𝔚𝔢 𝔞𝔫𝔡 𝔱𝔥𝔢 𝔇𝔢𝔳𝔦𝔩 

Прошло три дня, а мы все еще были в этой дыре.

Мы прибрались и нашли наш фургон на улице рядом с гаражом.

Сначала мы понятия не имели, как ему удалось дотащить его до дома с того места, где мы его оставили, но как только мы открыли гараж, то увидели большой пикап с крюком в кузове, который он, скорее всего, использовал, чтобы дотащить фургон к своему дому.

Но я не хотел думать о том, что произошло, и все, на чем я мог сосредоточиться, – это починить гребаный фургон.

Я прошел по узкому коридору, чтобы выйти на улицу, но остановился, обнаружив Ло, сидящую на ступеньках.

Когда я увидел, что она держит в руках, я вздохнул и сел рядом с ней, обняв ее за плечи.

– Я думал, мы решили сжечь эту штуку.

Она сжала губы в тонкую линию, не отрывая взгляда от дневника, который мы нашли в одном из кухонных ящиков.

Почерк было трудно разобрать – по крайней мере, мне, – но, когда Алора прочитала нам вслух, мы все получили более четкое представление о том, кем на самом деле был Гораций.

Как только Сайлас вывел Лу из комнаты, я улучил минутку, чтобы просто осознать реальность того, что мы свободны. Что моя маленькая девочка убила человека, чтобы спасти нас, и теперь вынуждена жить с этим шрамом на душе до конца своих дней.

Я бы все отдал, чтобы забрать у нее эту боль; чтобы быть тем, кто лишил его жизни. Любой из нас поступил бы так же.

Но она оказалась выносливей и сильнее, чем я думал.

– Просыпайтесь! – рявкнул я, не со злостью, но достаточно громко, чтобы они услышали.

Я закончил отпирать камеры еще до того, как они сели.

– Папа? – Меррик посмотрел на меня, прежде чем заметил открытую дверь.

Он вскочил и поднял Алору, пока она плакала от счастья.

– О чудо! – воскликнул мой брат, подбегая к своей дочери и заключая ее в объятия. – Боже мой, мы свободны, – прошептал он с явным волнением в голосе.

Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что на нем тоже были слезы, как у меня и Меррика.

Лестер держал Ло на руках, пока они плакали, а Меррик подошел и встал рядом со мной.

Я убила Горация.

Я и правда убила человека. Возможно, позже мне понадобится лечение.

Повернувшись к телу Горация, я сделала глубокий вдох, готовясь прикоснуться к нему. Мои глаза открылись, и я вспомнила, как он впервые повел меня наверх.

Все было как в тумане, потому что я была больна, но таблетки, которые он мне дал, и холодный душ, который папа велел мне принять, помогли почувствовать себя немного лучше.

Потянувшись вперед, я отвела его руку от тела, чтобы дотянуться до кармана, в котором, как я знала, были ключи, и меня чуть не вырвало. Его тело уже окоченело, и прикоснуться к нему было непросто.

– Не обращай внимания, детка. Ты спасла наши жизни. Просто найди ключи и принеси их мне, а я сделаю все остальное. – Сай мягко говорил со мной и придал мне смелости залезть в карман к Горацию и вытащить ключи, прежде чем я снова отпустила его руку.

Я сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, прежде чем вернуться к камерам. Трясущимися руками я попробовала первый ключ, но он не сработал.

– Вот, светлячок, позволь мне, – ласково сказал Сай, протягивая руку за ключами.

– Лу, детка, ты можешь посмотреть на меня?

Она не пошевелилась. Она смотрела прямо перед собой с пустотой в глазах.

– Светлячок, мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня, – повторил я, надеясь, что на этот раз она повернет голову и посмотрит на меня.

– Она убила его? – прошептал Лестер у меня за спиной.

– Похоже на то, – пробормотал я, не сводя глаз с Лу. – Детка, подай мне знак, – умолял я.

Ее пальцы дрогнули. Я молчал, чтобы дать ей немного времени, и, когда она моргнула, ее губы медленно приоткрылись.

Она хотела что-то сказать, но, как ни старалась, у нее ничего не получалось.

– Все в порядке, Лу. Не разговаривай. Мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке. Ты не ранена? – Я знал, что Ло уже спрашивала ее, но, учитывая состояние Лу, мне нужно было убедиться.

Она покачала головой, отвечая на мой вопрос, затем ее взгляд наконец встретился с моим.

– Привет, детка, – прошептал я, нежно улыбаясь ей. – Я рад, что с тобой все в порядке.

Когда я снова пришла в себя, у меня раскалывалась голова. По крайней мере, на этот раз наркотики не оказали на меня такого воздействия, как в первый раз.

Возможно, он и правда дал нам снотворное.

Я открыла глаза и посмотрела на Рика, который все еще спал. Воспользовавшись моментом, я наклонилась к нему, нежно поцеловав его в губы, прежде чем отстраниться.

Все по-прежнему молчали, было слышно только их дыхание. Как и в прошлый раз, только на этот раз одному из нас было очень плохо.

Думая о Лу, я села и протерла заспанные глаза.

Я повернулась и опустила ноги на пол, проверяя равновесие, пока стояла.

Слава богу, все обошлось.

Я заглянула в камеры, где все еще спали папа, Сайлас и Андерс, но не смогла найти Луэллу, и мое сердце бешено заколотилось.

Что, если Гораций причинил ей боль? Или изнасиловал ее?

Когда меня охватила паника, я оглядела комнату и застыла на месте. Зрелище, представшее передо мной, было воплощением моего худшего страха.

Сидя в тишине и ужасе, я наблюдала, как все, кого я любила, принимали снотворное, чтобы защитить меня и помочь мне. 

Я понимала, чего они добиваются, и ценила их жертву больше, чем могла выразить словами, потому что я действительно не знала, что происходит с моим телом прямо сейчас. 

Все болело, и мне было так холодно, что даже папиных объятий было недостаточно. 

Даже мысль о холодном душе заставляла меня дрожать еще сильнее, когда я лежала в папиных объятиях и ждала, пока он уснет от лекарств. 

– Папочка, – прошептала я, и от одного лишь слова боль отдалась во всем моем теле.

– Лу, я люблю тебя. – Он притянул меня ближе, и я почувствовала, как горячие слезы текут по моим щекам. – Мне нужно, чтобы ты приняла душ и убедилась, что он прохладный. Я знаю, что тебе сейчас очень холодно, лютик, но ты вся горишь, – заявил он, и на его лбу появились морщинки беспокойства, хотя глаза начали закрываться. 

Все остальные заснули довольно быстро, но папа был крупнее всех остальных, поэтому ему потребовалось больше времени, чтобы уснуть. 

– Что, если он дал тебе не снотворное, а что-то другое и, когда я вернусь, вас уже не будет в живых? – я всхлипнула, прижавшись к нему. 

Он виделся с отцом.

С этим куском дерьма.

Отвращение бурлит у меня в животе, угрожая заставить меня выблевать все, что я только что съел. Но я проглатываю его, крепче прижимаясь к Энди и Дексу. Я не позволю отцу вновь испортить мою жизнь. Теперь, когда мы свободны от его грязной, жестокой хватки, я сделаю все возможное, чтобы сохранить эту свободу.

– Я буду оберегать тебя, – клянется Декс.

Нет, мы будем оберегать друг друга. Мы тройняшки. Три части единого целого. Каждый из нас внесет свой вклад в то, чтобы двое других были любимы и защищены. Всегда.

– Я хочу... – Энди отстраняется и высвобождается из наших объятий. – Мне нужно... – Он стягивает боксеры, и его твердый член шлепается о живот. – Все, что вы двое можете мне дать.

Я весь день долго и упорно думал о том, чего я хочу. Сначала я подумал, что, возможно, отец слишком сильно заморочил мне голову, чтобы я мог делать что-то большее, чем целовать своих братьев или позволять им отсасывать у меня. Но чем больше я фантазировал о нас, тем больше понимал, что хочу большего. По крайней мере, если мы сможем соединиться на физическом уровне, то это сотрет часть боли и ужаса из моего прошлого.

Когда я просыпаюсь, Энди пускает слюни на мою обнаженную грудь. Нейт каким-то образом забрался на нас, заняв место над Энди и на подушках. Его лицо уткнулось в мою голову, его горячее дыхание щекочет меня, а ладонь обхватывает мою шею. Я боюсь пошевелиться. Не хочу двигаться. Я мог бы оставаться в таком состоянии вечно.

Это, конечно, безумие, но если я не буду думать ни о чем, кроме нас троих на этой кровати, то смогу отсрочить неизбежное. Я знаю, что как только покину наш трейлер и пойду на работу, последствия того, что мы натворили, накроют меня с головой.

Нас могут посадить в тюрьму.

Беспокойство по поводу таких последствий заставляет меня резко вдохнуть.

Я не могу потерять их. Только не их. Я бы отдал все, включая свою жизнь, лишь бы не потерять их. Нам нужно быть осторожными. Никто не должен знать.

Я осторожно выбираюсь из-под братьев, чтобы принять душ перед работой. Я устал и хотел бы поспать подольше, но должен сохранить работу. Мне хочется быть уверенным, что я всегда смогу позаботиться о своих братьях. Это значит вставать каждый день раным-рано и работать не покладая рук. Я горжусь тем, что могу делать это для них. Если бы я мог, то дал бы им все, что они только могут пожелать.

Что мы творим?

Это так неправильно, но тот факт, что мы все трое делаем это вместе, каким-то образом заставляет нас чувствовать себя хорошо. Вкус Нейта и его аромат лаванды кажутся мне очень, очень приятными. А звуки поцелуев двух моих братьев – музыка для моих ушей.

Член Нейта тверд сквозь трусы. У меня слюнки текут от его вкуса. За всю свою жизнь я делал всего несколько минетов – паре парней из школы, – но никогда своему брату. Никогда в жизни я так сильно не желал член.

Его бедра приподнимаются, когда я прижимаюсь носом к ткани, вдыхая его запах. Нейт так же страстно желает, чтобы я прикоснулся к нему губами. Просунув пальцы в его боксеры, я провожу ими вниз по его бедрам, вздрагивая от мягкого шлепающего звука, с которым его член ударяется о живот. Как только мой язык находит его твердую плоть, он издает стон. Громкий стон Декса, когда он впивается в рот Нейта, сводит меня с ума. Я сжимаю член Нейта и нахожу его головку, проводя языком по солоноватости, которая сочится оттуда.

– У тебя приятный вкус, – бормочу я. – Декс, можно я тебя тоже попробую?

– Д-да, – заикается Декс между поцелуями. – Пожалуйста.

Я оставляю член Нейта, чтобы найти в темноте своего второго брата. Он приподнимает задницу, помогая мне, пока я стягиваю с него шорты. Его мускусный аромат стал более свежим, чистым, мыльным, так как он недавно принял душ. Это заставляет меня задуматься, отличается ли он на вкус от нашего брата. Обхватив его член, я облизываю головку. У них одинаковый вкус. Это вызывает у меня улыбку. Декс стонет, когда я отстраняюсь, чтобы еще раз поискать в темноте член Нейта. Пальцы Нейта находят мою голову, и он нежно ласкает меня. Я провожу языком по всей длине члена Нейта, а затем возвращаюсь поцелуями к кончику. Его стон становится громче, когда я беру его в рот. Он двигает бедрами так, словно не контролирует свое тело, и у меня перехватывает дыхание, когда его член прижимается к задней стенке моего горла.

У нас есть кровать.

Даже не верится.

Конечно, каким-то образом Декс узнает, что именно нам нужно, раньше, чем мы сами. Кровать – новое начало. Наше все.

– Однажды, – говорит Энди, вытирая последнюю тарелку, – я найду по-настоящему хорошую работу, и Декс позволит мне тоже внести свой вклад.

От его слов у меня сжимается сердце. Я чувствую то же, что и Энди. Желание однажды отплатить Дексу за все, чем он пожертвовал ради нас.

Я достаю мороженое из морозилки и открываю обе упаковки. После того как я накладываю немного каждого в тарелку для Декса, то беру три ложки и протягиваю одну Энди. Улыбка снова не сходит с его лица. Час назад я боялся, что он скажет что-нибудь, о чем может пожалеть. Сет был просто неудачником. Ничего больше. Энди не нужны такие друзья, когда у него есть два самых лучших друга в мире.

Энди направляется через трейлер в спальню, его походка такая пружинистая, что волосы подпрыгивают. Мне нравятся такие волосы Энди. Иногда, когда он спит, я провожу по ним пальцами. Ему все равно. Мне всегда нравилось трогать его волосы. Я часто задаюсь вопросом, не слишком ли мне нравится прикасаться к своим братьям.