У нас есть кровать.

Даже не верится.

Конечно, каким-то образом Декс узнает, что именно нам нужно, раньше, чем мы сами. Кровать – новое начало. Наше все.

– Однажды, – говорит Энди, вытирая последнюю тарелку, – я найду по-настоящему хорошую работу, и Декс позволит мне тоже внести свой вклад.

От его слов у меня сжимается сердце. Я чувствую то же, что и Энди. Желание однажды отплатить Дексу за все, чем он пожертвовал ради нас.

Я достаю мороженое из морозилки и открываю обе упаковки. После того как я накладываю немного каждого в тарелку для Декса, то беру три ложки и протягиваю одну Энди. Улыбка снова не сходит с его лица. Час назад я боялся, что он скажет что-нибудь, о чем может пожалеть. Сет был просто неудачником. Ничего больше. Энди не нужны такие друзья, когда у него есть два самых лучших друга в мире.

Энди направляется через трейлер в спальню, его походка такая пружинистая, что волосы подпрыгивают. Мне нравятся такие волосы Энди. Иногда, когда он спит, я провожу по ним пальцами. Ему все равно. Мне всегда нравилось трогать его волосы. Я часто задаюсь вопросом, не слишком ли мне нравится прикасаться к своим братьям.

При этой мысли меня начинает тошнить.

Возможно, я такой же извращенец, как папа.

У нормальных людей нет таких мыслей, как у меня. Мыслей, которые я не смог бы высказать вслух, даже если кто-то приставит пистолет к моему виску.

Мы добираемся до нашей спальни, и у меня перехватывает дыхание.

Кровать.

У семьи Лав наконец-то есть кровать, достаточно большая для нас троих.

Энди прыгает на кровать, заставляя ее подпрыгивать, а затем прижимает свой контейнер с мороженым к груди Декса. Он так комично открывает глаза, что мы с Энди покатываемся со смеху. Раздражение Декса рассеивается улыбкой с двумя ямочками на щеках, от которой мое сердце бешено колотится в груди. Я забираюсь в постель рядом с Дексом, прислоняюсь спиной к стене и протягиваю ему тарелку. Энди отодвигается от Декса, но оставляет одну ногу свисать с нашего брата. Декс садится, но не отталкивает ногу Энди. Мне тоже хочется прикоснуться к Дексу.

Что я и делаю.

Я провожу пальцами по его гудящей голове, нежно почесывая ее. Он удовлетворенно вздыхает. Если не считать одобрительных стонов, мы едим мороженое молча. Возможно, сегодня лучший день в моей жизни.

– Ты не можешь каждый раз спать посередине, – говорит Энди. – Я тоже иногда мерзну.

– Мы будем меняться, – предлагает Декс, поворачивая голову, чтобы взглянуть на меня. Его губы обхватывают ложку, он откусывает немного печенья и сливочного мороженого. Жар разливается по мне, заставляя отвести взгляд.

– Ты в порядке? – Когда Декс дотрагивается костяшками пальцев до моего бедра, в его голосе слышится беспокойство. – Ты ведь счастлив, правда? Все нормально?

Вот почему я так сильно люблю своих братьев.

Отец отнял у меня так много, но они возвращают мне все, что могут. Их забота о моем эмоциональном благополучии помогала мне пережить самые тяжелые времена в моей жизни. Я не знаю, все ли братья такие, или только братья Лав. Но, как бы то ни было, я благодарен, что они есть в моей жизни.

– Я так счастлив, – признаюсь я. – Счастливее, чем когда-либо. Правда.

Безопасность, теплый дом.

Любовь, кров и еда.

И смех.

Мы наконец-то нашли выход из ада.

Я не собираюсь все портить, потворствуя своим странным желаниям, которые, скорее всего, родились из-за моего отца. Из-за всех тех ужасных вещей, которые он делал со мной в течение многих лет.

Вместо того чтобы думать об ужасах моего прошлого, я наслаждаюсь настоящим. Смех Энди. Успокаивающее присутствие Декса. Наша кровать.

У нас есть кровать.

Черт возьми.

Покончив с мороженым и убрав за собой, мы все забираемся обратно в постель, словно это самое классное, что мы когда-либо делали. На этот раз Декс оказывается посередине. Я эгоистично прижимаюсь к нему, нуждаясь в его силе, обжигающей меня, как печь. Я рассеянно касаюсь его пресса. У него перехватывает дыхание. Я замираю, раздумывая, стоит ли мне убрать руку, но он ничего не говорит. Иногда я задаюсь вопросом, такими ли мы были в утробе матери: три пары ног, переплетенных вместе, цепляющихся друг за друга, словно мы нужны друг другу, чтобы выжить.

– Когда мы разбогатеем, я куплю абонемент в спортзал, – жалуется Энди.

Декс фыркает от смеха. Наша игра «когда мы разбогатеем» может продолжаться часами.

– Когда мы разбогатеем, я куплю нам электрическое одеяло, – предлагаю я. – И телевизор в спальню.

– Когда мы разбогатеем, я куплю крутой трейлер, чтобы мы могли путешествовать, – говорит Декс. – Мы можем взять с собой надувные матрасы и смотреть на звезды.

– Серьезно, – бормочет Энди, его пальцы переплетаются с моими, пока я исследую каждую ямочку на животе Декса, – как, черт возьми, у тебя получается такой пресс?

Декс пожимает плечами:

– Много отжиманий.

– А я-то надеялся на хорошую генетику, – бросает Энди в ответ.

– У тебя есть пресс, – напоминаю я ему. – Просто он другой.

– Давай посмотрим, – поддразнивает Декс. – Хочешь сравнить?

Принимая вызов, Энди срывает с себя футболку. У него от природы мужественная фигура. Лежа рядом с Дексом, он разминает мышцы живота, его глаза бегают туда-сюда, когда он критически осматривает их обоих. Во мне закручивается завиток ревности. Я самый худой из них.

– Нейт? – зовет Энди.

– Ему не нужно ничего доказывать, – выпаливает Декс.

Мне не нравится, что они вынуждены обращаться со мной, как с ребенком. Неловкими, дрожащими движениями я снимаю футболку и бросаю ее на пол.

– Мы тройняшки, – говорит Декс, – так что, по сути, мы немного разные вариации одного и того же симпатичного парня.

Рука Декса скользит по моему обнаженному животу, и я напрягаюсь в предвкушении.

В предвкушении чего, тупица?

Мои мысли снова угрожают испортить вечер.

– Я что-то неважно себя чувствую, – ворчу я. – Лучше лягу спать.

Сняв джинсы, я натягиваю одеяло и закрываю глаза. Энди вздыхает, словно хочет мне что-то сказать, но прикусывает язык. Он запирает трейлер и выключает везде свет. В темноте я могу расслабиться. Никто не должен видеть выражение неприкрытого желания на моем лице.

Иногда я хочу Декса и Энди.

По-настоящему, до чертиков.

Кровать дрожит и скрипит, когда мы все устраиваемся поудобнее. В итоге я закидываю ногу на Декса и утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхая его запах. Мои пальцы скользят по его груди, чтобы коснуться Энди. Когда я касаюсь его соска, он шипит и накрывает мою руку своей. Я жду, что он отпустит ее, но он этого не делает.

Декс гладит меня по затылку, перебирая пальцами волосы. Он целует меня в макушку и шепчет, что любит меня. И мое сердце разрывается.

Я не могу потерять это.

Эту связь между нами.

Однако однажды я буду вынужден наблюдать, как они покидают меня один за другим. Они найдут себе парней, и я останусь совсем один. Черный туман депрессии окутывает меня, сковывая мою плоть и делая сердце твердым как лед. Слезы отчаяния наворачиваются мне на глаза, и я борюсь с эмоциями, подступающими к горлу.

– Что случилось? – спрашивает Декс, и в его голосе звучит боль, словно он чувствует, как что-то сжимает мою грудь.

– Я не хочу потерять вас, – шепчу я.

– Никто никуда не уйдет, – свирепо заявляет Энди. – У нас есть гребаная кровать.

Я не могу удержаться от смешка.

– Но однажды...

– Нет, – рычит Декс. – Мы всегда будем вместе.

Как братья, не больше.

Мой глупый разум не дает мне покоя.

Запрокинув голову, я пытаюсь разглядеть его в темноте. Что бы сделал Декс, если бы увидел неприкрытое желание в моих глазах? Бросил бы он меня или ответил тем же взглядом? Мои фантазии смешиваются с надеждой, что я смогу воплотить их в реальность. Иногда я становлюсь слишком мечтательным – мечтаю о том, чего у меня никогда не будет. Как в нашей игре «Когда мы разбогатеем». Мысленно покупаю вещи, которых на самом деле нет и никогда не будет.

Энди подносит мою руку к своим губам и целует ее так нежно, что у меня щемит в груди. Декс утыкается своим носом в мой. Он всегда так делал, когда мы были маленькими, а я был напуган или расстроен. Я мечтаю, чтобы он прижался своими губами к моим. Настолько сильно, что поджимаю губы, желая почувствовать его губы на своих.

Так близко.

Губы нежно касаются моих. Я резко втягиваю воздух, но не отстраняюсь.

– Что ты делаешь? – шепчет Энди, его голос полон любопытства и немного дрожит.

Декс поворачивает голову и бормочет:

– Это.

– О, – Энди смеется. – Тогда продолжай.

Я облизываю губы в предвкушении. Это сон. Это нереально. Но когда губы Декса снова оказываются на расстоянии вздоха от моих, я решаю, что это самый реальный момент во всей моей жизни. Я нерешительно прижимаюсь губами к его губам, наслаждаясь их мягкой твердостью. Из его груди вырывается тихий стон, заставляя меня вздохнуть. Мои губы приоткрываются, и Декс совершает немыслимое. Он проводит своим языком по моему. А потом он прикусывает зубами мою нижнюю губу.

Кровать двигается – и вот Энди нависает над нами. Он вслепую касается моей головы, прежде чем наклониться. Декс отрывается от моих губ, и губы Энди оказываются на моих, на вкус такие же, но почему-то другие. Его поцелуй менее нежный и более требовательный. Как будто, если я не помогу ему удовлетворить его желание, он умрет. Конечно, я этого не допущу. Я жадно отвечаю на его поцелуй, прижимаясь своим языком к его, словно мне это нужно не меньше, чем ему.

Губы Декса скользят по моей щеке, а затем Энди отрывается от нашего поцелуя, чтобы встретиться с губами Декса. Я ужасно возбужден в своих боксерах. То, о чем я думаю, чертовски запутанно, но мои братья не считают, что я облажался. Они экспериментируют вместе со мной.

Энди отстраняется, позволяя Дексу снова поцеловать меня. Однако Энди оставляет дорожку поцелуев на моей руке, а затем на ребрах. Я стону, не в силах удержаться от того, чтобы не прижаться бедрами к боку Декса.

– Ты в порядке? – спрашивает Энди.

– Да, – выдыхаю я.

– Хорошо, – отвечает он. – Ложись на спину.

Я замираю, задаваясь вопросом, не увлекаю ли я их в какое-то неизвестное царство, которому они не принадлежат. Но ободряющие поцелуи Декса заставляют меня забыть о своих тревогах и подчиниться приказу Энди. Все мое тело напрягается, когда он целует мой живот.

– Вы оба чертовски идеальны, – жалуется Энди, словно он чем-то отличается от нас.

Я всхлипываю, когда его язык погружается в мой пупок.

– Энди...

Декс проглатывает мои слова, его язык отчаянно ищет мой. Я теряюсь в ощущениях их губ на мне. Черт возьми, это лучшее чувство в мире.

Надеюсь, оно никогда не закончится.