Прошло три дня, а мы все еще были в этой дыре.

Мы прибрались и нашли наш фургон на улице рядом с гаражом.

Сначала мы понятия не имели, как ему удалось дотащить его до дома с того места, где мы его оставили, но как только мы открыли гараж, то увидели большой пикап с крюком в кузове, который он, скорее всего, использовал, чтобы дотащить фургон к своему дому.

Но я не хотел думать о том, что произошло, и все, на чем я мог сосредоточиться, – это починить гребаный фургон.

Я прошел по узкому коридору, чтобы выйти на улицу, но остановился, обнаружив Ло, сидящую на ступеньках.

Когда я увидел, что она держит в руках, я вздохнул и сел рядом с ней, обняв ее за плечи.

– Я думал, мы решили сжечь эту штуку.

Она сжала губы в тонкую линию, не отрывая взгляда от дневника, который мы нашли в одном из кухонных ящиков.

Почерк было трудно разобрать – по крайней мере, мне, – но, когда Алора прочитала нам вслух, мы все получили более четкое представление о том, кем на самом деле был Гораций.

Он сам был в нашем положении.

Сначала я не мог в это поверить, думая, что он просто больной человек, выдумывающий отвратительные фантазии о себе и своей семье, но чем больше Алора читала, тем яснее все становилось.

– Это был его отец, – сказала она тихим голосом, который звучал так, словно она сочувствовала человеку, который держал нас в плену почти месяц.

Я знал, что это не так. Она просто пыталась понять, что происходило в голове у Горация.

– Знаю. Он упоминал о нем на первых страницах, – вспомнил я, переводя взгляд с дневника на ее лицо. – Почему ты все еще читаешь его, Ло?

– Наверное, мне просто хочется понять, как человек мог сделать что-то настолько ужасное с другими, – сказала она, затем посмотрела на меня с грустной улыбкой. – Нам повезло, что мы живы, ты же понимаешь?

– Да, – прошептал я, поглаживая ее по спине, а затем забрал у нее дневник. – И считаю, что на этом мы и должны сосредоточиться, а не на том, что этот ублюдок с нами сделал. Мы должны сжечь дневник.

Мгновение она смотрела на дневник, затем ее глаза встретились с моими, и улыбка тронула ее губы.

– Наверное, ты прав.

Ло была из тех людей, кто обдумывает все слишком долго, но сейчас ей не о чем было больше думать.

Я положил дневник на ступеньку рядом с собой, а затем повернулся к ней и взял ее лицо в ладони. Я поцеловал ее в лоб, кончик носа и, наконец, в губы.

После долгого, страстного поцелуя я снова посмотрел ей в глаза:

– Если ты думаешь о прошлом, подумай обо всем, что произошло до того, как мы оказались запертыми в тех камерах. Наше прошлое должно быть наполнено счастливыми воспоминаниями. Ты можешь сделать это для меня?

Она изучающе посмотрела на меня, затем прижалась своим лбом к моему и закрыла глаза.

– Это будет нелегко.

Я знал, но мне было нужно, чтобы она попробовала.

– Наполни свою хорошенькую головку позитивными воспоминаниями. И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я рядом, хорошо?

– Хорошо. И я тоже буду рядом, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, – сказала она мне, заставив меня улыбнуться.

Я притянул ее ближе и крепко прижал к себе, поглаживая по спине, а ее руки зарылись в моих волосах.

Как бы тяжело это ни было, нам нужно забыть о том, что мы пережили.

Хотя все, что произошло между мной и Ло, а также между остальными, мы будем помнить вечно.

– Рик? – окликнул меня Сайлас, и я отпустил Ло, чтобы посмотреть на своего брата.

– Да?

– Папе нужна твоя помощь кое с чем. Говорит, что фургон нужно заправить.

Я кивнул и поцеловал Алору в щеку:

– Иди найди Лу. Мы скоро придем и найдем что-нибудь поесть.

– Хорошо.

Я встал и схватил дневник, а затем последовал за Сайласом к фургону, где стояли папа и Лестер.

– Нам нужен только бензин, чтобы уехать отсюда?

– Да. Нам придется выкачать то, что осталось в его грузовике. Надеюсь, этого хватит, чтобы добраться до следующей заправки, – сказал папа, оглядывая фургон, прежде чем встретиться со мной взглядом. – Как девочки?

– Они в порядке.

– Она снова читала эту штуку? – спросил Лестер, кивая на дневник в моей руке.

Я взглянул на него:

– Да, но пришло время избавиться от него.

– Надо было сделать это, как только мы его нашли. Нам не нужно было знать о его поганой жизни.

Я согласен с Лестером, но дневник дал нам некоторое представление о том, какое ужасное прошлое было у Горация.

И все же, какой бы запутанной ни была его жизнь, это не давало ему права относиться к кому-либо так же, как его отец относился к нему.

– Пойди найди ключи от грузовика, чтобы мы могли отогнать его из гаража и поставить рядом с фургоном, – приказал папа.

Я сделал, как мне было сказано, но, прежде чем вернуться к ним на улицу, я бросил дневник в камин в гостиной.

Его страницы должны сгореть так же, как сгорит тело Горация, когда мы позволим этому дому взорваться.