Стив проснулся оттого, что почувствовал чужое присутствие. Что-то большое, смертельно опасное  — во сне он был в  этом настолько уверен, как мало в чём — наяву. Страх был необычным, нутряным, идущим из тёмных глубин подсознания, словно Стив не  был цивилизованным человеком, будто не шумел за окнами никогда не затихающий Нью-Йорк, не светили на улице фонари… Нет, он был таким, словно Стив спрятался в ветхой хижине посреди обступившей его тьмы, всеведущей и всевластной, тьмы, что смотрела на него яркими, горящими янтарным пламенем глазами. 

Стив открыл глаза, но кошмар не ушёл, не растворился в предрассветной хмари — нечто гигантское, чёрное, как первозданный мрак, заполнило собой комнату. И да, это нечто смотрело на Стива, совсем как в том кошмаре — полно, а кошмар ли то был?

По спине стекла струйка ледяного пота. Стив откуда-то знал, что перед тем, что пришло по его душу, все его умения лишь пшик. И что оно видит его, видит до самой изнанки, до самой сути, до самой тайной мыслишки…

— Мрр, — голос? мысль? существа был басовитым и, пожалуй, объективно даже приятным, но Стив, в котором каждая жилочка, каждый нерв вибрировали ему в такт, чувствовал только тотальную беспомощность. — Неправильный. Отравленный. Невкусный. Но — неправильный.

Стив сглотнул. Он был готов признать себя хоть отравленным, хоть каким, лишь бы ЭТО не сожрало его! Сейчас и здесь он отчаянно хотел жить. Потому что был уверен: сожри его это существо, и смерть будет окончательной. Ни рая, ни ада, никакой бессмертной души…

— Пррравильно понимаешь, — покровительственно мурлыкнула тьма, — хочешь шанс?

— Да, — истово выдохнул Стив.

— Котёнок прросил за тебя, — неожиданно с ноткой удивления произнёс… кажется, кот? Да, тьма сгустилась, превратившись в гигантского чёрного кота. — Котёнок глупый, ведь ты почти мёрррртв, а ему нельзя падаль… 

— Я могу исправить…

— Мррр, — кот вытянул вперёд лапу, полюбовался огромными — в фут, не меньше — когтями и совсем по-человечески пожал плечами, — прррробуй. Сррок до конца Йоля тебе, человек. 

— Но что я должен делать?— с отчаянием простонал Стив.

— Испрравь непррравильность. Мёррртвые не должны ходить по мирру. Прррими. Поверррь. Котёнок поможет, — мурлыкнула тьма и исчезла. 

Стив выдохнул, чувствуя неимоверное облегчение. Он был с головы до ног мокрым от пота, сердце неистово колотилось, а все мышцы и кости в теле, казалось, превратились в желе. Переждав минут пять, он с трудом поднялся и побрёл в ванную, хватаясь за стены, как старик.

Только через полчаса он почувствовал, что в голове хоть немного прояснилось, и неожиданно для себя хмыкнул. Да уж, после такого оставаться добрым христианином не получится: то, что навестило его поутру, было куда старше христианства.

Но что это было? Ответ пришёл мгновенно, и Стив схватился было за старкфон — и тут же отложил его. Откуда-то пришла твёрдая уверенность: никому нельзя знать о его изысканиях. А значит, остаётся два варианта: искать в книгах либо спросить того, от кого он впервые услышал это.. название? Имя? Статус? Стив не знал, но был уверен, что посетившее его чудовище   — тот самый Йольский кот, о котором упоминал Рамлоу.

От пришедшей в голову мысли он охнул. Нестерпимо горящие янтарём глаза кота — и тот же яростный пламень на человеческом лице. Кот говорил про котёнка, но не может же быть… нет, это чушь, оборотней не существует! Да и Рамлоу… Брок… всегда больше напоминал Стиву волка. 

Так, всё. Не надо об этом думать! А вот о неправильности, о которой говорил Кот — напротив. И о том, что Стив наполовину  — или даже больше — мёртв, он прав.  И неправильность… да, вчера он почувствовал эту неправильность в себе.  Осталось только выловить, что служит тем рубильником, что включает правильные мысли.

— Мрр, — согласились с ним, и Стив подпрыгнул, повернулся в прыжке, уставившись на то место, откуда прозвучал ответ. И облегчённо выдохнул, увидев сидящего на подоконнике крупного кота с роскошной, угольно-чёрной шерстью и яркими янтарными глазами. Кот был крупный, но не настолько, чтобы заподозрить в нём нечто большее, чем обычное животное.

Стив очень осторожно протянул к нему руку, давая обнюхать пальцы. Да, он не любил котов — не любил раньше, поправился Стив, увидев, как кот, точно услышав его мысль, насторожил уши, но Баки их обожал. Впрочем, как и они его: даже серый Бандит, кот их соседки миссис О’Брайен, ни разу не оставил на нём ни одной царапины, тогда как любой другой, посмевший прикоснуться к нему, располосованными руками бы не отделался.

Кот понюхал его пальцы и неожиданно толкнул Стива лобастой головой: чеши, мол. Стив последовал безмолвному приказу, неожиданно успокаиваясь. Время у него ещё есть: откуда-то из глубин памяти всплыло, что Йоль длится тринадцать дней и что первый день Йоля   приходится то ли на день зимнего солнцестояния, то ли за день до него. А солнцестояние было как раз вчера… он вдруг вспомнил безумное лицо старого учёного, его “жертвую” и передёрнул плечами. Кому старик пожертвовал и что… свою душу? 

Стив замер от мысли о том, что могло стоить такой цены, и тут же его возмущённо боднули, прямым текстом говоря, что отвлекаться от дела ему не позволят. Стив впервые за утро улыбнулся и спросил:

— Я правильно понимаю, что ты теперь мой? — а когда кот надменно фыркнул, и вовсе рассмеялся: — Ладно-ладно. Я понимаю, что это я твой. Вопрос в другом: если ты здесь останешься, то надо будет купить тебе всякого… надеюсь, в магазине знают, что надо, — добавил он себе под нос.

Кот спрыгнул на пол, осмотрел комнату — Стив был готов поклясться, что в его взгляде было надменное презрение  — и чихнул. Обошел её по периметру, остановившись в одном из углов, и принюхался к стене. А потом стремительным движением — Стив только ахнуть успел — полоснул стену когтями, сдирая обои. И гордо сел рядом, с надменным видом взирая на Стива, как бы говоря: “ну что, глупый двуногий, сообразил?”

Стив подошел и с поражённым видом уставился на добычу кота — миниатюрный жучок. Злость взметнулась мгновенно, оставив после себя неожиданно ясное понимание: со ЩИТом и Фьюри лично всё очень непросто. И неправильно. Да, именно так, и та неправильность, что Кот углядел в нём… не оттуда ли растут её корни? 

Кот словно услышал его мысли: торжествующе коротко взвыл, снова взлетел на подоконник и чёрной тенью просочился в приоткрытую форточку.

— Возвращайся, котик, — прошептал ему вслед Стив. — Интересно, а ты согласишься, чтобы тебя звали Броком? Ну очень похож! 

Встряхнувшись, Стив принялся одеваться. Руководству ЩИТа придётся ответить ему на многие вопросы! Но сначала  — Рамлоу. Брок. Стив был полон решимости разобраться во всём. И поблагодарить. И, если честно, чувствовал себя по-настоящему живым впервые с сорок пятого года.

***

Брока Стив нашёл в его кабинете: небольшой комнатке недалеко от тренажёрного зала. Тот сидел за компьютером и явно корпел над отчётом. При виде Стива его лицо выразило искреннее удивление. Понятно, отчего: Стив ещё ни  разу не удостаивал его своим посещением.

— Добрый день, Кэп, — поздоровался он, поднимаясь и с некоторой настороженностью вглядываясь в его лицо. — Чем обязан?

Стив невольно отметил, насколько тот грациозно движется для своей комплекции и подумал, что кота назвал правильно. 

— Хотел ещё раз поблагодарить и… если откровенно, попросить помощи.

— Ну, если смогу, — Брок, явно удивлённый, пожал плечами. — Так что тебя интересует, Кэп?

— Стив, — поправил тот его и на мгновение замер, подмечая, как блеснули глаза Брока: будто их подсветили изнутри. — Тем более это скорее личный вопрос. Что ты можешь рассказать мне о Йольском коте?

Брок замер. Наклонил голову вбок, рассматривая Стива так, словно хотел прочесть на его лице нечто, а потом достал из кармана какую-то штуку, похожую на яйцо, нажал на ней что-то и негромко спросил:

—  Он приходил к тебе, так ведь? Значит, тот старый пердун добился своего. 

— Что ты имеешь в виду, Брок? — подался к нему Стив.

Брок покачал головой, вздохнул и пояснил:

— Изначально Йольский кот — существо из исландской мифологии. Заходит в селения и бродит по ночам во время Йоля, нападает и съедает тех, кто не обзавёлся за год какой-нибудь шерстяной обновкой. Вот только на самом деле всё куда печальнее. Кот… он что-то вроде фэйри. И сжирает он — метафизически, конечно — тех жителей нашего мира, в ком чувствует неправильность, способную повредить саму ткань мироздания. Знаю, — хмыкнул он, — от меня подобные слова слышать странно, но именно так, слово в слово, мне когда-то это объяснили. Правда, это бывает редко: Кот может покинуть свое обиталище только в Йоль, да и найти жертву… скажем так, на наших берегах у него нет власти. Вот только ему можно… открыть дверь. И даже указать направление. На тебе метка, Стив. Потому что шансов добраться непосредственно до Фьюри у Морелла не было, а у тебя — есть. И… я уверен, что Фьюри оказывает на тебя влияние. А это связывает вас.

— ОН сказал, что я неправильный, — едва слышно ответил Стив, — и дал мне срок до конца Йоля, чтобы исправить это. И ОН прав, — с горечью признался он, — я и сам это чувствую. С того момента, как меня разморозили, я впервые чувствую себя живым. И у меня возникло ну очень много вопросов к Фьюри.

Он ожидал любой реакции, но только не того, что Брок вдруг широко улыбнётся и выдохнет:

— Ну наконец-то! Я уж думал, ты никогда не разморозишься!

За иллюстрации спасибо Рыжей Рысе

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                   СЛЕДУЮЩАЯ