Стив плюхнулся в кресло, вытянул ноги и пожаловался:

— Устал я. Не люблю политиков и политику! 

— Ты просто не умеешь их готовить! И политика любит тебя, — усмехнулся Брок, устраиваясь на диване. — Причём активно и без перерыва на обед. Что, запрягли участвовать в избирательной кампании?

— Ну я пока не дал ответа, — хитро улыбнулся Стив, — а то если сразу на всё соглашаться, потом останешься без козырей. Хотя президент Эллис мне скорее понравился, чем нет. В общем, дело было так…

Стив шёл по коридорам Белого дома, с трудом сдерживаясь, чтобы не пялиться по сторонам, как какой-то деревенщина. Разве мог Стив Роджерс, нищий американец всего-то во втором поколении, предположить, что когда-нибудь окажется здесь, в самом средоточии власти? Даже после сыворотки он не воспринимал себя как достойного личной встречи с президентом…

Сейчас он внезапно осознал, возможно, главную перемену в себе: ушло чувство, что он изображает, причём не особо талантливо, того, кем не является. Брок называл это “синдромом самозванца”, и Стив, прочитав о нём в Интернете, был вынужден признать: да, он у него цвёл и пах. Неудивительно, ведь до “Валькирии” его неоднократно тыкали носом в то, кем он не является. Не гений, богатей и вообще влиятельная персона, как Говард Старк. Не военный высокого ранга, как полковник Филипс, ни разу не стратег, да и тактик… Стив был исполнителем, если уж совсем честно. Не чувствующий себя как рыба в воде в хитросплетениях политических игр, как Картер. Ни должного образования, ни манер, ни… да проще сказать, что у него было! Ну, кроме упрямства и настойчивости: этим он всегда был наделён в избытке. Нет, он всё же не был босяком, да и его немного пообтесали, но, если честно, с момента попадания на фронт он практически перестал самосовершенствоваться во всём, что не касалось войны, причём в основном её сиюминутных задач.  И уже в этом времени, анализируя всё происходящее тогда, он ясно видел: его специально оставляли в таком состоянии полуневежды. Действительно, суперсолдат должен выполнять приказы, а не высказывать своё никому не нужное мнение! 

После гибели Баки он впервые начал задаваться вопросами, но это шло как-то фоном, настолько его поглотило горе и жажда мести. И только после долгих разговоров с Броком он начал укладывать всё по полочкам. 

Вся эта история, в которую он ввязался с подачи Фьюри, оказала на него неожиданно благотворное влияние. Когда его ладонь впервые коснулась рукояти признавшего его Мьёльнира, он осознал, что достоин: не потому, что сыворотка подарила ему силу, здоровье и прочие, как выражался Брок, плюшки, а потому, что он готов нести крест ответственности за доверившихся ему людей на своих плечах.

Ну и, что греха таить, сейчас уверенности в себе добавлял и внешний вид. Милейшая миссис Крейтон в очередной раз оказалась права: он действительно почувствовал себя совершенно по-другому, облачившись в идеально сидящий на нём костюм и пошитые на заказ туфли. Как она сказала: “Сейчас вы, мистер Роджерс — штатский. Штатский богатый, неимоверно популярный, молодой и красивый — да, это тоже важно, имеющий репутацию кристальной чистоты. Никто не может вам приказывать — вас могут только просить, смиренно и очень-очень вежливо! И именно это вы вот такой покажете всем собой.” И да, именно так себя Стив и чувствовал: в Белом доме он находился по праву.

Мэтью Эллис встретил его стоя в центре Овального кабинета. Чуть выше среднего роста, сухощавый, с усталым  приятным, хотя и довольно простецким лицом, просиявшим при виде Стива.

— Капитан, я так рад нашей встрече! Ещё недавно я и мечтать не мог! — заговорил он, с энтузиазмом пожимая руку Стива.  — Для меня большая честь от лица всего американского народа поприветствовать вас и выразить благодарность за ваш подвиг.

— Я выполнял свой долг патриота, господин президент, — с улыбкой ответил Стив, крепко пожимая ему руку и старательно не обращая никакого внимания на фотографов и видеооператоров.

Секретарь подал знак, и буквально через минуту пресса испарилась из кабинета, а Эллис предложил:

— Мистер Роджерс, предлагаю переместиться в менее официальное помещение. Я надеюсь, что вы не откажетесь поделиться со мной историей произошедших за последние дни событий, в которых вы приняли самое активное участие?

— Разумеется, господин президент, — с достоинством чуть склонил голову Стив.

Менее официальным помещением оказалась Зелёная комната. Стоило Стиву устроиться в кресле, как Эллис подался вперёд и с горящими глазами потребовал:

— Рассказывайте!

Рассказ обо всём, что произошло с того момента, как Фьюри заявился к нему в спортзал — разумеется, официальная версия — занял у Стива почти два часа. Эллис слушал крайне внимательно, особо уделив внимание всему, что касается Фьюри. 

— Сэр, я понимаю, что скорее всего превысил свои полномочия, смещая Фьюри, однако…

— Не стоит объясняться, мистер Роджерс, — президент тяжело вздохнул. — Скажу откровенно: для меня ЩИТ — бельмо на глазу. Мне не нравится статус этой организации. То ли частная контора, неведомым путём забравшая себе очень много полномочий, то ли государственная, никому толком не подчиняющаяся и постоянно мешающая работе иных агентств. 

—  Но почему тогда ЩИТ просто не прикроют… сэр?

— Потому что есть то, что не входит в полномочия ФБР, ЦРУ, АНБ и так далее. Мне презентовали ЩИТ как организацию, занимающуюся… скажем так, сверхъестественными угрозами, но за годы моего президентства я понял, что зачастую это не так. А прикрыть… ЩИТ подчиняется Совету Мировой Безопасности, по факту — Александру Пирсу, а Пирс, —  Эллис тяжело вздохнул, — это связи и огромное политическое влияние. И, если откровенно, Пирсу не составит труда оспорить любое моё решение в Сенате. Вернее, составило бы, если бы не вы, Капитан.

— Если он такой влиятельный, то почему он… — Стив не договорил.

— Не президент? Потому что он слишком высокомерен, слишком богат, слишком WASP. Его попросту не выбрали бы, и Александр это понимает. И поэтому, Капитан, я предлагаю пост директора ЩИТа вам. Обновлённого ЩИТа, который будет государственным агентством с чётко прописанной юрисдикцией. Тем более что вы уже,  — президент хмыкнул, — в лучших традициях директоров ЩИТа взяли на себя ответственность, принимая решение о передаче Локи, Тессеракта и Скипетра Тору Одинсону.  

— Сэр, я понимаю, что не имел на то права, но…

Эллис махнул рукой, останавливая его, и со вздохом сказал:

— Да, у вас не было полномочий на принятие подобных решений. Но, между нами… я рад, что вы взяли на себя смелость так поступить. Артефакты уровня Тессеракта, к сожалению, практически невозможно удержать, о ком-то типа Локи я и подавно не говорю. И между вариантами, что Тессеракт окажется у наших врагов; останется у нас, и ученые устроят с его помощью очередную катастрофу; отправится в Асгард… я бы тоже выбрал последнее. Не только как президент США, как американец, но и просто как землянин. Так что… неофициально я вас не осуждаю, а официально… я считаю, что людям не стоит знать, на каком волоске на самом деле висела судьба, возможно, всей нашей планеты. Так как насчёт моего предложения? 

— Простите, сэр, но я попросту не готов к такому, — честно ответил Стив. — Я вообще пока не чувствую себя полностью освоившимся в этом времени, ведь фактически после моей разморозки до начала всей этой истории прошло чуть больше двух недель. К тому же я никогда не занимал подобные должности, и одно дело командовать в обстановке, приближённой к боевой, и совсем другое — руководить подобной организацией. К тому же директор со стороны…

— Однако эта организация и без того прикрывается вашим именем, Капитан. И насчёт “со стороны” вы не правы: вы почетный Основатель ЩИТа и, следовательно, естественная кандидатура на роль его главы. Я понимаю ваши резоны, но поймите и вы мои. Вы единственный человек, который не станет использовать ЩИТ в грязных политических играх. И да, я понимаю ваши трудности, но… допустим, я дам вам ещё пару недель прежде, чем вы вступите в должность? 

— Если я соглашусь… каковы будут мои полномочия в рамках ЩИТа? И ещё вопрос: что будет с Фьюри? Кто расследует всё, что он натворил?

— Полный карт-бланш, — Эллис прямо посмотрел на удивлённо вскинувшего брови Стива, — и расследованием всего, что натворил Фьюри, тоже займётесь вы, если на то будет ваше желание. Ну или получите к нему полный доступ, если предпочтёте отдать следствие в руки ФБР.

Стив медленно кивнул. Не нравились ему кое-какие намёки Брока, поэтому он действительно предпочтёт не отдавать нити расследования в чужие руки.

— Могу я подумать, сэр? 

— Конечно, только не очень долго. Если вы не против, я представлю вас супруге и приглашаю на обед.

— Это честь для меня, сэр…

Стив вздохнул:

— Вот так. А после обеда я согласился. Насчёт избирательной кампании мне намекнули, и весьма прозрачно, но я сделал вид, что не понял, чего от меня хотят.

— И как кормят в Белом Доме? — с интересом уточнил Брок. 

— Довольно вкусно, хотя некоторых изысков я откровенно не понимаю. И порции такие маленькие… — пожаловался Стив под тихий смех Брока. — Что скажешь относительно всего этого?

— Что ты принял правильное решение. Но имей в виду: Пирс реально будет тебе мешать. Ему крайне не понравилось твоё, как он выразился, самоуправство. И, — Брок помялся, а потом всё-таки выпалил: — Он попытается влиять на тебя через меня, раз уж я смог к тебе приблизиться, и слава богу, что он и не представляет, насколько! И… он хочет, чтобы я для него за тобой шпионил.

Стив хмыкнул:

— Мешать и влиять, говоришь? Пусть попробует. Мне уже заочно он крайне не нравится, так что обломать его будет приятно,  — он совершенно по-хулигански ухмыльнулся. — Ещё в бытность босяком из Бруклина я мечтал набить морду кому-нибудь из этих богатеньких придурков, кичащихся тем, что их предки прибыли в Америку на Мэйфлауэре. Сейчас просто бить морды мне не подобает, так хоть фигурально я это сделаю.

— Мечты должны сбываться, — улыбаясь, согласился Брок. — И, кстати, раз мы о мечтах, то у меня есть вполне определённые. С твоим участием. 

— Всегда готов!  — заявил Стив, стремительно перемещаясь на диван.

***

Брок проехал КПП и направил машину ко входу к зданию базы, представлявшему собой сравнительно небольшое трёхэтажное строение в лучших армейских традициях: предельно утилитарная бетонная коробка. На этой базе, находящейся в часе езды от Вашингтона, он не бывал ни разу. 

Отметив, что уже прибыли все, кроме Таузига и Лаки — последнего должен был привезти на своей машине Джон, он оставил машину на парковке и на миг замешкался. Идти внутрь не хотелось совершенно, уж больно дурные предчувствия его мучили.

— Главное, что бы ни случилось, держи морду кирпичом, и своим ребятам скажи то же, — посоветовала Лин. — Если я права и вас решили приставить к Активу, то это будет сложно, но необходимо. И не забудь попросить у Пирса доплату, если он начнёт вешать тебе на уши лапшу относительно важности вашей новой миссии!

— Не забуду. Лин, если что… пни меня, как ты умеешь, ладно? 

— Обещаю, — откликнулась та и замолчала, но Брок чувствовал её волнение.

Джек, который неторопливо облачался в форму, хлопнул его по плечу, внимательно вгляделся в лицо Брока и одними губами спросил:

— Ты в порядке?

— Всё ок, бро, — ответил тот так же, переодеваясь, — передай нашим: всем строить морды кирпичом.

Джек только хмыкнул. Ну да, ему-то и стараться не потребуется…

Кабинет Пирса даже здесь, в этой глуши, был по-столичному роскошен: Александр себя любил и хоть в чём-то ограничивать не собирался. Ждать Броку, пока Пирс его примет, пришлось всего-то минут пять, что по меркам американской Гидры свидетельствовало о немалой благосклонности её лидера к нему.

— Садитесь, Рамлоу, — велел Пирс, сверля Брока ледяным взглядом бледно-голубых глаз. И, когда тот выполнил приказ, продолжил: — В последнее время ваш отряд демонстрирует неплохие успехи, поэтому я решил, что вам пора, кхм... повышать компетенции. И я решил дать вам доступ к Величайшему Оружию Гидры!  Ознакомьтесь, — он толкнул к Броку кожаную папку для бумаг.

Брок внимательно прочёл бумаги — сначала бегло, потом очень внимательно: да, юристом он не был, но чего не понахватаешься за жизнь, когда каждый встречный говнюк только и стремится, что тебя наебать.

— Хм, простите, сэр, но те, кто готовил эти документы, кое о чём позабыли, — Брок отложил папку в сторону и уставился на Пирса. 

— Что вы имеете в виду, Рамлоу? 

— Допсоглашение к контракту. Мне кажется, пятидесятипроцентная надбавка для меня и моих людей вполне может компенсировать нам… дополнительные сложности.

— А вы наглец, Рамлоу… — протянул Пирс, откидываясь на спинку кресла.

— Я боевик, сэр, и всяким там словесным выкрутасам не обучен, — нагло соврал Брок под тихое “ага-ага” Лин. — Величайшее Оружие Гидры звучит весьма солидно и опасно. Да и вообще, секретность такого уровня означает в разы больше шансов помереть во цвете лет, но, пока этого не случилось, и я, и мои люди хотим жить в достатке. Вам нужны лучшие, а за лучший товар и приплатить не грех.

— Тридцать процентов, и я не торгуюсь, — ответил Пирс.

— Продано, — блеснул оскалом Брок.

Пирс, довольно усмехнувшись, подвинул ему очередную папку, в которой оказались заранее подписанные дополнения к контрактам всей Альфы. Брок прочёл их и с тщательно рассчитанным уважением покосился на Пирса. Подписал документы и сказал:

— Готов исполнять, сэр.

Пирс нажал кнопку селектора и, когда в кабинет вошёл его помощник, приказал:

— Мастерс, через полчаса проводите Рамлоу и его людей на минус пятый уровень.

Дэн Мастерс, худой анемичный блондин, самый занудный из всех помощников Пирса из числа тех, с кем сталкивался Брок,  дёрнулся, сглотнул и произнёс сдавленным голосом:

— Слушаюсь, сэр. Идемте, агент Рамлоу.

Брок вскочил, рявкнул “Хайль Гидра” и, развернувшись чётко, как на параде, направился следом за помощником Пирса. 

— Дэнни, а сколько всего уровней у этой базы? — уточнил он, когда они вышли в коридор. — И что такого особенного на минус пятом, что ты трясёшься, как овечий хвост?

— Минус пятый самый нижний, — неохотно ответил тот. — А что там такого особенного, вы и сами скоро узнаете.

Брок хмыкнул: в голосе этого бледного глиста он отчётливо расслышал не особо скрываемое злорадство. Боевиков Мастерс откровенно не любил, впрочем, это было взаимно.

— Дэнни-Дэнни, — покачал он головой, — не стоит так нарываться. 

Тот только передёрнул плечами и поджал и без того неприятно тонкие губы. 

— А ведь он боится, — протянула Лин. — Видимо, довелось слышать об Активе в плохие дни того.

— Ага, причём боится до усрачки. Слышать, не сталкиваться? — уточнил он.

— Он ещё жив, — хмыкнула Лин и замолчала.

Минус пятый уровень произвёл гнетущее впечатление даже на привычных ко всему страйковцев. Серые безликие коридоры, толстые стены, бронированные двери, и странное ощущение безнадёжности. 

 — Сайлент-Хилл какой-то, — пробормотал себе под нос Лаки, и Брок мысленно с ним согласился.

Мастерс остановился перед очередной бронированной дверью и приложил пропуск к считывателю. Броку на миг показалось, что дверь должна медленно, со зловещим скрипом приотвориться — но нет, она бесшумно скользнула в сторону, открывая взглядам страйковцев просторное помещение.

Похоже, это была лаборатория: несколько лабораторных столов, странного вида конструкция. похожая на гибрид стоматологического кресла с электрическим стулом, в дальнем от них углу — нечто странное, похожее — Брок прищурился — на поставленный вертикально саркофаг. Правда, к саркофагам вроде трубки и провода не подводили… вокруг него суетились несколько человек в белых халатах, и Брок с трудом сдержал гримасу. Учёных Гидры он ненавидел, пожалуй, даже больше, чем Пирса: беспринципные твари, а некоторые, с которыми довелось сталкиваться Альфе, и вовсе откровенные садисты.

— Рассредоточиться, — коротко приказал он и направился к Пирсу, который наблюдал за суетой похожих на муравьев халатов.

— Сэр?

— Ещё пять минут, Рамлоу, — ответил Пирс, не сводящий взгляда с “саркофага”.

Лин в сознании Брока прочувствованно выругалась и брезгливо заметила:

— Мерзость какая! Ты посмотри, он же возбуждён!

Брок глянул на Пирса и с трудом сохранил невозмутимое выражение лица, уж очень хотелось брезгливо скривиться и плюнуть на пол. Лин была права, признаки налицо.

Суетящиеся у “саркофага” халаты вдруг остановились и отошли подальше, поближе к рассредоточившимся по лаборатории бойцам, и во вдруг воцарившейся тишине громом раздались металлические щелчки. Крышка капсулы — теперь Брок видел, что “саркофаг” похож на изображаемые в старых фантастических фильмах криокапсулы — сдвинулась, и в клубах пара на пол вывалился… кто-то. Кто-то большой, полностью обнажённый, с бледной до синюшности кожей, весь вымазанный в какой-то бесцветной гадости и…с металлической рукой? Грязные лохмы длинных волос непонятного цвета скрывали лицо. Мужчина скорчился на бетонном полу, дрожа и кашляя, и Броку вдруг отчаянно захотелось выхватить пистолет и попросту расстрелять здесь всех кроме Альфы, начиная с Пирса. 

— Держись, Брок, — жёсткий голос Лин и ментальный пинок от неё же заставил Брока отвести руку от кобуры.

— Поднять его, — скомандовал Пирс, с жадным, собственническим интересом пялящийся на Актива  — Брок решил, что это именно он. — Усадить, — кивок на металлический стул, прикрученный  к полу. 

“Хорошо хоть не в кресло” — чья это была мысль, его или Лин, Брок не знал. Отпальцевал Роллинзу и Таузигу, и те с явной опаской подошли к валяющемуся на полу человеку. Остальные страйковцы, повинуясь безмолвному приказу командира, нацелили на Актива автоматы.

Джек с Джоном помогли ему подняться, действуя крайне осторожно, словно имея дело с полуприрученным зверем,  довели мужчину до стула,  усадили его как есть — голым задом на ледяной металл, после чего с явно заметным облегчением отшагнули к стене.

Пирс удовлетворённо кивнул,  приказав Броку следовать за ним, и подошёл к Активу. Тот сидел на стуле, сгорбившись и опустив голову, его по-прежнему била дрожь.

— Актив. — ноздри  Пирса возбуждённо трепетали, — доклад! 

— Готов к службе, — раздался глухой безэмоциональный голос, и Актив поднял голову. 

А Брок почувствовал, как его мир зашатался. В груди запекло, уши заложило, дыхание замерло. Потому что это лицо смотрело на него с рисунков Стива. Лицо человека, которого Стив Роджерс никогда не прекращал любить. Лицо Баки Барнса.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                    СЛЕДУЮЩАЯ