Амелия повертела в руках монокль, за годы ставший неотъемлемой частью её облика, хмыкнула и отложила его в сторону: без него директора ДМП  не сразу узнавали даже хорошо знающие её люди. Зрение у неё и без него было превосходным, а монокль… ну, она не единственная, кто использует такие или аналогичные артефакты практически постоянно, взять хотя бы того же Дамблдора. Взглянула на себя в зеркало — обычное, она терпеть не могла говорящие, и удовлетворённо кивнула. Средний рост, среднее телосложение, непримечательная одежда… из облика обывательницы, пожалуй, выбивалось только лицо: довольно резкие для женщины черты и выражение, выдающее привычку командовать. Она накинула на голову капюшон мантии, затеняя лицо, благо даже в Кенте, где находился дом Амелии, погода не радовала, что уж говорить о Хайленде, и аппарировала.

Выбор Поттером места встречи её порадовал. Лавка “Зелья Джея Пиппина” находилась в самом дальнем от Хогвартса  конце торговой улочки Хогсмида, и толпы выпущенных на волю студентов до неё попросту не добирались. Впрочем, там и не продавалось ничего, что могло бы им понадобится: ингредиентами Пиппин, держащий лавку на Косой аллее — в Хогсмиде был лишь крошечный филиал — не торговал, разве что под заказ. А если отступить вот в этот небольшой тупичок, так её и вовсе никто не заметит.

Амелия глянула в ту сторону, откуда слышался шум, и чуть скривилась: гриффиндорцы во время походов в Хогсмид иногда вели себя так, словно их выпустили по меньшей мере из Азкабана! Интересно, а как Поттер вообще выберется из Хогвартса? Сьюзен писала, что у него нет разрешения от опекунов на выход в посёлок, и это само по себе крайне взбудоражило Амелию, учитывая то, что Дамблдор годами тщательно создавал впечатление, что именно он является опекуном Мальчика-Который-Выжил.

— Мадам Боунс, — окликнули её тихо, и Амелия развернулась на каблуках, поражённо отмечая, что она даже не услышала, что к ней подошли, а это мало кому удавалось.

Невысокая фигура, закутанная в мантию наподобие её собственной без каких-либо деталей, скрывающий лицо капюшон, который её визави ненадолго откинул, давая Амелии увидеть невероятно яркие зелёные глаза и тоненькую, почти незаметную нитку шрама-молнии на лбу. Несколько секунд, и капюшон снова занял своё место.

— Где бы вы хотели побеседовать? — Амелия собралась: этот подросток был очень непрост, и дело было совсем не в его статусе Избранного. Поэтому она мгновенно решила, что будет вести себя с ним на равных, как со взрослым человеком.

— Там, где нам не помешают и где мы не привлечём внимания общественности.

— Гринготтс? — предложила Амелия, с интересом ожидая его реакции. 

И она её не разочаровала — голова качнулась, а негромкий глуховатый голос пояснил:

— Я не доверяю гоблинам. 

— Тогда либо магловский мир, либо мой дом в Кенте. Там вам ничто не угрожает.

— Ваш дом, мадам. Под ритуал гостя, — немедленно последовал ответ, заставив её вскинуть брови: не ожидала она, что Светлый Герой вообще хоть что-то знает о ритуалах.

— Аппарируем, — произнесла Амелия, и через несколько мгновений тупичок, в котором только что переговаривались двое, опустел, и только палые листья взвихрились и снова осели грязно-жёлтым ковром на мостовую Хогсмида.

Ритуал гостя был  коротким: представление дому и обязательство следовать закону гостеприимства со стороны хозяйки, обязательство гостя не вредить дому и его обитателям. Амелия сняла  мантию, передав её возникшей перед ними эльфийке, Поттер последовал её примеру. 

— Выпьете со мной чаю?  — предложила Амелия, с искренним интересом рассматривая своего юного гостя. Она помнила колдофото, которые кто-то сделал на перроне платформы 9 ¾ перед первым курсом Поттера: растерянный ребёнок, которому  не дашь больше девяти лет, и то с натяжкой, очень худой, с растрёпанными волосами, круглыми очками и чётким, чуть красноватым шрамом-молнией на лбу. Удивительно, как он изменился, и это только за лето, по словам Сью! Рост около пяти футов и двух дюймов, худощавый, но не тощий — явно не пренебрегает физическими упражнениями, что Амелия всячески одобряла. В лице — почти ничего общего с Джеймсом Поттером, которого  Амелия хорошо помнила, разве что свойственная  всем Поттерам квадратная нижняя челюсть, правда, пока не особо развитая в силу возраста. В остальном он сейчас, когда отрастил волосы, стал больше походить на Блэков: прямой нос, резко очерченные скулы, собранные в короткий хвост чёрные волосы. Глаза совершенно непривычного даже для магов цвета, очень яркие, что издревле считалось признаком сильного дара. Мда, а ведь он вырастет не просто сильным магом, а ещё и по-настоящему красивым мужчиной, если не забросит совершенствоваться. 

Но самое главное, что удивило Амелию  — взгляд. Удивительно взрослый для такого возраста, словно его обладатель видел много такого, с чем обыватели не сталкивались и в сорок. Забавно… похоже, в Хогвартсе он не проявляет себя так ярко, иначе…

Амелия мысленно пнула себя: она совершенно неприлично вела себя. Впрочем, острый взгляд Поттера, рассматривающего её с неменьшим интересом, убил все угрызения совести на корню.

— С удовольствием, мадам, — голос Поттера был приятным, но явно ещё не сломавшимся. — Увы, ни чай, ни тем более кофе нам в Хогвартсе не подают.

— Идёмте, мистер Поттер, — улыбнулась ему Амелия, — а кофе… почему-то в Британии  считается, что он для волшебников вреден, особенно для сильных и для молодых. 

— Потому что сильный стимулятор? Вредит контролю? — предположил тот, с искренним интересом рассматривая коридоры её дома. — У вас очень уютно, мадам Боунс.

— Благодарю, мистер Поттер. Когда ты днями пропадаешь на работе, домашний уют начинаешь ценить куда больше.

В малой гостиной уже был сервирован стол: чай, сэндвичи, яблочный пирог, пирожные… Чаепитие прошло в разговорах ни о чём, и Амелия с удивлением отметила довольно приличные манеры своего гостя. Да, были некоторые огрехи… скорее всего, вызванные различием магического и магловского этикета.

 — У вас неплохие манеры, мистер Поттер, — одобрительно заметила она.

— Благодарю, мадам Боунс, — склонил голову тот. — Я передам ваши слова тёте Петунье, ей будет приятно знать, что её усилия по моему воспитанию дали свои плоды.

Чаепитие завершилось, Фанни убрала со стола, и Амелия собралась, готовясь к непростому — сейчас она была в этом уверена — разговору, переключаясь в рабочий режим. Забавно, но Поттер тоже весь как-то подобрался, словно готовый к прыжку хищник.

— Итак, мистер Поттер, к делу. В своём письме вы упоминали о фактах, которые могут угрожать безопасности учеников. Что именно вы имели в виду?

Поттер чуть подался вперёд, глаза его холодно блеснули. Голос, когда он заговорил, был таким же — холодным, совершенно спокойным, словно перед Амелией сидел не гриффиндорец, а безупречно вымуштрованный аристократ-слизеринец:

— Ликантроп в качестве одного из преподавателей Хогвартса для вас достаточно веская причина нашей встречи, мадам?

***

Стив пил чай, вёл светскую беседу с мадам Боунс и всё больше уверялся в том, что совершенно правильно выбрал союзника. Госпожа директор Департамента Магического Правопорядка с первого момента вела себя с  ним, как с взрослым, и это Стив, которого подспудно бесило снисходительное к нему отношение старших — кое-кто из которых по сути был младше него — оценил. Да, это означает, что никто не будет ему делать скидку на возраст, но и его слова будут восприняты всерьёз. А ему предстоит пройти по тонкой грани: с одной стороны, показать себя внушающим доверие собеседником, с другой — не переборщить со взрослостью и не вызвать подозрений. Взгляд у мадам Боунс был ну очень проницательным. Да и вообще она здорово напомнила Стиву некоторых женщин из его мира, ту же Марию Хилл, что только добавило ему настороженности.

Наконец-то они перешли к тому, ради чего он попросил о встрече! Загнав все чувства подальше, Стив чуть подался вперёд и ответил вопросом на вопрос:

— Ликантроп в качестве одного из преподавателей Хогвартса для вас достаточно веская причина нашей встречи, мадам?

На спокойном лице Амелии Боунс отразилось подлинное потрясение и даже страх — всего на миг, но Стив, напряжённо наблюдающий за собеседницей, это заметил.

— Более чем. Вы уверены, мистер Поттер?

— Да, мадам. Ремус Люпин, наш преподаватель ЗОТИ — ликантроп, о чём известно всем преподавателям Хогвартса. В конце концов,  он был заражён ещё до его собственного поступления в Хогвартс.

— То есть, — голосом мадам Боунс можно было бы заморозить небольшое  озеро, — семь лет в школе учился оборотень, который в каждое полнолуние мог напасть на учеников? И об этом никто не знал?

— Знали директор, преподаватели, мадам Помфри. Не знаю, когда, но это явно выяснила ещё и компания моего отца.

— Мародёры, — кивнула мадам Боунс, и в голосе её Стив явственно услышал отвращение. — Я училась на седьмом курсе, когда ваши родители были на первом, так что формирование этой… группы застала.

— Мародёры, — согласился Стив, не скрывая своего презрения, и заметил, как глаза мадам Боунс заинтересованно блеснули, — и… я не могу этого доказать, но подозреваю, что Снейп тоже узнал о ликантропии Люпина ещё во время учёбы в школе.

— И никто — вообще никто! — не сообщил о том, что происходит в школе! Мы доверяем этим людям своих детей, а они, — мадам Боунс задохнулась от гнева.

— Справедливости ради, мадам Боунс, я полагаю, что преподаватели и прочий персонал Хогвартса попросту не могут ничего сообщить, если есть прямой запрет директора, — заметил Стив. 

— И я уверена, что этот самый запрет он наложил! А ученики? Я не верю, что те же рейвенкловцы или слизеринцы со старших курсов ничего не заподозрили!

— Это ещё одна проблема, — вздохнул Стив, — как мы со Сьюзен выяснили опытным путём, ученики просто физически не могут написать родителям и опекунам что-либо, способное… — сейчас это только мое предположение — способное хоть как-то навредить школе. А стоит им покинуть территорию Хогвартса, как всё это становится незначительным.

— Дамблдор, — прорычала женщина.

— Очень в этом сомневаюсь, — возразил Стив, получив в ответ поражённый взгляд, — мне кажется, это что-то от Основателей. Единственное… возможно, директор может, так сказать, определять список запретных тем?

— Тогда почему это не действует на вас? 

— Не знаю, — Стив пожал плечами. — Сьюзен высказала предположение, что из-за того, что я владею парселтангом, чары замка воспринимают меня кем-то вроде потомка Слизерина. 

— Вы ещё и парселтангом владеете… — как-то обречённо пробормотала Боунс. — Мистер Поттер, позвольте спросить?

Стив молча кивнул.

— Вы как-то удивительно спокойно всё это воспринимаете, почему?

— Во-первых, потому, что я уведомил о наличии проблемы компетентного специалиста,  — лёгкий уважительный поклон, — отдав решение в ваши руки. Во-вторых… честно говоря, мадам Боунс, по сравнению с тем, что мне пришлось пережить на первом и втором курсе, оборотень в роли преподавателя ЗОТИ… не котируется. В конце концов, на втором курсе эту должность занимал некомпетентный мошенник, почём зря стирающий память своим жертвам, а на первом и вовсе одержимый духом Волдеморта убийца единорогов.

— Что?! — голос мадам Боунс был тихим и каким-то ломким, а подлокотники кресла затрещали, так сильно женщина в них вцепилась. — Вы издеваетесь надо мной, мистер Поттер?  — сейчас она почти шипела, словно и сама была змееустом.

— Я могу поклясться в своих словах,  — спокойно ответил Стив, прямо взглянув в побелевшее лицо с тёмными провалами глаз.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                   СЛЕДУЮЩАЯ