Локи молча выполнил приказ, встал за спиной Марии, когда та опустилась на стул, и с интересом принялся рассматривать рыжую шпионку, о которой так много рассказал ему Бартон. Не самая приятная личность, что и говорить…

— Скажите, мисс Романофф, агент Бартон был в курсе того, что вы продолжаете работать на русских? — поинтересовалась Мария.

— Нет, — ответила та и усмехнулась, — Клинт при всех своих инстинктах прирождённого убийцы был не особо проницательным. Я ведь правильно понимаю, он погиб?

— Да, — спокойно кивнула Мария и добавила, с интересом глядя на Романофф:  — Вы не выглядите особо расстроенной.

— Превратности войны, — хмыкнула та. — Раньше я надеялась, что он жив и сможет помочь мне выкарабкаться из этой неприятной истории, но раз так, то смысл мне молчать? Тем более что Клинт искренне считал, что спас меня, предложив перейти на сторону США и начать работать на ЩИТ. В определённой степени это было даже милым.

— Вот сука! — злобно ощерился слушавший эти откровения Фьюри. — Вы же были друзьями!

— Дружить с мужчинами? Ищите идиотку в другом месте! — огрызнулась Романофф и, повернувшись к Марии, пояснила: — Клинт не знал ничего того, чего не знала бы я, вы же и сами знаете, мисс Хилл, что у нас были одинаковые уровни допуска. Для меня он был возможным вариантом отхода, потому что я льщу себя надеждой, что в спорной ситуации он поверил бы мне, а не Нику. Ну и трахались мы иногда, не без этого. 

— Ходили слухи о том, что у Бартона есть семья…

— Неа, это… конспиративная семья. Понятия не имею, зачем это Нику нужно было. Так что Клинт был совершенно свободен, как и я.

Мария кивнула, о чём-то таком она догадывалась. В Бартона-семьянина она и без того не верила, слишком тот наслаждался своей ролью убийцы на службе закона… ну, насколько работу в ЩИТе можно так назвать. 

 — Чем вас держал Фьюри?

— Моим положением. Понимаете, мисс Хилл, у меня, конечно, есть бумаги, подтверждающие моё американское гражданство… вот только мне недвусмысленно намекнули, что эти документы не выдержат проверки на подлинность, если кому-то придёт в голову их проверить. А экстрадиция… я бы провалила своё задание. К тому же, говоря откровенно, мне нравится в США, и никакого желания возвращаться в Россию у меня нет. Сейчас там, конечно, куда больше порядка, чем сразу после развала СССР, но у меня там ничего и никого нет. Вернуться со щитом — одно, на щите — совсем другое.

Мария понимающе кивнула. Чего-то такого от Романофф она и ожидала. 

— На кого конкретно вы сейчас работаете помимо ЩИТа? Официальные органы или Левиафан? Или, — она прищурилась, — они работают в таком тесном симбиозе, что по сути нет разницы?

— А её нигде нет, —  ядовито усмехнулась ей в лицо Вдова. — И в ЩИТе в том числе. Вы вряд ли в курсе того, что ваш любовник тоже служит Гидре, только американской.

— Скажите, мисс Романофф, вы всех женщин кроме себя считаете дурами? — с милой улыбкой уточнила Мария.  — О Гидре, в том числе и в ЩИТе, я знаю довольно давно. И если вы хотели уязвить меня или вбить клин между мной и Роллинзом… да нет, между мной и Рамлоу, так ведь?... Так вот, вы просчитались. В чём ваше задание? — вопрос был задан резко и холодно. 

Вдова скривилась и неохотно ответила:

— Конкретного задания не было.

— Ложь, — коротко бросила Мария. 

Романофф выругалась по-русски и, тяжело вздохнув, процедила:

— Вливание в ЩИТ, в команду Мстители: об идее Фьюри моё руководство знало. Войти в доверие к Роджерсу и завязать как можно более тесные связи со Старком и Беннером. Это стратегическая цель, и мне периодически давали определённые указания относительно целей тактических. Сейчас никаких конкретных приказов у меня не было. 

— Когда в последний раз вы связывались со своим руководством? — снова резко и хлёстко.

— Когда получила от Фьюри задание по вербовке Беннера, — поёжившись, призналась Романофф.

— Что вы знаете об американской Гидре и откуда?

— Немногое. От кураторов. Знаю, что она существует и что её глава — Александр Пирс. Всё остальное мои собственные умозаключения. 

— Фьюри вы о них сообщали? — уточнила Мария.

— Ничего эта сучка мне не сообщала! — подал голос тот. — Предательница! Продажная тварь!

Мария шевельнула пальцами, и Фьюри, опасно приблизившегося к решётке камеры, отбросило к стене голубоватым разрядом. Мария уловила полный тёмного ликования взгляд Романофф и, если честно, не могла её судить за испытываемые чувства.

— Не сообщала, так как совершенно уверена, что он об этом знает. Просто считает сотрудничество с Гидрой в лице Пирса меньшим злом чем… что-то там. Если хотите услышать моё мнение, то его что-то когда-то настолько напугало, что  наш с вами бывший начальник совершенно зациклился на некоей идее, отметая всё, что с ней не связано. Всегда удивляло, что для типов вроде Фьюри не проводят психиатрических экспертиз, —  закончила Романофф под мат из соседней камеры.

— Пожалуй, вы правы. Мисс Романофф, есть ли в ЩИТе те, кто работают на вас или те, о ком вы знаете, что они работают на Левиафан? Вообще на русских, неважно, официальные службы или нет? 

— Нет, — немедленно ответила та, и Мария кивнула: сейд свидетельствовал о правдивости слов русской.

— Что ж, если вам нечего больше мне рассказать…

— Могу поделиться деталями операций, но вас ведь это не интересует?  — горько усмехнулась Романофф. 

— Вы правы, не интересует, — кивнула Мария и уточнила:  — Скажите, а как вы планировали справляться с Халком, в которого в любой момент  мог превратиться Беннер?

— Колыбельная. Особая разработка учёных ЩИТа, что-то вроде техник НЛП. Действительно колыбельная, которую требовалось петь особым образом. Но насчёт этого лучше спросить вот того одноглазого уёбка. Знаете, директор Хилл… я вас всегда терпеть не могла, потому что завидовала вашей свободе, но та интрига, что вы провернули за спиной этого шовинистического чёрного козла… примите моё искреннее восхищение! Было чертовски приятно наблюдать, как мистер Фьюри осознавал, что всё,  finita la comedia. И… что вы решили насчёт меня?

 Мария задумчиво посмотрела на рыжую, которая сейчас совершенно не выглядела привычной femme fatale: просто уставшая женщина, готовая принять свою судьбу.

— Что ж… Всё, что вы совершили на территории США, находится вне пределов юрисдикции ЩИТа. Как гражданка США — и да, я проверила по своим каналам, ваше гражданство вполне официальное, — пояснила она в ответ на вспыхнувший надеждой взгляд Романофф, — вы подлежите ответственности за действия, направленные против нашей страны и её граждан, а это юрисдикция ФБР. Так что… вам придётся побыть здесь ещё некоторое время, после которого я устрою вам перевод в следственный изолятор Бюро. Только, — она склонила голову чуть набок, — я хочу услышать честные ответы на кое-какие вопросы. Мне, знаете ли, любопытно, да и следователям ФБР будет полезно доподлинно знать, с кем они имеют дело.

— Спрашивайте,  — Романофф решительно кивнула.

— Сколько вам лет, Наталья? Я, конечно, читала ваше досье в ЩИТе, но восемьдесят четвёртый? В это может поверить только круглый идиот.

— Которыми являются подавляющее большинство мужчин. Ah, obmanutʹ menja ne trudno, ja sam obmanyvatʹsja rad, — почти пропела та и пояснила: — Это значит…

— Я понимаю русский, — усмехнулась Мария. — Итак?

— Шестьдесят шесть, — ответила Романофф под прочувствованный мат Фьюри, — я сорок шестого года рождения.

— Сыворотка суперсолдата? 

— Не совсем, — покачала головой Романофф. — У меня нет суперсилы, суперскорости или суперреакций. Определённое усиление есть, конечно, но на уровне очень хорошо тренированного человека. Заживление ран  и травм быстрее, но и близко не сравнить с тем, что есть у Капитана или…

— Зимнего Солдата? — уточнила Мария, когда Романофф оборвала себя.

— Вы и о нём знаете? — с удивлением и долей восхищения спросила Романофф. — Всё больше убеждаюсь, что я поставила, образно говоря, не на ту лошадь. Да, я имела в виду именно его. Сыворотка Вдов была рассчитана на улучшение клеточной регенерации, позволяющее нам практически не стареть по достижении ориентировочно двадцати пяти лет.

— Странно, что тогда её не вкалывали всем советским лидерам, — усмехнулась Мария.

— О, это вообще забавно, — с явным удовольствием улыбнулась Романофф, — во-первых, переживал введение нашего варианта сыворотки ничтожный  процент испытуемых; во-вторых, его вводили нам в десять — и не знаю, можно ли было вводить его позже; в-третьих, он почему-то действовал только на девочек. Так что старпёры из партийной номенклатуры оказались в пролёте, а  Вдовы оставались штучным товаром. Я была тринадцатой и последней, сейчас, насколько мне известно, в живых кроме меня осталась  только Елена Белова. Вас ещё что-то интересует?

— Всё, что вы сможете рассказать о Зимнем Солдате. У вас есть бумага и письменные принадлежности, воспользуйтесь ими. Заодно не так скучно будет ждать перевода в тюрьму ФБР. И да, откровенность вам зачтётся.

— Сделаю, — решительно кивнула Романофф и поморщилась при очередной матерной тираде Фьюри.

Мария повернулась к тому и рявкнула, вкладывая в слова толику сейда:

— Да заткнись ты, обсос!

Тот поперхнулся на середине слова и смолк, а Мария приказала с интересом наблюдающему — с использованием сейда, разумеется — за всем происходящим Локи:

— Роллинз, Фьюри в наручники и в особую допросную.

Тот молча кивнул и шагнул к камере Фьюри. Как действовать, они с Марией заранее договорились, да и кое-что на поясе “Джека” было совсем не иллюзией, так что через пару минут он вышел из камеры, буквально таща на себе находящегося практически в отключке   — шокер был выставлен так, чтобы не убить, но вырубить с гарантией — Фьюри со скованными руками.

Наташа проводила взглядом удаляющиеся фигуры и злорадно улыбнулась. То, что Хилл не стала допрашивать Ника здесь, было очень-очень хорошо, ведь тем самым обеспечивалось её, Наташи, незнание о том, что расскажет одноглазый. И, значит, у неё действительно есть шанс выйти отсюда не вперёд ногами. А вот у Фьюри — очень вряд ли. Что ж, ей, можно сказать, повезло. Поведать всё, что она помнила о Якове Ивановиче? Да бога ради! Пожалуй, стоит ещё и припомнить всё, что могут ей инкриминировать, может, удастся вывернуться с наименьшими потерями? В тюрьму не хотелось категорически, но что такое даже десять лет тюрьмы в сравнении с возвращением на родину с провалом? Но сначала она отдохнёт в тишине, ведь вряд ли Фьюри вернётся в свою камеру в ближайшие часы…