Молли Уизли проводила взглядом исчезнувшую в камине фигуру Артура, поджала губы и опустилась на стул, тоскливо вздохнув. Сверху раздался шум, звук падения чего-то тяжёлого… опять эти паршивцы творят свои пакости!

Иногда Молли жалела, что их образ Светлой семьи не позволяет ей применить к некоторым из своих детей те методы, которыми чистокровные испокон веков воспитывали своих отпрысков. Пара минут Круциатуса сделала бы близнецов шёлковыми хотя бы на некоторое время. Вон, уж на что её братцы были шебутными, и то их отцовское наставление мигом в чувство приводило. И это при том, что им доставалось гораздо меньше, чем ей! Впрочем, ни жёсткий до жестокости отец, ни безвольная тряпка мать никогда её не любили и не понимали, уделяя всё время Гидеону и Фабиану. А она… даже когда её братцы нарвались-таки со своими “шуточками”, старый козёл, то бишь её батюшка, и не подумал хоть как-то поддержать дочь и внуков финансово! Молли лишь надеялась, что папаше на том свете воздастся за все его выкрутасы…

Окинув взглядом кухню и взмахом палочки отправив посуду мыться, она снова вернулась к горестным раздумьям. Во всём, что произошло с нею, она винила  своих родителей. Ведь именно из-за них ей пришлось срочно выходить замуж за этого недотёпу Уизли. Если бы она тогда вернулась из школы беременной, Круциатусом бы не отделалась… Честно говоря, она совсем не была уверена, что осталась бы жива — намного проще подстроить опозорившей род дочери несчастный случай до того, как все, собственно, узнают о её позоре. И тётка Мюриэль, эта карга, лишь подсобила бы братцу!

Так что выхода у неё не оставалось, как, впрочем, и особого разнообразия кандидатов. Артура она выбрала по нескольким причинам: чистокровный, круглый сирота — никто не будет шипеть ему на ухо и шпынять её, полное презрение к всевозможным ритуалам — а значит, не выяснит, что ребёнок не от него. И вишенка на торте — рыжий, как и отец ребёнка, разве что оттенок не тот, хотя если бы только это… Молли вздохнула, в очередной раз вспомнив тот год. Да, она и сама была рыжей, но во многих чистокровных семьях такие вещи, как цвет волос, всегда наследовались от отца, а рисковать она не желала. Да и что греха таить: почему-то особо желающих жениться на ней не было. Вернее, желающие были, и у отца даже какая-то договоренность была, но это были именно желающие породниться с Прюэттами. И, естественно, все они давным-давно закончили Хогвартс — кажется, там вообще никого младше пятидесяти не было, да и никто из них не принял бы её брюхатую. А вытравить плод для ведьмы, увы, было невозможно: даже ещё не рождённые мажата отчаянно цеплялись за жизнь. В лучшем случае решившаяся на такое идиотка-мать оставалась сквибкой, в худшем… нет, о таком лучше не думать! Иначе бы разве она рожала столько? И противозачаточное зелье почему-то не срабатывало, никто не мог понять, почему…

В общем, Артур казался самым подходящим выбором, да и заскакал радостным козликом, стоило ей лишь поманить его. У него-то шансов не было вовсе, все те девушки, к которым он пытался подкатить, лишь надменно фыркали на его неловкие ухаживания. Поэтому неудивительно, что снизошедшую к нему Прюэтт он воспринял едва ли не как дар самого Мерлина. И, конечно, ничего не заподозрил, когда через несколько дней после проведенной вместе ночи застал рыдающую Молли.

Так что Хогвартс Молли покидала уже в статусе миссис Уизли, будучи на четвёртом месяце беременности. Благо она всегда была несколько полновата, так что никто ничего не заподозрил. Артур до сих пор понятия не имел о том, что Билл, его гордость, не его сын.

Молли глянула на часы, показывающие местоположение членов семьи, и слабо улыбнулась. Билл действительно был хорошим мальчиком, лучшим из всех её детей. И почтительным сыном: часть своего жалованья он неизменно отправлял родителям.

Сверху опять что-то громыхнуло, послышался смех. Молли скрипнула зубами: нет, точно эти двое доведут-таки её однажды! Вот уж… иногда Молли казалось, что это её братцы воплотились в телах Фреда и Джорджа, чтобы издеваться над ней, несчастной! Мало им было того, что ей довелось перенести по их вине!

Как же она жалела, что не нашла тот рецепт пораньше! Ей бы вполне хватило троих старших сыновей. Чарли, конечно, не мог похвастаться такими академическими успехами, как его старший брат, да и работа с драконами — не то, что Молли бы выбрала для него, но, как оказалось, зарабатывал Чарли как бы не больше Билла. Правда, Молли сильно подозревала, что не все деньги достаются ему законным путём, ну так что же? Если его начальство не готово платить за столь опасную работу достойную зарплату, то и не стоит предъявлять претензий к тем, кто чуть-чуть пользуется своим положением ради личных целей.

Перси… откровенно говоря, Перси она слегка недолюбливала. Нет, он был послушным сыном, усердным учеником, но… слишком он был похож на своего деда. Иногда Молли прямо видела это в нём: выражение лица, жесты, манера речи… не зря старая карга Мюриэль из всех детей Молли выделяла именно его. Одно время Молли даже надеялась, что Перси сможет стать Прюэттом — в конце концов, из всех представителей рода в живых остались только Игнатиус и Мюриэль… надеялась, пока тётка едва ли не отхлестала её словами, разъяснив, что принятие Персивалем рода Прюэтт автоматически приведёт к тому, что Уизли перестанут быть ему семьёй, а Молли и Артур — родителями. А значит, никакой помощи от него им не будет. Так что Молли решила молчать о такой возможности… и сократила общение с тёткой до минимума. Ну а с её детьми та и без того не рвалась общаться.

Сейчас Молли с ностальгией вспоминала время до того, как забеременела в четвёртый раз. Денег, что зарабатывал Артур, хватало на вполне пристойную жизнь, умница Билл, тогда ещё не пошедший в Хогвартс, помогал ей с младшими, оставляя время для небольшого хобби… а потом четвёртая беременность, рождение близнецов…

Та проклятая беременность буквально высосала из неё все соки, надолго  снизив магический потенциал. Первый год жизни близнецов прошёл как в тумане, и очнулась она только тогда, когда поняла, что снова беременна.

Рональд оказался полнейшим разочарованием. Ни ума, ни характера, ни манер, плюс нежелание учиться в сочетании с ну очень высоким о себе мнением. Ему было пять лет, когда Молли поняла, что ничего из него не получится… и придерживалась этого мнения до тех пор, пока летом девяносто первого к ним не явился Дамблдор и не предложил разыграть небольшой спектакль, чтобы подружить Рона с Гарри Поттером. И всё шло хорошо почти два года! А уж после того, как перед вторым курсом Поттер погостил в Норе, Молли и вовсе уверилась в том, что её мечта о том, чтобы Джинни стала миссис Поттер, может воплотиться в реальность. 

И с каким же треском она разбилась, не прошло и года! Молли до сих пор не понимала, как могла её дочь, в которую она столько вложила и которую столь многому научила, оказаться такой дурой! Ведь читала же ей сказки о разных вредоносных артефактах! И говорила: не лезь пока к Гарри, пусть мальчик привыкнет считать их семью своей, чтобы ему не захотелось терять единственных доброжелательно к нему относящихся взрослых в их с Артуром лице! Да он и сам бы захотел с ними породниться! Только надо было выждать хотя бы до его пятнадцати лет! Ведь те же любовные зелья нет смысла подливать, пока парень не созрел, а с той жизнью, что была у Поттера, созревание точно должно было отодвинуться.

Но нет, этой дуре, видишь ли, захотелось всего и сразу! А старшие братья, которым Молли поручила следить за сестрой, просто наплевали на свой долг, даже Перси! И что в итоге? Джинни теперь немногим лучше сквибки, а значит, хоть на сколько-нибудь приличную партию может не рассчитывать, идиот-Рон окончательно рассорил Поттера со всеми Уизли без исключения, да ещё тот позор в Гринготтсе… 

Честно говоря, стремление Фреда и Джорджа устроить пакость Поттеру она в глубине души полностью одобряла. А вот то, что у них не хватило ума сделать это так, чтобы не попасться, и особенно то, что они ухитрились мало того что стянуть одну из книг, составляющих её наследство, так ещё и сварить Тёмное зелье… И где! Под носом у  этого ублюдка Снейпа, который терпеть не может всех гриффиндорцев скопом и Фреда с Джорджем в частности! Вечно этот сальноволосый Пожиратель из-за своих мерзких выкормышей готов едва ли не разорвать порядочных Светлых…

И что делать теперь? Мало того, что этих двоих надо кормить, так они ещё и свои носы везде всунут! А значит, ей не удастся больше подзаработать привычным способом…

Молли тяжело вздохнула. О том, что у неё есть подлинный дар к варке любовных зелий, она скрывала очень тщательно. Причём даже хозяин лавки в Лютном, куда она поставляла свою продукцию, понятия не имел, с кем именно имеет дело. А её личный сейф потихоньку наполнялся: Молли уже давно решила, что стоит иметь собственные деньги, о которых не будут знать ни Артур, ни эта вечно требующая чего-то орава. 

Нет, если бы у Артура было бы хоть немного больше мозгов и честолюбия, она бы не скрывалась, наверное. Но этот тюфяк только и делал, что отсиживал зад в своём кабинетике в Министерстве да ковырялся в сарае с теми магловскими штуками. И при этом даже не подумал хоть как-то использовать те магловские бумажки, что натащил со своих заданий! Ну, Мерлин ему судья: может, Молли и не блистала в своё время на магловедении, да и гоблины вряд ли бы согласились обменять магловские деньги на полновесные галеоны  — зеленокожие ублюдки брали фунты исключительно у маглорождённых и их родителей, но… Но никто не мешал купить на фунты то же золото или драгоценные камни, которые всегда будут в цене. А Артур… чего он не знает, то ему не вредит: какая разница, лежат в банке в сарае настоящие деньги или трансфигурированные?

Молли взмахнула палочкой, наливая себе чаю, и задумалась. Куда можно спровадить близнецов? А сделать это надо, иначе она свихнётся за этот год. В приличное место их не возьмут: на той же Косой аллее хватает тех, чьи дети, внуки или племянники учатся в Хогвартсе, а значит, о том, что те творили, тоже осведомлены. Остаётся только Лютный, ну или в егеря, раз уж эти придурки так хотят заниматься своими экспериментами. Пусть зарабатывают на оплату экзаменов в Министерстве! Надо подумать, к кому подкатить…

Вот же… Сволочь Альбус, небось Мародёров прикрывал, а они и не такое творили! А Уизли, значит, не стоят того, чтобы их защищать? И ведь действительно ничего не сделаешь: если Альбус упрётся, то к числу совершенно бесполезных   нахлебников добавятся Рон и Джинни. Хорошо хоть Перси в этом году заканчивает школу! 

Зря она, конечно, на Альбуса попыталась надавить, тот этого терпеть не может. Да и, если честно, ничего особенного она не знала… хотя даже и знание о его интригах с Поттером вполне могло навредить его тщательно лелеемому образу Великого Светлого Волшебника.

Может, всё-таки пустить сплетню-другую? Напроситься к тётке на чай… Та, конечно, после того скандала в Гринготтсе вызвала её к себе и отчитала так… и не только отчитала  — Молли передёрнула плечами. Тогда она промолчала на вопрос, кто её надоумил, но если намекнуть на Альбуса, которого Мюриэль терпеть не может…

Внезапно накатило  удушье, Молли попыталась сделать вдох, но воздух, казалось, превратился в желе, что облепило её тело с ног до головы, запечатывая нос и рот, не давая возможности дышать… В глазах потемнело, отовсюду полыхнуло жаром, и Молли Уизли перестала быть.

***

Альбус Дамблдор вышел из камина в холле Министерства и подошёл к посту дежурного колдуна. Тот почтительно поклонился ему, поприветствовав:

 — Доброе утро, сэр! 

 — Доброе утро, Джосайя,  — благосклонно кивнул тому Дамблдор, заставив бывшего гриффиндорца порозоветь от удовольствия,  — как вы? А ваша милая супруга? 

 — Благодарю, сэр, мы вполне благополучны,  — улыбнулся тот,  — прошу вас. 

 — Не знаете, министр у себя?

 — Должен быть у себя, буквально минут десять назад вышел из камина.

Альбус кивнул и направился к лифту, благосклонно кивая в ответ на почтительные поклоны сотрудников и посетителей Министерства. У лифта уже образовалась небольшая толпа, вежливо расступившаяся перед Альбусом. 

Лифт открылся, и оттуда вышел чем-то озабоченный Артур Уизли, увидел Альбуса и встрепенулся. Открыл было рот — и тут же закрыл, заметив заинтересованные взгляды.

 — Здравствуй, Артур,  — кивнул ему Альбус.  

 — Прошу прощения, сэр,  — всё-таки решился заговорить тот,  — не могли бы вы уделить мне немного времени?

 — Почему бы нет?   — благодушно ответил ему Альбус.  — Четверть часа я вполне могу выделить.

Войдя в кабинет, занимаемый Сектором борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, Дамблдор с трудом удержался от гримасы, настолько неприятное впечатление создавало это полутёмное и захламлённое помещение. Артур суетливо усадил его в наименее продавленное из кресел и, вздохнув, заговорил:

— Альбус, я должен извиниться перед вами. Мы расспросили Фреда и Джорджа… не думал я, что мои дети способны на такое. Сварить Тёмное зелье… И Молли тоже хороша  — хранить такие книги! 

— Ну-ну, мальчик мой, стоит быть снисходительней к супруге,  — мягко пожурил его тот.

 — Увы, прюэттовская кровь даёт о себе знать,  — сокрушённо вздохнул Артур,  — надеюсь, Молли хоть вам не досаждала? Я ей строго-настрого запретил это делать, но эти женщины…

 — Ничего страшного, мальчик мой, я всё понимаю,  — покивал Дамблдор и только хотел ещё что-то сказать, как в кабинете возник Патронус-хомяк и задыхающимся голосом заговорил:

 — Артур, в Норе только что что-то взорвалось! Твой дом горит!

Уизли замер. Дамблдор нахмурился и позвал:

 — Фоукс!

И, когда в ало-золотом вихре перед ним появился феникс, схватил Артура за руку и приказал:

 — К Норе!

Сохраняя на лице приличествующее случаю скорбное выражение, Альбус смотрел  на завывающего над телами жены и близнецов Артура и ощущал мрачное довольство. Что ж, эта троица получила по заслугам, и он совершенно чист. Хорошее всё-таки изобретение Хроноворот…

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                    СЛЕДУЮЩАЯ