Две в одной. Глава 12.
Мария повертела в руках телефон — древнюю неубиваемую Нокию — и решительно нажала на вызов. Дождавшись, пока на вызов ответят, она мягко произнесла:
— Здравствуй, Ноа.
— Мариав, не ожидал тебя услышать, — после секундной заминки прозвучал мужской голос. — Тебе нужна помощь?
— Очень нужна. Но о таком надо говорить лично.
— И, как я понимаю, так, чтобы об этом не узнали? — в голосе её собеседника прозвучала тревога. — Во что ты вляпалась?
— Не я, мне просто стала известна информация как раз по твоему профилю.
Тот, кого она назвала Ноа, коротко выругался, некоторое время молчал, а потом спросил:
— Ты сможешь приехать к маме так, чтобы тебя не отследили?
— Да, — ответила Мария. Уж это она теперь точно может, и для этого даже не надо водить перед лицом преследователя руками и заявлять, что это не те дроиды.
— Завтра в десять.
— Буду. Спасибо, Ноа.
Мария отложила телефон и вздохнула. Да, мало кто помнил её настоящее имя. Впрочем, Мариав умерла, когда ей было двенадцать…
Сколько Мария себя помнила, столько мать с отцом скандалили. Она никогда не понимала: неужели мать, выходя замуж за агента отдела уголовных расследований ФБР, не понимала, что её ждёт? Что отец не будет работать с девяти до шести? Что его могут вызвать и ночью, и на праздники?
Мария всегда была папиной дочкой. Отца она обожала — совершенно взаимно, кстати: тот с удовольствием занимался с ней в своё свободное время, никогда не отказывал в помощи и лет с восьми, по просьбе самой Марии, начал говорить с ней как с взрослой. А ещё он очень гордился Марией и не раз говорил: реши дочка пойти по его стопам, и она рано или поздно займёт пост директора ФБР. Впрочем, после очередного устроенного матерью скандала в её присутствии он больше никогда об этом не упоминал.
Однажды, не выдержав, Мария спросила отца, почему тот не разведётся, на что тот ответил: с его работой дочь ему не отдадут, а Рейчел постарается увезти её подальше от него, и они не смогут видеться даже столько, сколько он отсудит при разводе. Больше Мария никогда подобных вопросов не задавала. Почему не хочет разводиться мать, она не понимала, но иногда ей казалось, что ту скандалы чуть ли не подпитывают.
Именно поэтому всё своё свободное время Мария старалась проводить подальше от матери, иногда приходя только ночевать. Дом тетушки Лиоры, сестры её отца, стал для неё по-настоящему родным, а кузен Ноа, несмотря на то, что тот был старше девочки на десять лет — любимым старшим братом.
Отец Марии погиб, работая под прикрытием, когда ей было двенадцать. Его даже похоронили под чужим именем…
Мария плохо помнила то время: она всё время плакала, не могла спать ночью, у неё начались панические атаки… Больше всего она хотела забиться в уголок своей спальни в доме тёти и никого не видеть и не слышать, но у её матери было собственное мнение. Она потребовала у пришедшего выразить соболезнования начальника отца для себя и дочери смены имени и фамилии, новые документы и историю. Стандартная схема программы защиты свидетелей…
Мария не знала, почему матери пошли навстречу, но через месяц Мариав Хильштейн перестала существовать, став отныне и навсегда Марией Хилл: имя и фамилию подбирали так, чтобы они были близкими по звучанию — дети и подростки, подпадающие под программу, чаще всего прокалывались на том, что не откликались на своё новое имя. А на следующий же день после получения документов мать увезла Марию в Лос-Анджелес.
Общение с тётей и её семьёй вскоре сошло на нет: во-первых, мать, совершенно свихнувшаяся на контроле, коршуном следила за каждым шагом Марии; во-вторых, самой Марии было стыдно за то, что она не взбунтовалась, узнав об изменении имени и фамилии, и тем самым предала память отца — с подростковой категоричностью она именно так и считала; в-третьих, она обижалась на тётю за то, что она её не забрала. То время Мария вспоминать крайне не любила: такую кашу в голове даже бьющими по мозгам подростковыми гормонами оправдать было трудно.
Из дома — хотя сама Мария воспринимала его как тюрьму строгого режима — она ушла на следующий день после того, как ей исполнилось восемнадцать. Ушла, чтобы никогда не возвращаться.
Мария мечтала пойти по стопам отца, но… чтобы попасть в ФБР, нужно было выполнить множество требований, да и возраст не позволял — до минимального было ещё пять лет. Она могла рассчитывать на стипендию в университете, может быть, могла бы замахнуться и на Лигу Плюща — высокий интеллект и превосходные оценки в помощь… вот только даже при полной стипендии другие расходы никуда бы не делись. Да и не видела она себя примерно отсиживающей пары студенткой. Поэтому она, подумав, пошла в армию, и неожиданно сразу же попала в разведку: люди с её талантами не так часто поступали на службу в вооружённые силы.
К двадцати трём годам всем требования, предъявляемым к агентам ФБР, Мария Хилл полностью соответствовала, и её приняли в Квантико. Именно там она вновь увидела Ноа: стремительно поднимающийся по карьерной лестнице кузен читал лекции курсантам Академии.
Общение они возобновили по инициативе Ноа, который узнал свою маленькую кузину сразу же: Мария была очень похожа на мать самого Ноа. Естественно, своё родство и вообще общение они не афишировали, не желая получить обвинения в непотизме.
К огромному разочарованию Марии по окончании Академии её отправили служить в Офис по связям с Конгрессом, так что когда через полгода на неё вышел с предложением работы в ЩИТе Николас Фьюри, она дала согласие. Ноа тогда скривился, но признал, что для Марии так будет лучше: новые веяния в ФБР вряд ли давали ей возможность заполучить по-настоящему интересную работу. Увы, белая гетеросексуальная женщина, каким бы высоким уровнем интеллекта она ни обладала, оказалась не ко двору в век инклюзивности и прочих, как говорил Ноа, извращений. Сам Ноа только тихо радовался тому, что его это всё миновало: хоть и считалось, что все подразделения ФБР равны, работники Управления национальной безопасности всегда были элитой. И именно пост начальника этого управления вот уже полгода занимал Ноа Голдблюм…
***
Мария оставила машину в небольшом тупичке на окраине Александрии и неторопливо направилась в нужном направлении, наблюдая за просыпающимся городом. Любой наблюдатель счёл бы её просто праздно гуляющей: расслабленные движения, мягкая полуулыбка на губах… и жестоко ошибся бы — на самом деле она сканировала всё вокруг, готовая перенаправить внимание подальше от себя. Да, материальные иллюзии ей пока не давались, а вот отвод глаз — вполне. Впрочем, Хела и без того считала, что Мария развивается просто с невероятной скоростью и всячески поддерживала свою прилежную ученицу.
Остановившись у дома тёти, Мария ненадолго застыла. Столько чудесных воспоминаний было связано с ним!
Тётя Лиора уже ждала её у задней двери, и первое, что она услышала от неё, было:
— Боже! Мариав, девочка моя, да ты на тень похожа! Ты вообще ешь, или на одном кофе живёшь? Ну-ка быстро за стол, и никаких разговоров до окончания завтрака!
Мария рассмеялась, обнимая тётю. На мгновение она вновь почувствовала себя той девчонкой, у которой, по сути, и проблем-то не было.
Ноа уже сидел за столом, и Мария с грустью отметила, что за прошедший с момента его назначения на должность время кузен сильно сдал. А ведь ему всего-то сорок три!
За столом о делах не говорили — ну, если не считать поздравления от Ноа с новой должностью. Всё же стать в её возрасте заместителем директора ЩИТа — немалое достижение. Хотя не для тёти, которую куда больше интересовало, когда племянница выйдет замуж и родит детей. С тем, что сватать ей правильных парней, а затем и мужчин бессмысленно, тётя давно смирилась, готовая уже всё равно на кого. Говорили о детях Ноа, о кузине Саре — та была старше Марии на три года и недавно вышла замуж в третий раз, о том, что Мария обязательно должна присутствовать на бар-мицва Адама, старшего сына Сары…
После завтрака кузены вышли во двор, усевшись на скамейку в тени старой яблони, и Ноа, внимательно посмотрев на Марию, велел:
— Рассказывай!
Мария вздохнула:
— Честно говоря, Ноа, я уже ни в ком не уверена. Надеюсь только, что если ты окажешься в этом замешан, то скажешь мне сразу же, а не прикончишь меня сам или не отдашь кому-нибудь соответствующий приказ.
— Ты в своём уме? Что там в вашем долбаном ЩИТе творится, что ты готова родню подозревать? — возмутился Ноа.
— Если бы только в ЩИТе, — усмехнулась Мария, на максимум взвинчивая восприятие: теперь она вполне могла служить надёжным детектором лжи. — Ноа, что ты знаешь о Гидре?
— То же, что и все: фашистская организация времён Второй мировой войны, возглавляемая Красным черепом и уничтоженная Капитаном Америкой.
— Подобные идеи неуничтожимы, а Красный череп был лишь одним из её адептов, — покачала головой Мария, чувствуя, что кузен ни капли не кривит душой. — Гидра существует и поныне. В США её возглавляет Александр Пирс.
— Это крайне серьёзное обвинение, — после почти минутного молчания проговорил Ноа, его лицо буквально закаменело, — речь о государственной измене! Ты уверена?
— Я знаю об этом от людей, которых сам Пирс путем шантажа завербовал в Гидру. И нет, я пока не назову тебе их имена. Зато они готовы дать списки всех, о которых они точно знают, что те в Гидре. И я абсолютно уверена, что там будет немало агентов и ЦРУ, и ФБР, и АНБ.
— АНБ в прямом подчинении у министра обороны, — почти прорычал Ноа, сжав кулаки, — проклятье! Что насчёт ЩИТа?
— Полно гидровцев, — мрачно ответила Мария, — Фьюри вроде не в Гидре, но старательно закрывает глаз на её деятельность. Честно говоря, меня больше волнуют те, кто обладают реальной властью. Вооружённые силы — тот же генерал Росс, как мне кажется, вполне может быть если не членом, то сочувствующим. Правительство. Конгресс. Администрация Белого Дома. Ну и высокопоставленные агенты всевозможных контор.
— Чего ты хочешь от меня? — после долгого молчания наконец спросил Ноа.
— Расследования. Максимально тихого, с привлечением только многократно проверенных людей, а лучше — вообще без них. Я дам тебе имена, тебе придётся отследить связи. Пока поднимать шум, я уверена, не стоит.
— Его вообще лучше не поднимать, — хмыкнул Ноа, — да уж, подкинула ты мне работёнку.
— Я только информатор, господин начальник Управления национальной безопасности, — парировала Мария, — а бороться со всякими там Гидрами — твоя прямая служебная обязанность.
— Туше, — признал тот, — обговорим детали?
Мария кивнула. Разговор кузенам предстоял долгий.
Иллюстрации от замечательной Рыжей Рыси
две в одной
мария хилл
хела
брок рамлоу
джек роллинз
марвел
Zmeevik
Спасибо! Да, дело точно по профилю национальной безопасности. А чтобы шум не поднялся и никто не ускользнул, надо перенимать любимый метод начальника - "фрагментация информации" среди агентов.
Sep 15 2025 19:39 


3
Shaelyn
Zmeevik, все будет очень тихо. До поры)
Sep 15 2025 20:04 

1
khr4806
Спасибо! Как хорошо иметь таких родственников! А в других конторах двоюродных братьев, тётушек, дядюшек или кузенов жены второго мужа старшей сестры любимой соседки нет?
Sep 15 2025 19:47 




6
Shaelyn
khr4806, ой-вэй, хорошие люди везде найдутся)))
Sep 15 2025 20:06 


4
Наталья С
Спасибо большое🥰
Sep 15 2025 19:48 


2
Happery_huppery
ого, вот это родня так родня! Есть на кого опереться, И Фьюри не в курсе, хорошо работает программа защиты свидетелей
Sep 16 2025 01:42 

2
Shaelyn
Happery_huppery, честно говоря, я сомневаюсь, что Фьюри бы стал искать что-то в школьных годах Марии, а с момента, как она стала Марией Хилл, её жизнь вся на виду
Sep 17 2025 22:49 

1
Pusis Mar
Спасибо!!!





Sep 16 2025 09:08 

1
Натика
И здесь то же без следующей
Sep 13 16:20