Стив вышел на крыльцо и вдохнул пахнущий снегом и хвоей воздух, чувствуя удивительное умиротворение. Этот дом на берегу крохотного озера оказался как раз тем, что ему было нужно после сумасшествия последних дней. А ещё тут было поразительно красиво, особенно сейчас, когда выпавший ночью снег сверкал под солнечными лучами. 

Шагов он привычно не услышал, улыбнувшись, когда сзади прижалось сильное горячее тело, а ладони легли на живот.

— О чём задумался, Мелкий? — мурлыкнул Баки, целуя его в шею.

— Просто любовался, — ответил Стив, в очередной раз с замиранием сердца накрывая его ладони. — Брок не звонил? 

— Нет, — вздохнул Баки, — не переживай, сегодня он не сможет не приехать. Последняя ночь Йоля… идём в дом? Хочу валяться на шкуре у камина в твоей компании.

Стив кивнул. И, неотрывно следуя за Баки, вспоминал. 

В тот вечер они с Броком засиделись до двух ночи, обговаривая все детали плана действий, а потом… потом Стив уснул, обнимая огромного чёрного кота и ловя себя на странной мысли — он бы не отказался от объятий с Броком и в человеческом облике того.

Проснувшись, он не застал Брока: тот ухитрился уехать, не разбудив его. А поздно вечером, когда Стив уже весь извёлся, вернулся вместе с огромным серебристо-серым котом с кисточками на ушах и такими знакомыми человеческими глазами…

Ни сам Баки, ни Брок так и не рассказали ему, как последнему удалось-таки  превратить Баки в кота. Впрочем, так, как это удавалось Броку, Баки обращаться не мог: превращался он только тогда, когда засыпал, и только в том случае, когда Брок был рядом — как понял Стив, Рамлоу стал для Баки символом безопасности. 

— А как же тот случай, когда он увёл тебя отсюда? Я ведь не мог ошибиться, это был он! — удивлённо уточнил тогда Стив, наглаживающий растянувшегося на его кровати роскошного мейн-куна. 

— А без моего присутствия это кот-дух, — развёл руками Брок. — Это… это здорово помогло ему в деле восстановления памяти. Мне при всём старании, особенно поначалу, не всегда удавалось спасти его от обнуления, — в глазах мелькнула ненависть, — так называется та жуткая процедура, когда ему память электричеством стирали, а так… во время процедуры было только тело, а дух — отдельно. 

Стив сжал зубы, мечтая о том, чтобы разорвать Пирса на куски, и спросил, с замиранием сердца ожидая ответа:

— Брок, а меня он помнит?

— Нет, прости, — с сочувствием покачал тот головой, — смутно помнит, что у него был кто-то важный, самый главный… думаю, всё, что связано с тобой, ему стирали особенно тщательно все те годы, что он был в плену.

Стив понурился и вздрогнул, когда тело под его руками словно поплыло.

— Отойди, Стив, — тут же скомандовал Брок, и Стив скрепя сердце подчинился приказу. 

Тело кота задрожало, подёрнулось дымкой  — и через мгновение на кровати лежал уже человек. Стив жадно смотрел на него: Баки изменился, но он узнал его с первого взгляда.

Брок встал перед Баки, закрывая Стива, и удивительно ласково произнёс:

— Доброе утро, Принцесса. Всё хорошо, ты в безопасности.

— Командир, — Баки подался к нему, точно кот, и тут же насторожился, бросив взгляд поверх его плеча. Брок мягко положил руку ему на плечо, погладил осторожно и пояснил:

— Это Стив, он свой. Совсем-совсем свой, — и отошёл, давая Баки возможность увидеть Стива, но не убирая своей руки с его плеча.

Баки вгляделся в лицо Стива и, оглянувшись на Брока и получив его уверенный кивок, тихо сказал:

— Я… я знал тебя. Больно вспоминать, нельзя, — как-то совсем по-детски пожаловался он Броку.

— Теперь можно, — ответил тот, — больше не будет боли. Стив, подойди.

Стив сделал несколько шагов вперёд и рухнул на колени перед кроватью, на которой сидел Баки. 

— Баки, Баки… — шептал он исступлённо, не замечая слёз, что текли по его лицу. 

— Мелкий?! — неуверенно спросил тот. — Стиви, это ты?

— Опять всякие глупости думаешь? — Баки удивительно грациозно опустился на шкуру у камина. Стив качнулся к нему точно привязанный, любуясь, и улыбнулся — что-то кошачье было в Баки Барнсе всегда: то ли ленивая грация, способная мгновенно смениться стремительностью, то ли лукавая улыбка, но сейчас, когда он периодически становился  котом, всё это лишь усилилось. Опустившись рядом, он нежно провёл пальцем по изогнутым в улыбке губам, а затем поцеловал своё наваждение. 

Отстранившись, когда не стало хватать дыхания, он пояснил:

— Вспоминал о том, как Брок привёл тебя ко мне. 

— Кстати, о Броке… — Баки посерьёзнел, — Стиви, он мне очень дорог. Я… в общем, как ты смотришь на то, чтобы превратить нашу пару в триаду?

— Думаешь, Брок согласится? 

— То есть сама эта идея не вызывает у тебя протеста? — прищурился Баки.

— Протеста? — усмехнулся Стив. — О нет, совершенно. Скорее, она вызывает во мне недюжинный энтузиазм.

Баки взглянул и хихикнул, облизнувшись:

— О да, размер твоего энтузиазма… внушает, — потянулся к нему — и замер, прислушиваясь. Отмер и, просияв, бросил: — Брок приехал!

Стив вскочил вслед за ним и направился к двери. Брок не появлялся в их небольшом убежище с тех пор, как всё закрутилось.

Тогда Стив сразу же начал действовать, и уже в День Коробок состоялась его личная и тайная встреча с президентом, который, узнав, что кумир его юности нуждается в помощи, отодвинул все свои дела. Правда, то, что Стив ему поведал, повергло президента Эллиса в глубочайший шок. Ещё бы: узнать, что во все структуры власти запустила свои щупальца считавшаяся уничтоженной Гидра! Документы, которые предоставил Стиву Брок, были тщательно изучены, после чего Эллис, подумав, настоятельно попросил Стива временно исчезнуть со сцены. На его возражения только помрачнел и пояснил, что Капитан Америка, производящий аресты, смотрится не очень демократично, а вот если он посоветует ему надёжных людей…

Так и вышло, что Стив с Баки оказались здесь, в этой пасторальной обстановке, в то время как Альфа Страйк временно придали Секретной Службе — единственной из спецслужб, в которой, по сведениям Брока, не было агентов Гидры — в качестве особой группы поддержки. Аресты производились максимально тихо, правда, порой подозреваемые принимались сопротивляться, что заканчивалось для них печально. Официально мёртвый Коулсон, к примеру, был теперь мёртв не только по бумагам: оказав ожесточённое сопротивление при аресте, он был застрелен, а тело его, по настоятельному совету Брока, сожжено в крематории. Легче всех, к ярости Стива, отделался Пирс: подонок умер от инфаркта, когда ему надели наручники. И да, Брок лично проверил: это была действительно смерть, а с учётом того, кем был Брок и какими возможностями обладал… словом, шансов лишь сымитировать кончину у Пирса не было совершенно.

ЩИТ оказался обезглавлен: Фьюри и Хилл были арестованы и мариновались в ожидании допросов, удалось также задержать Романову, Бартона и  Беннера. Старку было не до этого, тот был весь в разборках с Мандарином и АУМ…

Брок вышел из машины и глубоко вздохнул. За последние десять дней он заебался до крайности, но совершенно ни о чём не жалел. 

— Наконец-то! — Стив шагнул ему навстречу, такой красивый, что у Брока на миг защемило сердце. Посмотрел как-то странно, и вдруг сграбастал его в объятия, прижавшись всем телом. Брока мгновенно повело, всё тело словно прошило молнией, а уж когда со спины прижался Баки, что-то мурлыкнувший ему в шею…

Трое стояли у костра, обнявшись. Последняя ночь Йоля… тень сгустилась, формируясь в фигуру гигантского кота. Стив высвободился из объятий любимых и, сделав шаг вперёд, поклонился. Глубоко и с искренней благодарностью.

— Ты справился, — рокочущий голос зазвучал в его голове. — Теперь я вижу, что котёнок не зря просил за тебя. 

Стиву показалось, что его лица коснулось что-то мягкое, а потом фигура Йольского кота растаяла в воздухе.

— Спасибо! — прочувствованно сказал Баки и, лукаво усмехнувшись, дополнил, любуясь возникшим между ним и Броком  белоснежным голубоглазым котом размером с пантеру:    — Кот всё делает лучше, верно, Стиви? 

За иллюстрации спасибо Рыжей Рысе