Пётр Поперёк 

Когда актёры слезли со сцены, на ней появился худой мужчина в высоком красном колпаке и заговорил, пытаясь перекричать рынок:

– Граждане и гости вольного города! Сейчас на этой сцене выступит Лисси, искусная эльфийская певица из Великого леса Эваша!

Народ захлопал и закричал в предвкушении.

– Её хозяин уважаемый гражданин нашего города, купец первой торговой гильдии Бардо Ловели… – мужчина в красном колпаке ещё какое-то время расхваливал Э-Рантэльского богатея, после чего воздел руки вверх и провозгласил. – Поприветствуйте сладкоголосую Лисси!

Люди восторженно зашумели, а на сцену поднялась невысокая девочка в лёгком зелёном платье. Длинные светлые волосы были заправлены за острые уши. Причёску украшал резной деревянный гребень. Девочка сцепила руки перед собой и поклонилась. Лицо её при этом оставалось каким-то отстранённым, кукольным.

«Прямая противоположность Ауры – печальная и женственная. А по возрасту они, похоже, ровесницы», – размышлял я.

Мужчина в колпаке наложил на эльфийку какое-то заклинание и удалился. Девочка неподвижно стояла и смотрела куда-то вдаль, гудящая толпа слушателей начала стихать, десятки пар глаз застывали на грустном лице ребёнка.

Наконец она запела. Высокий чистый голосок тут же заполнил всё пространство. Лисси пела о маленькой птичке, которая всё никак не могла вернуться домой. Песня изобиловала повторами, которые как будто вводили в транс, подхватывали и переносили в густой древний лес. По вековым деревьям порхала маленькая птичка. С ветки на ветку, с ветки на ветку. Я слушал, и тело становилось легче. В памяти невольно всплыло воспоминание из детства. Самое светлое, но такое далёкое. Ещё жива была мама…

В какой-то момент я понял, что у меня щиплет в глазах, в горле стоит плотный ком. Меня никогда особо не трогало искусство, но эта песня и эта девочка… Одна мысль не давала покоя. Мозг случайно вынырнул из чарующего потока и боялся окунуться в него опять.

«Быть не может, что это простое пение…»

Я незаметно залез в инвентарь и надел кольцо, которым раньше спасался от Альбедо. Оно полностью блокировало любые ментальные воздействия.

– Тебе не тяжело? – поинтересовался я у Бриты, кивнув на ящики с зельями, которые она несла.

– Нет.

– Мы могли бы помочь.

– Понесёте их за меня? – хмыкнула девушка.

– Я этого не говорил. Набэ, добавь, пожалуйста, Брите немного сил.

– [Сила], – произнесла Нарберал, тело авантюристки слегка засветилось, и она чуть не опрокинула весь груз.

– Аккуратней, – я придержал ящики.

– Ничего себе! – удивилась Брита. – Это какого ранга заклинание?

– Третьего, – ответила Нарберал.

– А выше третьего использовать можете? – заинтересовалась авантюристка, однако Нарберал вопрос проигнорировала.

– У Набэ непростой характер… – попытался я сгладить обстановку. – Лучше расскажи про гильдию. Может быть, у вас есть какие-нибудь задания для орихалка или адамантита?

Брита недоверчиво посмотрела на меня:

– Высокого вы о себе мнения, господин Графтон. Но я ничего о вас не слышала…

– Не люблю хвастаться.

– А так и не скажешь, – улыбнулась авантюристка. – Есть, наверное, какие-то задания, но я о них ничего не знаю. Это новички любят крутиться у досок для мифрила и адамантита, воображая, что скоро начнут выполнять с них задания.

– А какие команды есть в Э-Рантэле?

– Самые сильные – мифриловые, но это официально. Радуге, например, давно должны были дать орихалк.

– И почему не дают?

– Выше мифрила поднимает только столичное отделение, а мы с ним на ножах. Там всем заправляют благородные, а благородные ненавидят Э-Рантэл. Но Плутон Аинзак, наш гильдмастер, не хочет нарушать правила и повышать ранг своим решением. Оно и понятно. Самая сильная и многочисленная гильдия авантюристов в Ре-Эстиз. Говорят, конечно, что к нему приходили из Бахарутской гильдии, предлагали перейти под их начало.

Квартал алхимиков был большим, дома мастеров производили впечатление зажиточности и достатка, а вот с прохожими мне не везло – их было мало.

– Добрые люди, подскажите, как пройти к лавке мастера Барела.

Двое мужчин посмотрели на меня недоверчиво. Оба были облачены в броню, но разную. В качестве оружие носили деревянные дубинки.

«Местные ЧОПовцы, что ли?» – подумал я.

– Зачем она вам? – спросил один из них.

– Хочу поговорить с мастером Барелом, – удивился я.

– Мы вас раньше здесь не видели, господин. Зачем он вам?

– Да что за вопросы? Скажете вы мне, где лавка или нет?

Рядом со мной закипала Нарберал Гамма. Девушка могла мириться с тем, что каждый встречный не бухается мне в ноги, однако поведение «ЧОПопвцев» казалось ей невыносимо оскорбительным.

Под испепеляющим взглядом моей спутницы мужики сбледнули. Отвечавший мне «грубиян» отвёл взгляд в сторону:

– Извините, господин. Конечно, подскажем…

Мужчина объяснил маршрут, и мы разошлись. Чуткое эльфийское ухо уловило шёпот:

– Ну и баба… В такую сунуть страшно. Хер отрежет и сожрать заставит.

– Тебе на пользу. Может, поумнеешь. Мне вот интересно, что в нашем квартале делает этот ушастый хмырь.

– Ну, иди спроси…

Я покосился на спутницу.

– Господин Графтон, позвольте я скормлю этим ничтожествам их собственные гениталии, – громко спросила Нарберал.

Шаги «ЧОПовцев» стали быстрее. Я оглянулся, и они побежали.

Недавно обнаружил, что писал первые главы фанфика немного не так: мало действий, много разговоров и экспозиции. Есть идеи, как сделать повествование более динамичным и увлекательным. Как думаете, с чего начать?

Наверное, Э-Рантэл был красивым городом, однако первое впечатление оказалось удручающим. Городские стены опоясывало кольцо из трущоб, утолщавшееся в районах ворот. Хлипкие домишки образовывали целый коридор перед воротами, прохождение через который погружало в атмосферу нищеты и скотства.

Нарберал старалась держать лицо бесстрастным – скрывать брезгливость ей удавалось с большим трудом. А я пожалел, что не надел шлем.

– Смотрите эльф!

– Эльф!

– Где эльф?

Вскоре на меня пялилась вся очередь, вертевшиеся рядом с ней нищие и множество чумазых лиц из ближайших лачуг. У меня так и не успели отрасти волосы и брови, поэтому я чувствовал себя некомфортно.

Мы встали последними в конную очередь. Пешие проходили свободно, а повозки, как я узнал позднее, обычно заезжали в город через другие ворота.

– Господин эльф, подай монетку старику, – меня за ногу тронул тощий дедок и улыбнулся беззубым ртом. Правой руки у него не было по локоть.

– Милостыню не подаю, – холодно ответил я.

– Ну, дай. С голоду живот крутит…

Подъехавшая Нарберал огрела старика ножнами.

– Так его! – послышалось из очереди.

Дед ловко отпрыгнул и закричал:

– Ах ты шлюха подзаборная! Под эльфячего выродка легла, а теперь на людей кидаться!

– Набэ, не надо, – я схватил девушку за руку.

– Но вл…

Я посмотрел ещё более укоризненно. Нарберал потупила взгляд.

– Мы с тобой говорили по этому поводу. И по поводу обращений тоже.

Вальд сидел на завалинке и без особого интереса наблюдал за шатаниями баронских людей, которые дружно охраняли одну единственную дверь. Именно за ней, в подвале собственного дома томилась Энри.

Общее количество подчинённых Урвика Вальд посчитал ещё днем, и теперь точно знал, что здесь почти все. Недостающую парочку хорошенько отлупила авантюристка из Радуги, и теперь они отлёживались. Впрочем, благодаря титаническим усилиям Стронофа, остальные столкновения между людьми барона и авантюристами закончились без значительных потерь.

Переговоры о судьбе Энри продолжались весь остаток дня, однако барон по-прежнему стоял на своём. Его не удалось убедить даже на замену повешения менее постыдной казнью.

Солнце почти зашло, смеркалось.

Люди барона готовились к длинной ночи, и провести её им предстояло в карауле под дверью. Впрочем такой заслон не смог бы сдержать мотивированную команду мифриловых авантюристов, поэтому во избежание ненужных инцидентов рядом расположился Строноф. В связи с последним обстоятельством Фарг весь день намеревался выяснить у барона смысл их пребывания на посту. Ведь одного воина-капитана для охраны хватило бы с головой. Но Урвик пребывал не в лучшем расположении духа, поэтому Фарг побаивался подходить к господину. Всё равно через пару часов, когда барон с гарантией заснёт, добрая половина «воинства» разбредётся по домам, а остальные завалятся спать прямо на улице.

Вальд усмехнулся:

– Вот идиоты.

Парень соскочил с завалинки и пошёл чуть в сторону от охранников. Он направлялся не ко входу в подпол, а к противоположной стороне дома, с которой располагалось крыльцо, то есть вход в сам дом. Спокойно пройдя мимо баронских людей, Вальд юркнул за угол и бесшумно поднялся по ступеням. Прислушался.

Дальше нужно было идти максимально осторожно. Где-то за стенкой засыпал Урвик, с улицы могли услышать его люди. Тихо. Вальд медленно, по памяти и на ощупь добрался до кухни.

«Так, обычно их делают рядом с печкой».

Он опустился на колени и начал ощупывать пол. Действительно, сбоку, в метровом пространстве между печью и стеной под стопкой поленьев обнаружился люк.

«Ладно, не совсем идиоты», – подумал Вальд, когда нащупал верх стопки. Снизу люк было не открыть, да и ему придётся потратить не меньше получаса, чтобы тихо переложить дрова.

По всем правилам Урвику следовало идти встречать прибывших в деревню, однако несколько секунд он колебался. Барон никого не хотел видеть, точнее не хотел никому показываться на глаза. Оказалось, что ножевое ранение – не единственный результат вчерашнего инцидента. Вырываясь, Энри очень «удачно» пнула аристократа по лицу, и теперь на его щеке наливался заметный синяк. Зелье, применённое наружно, залечило бок, синяк на лице остался. А использовать второе ради такой мелочи Урвику было жалко.

Приехал бы воин-капитан один, Урвик скорее всего остался в постели, но с ним прибыли какие-то благородные. Поэтому барон нехотя встал, скоро собрался и пошёл встречать гостей.

Деревенские уже начали собираться вокруг прибывших всадников. Их было восемь. В одном Урвик действительно признал Газефа Стронофа, ещё четверо оказались мифриловыми авантюристами, а двое благородных, судя по одежде, были из теократии. Барон выругался себе под нос и направился в сторону спешивавшихся гостей. Его сопровождал Фарг и ещё пара человек для солидности.

– Здравствуйте, господа, воин-капитан, – начал Урвик. Кивнув поочерёдно теократам и Стронофу. На авантюристов он внимания не обратил. – Моё имя барон Урвик Собрэль Дейл Габрин. Позвольте узнать, с кем имею честь говорить, господа.

– Похоже, вы знакомы с господином Стронофым. Почему бы ему не представить нас, – ответил старший из теократов и обернулся к воину-капитану. Голос мужчину звучал ровно, как будто доброжелательно, однако Урвик тут же уловил издёвку. Во-первых, его ткнули носом в нарушение этикета, а во-вторых и главных – поставили на один уровень с воином-капитаном, вчерашним крестьянином. Урвик же Стронофа равным себе не считал, потому и обратился напрямую к теократам.

– К сожалению, я не знаком с воином-капитаном лично, – возразил барон, однако старший из теократов пропустил его слова мимо ушей. В отличие от младшего. Он Урвику сразу понравился.

– Белиус Ват Овэ́йн, – начал Строноф. – Посол теократии Слейн.

– Рад встрече, ваше благородие, – кивнул младший.

– Его преосвященство Нигун Грид Луин. Сопровождает господина посла в качестве советника.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся Нигун, однако ледяные глаза мужчины не выражали ничего, кроме вежливого безразличия.

– Скоро догонят, – сказала эльфийка с фиолетовыми волосами и откинулась на борт телеги.

– Всё ещё не можешь разобрать, кто эти трое? – спросил подвижный молодой человек, бывший лидером их команды.

– Что же тебе так не терпится, Хеккеран? – начала вредничать эльфийка, но всё равно прищурилась, стараясь рассмотреть приближавшихся всадников лучше.

– Ну, не дуйся, Имина, – заулыбался парень. – Я просто забочусь о нашей безопасности. Разве это не странно встретить трёх одиноких путников вблизи равнин Катз?

– Никакого ценного груза мы не везём, с нас и взять то нечего. Не стоит переживать, – пожал плечами коренастый мужчина, державший на коленях булаву. Из всех присутствующих он единственный носил латные элементы, поэтому выглядел самым бронированным, хотя и был клириком.

Последний член команды – худенькая девочка с большими голубыми глазами – согласно кивнула. Она сидела рядом с клириком и опиралась на простенький магический посох. Кучер был пятым в повозке, но членом Дальновидности он не являлся.

– Осторожность превыше всего, – со значением заявил Хеккеран. – Вон, ребята из Чёрного когтя тоже засуетились. – он указал на повозку впереди, в которой ехала другая команда работников. Весь небольшой «караван» состоял из трёх повозок. Команда Хеккерана ехала в последней, потому что её лидер глупо проспорил место получше, и теперь все его спутники имели неудовольствие глотать пыль, поднятую едущими впереди.

Мой монолог наедине с Альбедо вышел коротким и максимально неловким. Я говорил, суккуба кивала и смотрела (опасливо, но с намёком). Вставать с постели демоница и не думала. Когда я объяснил, что ничего в планах не имею, а перенёс её только для того, чтобы она не свалилась в обморок перед подчинёнными, девушка очень засмущалась.

Надетый сет давал значительное сопротивление ментальной магии, однако не абсолютное, поэтому долгое пребывание рядом с Альбедо сильно подкосило моё здравомыслие. Видя, как мило она краснеет, как неосознанно принимает максимально эротичные позы, я чуть не передумал уходить.

В конце концов я предложил демонице продолжить рекреационные мероприятия наедине в собственной комнате. «У меня нет собственной комнаты», – честно ответила суккуба, и я опрометчиво предложил ей переехать в комнату Табулы – её создателя. Кто ж знал, что комната Табулы находится через стену от моей?!

– Я собираюсь уходить, а ты?

– Если вы позволите, владыка, я бы очень хотела остаться, – Альбедо приняла мой намёк за вопрос.

Понимал ли я, чем она собирается заниматься в моё отсутствие? Догадывался. Однако в тот момент просьба показалась мне очень милой, поэтому я разрешил маниакально влюблённой девушке остаться на постели, принадлежащей объекту её обожания. Перед уходом погрозил: если не уйдёт до моего возвращения – отшлёпаю. Позднее мне было очень стыдно за эти слова.

Затем я телепортировался обратно в тронный зал, в котором остался один Момонга. Все НИПы ушли. Только теперь я смог расслабиться: сел на верхнюю ступеньку перед троном, а потом и вовсе снял шляпу и улёгся на ковровую дорожку.

– Уф… ты не представляешь, как меня сейчас колотит. Я думал в этом костюмчике будет проще выступать перед публикой, но как бы не так. Уже жалею, что согласился. Как вышло? Неписей вроде впечатлило.

Момонга не спешил отвечать. Он подошёл молча, но вместо того, чтобы сесть рядом, активировал [Полёт] и завис над ступенями напротив меня:

– Я полностью иммунен к ментальной магии, – начал он издалека. По голосу моего костлявого визави стало ясно, что лёгким разговор не будет. Момонга был явно не в лучшем расположении духа. – К сожалению этот сет поднимает харизму носителя, а не воздействует на собеседника ментально, поэтому мой иммунитет против него бессилен. Я чувствую к тебе симпатию, твои слова звучат убедительно, однако сейчас меня это раздражает.

Последнее время Альбедо всё чаще замечала за собой излишнюю эмоциональность. Любая мелочь могла привести её в ярость или восторг. Пока демонице удавалось сдерживать эти вспышки внутри, но, если они не прекратятся, срыв станет вопросом времени.

Особенно тяжело девушке было после той прогулки с владыкой Абелем. Когда Альбедо впервые захотела вновь пережить те прекрасные мгновения в своей памяти, она будто наткнулась на невидимую стену. На душе вдруг стало пусто, тоскливо и очень одиноко. Альбедо могла воспроизвести каждую мелочь, но воспоминания почти не вызывали тепла и… внутренней жизни.

Потом владыка вызвал её по очередной рабочей задаче. Он был холоден, общался с ней исключительно вежливо, а той связи, которую демоница чувствовала прежде, больше не было. Он даже отдал ей гильдейское кольцо, и Альбедо на несколько мгновений ощутила себя счастливой. Однако её романтические чувства были очень уязвлены после того краткого и очень формального свидания с любимым.

В конце концов Альбедо выяснила причину происходящего. Владыке Абелю очень не понравилось, как она обошлась с пленницей. Наверное, именно поэтому он стал так холоден с ней. Но Альбедо была не из тех, кто унывает из-за малейших трудностей. Напротив, она принялась за работу с удвоенным усерднее, надеясь заслужить прощение. И усилия не пропали зря.

В какой-то момент всё изменилось. Стена не исчезла, но как будто стала проницаемой. Вот и сейчас Альбедо в очередной раз вспомнила, как вела владыку Абеля по коридору, как много приятных слов он сказал ей перед малым тронным залом, как сломал ради неё дверь. Сердце девушки тут же забилось чаще, щёки порозовели.

«Нет, сейчас не время», – подумала Альбедо. Перед девушкой стояла чрезвычайно острая проблема, решить которую было необходимо в кратчайшие сроки. Недавно с ней связалась Люпус Регина – одна из шести боевых горничных Плеяд. Сегодня она удостоилась чести сопровождать владыку Абеля, помогая ему в качестве секретаря. Люпус оповестила демоницу, что через час ей следует быть у врат тронного зала. Высшие существа собирали стражей этажей на какое-то мероприятие, и Альбедо полагалось на нём присутствовать.

Как только связь по [Сообщению] оборвалась, Альбедо переместилась при помощи гильдейского кольца в небольшой закуток тронного зала. Это место было выделено демонице её создателем – здесь хранились все вещи девушки. Кровать отсутствовала (она бы просто не поместилась), поэтому Альбедо выпросила у владыки Момонги кольцо пропитания, которое позволяло серьёзно снизить потребность в воде, пище и сне (просить что-то такое у владыки Абеля девушка стеснялась). Однако даже с кольцом выносливое тело стоуровневого демона последнее время ощущало усталость. Ведь Альбедо с момента переноса в новый мир ни разу не спала. Но не усталость так беспокоила суккубу.