Тимофей Киров 

Прошло долгих два месяца. Земля укуталась в ледяное одеяло. Шёл снег, но ветра не было. Я выдыхала пар изо рта, но холодно мне не было. За прошедшее время я многое повидала, научилась чему-то. Моя магия стала сильнее, а разум успокоился, когда Сифра так и не появилась. Может быть, она тогда говорила про годы?

Мы стояли на возвышенности, в лесу, и смотрели на расположившееся перед нами зрелище — наше войско, к которому присоединился ещё один вассал с двумя тысячами солдат, стояло на широком поле, в ожидании битвы.

А на другой стороне поля — наши враги.

Со мной рядом стояла герцогиня Эйда — моя бабушка, Садика, Фанвинг, подросшая до величины пони, а также архимаг Азиз. Архимаг защищал нас и артиллерийские расчёты, что стояли в глубине леса.

Азиз был стариком, но мышцы у него были большие! Я замечала, что старики обычно начинают горбатиться или даже носят трость, но архимаг держал спину прямо, а взгляд его был яснее, чем у младенца. Даррелл, мой учитель, рассказал, что чтобы быть сильным магом, нужно держать себя в форме постоянно.

А я меж тем дрожала от всего на свете, кроме холода. Я волновалась, нервничала и боялась. Ведь сейчас по-настоящему начнётся битва. Я увижу все её жестокости и ужасы.

Но мы чего-то ждали. Наконец, к нашим солдатам со стороны врага кто-то приблизился, на коне, один.

Спустя несколько минут, один из наших солдат прискакал прямо к нам, чтобы доложить о том, что противник послал гонца для переговоров.

Бабушка приподняла бровь, но согласилась. Я подумала, что мы сейчас сядем на лошадей, но вместо этого, к моему восхищению, нас подхватил ветер, и мы вспорхнули над лесом. Это архимаг Азиз при помощи своей магии поднял нас.

Колонна войска шла по мощеной дороге, держа направление на столицу. Мор в ближайших провинциях закончился, а потому проход через них был безопасен и намного сокращал расходы ресурсов, если бы пришлось обходить.

Мы с бабушкой и Садикой ехали в карете, в середине колонны. Так бабушка сможет передавать приказы и получать информацию быстрее.

На моих коленях спал Фанвинг — так я назвала вирмлинга, детёныша виверны. Это была девочка, и она была зелёного цвета. Во время сна она иногда выдыхала струю дыма. Даже искры летели! Размером Фанвинг была с котёнка. Но она заметно росла.

Ящерники сказали мне, что у виверн может быть только стихийная магия, не у всех, но встречается.

Я гладила Фанвинга, и на ощупь виверна была приятной — чешуя была гладкой. Во сне виверна дрожала от удовольствия.

Я посмотрела на бабушку и мою подругу.

Бабушка, когда узнала, что я хочу взять Садику с собой, возражать не стала. Она догадалась, что нас с Садикой связывает нечто большее, чем отношения госпожи и служанки. Только предупредила, что нужно помнить о её положении в обществе. Нельзя даровать титулы и прочие статусы, которые поравняли бы её с моими вассалами. Но вот драгоценности и что-то материальное — можно.

Я не понимала этого. А бабушка объяснила, что это очень важно — правильно распоряжаться землёй и отдавать её людям, которые проявили пользу государству.

Посмотрев в окно, я увидела, что мы въезжаем в очередной лес. А прямо возле нашей кареты шагал солдат. Он нёс копьё, прижав его к груди. К наконечнику копья была прикреплена лента с символикой моей династии. Солдат смотрел вперёд, но заметил мой взгляд и посмотрел на меня. Я перевела глаза куда-то вдаль, между деревьев, притворившись, что ищу что-то. Я смутилась, не зная, как себя вести.

Настал волнующий для меня день. Вассалы прибывали в город, а в светском зале накрывали стол, не жалея средств.

Я и моя бабушка сидели во главе угла, ожидая гостей. Я должна буду поприветствовать своих подданных, но дальше всё в свои руки возьмёт бабушка. Моя роль, как она сказала, — символическая.

Тем не менее бабушка также сказала, что доверяет мне, и я могу действовать и говорить по своему усмотрению.

Меня одели в самое дорогое платье, надели ту же диадему. Но кинжал остался в моих покоях. Он не подходил моему образу, и его некуда было девать: талия у платья была слишком высокая, и ношение оружия попросту бы испортило всё.

Мне было некомфортно и тяжело в этом платье, но бабушка не слышала моего неудовольствия. Она сказала, что ради власти и красоты и не на такое пойдёшь. А я и не хотела.

Ещё мне сделали причёску — единственное, что меня радовало и восхищало в моём образе.

Мне сделали чудесный пучок, который диадема как бы удерживала в своих объятиях. Два волокна спустили, оставив лежать на щеках.

Моё колье лежало на оголённых ключицах. Обычно оно висело гораздо ниже, но мне его перевязали, разместив на видном месте.

Я нервничала, иногда содрогалась, пыталась нащупать холодную успокаивающую рукоять кинжала, теребила пальцы. Очень некстати стали подкрадываться мысли о том, что среди вассалов окажется Сифра. Или враг. Вдруг меня не примут? Вдруг я не буду достойной королевой?

На моё плечо легла рука бабушки. Я вздрогнула.

С городского совета прошло три дня. Я стояла посреди просторного зала, в котором обычно устраивают пир или светские приёмы. Передо мной, в пяти метрах от меня, стоял мужчина. Он выглядел необычно: одет в чёрный балахон, но руки оголены по плечо; на самих руках какие-то линии и символы выведены фиолетовыми и золотыми цветами. И мужчина был такого же телосложения, что и Нестор. Причёска короткая, а правая бровь постоянно поднята. В тени, или будь он повёрнут спиной, я бы спутала его с моим спасителем. В душе больно откликнулось на эти мысли.

Мужчину звали Даррелл. Моя бабушка попросила его обучать меня магии. Она только что нас представила друг другу и ушла.

— Итак, ваше величество, что вы можете мне рассказать о своей магии? Что вы знаете о магии?

Я стала вспоминать все случаи использования собственной магии и магии Нестора. То, как светились его глаза, то, как я использовала магию против бандитов. То, как было тепло в груди, а потом меня клонило в сон. Я поделилась этим с Дарреллом.

Мужчина кивнул, почесал подбородок, формулируя мысль. И стал рассказывать и показывать.

— Отлично, ваше величество. Сегодня мы начнём с основ. Я расскажу вам, что есть магия, каковы её особенности и ограничения, а также развею некоторые бельма.

«Бельма»? Какое странное слово.

— В мире протекают несколько видов сил. Например, та, что протекает внутри вас или меня. Вы упомянули, что после использования магии вас клонило в сон. Как думаете, почему?

Я не ожидала вопроса. Я думала, что мой наставник мне всё расскажет. Тем не менее, подумав немного, предположила:

Я крепко обнимала его, чтобы он не мог уйти, но моё тело содрогалось. Я не могла ничего поделать с этим. Почему он уходит? Он сказал, что хочет пожить для себя, но может, это я слаба? Может, служба мне будет обременять его ещё больше?

Я не могла ничего сказать, и плечо Нестора стало мокрым от моих слёз.

Хотелось вытереть, я ведь замарала его. Но, кажется, для него это сущий пустяк.

Я почувствовала его большую, крепкую ладонь на моей спине. Она гладила меня, утешая. Какая же я слабая.

Потом Нестор отстранился, достал кинжал из сапога. Он взял мою руку и вложил в неё рукоять. Я почувствовала тяжесть от оружия. Пришлось взяться двумя руками.

— Помни: либо ты, либо тебя.

Потом он встал. Мне хотелось схватить его за руку, удержать. Стало больно в груди. Ну почему я не могу ничего сделать? Почему ты уходишь?

Я так и не смогла задать вопрос Нестору. Он вышел из комнаты, и я снова осталась одна, как в ту страшную ночь.

Я прижала кинжал к себе. Он был с ножнами, а потому не мог меня ранить. Но в какой-то момент мне даже хотелось порезаться, чтобы стать хоть чуть-чуть сильной от шрамов. Но потом я вспомнила маму. Она говорила, что девочки должны ухаживать за собой и быть красивыми.

Мне снова стало больно. От всего. От мыслей о маме и папе. От мыслей об уходе Нестора. В чём же будет благословение богов? Или оно уже было? Может, в моём спасении?

— Мне ничего не нужно, — сказал я.

Все взрослые в комнате посмотрели на меня так, словно я проглотил только что кинжал.

Герцогиня быстро взяла себя в руки и улыбнулась. Проговорила:

— Я должна настаивать на награде. Если вы ничего не желаете, может, тогда я отплачу золотом? Если вы откажетесь, то примите деньги хотя бы как возмещение за все расходы на путь.

Я подумал немного, кивнул.

Эйда с облегчением вздохнула, повернулась лицом к мужику. Кивнула ему. Тот склонил голову и удалился.

Принцесса обратилась ко мне, начав что-то осознавать:

— Но как же? Я хочу сделать тебя рыцарем! Хочу, чтобы ты стоял подле меня!

— Увы, ваше величество, — при этом обращении я весело усмехнулся, — Мечи имеют свойство пропадать в бою, ломаться или затупляться.

Я положил руку на голову девочки. От этого действия у некоторых присутствующих на лицах появилось недоумение и возмущение, но ничего не сказали. Герцогиня после вывела всех из комнаты.

— Я должен уйти. Я должен отпустить свою сестру, — я прикусил губу, подбирая следующие слова, — В конце концов, я обычный наёмник и попаду в ад. А подле тебя должны стоять достойные небес.

Я сидел и читал книги. Их здесь было на любую тему, на любой жанр. Где-то — эпическая проза. А здесь — историческая справка. Все, кто умеет читать, найдут здесь для себя подходящую литературу.

Бездна! Я даже нашёл копию той книжки из трактира, которую выбросил из окна. Помимо неё здесь были ещё несколько книг, рассказывающих об искусстве любви.

Я усмехнулся. И откуда у архимага такая литература? Похоже, он не принципиален в том, что коллекционирует. Интересно, помимо книг, хранит ли он что-нибудь странное? Черепа, например? Может, у него есть череп виверны? Никогда не видел такого.

Ещё в библиотеке стояли горшки с растениями. Какие-то были маленькие, а какие-то выросли до потолка.

Одно из таких растений было крайне удивительным: листья его были голубы и сияли светом, а ствол был чёрным, с золотыми прожилками. И почва у малого дерева была чёрного цвета, с теми же золотыми прожилками. И у дерева, и у почвы был какой-то свет. А само растение почему-то стояло в свинцовом горшке.

Я взял землю. Рыхлая, мягкая. И звенит. А ещё упругая, как губка, пропитанная смолой. Чудеса!

— Это эссенитовое дерево, — раздался позади голос.

Игрит стоял чуть дальше, тоже смотрел на чудное растение.

— На севере империи есть место, где энергия планеты выражена очень сильно. Леса там кристаллизуются и... Вот.

Он указал ладонью на землю, что я держал в руках. Я положил её обратно — та со звоном опустилась.

Когда я проснулся, все койки были заняты. Дождь, по-видимому, ушёл в море, открыв солнце — свет падал в спальню, проходя через окно.

Я растолкал принцессу, и мы пошли завтракать. На завтрак была рыба. Неудивительно — поселение-то стоит на берегу моря.

А до Ринварда около недели пути осталось. Удивительно: сейчас мы находимся в прохладных краях, а через неделю будем обливаться потом. Там всё резко меняется.

Манхок, и как эти орки в пустынях выживают?

Доев рыбу, мы отправились в конюшни, где нас ждала Леди. Та фыркала, выражая недовольство. Мол, оставили одну выслушивать, как дождь барабанит. И всякие самцы лезут.

Я погладил Леди, а потом мы с Меирой сели на неё.

Девочка зевала, голова её моталась туда-сюда, кланяясь в сон. Похоже, она не выспалась из-за дождя.

Я обнял её, положив свою левую руку на её правое плечо. Та вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от страха. Сказал ей:

— Если сможешь подремать, будет славно. Хотелось бы, чтобы ты могла в случае чего бежать.

Девочка ничего не сказала, опустила голову на мою руку и упала в дрёму.

А я вёл кобылу по тропе. Тропа была узкой, было видно, что ей особо не пользовались. Тут и там лежали камушки.

Ночь была безумной. Сиенна в какой-то момент вцепилась в меня клыками в шею, а после обезумела, стала словно зверем, царапая мою спину аж до крови. Только что-то бормотала, мол, переживать не о чем.

И вот я проснулся, лежу на побаливающей спине, а Сиенна запрокинула ногу мне на ногу, руку на грудь и сама лежала на ней.

Укус побаливал, точь-в-точь как в том сне. Вампиром я не стал — не чувствовал никаких изменений в организме.

И что же я имею: вампирша из Шарларотт, настойчиво зовёт меня жениться, а с другой стороны девочка, которую нужно отвести к бабке.

Я в любом случае отправлюсь в путешествие с Меирой, но вот отцепится ли от меня эта красноволосая девка?

Как я узнал в перерывах между любовным делом, она отвечает за охрану города. Собственно, в тот злополучный день она была на службе, и ей повезло предотвратить наши с принцессой смерти. Суть в том, что если она ответственная женщина, то не пойдёт со мной. Не бросит своих обязанностей и людей.

А если ей быстренько найдут замену? Она же из меня вырвет согласие на женитьбу. Матриархат демонов. Пожалейте мои яйца!

Я лежал так несколько минут, погрузившись в тяжёлые думы. Зашевелилась Сиенна. Она подняла голову, глаза открыты. Провела рукой от груди к месту укуса.

— Всё ещё думаешь уйти от меня? — спросила она.

— Мне нужно отвести Меиру, позаботиться о её жизни, — ответил я нейтрально.

Проснулся. Надо мною деревянный потолок. Солнца за окном не обнаружилось — оно было скрыто за облаками. Дождь не собирался, но на душе всё равно как-то посерело.

Прошла неделя с момента переворота, но по ощущениям — месяц.

Гране к этому моменту наверняка уже активно участвует в тайных сговорах, используя обретённые связи за всю его карьеру. Как минимум, к мятежу присоединятся ещё несколько герцогов, помимо бабки Сорвы. Возможно, во дворе также будут происходить козни против тех, кто незаконно занял трон.

Сифра, демоница, вероятно, вездесуща и соблазняет неудачливых к действиям, что приведут к чему-то ужасному. Может, и Манхок где-то был вызван и теперь вселяет хаос.

Я встал, потянулся. Меира ещё спала. Рядом, на тумбочке, стояла фигурка матери. Растормошив её, быстро оделся. Мы спустились и прошли в трактир напротив. Народу внутри было мало — люди работали. Позавтракали курочкой и пошли по делам.

Вернулись на рабочую улицу и прошли к тому, кто, по-видимому, специализировался на оружии. Мускулистый мужик, совершенно лысый, даже щетины нет. На щеках румянец от жара. На полуголом теле — фартук. Назвался Шалибом. Я назвал своё имя, и мы пожали руки.

Я рассказал о своих пожеланиях касательно меча, а затем кузнец начал отмерять мои руки, попросил показать стойку, взмахи случайно попавшим под руку мечом. Закончив меры, он объявил: «50 серебряных сейчас, как залог, остальные 50 завтра, к полудню».

Я согласился, отдал монеты и направился дальше по заведениям.

Меира спросила по дороге: