Глава 15 - Преданность
Настал волнующий для меня день. Вассалы прибывали в город, а в светском зале накрывали стол, не жалея средств.
Я и моя бабушка сидели во главе угла, ожидая гостей. Я должна буду поприветствовать своих подданных, но дальше всё в свои руки возьмёт бабушка. Моя роль, как она сказала, — символическая.
Тем не менее бабушка также сказала, что доверяет мне, и я могу действовать и говорить по своему усмотрению.
Меня одели в самое дорогое платье, надели ту же диадему. Но кинжал остался в моих покоях. Он не подходил моему образу, и его некуда было девать: талия у платья была слишком высокая, и ношение оружия попросту бы испортило всё.
Мне было некомфортно и тяжело в этом платье, но бабушка не слышала моего неудовольствия. Она сказала, что ради власти и красоты и не на такое пойдёшь. А я и не хотела.
Ещё мне сделали причёску — единственное, что меня радовало и восхищало в моём образе.
Мне сделали чудесный пучок, который диадема как бы удерживала в своих объятиях. Два волокна спустили, оставив лежать на щеках.
Моё колье лежало на оголённых ключицах. Обычно оно висело гораздо ниже, но мне его перевязали, разместив на видном месте.
Я нервничала, иногда содрогалась, пыталась нащупать холодную успокаивающую рукоять кинжала, теребила пальцы. Очень некстати стали подкрадываться мысли о том, что среди вассалов окажется Сифра. Или враг. Вдруг меня не примут? Вдруг я не буду достойной королевой?
На моё плечо легла рука бабушки. Я вздрогнула.
— Расслабься, милая, тебе не стоит беспокоиться. В случае чего я защищу тебя, — говорила она мягко, с уверенной улыбкой.
И мне стало легче. Но в душе закрадывалось опасение. Неужели мне каждый раз придётся на кого-то полагаться? Я не могу каждый раз надеяться на бабушку! Она же стара! Она показывает себя сильной, но я-то знаю, что ей тяжело!
Мои страхи сменились гневом на саму себя. Я прикусила губу, сдерживая любые эмоции. Ведь я будущая королева, мне нельзя сейчас плакать и быть взволнованной!
Наконец стали прибывать гости. Я и бабушка обменивались простыми приветствиями с вассалами. Пока что нужно было дождаться остальных. Вассалы являлись герцогами и графами, рыцарями и носили прочие земельные титулы. Все они были важны, так как у каждого было своё войско, которое по приказу величества должно быть поднято и отправлено в бой.
Наконец в зал вошёл последний гость, двери закрылись, и бабушка тихонько толкнула меня, подзывая к приветствию.
К этому времени моё сердце прошло через ярчайший спектр эмоций, но тем не менее я успокоилась, поняв, что никто из гостей не возражает моей роли и даже, напротив, бросает взгляды с надеждой и преданностью.
Я встала на подставку в полметра, чтобы быть чуть выше большинства прибывших. Мне было неловко подниматься, но я старалась подняться как можно более естественно. Гости тоже поднялись, ожидая мою речь.
— Я приветствую вас, — начала я, а чтобы придать громкости своим словам, я вспоминала похвалу. — Я, наследница престола Сентры, Сорва Рэдиус, благодарна вам за преданность моей династии. Я благодарна, что вы прибыли сюда по первому зову, и вознагражу вас, когда верну столицу и трон.
Я оглядела стол, за которым собрались мои подданные. Посмотрела на бабушку, набираясь смелости, потом снова заговорила:
— Но я не могу править и принимать серьёзные решения сама, когда я ещё так мала. Мне поможет моя бабушка, герцогиня Эйда Рэдиус, — я указала жестом на неё.
— Она будет говорить и принимать решения от моего имени. А сейчас, прошу, наслаждайтесь пиром, — в этот раз я вздёрнула руки к потолку, будто разбрасываю угощения.
Мои вассалы восторженно захлопали, кто-то закричал: «Приветствуем императрицу!»
Я зарделась краской, слезла с подставки и села.
Начался пир. Звенели тарелки, скрипели стулья, слышались чавканье и разговоры. Пришли барды и стали распевать легенды. Некоторые из вассалов поддались всеобщему веселью и образовали хор.
Затем пришла одна девушка, рыжая, с лютней. Всё тело её было усыпано веснушками. Она заиграла, и все гости замолкли, восторженно слушая музыку. И я тоже. Девушка играла с закрытыми глазами, её лицо выражало борьбу с собой.
Мелодия была такой грустной и приятной. Вдруг девушка запела на неизвестном языке. У меня перехватило дыхание.
Что она видела, как смогла воплотить такую историю в звуке? Или, может, только лютня и может рассказать историю в полной мере?
Когда девушка закончила, все захлопали. Я присоединилась к аплодисментам.
Пир продолжился. Посреди трапезы ко мне обратился один из гостей. Это был мужчина в богатых одеждах, с пышными усами и лысиной на голове.
— Ваше величество, до меня дошёл слух, что вы собираетесь сопровождать наши войска в военном походе. Это правда?
Я опешила, выронила вилку на тарелку — не ожидала вопроса напрямую ко мне. Половина сидящих за столом навострила уши. Тем не менее я сглотнула и честно ответила:
— Да, я отправлюсь в поход, чтобы вдохновить солдат.
— И вы не боитесь?
— Боюсь, — честно ответила я. — Но сидеть вдали и безопасности я боюсь ещё больше.
Мужчина расширил глаза, по-новому на меня взглянул, а после поднялся, подняв бокал. Он крикнул:
— За её величество и её отвагу! Выпьем!
Люди стукнулись бокалами, соглашаясь на тост. Послышались восторженные шепотки. Никто не ожидал, что я, маленькая и юная дева, пойду в битву вместе со всеми.
Я густо краснела, пока вассалы пили за все мои качества и подвиги, которые я ещё не совершила. Мне приходилось только благодарить и улыбаться.
Я увидела краем глаза смеющиеся глаза бабушки, мол, каково быть королевой? Наслаждайся, говорила она взглядом.
Когда еды осталось меньше половины и вассалы лишь закусывали, поднялась моя бабушка.
Удивительно, но почти в ту же секунду весь стол замолк, ожидая речи.
— Вы знаете, зачем мы здесь собрались, — голос бабушки был полон серьёзности и решительности. — Трон захвачен узурпаторами — подло и незаконно. Мы должны восстановить справедливость и вернуть отнятое! И для этого мне и её величеству нужны ваши воины, ваши солдаты.
Бабушка положила руку мне на плечо, сжала. Продолжила:
— Нам нужна ваша преданность.
— Всё что угодно, ваша светлость! Всё что угодно, ваше величество! — послышались возгласы.
Когда все изъявили желание помочь, бабушка убрала руку с моего плеча, с улыбкой осмотрела всех собравшихся и объявила:
— Тогда мы ждём ваши знамёна. Через месяц мы выдвинемся на столицу.
— Да! — вскинул кто-то ликующе.
Остальные подхватили, и стол залился вином, выплёскивающимся из бокалов, что тряслись во всеобщем гуле.
После все вновь уселись за стол и продолжили пир, заканчивая с остатками еды и вина. Я прислушивалась к разговорам. Кто-то обсуждал тактику и стратегию, кто-то — логистику. Я не понимала большинства слов, а потому спрашивала у бабушки. Та поясняла простым языком, и мне становилось понятно.
В конце концов пир закончился, и гостей по комнатам стали уводить слуги. Смеркалось. А меня сильно клонило в сон и одолевала какая-то лёгкость. Мне хоть и налили разбавленное вино, этого всё равно хватило, чтобы я ощутила чувство опьянения.
Так что отправилась спать, с удовольствием освобождаясь от тяжёлого наряда. Садика помогала мне с этим, заодно расспрашивая:
— Ты много выпила! У тебя румянец на щеках и двигаешься рассеянно.
Она уже привыкла общаться со мной неформально.
— Я волновалась и пила что подавали. Я думала, что вассалы будут против меня и скажут что-нибудь плохое. Но все были мне рады, представляешь?
— Да, представляю. У тебя это на лице написано!
— У меня на лице что-то написано? — встревожилась я.
— Нет же, это выражение такое, — девушка захихикала. — Когда человек не скрывает эмоций, эмоции как бы изображены на его лице.
— А-а-а, — осознала я, погружаясь в заранее подготовленную ванну. — У тебя на лице написано, что тебе весело!
— Да, это правда, — улыбнулась Садика. — Не скрываю.
— Садика, а давай ты со мной искупаешься.
— Как же, я не могу!
— Прошу тебя, — я взмолилась.
— Ладно, — девушка быстро сдалась, посмотрев в мои глаза.
Она разделась, и меня тут же привлекли волосы на её промежности. Я замечала такое и у Нестора, но боялась у него спросить об этом. У меня-то этого не было, потому терялась в догадках. Я спросила:
— А у меня тоже будут волосы на промежности?
Девушка погрузилась в ванну, расплескав несколько литров. За это было не страшно, так как все стены и полы здесь были пропитаны чарами, защищающими от загрязнения.
При моём вопросе она взглянула на своё сокровенное место и покраснела, сложила руки на груди:
— Да, когда ты станешь старше.
— Ясно, — задумавшись, ответила я.
Мы обе сидели в ванне, друг напротив друга. Наши ноги тесно соприкасались, ведь ванна не была рассчитана на двоих. Девушка боязливо поглядывала на дверь. Наверное, беспокоилась, что кто-нибудь войдёт и увидит её вместе со мной в ванне. Ведь слугам и служанкам не принято быть друзьями со своими господами. Я не понимала этого, но придерживалась укоренившихся законов. И всё же решила подружиться с этой девушкой.
Садика предложила мне намылить голову и спину, на что я молча встала и повернулась спиной. Почти сразу почувствовала её прикосновения. Как приятно было волосам, когда их гладили. Хотелось бы испытывать это чувство постоянно.
Потом руки Садики сместились к моей спине. Это тоже было приятно. Затем девушка ополоснула меня, и когда она собралась выйти из ванны, чтобы высушить меня, я остановила её за руку и сказала повернуться.
Она была выше меня, потому пришлось встать. Взяв средство, стала намыливать её волосы. Я старалась делать это тщательно и аккуратно, как Садика. Спрашивала, правильно ли я всё делаю, а она соглашалась. Намылила ей спину и после ополоснула.
И только тогда мы вместе выбрались из ванны и стали сушиться.
— Спасибо, — сказала вдруг девушка.
— За что?
— За то, что пригласила меня искупаться, — уточнила Садика.
— Если хочешь, можем купаться каждый раз вместе.
— Не знаю, как бы нас не раскусили.
— Даже если раскусят, я тебя защищу! Никто не станет возражать, а если будет, я возьму кинжал и пригрожу им!
Садика захихикала, а потом вдруг расплакалась, скрыв лицо в ладонях.
— Прости меня, Сорва, у меня ведь тоже не было подруг, — сквозь слёзы говорила девушка.
А я обняла её, не зная, что и сказать. Но мне показалось, что слова не были нужны. Ведь я уже всё сделала.
Отстранились мы одновременно. Садика уже не плакала и была улыбчива. Когда мы высохли, я легла на кровать, надев сорочку.
— Спокойной ночи, Сорва.
— Спокойной ночи, Садика.
И дверь в мои покои закрылась, оставив меня одну. День был насыщенным, эмоциональным и предвещающим большие перемены.
Я нащупала кинжал под подушкой, вытащила его. Фонарь на туалетном столике был ещё включён, потому я вытащила лезвие из ножен и осмотрела его. Оно было заточенным, но местами зазубренным. Кинжал был словно волк, который нёс на себе несколько шрамов.
Красный Волк. Я вспомнила прозвище Нестора. И вспомнила историю о том, как он получил это прозвище. Она была жуткой, но завораживающей. Как смел был Нестор, как он выглядел, ведя своих солдат в битву, весь в крови врагов.
Ай! Лезвие порезало палец, и я отложила кинжал в сторону, сунув фалангу в рот. Я ощутила вкус крови, железо. Рана горела резкой болью. Но я терпела и не пикнула! Слёзы навернулись на глаза, но я не плакала.
Наконец кровь вроде перестала идти, и я спрятала лезвие в ножны.
Меня раздирало любопытство. Кем я стану? Могу ли я быть одновременно королевой и кем-то свирепым?
Я вспыхнула решительностью. Я могу и буду сильнейшей королевой! И никто не посмеет назвать меня слабачкой!
Я убрала кинжал под соседнюю подушку, легла набок и погрузилась в мысли. Заснула, думая о троне.
ПОНРАВИЛАСЬ ГЛАВА? Обязательно поставь "Нравится" вот здесь. Это здорово мне поможет!