Колонна войска шла по мощеной дороге, держа направление на столицу. Мор в ближайших провинциях закончился, а потому проход через них был безопасен и намного сокращал расходы ресурсов, если бы пришлось обходить.

Мы с бабушкой и Садикой ехали в карете, в середине колонны. Так бабушка сможет передавать приказы и получать информацию быстрее.

На моих коленях спал Фанвинг — так я назвала вирмлинга, детёныша виверны. Это была девочка, и она была зелёного цвета. Во время сна она иногда выдыхала струю дыма. Даже искры летели! Размером Фанвинг была с котёнка. Но она заметно росла.

Ящерники сказали мне, что у виверн может быть только стихийная магия, не у всех, но встречается.

Я гладила Фанвинга, и на ощупь виверна была приятной — чешуя была гладкой. Во сне виверна дрожала от удовольствия.

Я посмотрела на бабушку и мою подругу.

Бабушка, когда узнала, что я хочу взять Садику с собой, возражать не стала. Она догадалась, что нас с Садикой связывает нечто большее, чем отношения госпожи и служанки. Только предупредила, что нужно помнить о её положении в обществе. Нельзя даровать титулы и прочие статусы, которые поравняли бы её с моими вассалами. Но вот драгоценности и что-то материальное — можно.

Я не понимала этого. А бабушка объяснила, что это очень важно — правильно распоряжаться землёй и отдавать её людям, которые проявили пользу государству.

Посмотрев в окно, я увидела, что мы въезжаем в очередной лес. А прямо возле нашей кареты шагал солдат. Он нёс копьё, прижав его к груди. К наконечнику копья была прикреплена лента с символикой моей династии. Солдат смотрел вперёд, но заметил мой взгляд и посмотрел на меня. Я перевела глаза куда-то вдаль, между деревьев, притворившись, что ищу что-то. Я смутилась, не зная, как себя вести.

Я знала, что с нами в поход также отправился Даррелл — мой учитель магии. За пару недель он смог научить меня выделять на форму магии столько силы, сколько я могу, чтобы меня не клонило в сон. Хоть конечная форма была слабее, чем если бы я не контролировала силы, но теперь я могла безопасно практиковать свою магию.

Маги пространства в нашем войске очень ценились, так как в своих карманах они перемещали запасы еды. Если бы магов не было, нам пришлось бы перевозить еду в повозках, беспокоясь о сохранности и вредителях.

Были с нами и маги стихии, и, разумеется, органики. Они лечат травмы, восполняют силы и готовят снадобья, стимулируя своей силой рост растений.

Каждый человек в этой колонне формировал единую систему, в которой каждый был полезен и нужен. Всего войско насчитывало 15 тысяч душ. Не в их числе Чёрный Преторий, которого было около 200 человек. Помимо воинов, у нас были три взрослые виверны. Зачастую всадникам поручалось разведать дорогу впереди. В свободное время ящеры передвигались в конце колонны, на своих двух лапах.

Мы делали привалы каждые несколько часов, я не считала точно. Мне порой казалось, что прошло больше двух часов, а на деле только час.

Я скучала, а говорить с Садикой было неловко перед бабушкой — очень хотелось без формальностей.

Когда приходило время трапезы, мы выходили из кареты, и солдаты подготавливали нам застолье. Из еды у нас были привычные для дворян блюда: рулеты, мясо, салаты.

У солдат всё было намного проще: питались они хлебом, сыром, а порой тем, что попадётся под руку — грибами или животными, которые попались на дежурной охоте.

Трапеза длилась час, так что все как следует отдохнули, прежде чем продолжить марш. Я успела накормить Фанвинга мясом, та в ответ довольно урчала и ласкалась о мою ладонь.

Ещё с нами шли барды. Бабушка сказала, что они сами прибились и такой обычай нормален. Барды ищут вдохновения и новых историй в битвах, а также воспевают старые, чтобы получить пожертвования.

— А есть песни про Красного Волка? — вырвалось у меня.

Бабушка сузила глаза, глядя на меня. Затем ответила:

— Есть одна, но я не помню её слов. Возможно, барды в нашей колонне что-то вспомнят. Хочешь, позовём?

— Да!

Через пару минут возле нашей кареты на коне шёл бард.

— Я, Оден, к вашим услугам, леди!

Это был мужчина в разноцветных одеждах, очень красивый и опрятный. В руках была лютня, и почти каждое предложение он сопровождал игрой на ней.

— Оден, не мог бы ты спеть песню про Красного Волка?

— Про Красного Волка? — мужчина посмотрел на небо, вспоминая многочисленные тексты. — Да, помню такую. Но вы уверены? Эта песня не для прекрасных ушей!

— Моя внучка спросила, она очень дорожит тем, в честь кого посвящена песня.

Я зарделась, не ожидав, что обо мне так скажут. Но ведь это правда. Несмотря на то, что Нестор когда-то приставил лезвие к моему горлу, я всё-таки полюбила его. Он защищал меня и чуть не умер из-за меня. Как я могла не полюбить его?

— Ну, тогда слушайте же!

Бард заиграл мелодию, медленную, которая потом перешла в более быстрый темп. Наконец Оден запел:

Шёл страшный бой,

На поляне, под звездой.

Воспевался хор клинков,

Летели руки, ноги и мечи.

Били мы врагов,

Но враг сильнее был, чем мы.

Сгущался дым над полем битвы,

А кровь лилась, лилась и рекою наполняла луг.

Но вот раздался вой, и из дыма показался он, в крови,

Своей, товарищей, чужой.

Но был он невредим, свиреп, и мечом взмахнул,

Косой пожиная души воинов, всех, кого убил!

То был Красный Волк, и раздался крик из уст его,

И пошли за ним братия его, стая его.

Он вёл их в бой, и разбили мы врагов,

Отступили те, в ужасе и трепете

Перед тем, кто был волком на деле,

И лишь носил он облик человеческий.

Бард закончил играть, а я захлопала в ладоши. Оден благодарно поклонился, насколько мог, сидя в седле. Бабушка кинула ему золотую монету, которую он ловко поймал, поцеловал и прижал к груди.

А я размышляла над последними строками. Ведь Нестор на самом деле был человеком. И он любил и любит. И становится волком, когда надо кого-то защитить. Так и есть! И я буду волком! Попробую.

К концу дня мы едва ли покинули территории герцогства Ринварда — бабушка сказала, что мы прошли всего 30 километров.

Разместились мы в поле, около местной деревни, что расположилась вдоль реки. Солдаты расставили палатки, которые так же, как и еда, перемещались в пространственных карманах. Целые повозки перемещать в подобных карманах было выше сил. Но Даррелл рассказывал, что самые закалённые маги способны держать в своём пространстве хоть небольшой рынок, компактно сложенный в некоем кубе.

Я воображала, что туда положила бы, кроме, разумеется, одежды. А Даррелл предупредил, что в кармане нельзя хранить живых, потому что они умирают.

Мне поставили самую большую палатку, а бабушке — чуть поменьше, но рядом. И кровать у меня была широкая и удобная. Но я не понимала, зачем такие хлопоты на плечи солдат? Ведь я могу вполне себе и на твёрдой земле полежать, только накрыть надо.

Но бабушка напомнила, что я королева и, если вдруг в лагерь забредут гости с прошениями, их нужно будет где-то принимать. И общие решения тоже. Потому и ставят большие палатки.

Перед тем как заняться бытовыми делами, моя бабушка собрала командиров и вассалов, что лично отправились в поход. Я также присутствовала на встрече. Считали расходы, планировали маршрут. Ещё собирали воедино состояние войска, повозок и орудий. Звучали цифры, сложные слова и споры. Кто-то предложил собирать добровольцев с деревень, но бабушка строго отказала, аргументируя тем, что нам нужны обученные и закалённые бойцы, а не «едва отпустившие материнскую грудь ото рта». Когда встреча закончилась и главы разошлись, я заметила, что среди палаток ходят девушки и мужчины с большими рюкзаками. Девушки заходили в палатки или же сами уводили солдат куда-то. Мужчины с рюкзаками показывали свои предметы. Я услышала, как они расхваливают их и пытаются продать.

Я спросила об этом бабушку, на что та многозначительно ответила:

— Позже узнаешь.

Я вернулась в палатку, где меня ждала Садика. Я рассеянно вздохнула, когда увидела ванну. Лишние хлопоты. Можно же было искупаться в реке!

Мы с девушкой вместе сели в ванну и стали обсуждать день. И в один момент я сообразила спросить про девушек в лагере.

— Они продают своё тело, — краснея пуще прежнего, ответила Садика, хотя куда краснеть больше от горячей воды.

— Как продают? В рабство, что ли? — разозлилась я.

— Нет! Нет, они это делают ради удовольствия и денег. А потом уходят.

— А ты продавала себя? — я всё равно не понимала, как это выглядит.

Девушка замотала головой.

Вдруг на кровати пискнула Фанвинг, а потом, расправив крылья, взлетела и плюхнулась в воду, забрызгав наши лица.

Я засмеялась. Вирмлинг мотала лапами, плавая в свободном пространстве между мной и Садикой. Наконец виверна поплыла ко мне, и я взяла её на руки, прижав к груди. Её ноготки на лапах и крыльях щекотали мне тело, оставляя белые отметины. Фанвинг покрутила своей шеей, дыхнула дымом, а после, разинув рот, выпустила короткую струю пламени, которая зашипела на поверхности воды.

— Эй, так нельзя, ты можешь нас обжечь!

Под моим строгим тоном виверна сложила голову в знак стыда и покорности. Она пискнула, выражая сожаление.

— Ничего, Фанвинг, просто не делай так больше, — гладила я её тельце.

Потом вирмлинг расправила крылья. Я выставила руки вперёд, и виверна прыгнула, парением добравшись обратно до кровати. На ней она встрепенулась, сбрасывая влагу.

Но сделала она это на краю кровати, а мы с Садикой не были так высоки, чтобы быть недовольными мокрой постелью.

— А ты бы хотела полетать на виверне, Садика?

— Нет, я боюсь высоты.

— Жаль, я бы хотела с тобой полетать!

— Тогда тебе придётся завязать мне глаза и рот! — серьёзно сказала она, взглянув в сторону.

Я поняла, что Садика готова мириться со страхом, чтобы побыть со мной. Мне стало почему-то одновременно и приятно, и плохо. Какое волнующее чувство.

Мы вылезли из ванны, высохли, и Садика попросила какого-то мужчину высушить ванну.

В следующие пару минут я восхищённо наблюдала, как маг превращает воду в пар и управляет этим самым паром, выводя его на улицу. Я захлопала в ладоши, когда ванна была осушена.

Когда я жила у бабушки или во дворце, вода сливалась куда-то вниз. А тут всё делалось ручной магией.

Маг почесал голову, пробормотал что-то в духе «Счастлив служить» и удалился.

Мы легли вдвоём, переодетые. Мой кинжал лежал под подушкой, даря чувство безопасности и напоминая о словах «либо ты, либо тебя».

— Спокойной ночи, Садика.

— Спокойной ночи, Сорва.

Спали мы вместе по-разному. Иногда в обнимку, иногда спиной к спине. Садика не навязывалась и не отстранялась, следуя моим пожеланиям и комфорту.

Одной ночью я проснулась и испугалась, что кто-то лежит в моей кровати. Меня охватила паника и оцепенение. Я хотела потянуться к кинжалу, но не могла двигаться. Садика была чуткой и успокоила меня, говоря испуганно: «Это я, Сорва, это я. Всё хорошо». Но она боялась не меня, а за меня.

Тень Сифры нависла надо мной, а моя подруга стояла между этой тенью и мной, успокаивая мои страхи.

Как мне повезло с ней! Как я рада дружить с ней!

— Садика? Ты спишь? — шёпотом спросила я.

— Нет. Что такое? — ответила тем же шёпотом Садика.

— А ты хочешь выйти замуж?

— Не знаю, а что?

— Ну, я же королева. И могу найти тебе мужа. Потом.

— А как же ты?

— Что «я»?

— Как я тебя оставлю? Мой муж же меня заберёт, и я больше не буду жить с тобой.

— Ну, тогда, может, во дворце найдётся муж, и вы вместе будете мне служить. И тогда мы не расстанемся.

— А почему ты хочешь, чтобы я вышла замуж?

— Чтобы ты была счастлива!

— Но, Сорва, я уже счастлива служить тебе!

— Правда?

— Да!

— Ну ладно! Но мы найдём тебе мужа, хорошо?

— Хорошо.

И мы заснули, каждая в счастливых мыслях. Интересно, а счастлив ли сейчас Нестор? Может, он улетел к той девушке? К Сиенне? Она же тоже принцесса. В мыслях предательски образовались тревожные вопросы. Вдруг Нестор бросил меня, потому что я — плохая принцесса? Мои переживания прервались дрёмой, и я окончательно провалилась в сон.

ПОНРАВИЛАСЬ ГЛАВА? Обязательно поставь "Нравится" вот здесь. Это здорово мне поможет!