FB2:

---------------

Чон Со А уже собиралась заводить автомобиль, попутно задавая маршрут к нужному месту:

— Построй маршрут до музея Артефактов Сеула, бывший музей Тэдонгмун.

И пока GPS отвечал убийственно скрипучим голосом, с переднего пассажирского сидения тихо, почти неуверенно, подал голос Ли Ён Хо:

— Эм… а может мы… — обе девушки тут же посмотрела на него, ожидая продолжения. Он, заметно замявшись, посмотрел на GPS, будто надеясь, что тот ответит за него. А потом выдохнул — уже с большей уверенностью, — а может съездим куда-нибудь отдохнуть?

В машине повисло тягучее молчание.

— Отдохнуть? — переспросила Кан Со Рин, будто услышав слово на незнакомом языке. — В смысле отдохнуть?

— Ты серьёзно сейчас? — удивлённо-непонимающе посмотрела на него Со А, как будто бы первый раз в жизни видела. — Нам срочно нужно вернуться в наш мир. Какое отдохнуть?

Ли Ён Хо видимо ожидавший такой ответ, уже спокойно продолжил:

— Подумайте сами. После того, как мы вернёмся, всё начнётся по новой: сражения, кровь, беготня, постоянное напряжение, попытки не умереть. Мы же уже поняли, что это яйцо — не панацея. В лучшем случае, оно просто… расщепит всё вокруг, включая нас. Может, хотя бы день или…

Он не успел продолжить, так как его перебила Со Рин:

— Вообще-то шанс всё ещё есть, — все переключились на неё, — мы можем попробовать перевезти яйцо до Сеула. Ну, просто выкопать прямо с землёй и делов-то.

— Ты ненормальная. И это не вопрос, а факт, — хмыкнула Чон Со А, покачав головой. — Ты вообще слышала, что говорил тот мужчина? Оно со временем распыляет всё. Хочешь весь Сеул выкосить? — Ён Хо согласно кивнул.

— Да вы не поняли, — оживилась Со Рин, подскакивая и придвигаясь ближе к водительскому сиденью. — Мы можем устроить камушку турне! Будем катать его от точки к точке, а потом скинем подальше от Сеула. Представьте: подвезли к городу — монстры рассыпались — увезли куда-нибудь. А когда монстры появятся снова — повторить.

Ён Хо и Со А переглянулись. Это звучало, как самая безумная и опасная идея, которая грозила растереть в порошок и их, но что-то в этом было.

— Но меня беспокоит растущий радиус влияния камня, — всё ещё с сомненьем покусывая губу, сказала брюнетка.

— Сколько времени прошло с момента, как это яйцо появилось? — спросила Со Рин, скорее остальных, чем реально забыв.

— Семь месяцев, — напомнил мужчина.

— И радиус, судя из рассказа мужчины, особо не увеличился. Значит, оно достигло предела действия. Мы можем рассчитать безопасную зону и плясать от этого, — ярко улыбнулась девушка, беззаботно пожав плечами.

Чон Со А, прищурившись, приложила палец к губам, задумавшись. Несколько секунд она прокручивала идею в голове, как инженер чертёж.

— Если оно стабильно больше не будет увеличивать радиус влияния… возможно. Тогда да. Тогда это может работать.

— Отлично! Мы возвращаемся, спасаем Сеул, потом другие города, а потом весь мир, — Со Рин широко раскинула руки в стороны, изображая размер мира.

В глазах Ли Ён Хо и Чон Со А опять загорелся маленький огонёк надежды, которому пока никто из них не давал разгораться, боясь опять быть обманутыми жестокой реальностью.

— Раз мы всё решили, так, может, всё-таки съездим куда-нибудь отдохнуть? — и, не дав Со А возразить, хотя она явно собиралась, мужчина продолжил, — просто подумайте, когда у нас ещё будет возможность… ну, просто расслабиться? Даже если мы вернёмся, — тут тихое от брюнетки: «не если!» — и уничтожим всех монстров в Сеуле, то всё равно останутся бандиты, лагеря, борьба за территорию. У нас не будет времени остановиться, чтобы просто подышать. Совсем.

В салоне воцарилось задумчивое молчание. Кан Со Рин, как человек готовый на любой кипиш, кроме голодовки, первой оживилась. Весело блеснув глазами, она повернулась к Чон Со А:

— Ну что, Со А? Давай куда-нибудь махнём? Ну пожа-а-а-луйста! — затянула она уже по-детски, слегка покачиваясь водительское кресло. — Мне очень нравится идея просто поехать. Куда угодно, — на её поведение мужчина добро улыбнулся, благодаря за поддержку. Брюнетка в ответ только закатила глаза, но без злости. Это была привычная для неё реакция на вечную несерьёзность этой полоумной.

— Ну давай, Сооо Аааа! — продолжала шатенка, театрально заглядывая через её плечо. — Включай своего пищащего-противного джипиэса, — это слово она специально исказила, показывая всё своё отношение к этому агрегату, — и отправь нас куда-нибудь… куда-нибудь… — девушка закатила глаза в мечтательной манере, — на Луну!

— На Луну? — приподняла бровь брюнетка с явной иронией. — Очень сомневаюсь, что Ён Хо имел в виду именно Луну.

— Ну или пусть отвезёт куда-нибудь, где не скучно, — продолжила Со Рин. — Ведь, если подумать, такой шанс нам вряд ли ещё выпадет. Решайся Со А!

Девушка на водительском сидении задумчиво посмотрела на лица своих спутников: на умоляющий взгляд Ли Ён Хо и на горящее азартом лицо Кан Со Рин. Секунд пять молча переводила взгляд с одного на другую, и в конце концов тяжело выдохнула.

— Ладно, сдаюсь. Ваша взяла. Куда вы хотите?

— Ю-ху! — закричала шатенка и с довольным видом откинулась на спинку сиденья. Ли Ён Хо улыбнулся по настоящему счастливо:

— Спасибо, Со А!

— Да не за что, — махнула рукой брюнетка, уже настраивая маршрут на навигаторе. — Ну, давайте. Какие у кого варианты?

Примерно десять минут ушло на обсуждения, пересмотры и обдумывания маршрутов. В итоге — единогласное решение: Ончон. Термальные ванны. Или, как их называют в Японии, онсэн — горячие источники. Место, где можно просто отдохнуть и забыться природной горячей воде.

И вроде бы всё — садись да езжай. Но начались… житейские проблемы.

— Сукчо Ончон, — пробормотала Чон Со А навигатору. Это были одни из самых популярных горячих источников в Корее, расположенные в городе Сукчо.

Навигатор не заставил себя ждать, быстро простроив маршрут и выдав предупреждение: «Иметь. Водительское. Удостоверение. Документы. Личности. Опасность. Если. Нет. Арест».

В салоне на секунду повисла тишина, а потом раздался отборный мат последовал со стороны водителя.

— И кто вообще имеет документы в постапокалиптическом мире? — тихо спросил Ён Хо.

— Я свои в первый день где-то вместе с сумкой оставила, — с озорной ноткой ответила Со Рин.

Брюнетка зависла, злобно уставившись в свой интерфейс, а через пару секунд на приборной панели появилась круглая, вписывающаяся в дизайн кнопка.

— Это что? — одновременно спросили Ли Ён Хо и Со Рин.

— Невидимость. Если нажать, автомобиль станет невидимым, — спокойно пояснила Со А, но по-прежнему недовольно хмурилась. Кажется, ей бало жалко потраченные уровни, которые она хранила на всякий случай.

Ребята сначала восхитились, но радость продержалась недолго. Ли Ён Хо побледнел и выдал:

— Но в нас же врежутся!

— Не врежутся, — уверенно сказала брюнетка. — Я вложилась в это улучшение дважды. Машину не видно, но вокруг неё идёт особое поле. Люди будут изо всех сил пытаться нас объезжать, даже не понимая почему. Искажение восприятия.

Ребята переглянулись. Это звучало внушительно и опасно.

— Интересно, а на монстров подействует? — пробормотал себе под нос Ли Ён Хо, но именно эта фраза чуть-чуть смягчила Со А, убедив её, что она не зря потратила уровни.

И вот брюнетка снова задаёт маршрут на те самые горячие источники. GPS мирно снова проложил путь и снова выдал предупреждение: «Иметь. Документы. Личности. Опасность. Если. Нет. Арест».

— А теперь-то почему?! — вскинулась Со А с возросшим раздражением. — Нас и так никто не увидит!

Ответ GPS, видимо всё же обладающего интеллектом выше среднего, был максимально скрипуч и предельно бесчувственный: «Регистрации. Отеле. Необходимо. Документы. Личности. Опасность. Если. Нет. Арест».

И тут раздался трёхэтажный, матово насыщенный ответ. Такого лексикона Кан Со Рин даже в своей прошлой жизни не слышала никогда. Она даже слегка подалась назад, на всякий так сказать.

— Да ладно, Со А, — весело, явно чувствую иронию в происходящем, заговорила девушка на заднем сидении, положив руку водителю на плечо. — Ну, подумаешь, два уровня потратила. Ты же качаешься примерно по уровню в две недели, да? Ну, вернёшься и будешь ещё качаться. Это же всего лишь месяц беспрерывного выживания.

Трёхэтажный мат последовал снова, но на этот раз уже в сторону шатенки. Ли Ён Хо только понимающе и сочувствующе смотрел на брюнетку.

Выслушав все «прекрасные» пожелания долгой и счастливой жизни, Со Рин пролезла вперёд между сидениями и обратилась к GPS-навигатору:

— Проложи маршрут к доступному сейчас для нас ончону.

И, что удивительно, на этот раз маршрут был проложен к источникам прямо здесь, на Чеджу: Чхондальри Ончон.

— Ну наконец-то, — выдохнула Чон Со А, — хоть куда-то попадём, — она тут же завела автомобиль и рванула с места, будто опасалась, что GPS вот-вот передумает и выдаст: «Доступ только при наличии справки о вменяемости и психическом здоровье». А Кан Со Рин такую справку, по мнению всех присутствующих, включая саму Со Рин, уж точно бы не получила.

***

Кабриолет, несмотря на попытки соблюдать все правила скоростного режима — что после апокалипсиса само по себе было задачей не из лёгких, — доехал до места довольно быстро. На месте оказался не туристический отель и даже не что-то современное, а небольшое деревянное здание, в котором, судя по всему, размещались и приёмная, и раздевалка. По размерам территории становилось ясно: источник был общий — и для мужчин, и для женщин.

Внутри тоже не было ничего вычурного или гламурного, как на модных термальных курортах. Всё — просто, по-домашнему, почти в сельском духе. И, кажется, именно это понравилось им троим больше всего. В конце концов, в мире после апокалипсиса давно не было ни уюта, ни тепла.

И вот, уверенно заказав всё необходимое: халаты, полотенца, моющие средства, которые здесь же и выдавались, они столкнулись с проблемой, о которой ни Чон Со А, ни Ли Ён Хо даже не подумали.

— С вас 30 000 вон, — спокойно сообщил мужчина за стойкой.

Со А замерла. Её лицо застыло где-то между шоком и внутренней готовностью устроить длинный монолог, щедро сдобренный ругательствами, адресованный в первую очередь GPS и этой реальности в целом.

Но Со Рин, не дав ей начать, бодро пролезла вперёд и с лёгкостью положила на прилавок аккуратную пачку наличных.

— Спасибо, красивый оппа, сдачи не надо! — ярко улыбнулась девушка.

Мужчина за стойкой, на секунде застывший, а потом слегка смутившийся от такого обращения, неловко кивнул и достал из-под прилавка несколько маленьких шоколадок.

— Это… эм… от заведения, — пробормотал он, протягивая сладости.

— Ой, как приятно! Спасибо, оппа! — совершенно искренне ответила Со Рин, сверкая глазами, смутив мужчину ещё сильнее, и утащила ребят за собой в сторону раздевалок. Ну, Ён Хо она скорее толкнула в сторону его раздевалка.

— А деньги-то у тебя откуда? — удивлённо спросила брюнетка.

— А деньги, Со А, это тоже необходимый минимум, - задорно хихикнула Кан Со Рин.

Сам источник оказался не слишком большим, но уютным и располагался буквально на природе в обрамлении деревьев, с пением птиц и шумом воды где-то поблизости. От поверхности поднимался лёгкий пар, камни по краям были покрыты тонким слоем мха, а воздух наполнял запах сырости, земли и свежей травы.

Все трое, закутанные в простые полотенца, вошли в воду и совершенно спокойно оставили на краю источника эти самые полотенца, не придавая особого значения своей наготе.

Вульгарно? Неуместно? Как не стыдно?

Они прожили два года в мире, где каждую минуту мог настигнуть конец, и стеснение было последним, что могло у них сохраниться. Это была не попытка демонстрации, а удобство и желание полностью насладиться водой. Просто трое людей, уставших, измученных, позволили себе то, чего не могли себе позволить почти всё это время: расслабиться. Ни Ли Ён Хо не пытался что-то рассмотреть у девушек, ни они у него. Просто тишина, тепло воды, лёгкий пар и редкий момент покоя, который казался почти нереальным.

— Ка-а-айф! — протянула Со Рин, закрыв глаза и погружаясь до самых ушей.

— Ага, — в такой же позе поддержали её остальные.

На источнике, кроме них, никого не было, и, судя по оформлению, сюда скорее приходили местные по вечерам, что давало ребятам возможности отдохнуть в одиночестве. Они долгое время молчали. Горячая вода источника окутывала тела, расслабляла мышцы, и каждый сейчас находился в своём личном мини-раю. Потом начали проскальзывать редкие фразы. Кто-то подметил, как вкусно пахнет зеленью и травой. Кто-то вспомнил о последнем нормальном душе.

А потом Чон Со А, глядя в воду, зачерпнула её в ладони, собираясь ополоснуть лицо, и тихо произнесла, как будто сама себе:

— Хоть живи здесь…

— А почему бы и нет? — заметила Кан Со Рин.

— М? — брюнетка не до конца поняла в цему была это фраза, погружённая в сво мысли.

— Ну, — пояснила Со Рин, — мы же можем остаться. В чём проблема?

Атмосфера неуловимо изменилась. Стало как-то не комфортно тихо, а просто тихо.

— Ты… — уже другим, куда более серьёзным, но всё ещё тихим голосом, спросила Со А, — ты хочешь остаться?

Шатенка по взглядам своих спутников поняла, что сейчас стоит быть искренней. Она откинулась на гладкий камень, запрокинула голову и, беззаботно глядя в небо, с удивительным спокойствием ответила:

— Честно? Мне всё равно.

Ли Ён Хо не скрывал удивления. Он уставился на неё, будто не до конца понял или не хотел понимать смысл этих слов.

— Мне и там было весело, — продолжила она, как ни в чём не бывало. — И здесь найду, чем заняться. Я не держусь за мир и прошлое, просто отпускаю.

Чон Со А при этих словах слегка скривилась. В её усмешке не было веселья — только горечь и обида.

— Ну конечно, — выдохнула она с натянутой иронией. — Наша полоумная Кан Со Рин никогда не дорожила прошлым.

Шатенка почувствовала, что в этих словах было больше, чем обычное замечание её повседневной ненормальности. Но что именно — она пока не могла понять.

Молчание повисло на несколько долгих секунд. Вода журчала тихо, пар окутывал плечи, небо над горячим источником оставалось безмятежным. Потом, всё ещё глядя в воду, выпрямившись и почти до груди поднимаясь из неё, Чон Со А вдруг тихо спросила:

— Со Рин, а как ты встретила первый день апокалипсиса?

— Ну, — отозвалась девушка, всё так же лежа, раскинув руки на гладких тёплых камнях, — весело, конечно. Я была в торговом центре. Перед нами, представляете, вылезли орки. Нос к носу, — её голос звучал беззаботно-радостно, но взгляд ребят стал тревожным. Всё же, встретить в первый день кого-то сильнее гоблина и прочей мелкой шушеры и выжить — серьёзное достижение. — Толпа, паника, крики… Ну, я и перебила всех зелёных огнетушителем.

Она пожала плечами — спокойно, как будто рассказывает о старом анекдоте или прохождении уровня в игре. В тишине, которая повисла после этой фразы, даже пар показался гуще.

— По-подожди… — заикнулся Ли Ён Хо, медленно вытянув руку вперёд. — Ты хочешь сказать, ты… ты собралась, поняла, что единственный способ выжить — это убить их, да? Взяла огнетушитель, как единственное доступное… хмм… единственный доступный аналог оружия и победила, да? — в его голосе слышалась тревожная надежда, словно он отчаянно хотел верить, что всё произошло как-то иначе. Что был план, логика, паника, страх, классические человеческие эмоции.

Кан Со Рин лишь фыркнула и махнула рукой:

— Да не-е. Просто увидела большую, жуткую, мускулистую тварь и начала бить первым, что попалось под руку. Они меня, кстати, сначала даже не заметили, так что преимущество первого и неожиданного удара было за мной, — и усмехнулась так весело, как будто вспоминала нелепый случай из студенческой юности.

Чон Со А лишь тяжело выдохнула. А Ли Ён Хо, напротив, выглядел искренне потрясённым, будто бы по-настоящему впервые увидел её, и до этого всё ещё надеялся, что девушка стала такой после апокалипсиса, не до. Он смотрел на неё, как врач — каким, в сущности, и был — на особенно буйного, трудного пациента, который внезапно заговорил о дружбе с потолком.

— То есть… ты всегда была такой… такой… — Ён Хо явно пытался подобрать слова, чтобы не прозвучать обидно.

— Ненормальной? Безумной? Тронувшейся? Поехавшей? Социально нестабильной? Не такой, как все? Психичкой, по которой дурка плачет? — тут же с энтузиазмом предложила варианты сама Со Рин, загибая пальцы и весело глядя на него.

— Ну… да, — то ли вопросом, то ли констатацией выдал он, уже почти сдавшись.

— Да, — с гордой иронией, но абсолютно уверенно кивнула девушка, будто бы это был не диагноз, а награда.

— Вот поэтому у неё в старшей школе и было прозвище «Полоумная», — ухмыльнувшись, выдала Чон Со А.

— Что? И я не знала?! — удивлённо подскочила из воды шатенка, совершенно не задумываясь о том, что на ней ничего нет. Правда, никто и внимания не обратил. Даже Ён Хо продолжал переводит взгляд с неё на брюнетку, явно ожидая объяснений такому прозвищу.

— Конечно, ты не знала, — спокойно начала Со А. — Ты же вообще ни с кем не общалась. А уж как ты игнорировала школьные правила — это легенда.

— Эй-эй-эй, — возмутилась Со Рин, — я хорошо училась! Была в топе учеников, между прочем. И ничего не нарушала.

— Да ты что, — с иронией посмотрела на неё брюнетка. — Ты вообще в курсе, что тебя чуть не отчислили?

— Чего?! — очередное оглушённое «что» прозвучало на всю купальню.

— А из-за чего? — тут же спросил Ли Ён Хо.

— Она игнорировала все школьные факультативы, любые обязательные мероприятия, внеурочные занятия. А на самостоятельной подготовке так вообще куда-то исчезала из школы.

— Но самостоятельная подготовка на то и самостоятельная, чтобы делать самому, что хочешь. Да и факультативы — по желанию! — возразила девушка.

— Нет, — уверенно покачала головой брюнетка. — Во время самоподготовки все должны были сидеть в классе и готовиться, а на факультативах — быть на своём обязательно выбранном факультативе. И никак иначе.

— И из-за такого пустяка меня хотели отчислить?! И почему я вообще про это не знала?!

— Ты бы знала, — уже с раздражением ответила Со А, — если бы хоть раз послушала, что тебе говорят преподаватели. Но ты же, как только звенел звонок — вжух! — и тебя уже нет. А когда тебя звали к директору, ты бормотала что-то про очередные секции и кружки и снова убегала.

— Правда? — Со Рин медленно уселась обратно в воду, нахмурившись.

— Правда! — рявкнула в ответ Чон Со А, явно всё ещё помня всё это как вчера.

— Так, — подал голос Ён Хо, — чем дело-то с отчислением закончилось?

Брюнетка фыркнула, скрестив руки на груди:

— Да в конечном итоге вызвали её родителей, а после этого всё затихло. Скорее всего, дали взятку — и все успокоились.

Кан Со Рин по-прежнему сидела в воде, широко раскрыв глаза, и выглядела так, будто только что узнала, что она — причина конца света и мессия в одном лицу:

— И это всё со мной было? Да ну-у-у, и я всё это пропустила. Как обидно! — ребята лишь тихо посмеялись над её очередным «горем» уровня «мне не дали убить ту глазастую гадость», явно немного развеяв тяжёлую атмосферу.

Но ненадолго. Чон Со А опять задала вопрос:

— А твои родители? Что с ними стало после апокалипсиса?

Кан Со Рин пожала плечами:

— А я родителей лет с пятнадцати не видела. У них вечно командировки, работа, заграница. Я даже не уверена, были ли они в Корее, когда всё началось. Мы вообще никогда особо не общались. До сих пор удивляюсь, что они завели ребёнка.

На Ончон вновь опустилась тишина и снова её прервала Со А:

— Знаешь, Со Рин, не у всех была жизнь, как у тебя. У нас, например, там были по-настоящему родные люди.

Шатенка посмотрела на погрустневшие лица своих товарищей и поняла: родные у них именно были. И теперь их нет, по крайней мере — в живых точно.

— Так, может быть, расскажете? — уже более серьёзно спросила она.

В новом мире подобный вопрос был настоящим табу. Абсолютным моветоном — спрашивать у людей о близких, если те сами не начинали разговор. Именно поэтому Кан Со Рин ни разу не поднимала эту тему раньше.

Молчание продлилось, и, словно почувствовав, что Чон Со А ещё не готова, первым заговорил Ли Ён Хо. Голос его звучал спокойно:

— У меня не то чтобы какая-то особенная история… — начал он. — Я рос в очень большой семье. На самом деле большой. Несколько поколений под одной крышей: дедушки, бабушки, тётки, дяди, куча кузенов и кузин разного возраста, — он ненадолго замолчал. В его взгляде застыла не резкая боль, а тихая, затвердевшая со временем грусть. Потеря, пережитая слишком давно. — Их не стало задолго до апокалипсиса.

— Всех? — удивлённо переспросила Со Рин.

— Всех, — кивнул он. — Мне было пятнадцать. Мы тогда собрались на день рождения деда. Он жил в своём доме, в деревне. Был уважаемым человеком. Но, как это часто бывает, уважение и зависть — вещи, идущие рядом. Мой отец тогда напился — прямо в тот вечер — и зачем-то повёл меня на ночную рыбалку. Конечно, никакой рыбалки не было. Он просто кидал палки в воду и просил меня делать то же самое. Говорил, что это приманка, — он улыбнулся, но тут же всё положительное исчезло с его лица. — А потом начался пожар. Дом подожгли со всеми внутри. Старики, взрослые, дети… А у деда была настоящая усадьба. Он сам её строил: каждую дощечку руками приколачивал. И её просто… сожгли. Виновных так и не нашли. Может, это был кто-то один, а может, вся деревня. Кто знает?

Он тяжело выдохнул, но продолжил уже чуть спокойнее:

— Мы с отцом выжили случайно. Просто потому, что не были дома. Вернулись в Сеул. Отец запил. Сильно. В огне он потерял жену, сестру и всех родных. Я тоже тяжело переносил утрату. Потом я поступил в медицинский, стал работать хирургом. Отец так и не бросил пить… и это его убило. Сердце и Печень.

На какое-то время повисло молчание.

— А в первый день апокалипсиса я просто гулял. Был выходной. Решил пройтись по улице. Погода была тёплая. И вдруг… первая трещина, первая тварь и всё это прямо посреди улицы. Вот так всё и началось, — он говорил спокойно, слишком спокойно. Так говорят те, кто уже не ждёт ни спасения, ни чуда — просто приняли жестокую реальность.

— Ну что ж, — уверенно начала Чон Со А. Она явно уже взяла себя в руки. — Мой апокалипсис начался в бассейне.

— В бассейне? — удивлённо переспросила Со Рин, слегка приподняв брови.

— Да, в том, который рядом с нашим университетом, — кивнула брюнетка. — Я тогда только закончила заплыв, вернулась в раздевалку, достала вещи — всё как обычно. И вдруг решила позвонить отцу. Честно говоря, уже даже и не помню почему… — на слове «отец» голос девушки дрогнул. Чуть-чуть, почти незаметно, но дрогнул. — Я, как обычно, нажала видеозвонок. Хотя была в купальнике, с мокрыми волосами, с этой своей идиотской шишкой на голове. В идеале нужно было просто сбросить и перезвонить, но… я решила не скидывать. Отец ответил, рядом с ним стоял дедушка. У них, кажется, вот-вот должно было начаться важное совещание.

И хотя Чон Со А только начала свой рассказ, голос её уже начал подрагивать. Но лицо она держала каменным, как у солдата-ветерана.

— Мы собирались поговорить быстро. Вроде как всё по делу. Ты же знаешь, сама говорила — я ведь дочь чеболя.

Со Рин кивнула. Она не собиралась её перебивать. По голосу было слышно: Со А даётся этот рассказ с трудом.

— «Чонсон-групп» корпорация моего деда. Отец был ближайшим наследником, но они оба хотели, чтобы именно я унаследовала бизнес и как можно быстрее, — она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли радости. — Конечно, «как можно быстрее» было в расчёте на десятилетия. Но они… они желали мне лучшего, — голос снова дрогнул. И больше дрожь не унялась.

Слова становились тише, но от этого — только острее.

— Мы тогда буквально парой фраз перекинулись, — голос её становился всё более ровным, будто она силой воли выдавливала из себя каждое слово. — А потом толчок, — она выпрямилась, взгляд стал отстранённым, будто девушка снова переживала всё заново. — Я подумала, землетрясение. Начала оглядываться… И тут услышала крики, но не снаружи, а из телефона.

Со А замолчала на пару секунд.

— Я посмотрела на экран, а там… — она сделала тяжёлый вдох, всё ещё удерживая серьёзное, собранное лицо. — Там, прямо за спиной отца и деда, открылась эта… трещина. Разлом. Сначала я подумала, что у меня на экране какие-то помехи, — её губы дрогнули. — Но потом… потом… — брюнетка замолчала, отвернувшись, словно хотела взять себя в руки. И всё-таки продолжила, — потом из этой трещины повалил какой-то чёрный дым. А дальше — всё за секунду. Я даже не поверила тому, что увидела. Какая-то чёрная рука. Огромная. Она просто… — голос у неё на мгновение сорвался, — просто вынырнула из разлома и дыма. Перед тем как экран погас, клянусь…

Чон Со А прикусила губу и на пару секунд запрокинула голову, словно пыталась удержать эмоции.

— Клянусь, я увидела, как папа и дедушка буквально иссыхают. Как будто вся жизнь из них уходит в один миг.

Повисла тишина. Даже журчание воды в источнике показалось вдруг слишком громким.

— Конечно, я тогда не поверила. Думала — глюк, галлюцинация или что-то ещё. Но паника уже накрыла. Я схватила сумку и в чём была, в купальнике и шлёпках, выскочила в коридор. А там, если ты когда-нибудь была в этом бассейне, то знаешь, там огромное окно во всю стену с видом на улицу. И за этим окном был кромешный ад.

Никто не перебивал. Даже ветер и птицы стихли, будто прислушивался.

— Разломы. Чёрные. Из них вылезали разные твари. Огромные. Страшные. Где-то дальше по коридору уже обвалился потолок, и оттуда тоже полезли чудовища. Люди кричали, бежали, падали… умирали. Кто-то замирал, кто-то прятался. Полный хаос.

Она отвела взгляд в сторону, глядя, как пар поднимается от воды.

— И во всём этом аду у меня в голове крутилась только одна мысль: папа и дедушка, — из глаз брюнетки, вопреки её усилиям, всё же покатились слёзы. Она сразу вытерла их, будто пытаясь сохранить лицо, сделала несколько глубоких вдохов, умылась, и всё же продолжила. — Я тогда даже не до конца понимала, что делаю. Просто рванула к выходу в чём была: в купальнике и шлёпках. С маленькой сумкой через плечо и телефоном в руке. Всё.

Она покачала головой.

— Мой мозг был с детства приучен быстро обрабатывать информацию, быстро принимать решения. Поэтому он сразу сложил два и два, — Со А сделала паузу. Говорить ей было тяжело. — Я не хотела этого понимать, но уже знала. Знала, что случилось по ту сторону экрана. Подозревала, — она сжала кулаки. — Но верить… Нет. Верить я не хотела.

Тишина, пропитанная болью и прошлым, снова опустилась на горячий источник.

— Знаешь, — чуть более уверенным голосом, будто бы немного отвлёкшись от боли воспоминаний, проговорила Чон Со А, — мне очень повезло, что я схватила сумку, в ней были ключи от автомобиля. Как только я выбежала на улицу, здание за спиной буквально начало рушиться. Не знаю, что происходило внутри, но происходило это фатально быстро, — она пожала плечами. — Я просто рванула к своему кабриолету. К дурацкому сияющему розовому кабриолету.

Она усмехнулась — натянуто, не по-настоящему. Со Рин и Ён Хо это сразу заметили.

— Мне, кстати, этот цвет всегда не нравился, — добавила она с иронией, которая звучала слабее, чем ей хотелось. Посмотрела на Кан Со Рин. — Его мне в шутку подарили отец и дедушка, когда я поступила в университет. Они знали, что через пару месяцев я всё равно сменю машину. Я ведь всегда меняла, — тяжёлый выдох. Все следы иронии исчезли, голос стал тихим, пустым, — и вот я уже два года езжу на нём. Каждый день этот дурацкий розовый кабриолет спасает мою жизнь.

Чон Со А смотрела на водную гладь, замолчав на несколько минут, явно собираясь с силами, чтобы продолжить рассказ. Кан Со Рин не перебивала. Она чувствовала, что любое неосторожное слово может задеть. У неё самой ни в одной из жизней не было близкой семьи, и чужая боль, проистекающая из утраты, была для неё чем-то почти абстрактным. Ли Ён Хо, видимо, уже знал эту историю. Он не перебивал, только смотрел на брюнетку с такой грустью, будто переживал это вместе с ней.

— В общем, — снова подняв голову и уставившись куда-то вперёд, продолжила брюнетка, — я тогда запрыгнула в машину и поехала. К отцу и дедушке нужно было гнеть на другой конец Сеула. То ли у них там было совещание с застройщиками, то ли с какими-то представителями. В общем, находились они в месте, где обычно не были, — она сделала глубокий вдох, стараясь держаться. — Если меня кто-нибудь спросит, как я вообще ехала, я не смогу объяснить, — в голосе мелькнула усталая ирония. — Я тогда буквально летела на этом дурацком розовом кабриолете. Обгоняла всех — монстров, людей, машины. Как чудом не разбилась — не знаю. Пару раз, конечно, поцарапала, но серьёзных столкновений не было.

Она на секунду замолчала, видимо, прокручивая всё в голове.

— Приходилось резко сворачивать, объезжать, лавировать между машинами, снующими в панике людьми, криками. До сих пор не понимаю, как я проскочила через все те пробки, через весь этот ад. А ведь тогда у машины не было никаких усилений, никаких магических наворотов. Просто обычный кабриолет, — Чон Со А перевела взгляд в пространство и посмотрела на Со Рин, которая смогла сдержать замечание, что такой автомобиль только из-за своей цены уже не является отбычным. — Я просто…э не думала. Вообще. Я не чувствовала страха. Была только одна мысль: добраться. Добраться до отца и деда. Убедиться, что с ними всё в порядке. Всё остальное не имело значения.

Её лицо исказилось, словно она пыталась сдержать очередную волну боли, поднимающуюся из глубины воспоминаний. Губы дрогнули, брови сжались, и глаза опять наполнились слезами.

— А потом, — продолжила Чон Со А, слабо усмехнувшись, будто сама не верила в происходившее, — как будто всех проблем было мало, представляешь, Со Рин, я выехала прямо туда, где вылез червь.

— И ты спаслась?! — не выдержала Кан Со Рин. В её голосе прозвучал настоящий шок.

Потому что «червь» — это было не что-то абстрактное, не безобидное название. Это был один из самых жутких кошмаров Сеула — чудовище червевидной формы таких размеров, что занимал почти всё подземное пространство метро. Один! Его появление означало гибель — не просто отдельных людей, а кварталов, районов, монстров, всего. Он жрал всё, как адский пылесос, а потом впадал в спячку.

Со Рин впервые столкнулась с ним вживую только спустя полгода после начала апокалипсиса. Тогда червь пробил землю где-то в центре города, будто поднимаясь вдохнуть воздух или, скорее, чтобы набить брюхо. Она не сразу поняла, что происходит — земля дрожала, воздух трещал от напряжения, а потом всё поглотила тьма. А точнее, тень этого чудовища.

Именно тогда она впервые применила один из самых опасных предметов из своего арсенала — искусственный адреналин. Это было не лекарство. Это был химически синтезированный инструмент выживания, который разгонял все параметры человеческого тела до предельных значений. Скорость, выносливость, сила, работа мозга — всё на максимум. Именно благодаря этой дозе она убежала и вырвалась из лап смерти.

Тогда она молилась в благодарности всем богам, в которых никогда не верила, что под рукой оказался уже улучшенный адреналин. Потому что первая начальная версия, ещё не прокаченная системой, была смертельной. Не метафорически — по-настоящему. После применения такого препарата и окончания действия, тело Со Рин стало бы таким, в каком она жила в прошлой жизни. С вечной болью и невозможностью нормально передвигаться.

Но цена за выживание и у улучшенной версии была высокой. После действия адреналина она три дня провела в подворотне. В аду. Тело будто горело изнутри, ломало. Ни нужных лекарств в ассортименте навыка, ни укрытия, ни защиты. Как она тогда не умерла — сама до сих пор не понимает.

Сейчас у неё, конечно, есть уже сильно прокаченная версия адреналина, в которую она прилично вложилась, опасаясь повторения. Побочный эффект: трёхчасовая пытка после действия. Но, по крайней мере, лучше, чем трое суток, лучше, чем та первая формула, которую ей так повезло прокачать незадолго до использования.

Со Рин, слушая рассказ, инстинктивно передёрнув плечами от неприятных воспоминаний. Она знала цену этому чудовищу. Знала, как близка к смерти была Со А. И только больше удивлялась: как она выжила?

— Спаслась чудом. Если бы меня кто сейчас спросил, как я угнала от этой твари, я бы, наверное, соврала и сказала, что уже тогда улучшила свой автомобиль. Конечно же, нет. Никаких улучшений. Но выглядело это именно так. Ты представляешь… я даже… — у неё вырвался сдавленный, почти истеричный смешок, — я даже часть маршрута проехала по самому червю. По его телу. По этому гигантскому, скользкому, тёмному чудовищу. А он даже не заметил. Я просто ехала по нему, как по насыпи.

Вот такого варианта удирания от червя Со Рин точно не знала, это был верх безумия, даже по ей меркам. А Чон Со А уже не могла остановиться. В её голосе копилась ярость, безысходность, шок и боль, спрятанные под сарказмом:

— Я всё пыталась добраться. Мне казалось, что всё это… безумие… началось буквально пару минут назад. Что я успею, что доберусь. А… — она снова захохотала, истерически, почти болезненно. — Ты представляешь, Со Рин? Я проездила по городу шесть часов. Шесть! На кабриолете! В городе, полном монстров! — смешок оборвался, и голос стал ломким, как тонкое стекло. — И только потому что начался закат, я поняла, что что-то не так. Что день-то прошёл. Целый день… — она уже не сдерживалась, смеялась вслух, криво, горько, почти со слезами.

Ли Ён Хо не выдержал. Молча, с сочувствием, положил ладонь ей на плечо. Его рука мягко засветилась — он применил какой-то навык. И эффект был мгновенный: дыхание Чон Со А выровнялось, в глазах потускнело безумие. Она кивнула ему с благодарностью, чуть не улыбнувшись:

— Кстати, именно тогда я тебя и встретила, помнишь, Ён Хо, — мужчина, легко улыбаясь, кивнул, — Как раз на закате. Ты, Ён Хо, вылетел прямо мне под колёса. Я еду — а ты падаешь на дорогу, весь в крови.

— Монстры? — уточнила Со Рин, машинально.

И тут впервые за всю историю прозвучал голос самого Ли Ён Хо:

— Нет, Со Рин. Люди. Это были люди.

— Подожди, подожди! — непонимающе выдохнула шатенка, слегка потеряв нить. — Со А же сказала, что прошло всего шесть часов с начала апокалипсиса.

— Некоторым и шести часов хватило, — спокойно, но с горечью ответил мужчина, — хватило, чтобы превратиться в тварей похуже монстров.

Чон Со А вновь заговорила. Её голос уже звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость:

— Я тогда остановилась больше от шока. Хотела уже нажать на газ, чтобы объехать, но… — она усмехнулась, покачав головой, — видимо, Ли Ён Хо решил, что я остановилась ради него. Он поднялся, прихрамывая, и быстро забрался в машину, плюхнулся рядом.

— Ну… — подал голос Ён Хо, чуть смущённо, — это правда выглядело так. Я и подумал…

— Вот и я ничего не сказала, — перебила девушка, снова глядя в воду. — Ни слова. Не спросила, кто он. Не выгоняла. Просто нажала на газ и поехала дальше, мне было некогда ждать. И честно: было вообще всё равно. Сел и ладно. Живой? Хорошо. Я в тот момент думала только об одном… — она сделала тяжёлый вдох. И продолжила, уже тише: — Об отце. О дедушке. О семье. Мы ехали молча. Ён Хо не задавал ни одного вопроса, просто сидел, вжавшись в кресло, вцепившись в ремень, как будто тот мог спасти его от всего. А я гнала вперёд, пока солнце почти не скрылось за горизонтом. Небо тогда было… — она прищурилась, вспоминая, — кроваво-красное. Под стать дню. День апокалипсиса.

И опять тишина.

— Там, на месте, температура была ниже, чем в городе. А я ведь была всё в том же купальнике. Помню, как изо рта шёл пар, и по телу пробегал озноб. Но я даже не замечала. Только одно было в голове: «Добралась». Я уже собиралась выскочить из машины, когда Ён Хо впервые заговорил. Он схватил меня за руку. Начал что-то говорить: про опасность, про то, что туда нельзя. Что мы не знаем, кто или что может быть там сейчас. А я его не слушала. Вообще. Словно всё, что он говорил, проходило мимо меня. У меня тогда в ушах стоял только один гул.

Чон Со А сделала паузу, облизав губи и снова заговорила, но голос её был глухим, почти отстранённым:

— Я просто вырвалась и побежала в сторону здания, даже шлёпки потеряла по дороге, бежала босиком по ледяному асфальту. А вокруг… — она скривилась, словно во рту появился металлический привкус, — вокруг была тьма. Тьма мертвецов. Сушёные тела, ожившие трупы, ходячие ужасы. Тела, в которых уже не было ничего человеческого. Я… — она замолчала. Пауза затянулась, и тишина источника казалась глухой. — Знаешь, Со Рин… — прошептала она наконец. — Мне даже не понадобилось заходить в здание. Отец с дедушкой сами вышли.

Голос её дрогнул. Слёзы уже бежали по щекам, тяжело, беззвучно. Она закусила губу, словно стараясь удержать остатки самообладания.

— Они были такими же… — продолжила она, шепча, — иссушенными, чёрными, неживыми, — девушка уже плакала, не сдерживаясь. — Я буквально рванула к ним. Точнее попыталась, — она выдохнула, дрожа. На секунду её словно снова бросило в тот момент. — Ли Ён Хо схватил меня. Просто с места не дал сдвинуться. Что я, а что взрослый мужчина. Ну, ты понимаешь.

Со Рин медленно кивнула. Она понимала. А Ли Ён Хо, сидевший напротив, глядел в воду, и его лицо потемнело от воспоминаний, которых он, видно, давно не касался.

— Я тогда кричала, что это мой папа, мой дедушка. Что мне надо к ним. А Ён Хо говорил, что это уже не они. Что они умерли. Что их нет. Что это просто тела, — она покачала головой. — Я его не слушала. Ни слова. Ничего не слышала, кроме пульса у себя в ушах. Ничего, кроме них — этих двух фигур в темноте.

Лицо Ён Хо оставалось напряжённым. Он тоже вспоминал.

— А потом из здания вышло это. Я тогда ещё не знала, что это. Просто очередной монстр. Потом мы узнали, что это Лич. Один из самых смертоносных и самых жутких тварей в мире. Но нам повезло. Личи — ночные создания, а солнце хоть и село, но ещё освещало небо, из-за чего тот не стал отходить далеко от здания.

Она замерла на секунду, тяжело выдохнула.

— Наверное, если бы Ён Хо тогда не сказал… если бы он не придумал… — она покачала головой, вытирая слёзы с лица. — Он сказал, что если я не уйду, то не смогу их спасти. Что нужно идти искать лекарства, найти способ, и тогда, может быть, я смогу их вернуть.

Она умылась ещё раз, ненадолго задерживая ладони на лице.

— Мы уехали, — продолжила Чон Со А, голос её становился более собранным, почти спокойным. — Лич, хоть и не стал нас преследовать, но всё же швырнул вслед несколько заклинаний. И одно из них попало мне прямо в левую ногу, пробив дверцу автомобиля насквозь.

Кан Со Рин нахмурилась:

— Это то самое проклятие, о котором ты мне рассказывала? Там, на Чеджу, в нашем мире?

— Да, — кивнула брюнетка. — То самое. Потом, уже позже, Ён Хо смог сначала приостановить распространение своей способностью, когда некроз добрался уже до колена и с каждым разом, улучшая свой навык, уменьшал радиус действия. Но полностью исцелить тогда так и не смог — силы не хватало. Но тогда, после того, как мы уехали, началось, наверное, классическое для всех, кто пережил первые часы: поиски еды, одежды, вещей, попытки спрятаться от монстров, хоть где-то укрыться…

Она повела плечами.

— В один из дней, кстати, мы умудрились подобрать двух боевиков. Тогда ещё даже не знали, кто они. А сейчас — основатели того самого лагеря, из которого мы потом сбежали.

— Лагеря? — Кан Со Рин прищурилась. — Ты хочешь сказать, вы спасли основателей Крыла Апостола и остались живы?

Вопрос звучал совсем не риторически. Слухи об этих людях ходили самые разные, и почти все тревожные.

— Мы оказались достаточно полезными, — спокойно отозвалась Со А. — И, знаешь, тогда они ещё не были такими, как сейчас. Мы просто какое-то время скитались вместе. А потом я подумала: «А вдруг хоть что-то уцелело?» — она слегка усмехнулась, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое. — Мы поехали в главное здание Чонсон-групп — корпорации моего деда. Просто посмотреть. Надежды не было. Но всё-таки…

Она посмотрела на Со Рин, в уголках губ появилась лёгкая, почти лукавая улыбка.

— Знаешь, у моего дедушки было весьма тяжёлое детство и юность. Он всегда говорил, что доверять можно только себе и бетону. Он был немного параноиком. Когда строили главное здание, он вложил в него в три раза больше денег, чем надо было. Архитекторы в ужасе были. Там было всё: укреплённый фундамент, специальная сейсмозащита, даже какой-то военный резерв генераторов. Он говорил: «Пусть выстоит и при землетрясении, и при бомбёжке».

Она выдохнула — уже чуть с усмешкой.

— И знаешь что? Здание реально выстояло. Всё вокруг было в руинах. Целые районы просто стёрты с лица земли. А этот небоскрёб — стоит. Как будто издевается. Одинокий гигант посреди пустыря. Конечно, если бы по нему прошёлся какой-нибудь реальный великан, оно бы и не выдержало, — с лёгкой иронией сказала Со А. — Но первый месяц — выстояло и это спасло в итоге множество жизней.

Она подняла взгляд в небо, будто наяву виде этот небоскрёб.

— Мы тогда обосновались там. Этаж за этажом зачищали здание от монстров, что уже успели туда набиться. Постепенно, медленно, но продвигались. Большую часть, конечно, выполняли боевики, но и мы помогали. И тогда, впервые за всё то время, я решила вложиться не только в прокачку автомобиля. Я вложила несколько очков в способность улучшать здания.

Со Рин приподняла бровь:

— Так вот почему оно единственное стояло посреди руин. Ни царапинки, ни трещины. Я думала, что у вас там какие-то производственники были и просто всё время его отстраивали после атак.

— Нет, Со Рин, — покачала головой Чон Со А, уже даже улыбаясь, — никаких производственников. Просто здание подходило под категорию «люксовых предметов», и я смогла его улучшить.

Она вздохнула. А потом, не говоря ни слова, нырнула под воду с резким всплеском. Прошла почти минута, и ребятя уже начали волноваться и с лёгким беспокойством переглядываться, когда девушка наконец-то вынырнула, резко откинула волосы назад и с каким-то внутренним огнём в голосе повернулась к Кан Со Рин:

— Теперь ты понимаешь, почему мы должны вернуться, — она говорила чётко, уверенно, без надрыва, но с убеждённостью. — Вся память наших семей, всё то, что они построили, что осталось от них, пусть и в кирпичах, находится в том мире. И мы должны спасти это. Спасти то, на что они положили свои жизни. Даже если ничего не выйдет, по крайней мере, мы будем знать, что сделали всё возможное перед тем, как умереть в пасти какого-нибудь монстра, а не остались здесь, — девушка махнула рукой, описывая пространство, — нежась в термальных ваннах.

Немного подумав и придя к каким-то своим мыслям, Кан Со Рин вдруг широко улыбнулась — искренне, по-настоящему — и, ничего не говоря, подскочила, раскинула руки и обняла своих спутников за шеи, прижавшись к ним всем телом. От неожиданности вода хлынула по краям, а троица едва не поскользнулась.

— Эй-эй! — с лёгкой паникой, но и с весёлой интонацией сказал Ли Ён Хо, пытаясь аккуратно отстраниться. — Мы тут вообще-то все голые!

— Ой, да ладно тебе, — с беззаботной ухмылкой отстранилась Со Рин, откидывая волосы назад. — Ты врач, тебе по профессии положено видеть голых людей.

Он выдохнул с усмешкой, будто бы отчасти признавая её правоту.

— Ребята, — как всегда звонко и весело сказала Кан Со Рин, — я и правда не смогу понять и половины ваших эмоций, потому что попросту никогда их не испытывала. Но я сделаю всё-всё возможное, чтобы вам снова не пришлось это переживать. Потому что вы — мои первые настоящие друзья во всех-всех мирах.

Ли Ён Хо, не скрывая эмоций, широко и по-доброму улыбнулся, а Чон Со А, хоть и попыталась удержаться, всё равно выдохнула сквозь лёгкую улыбку:

— Просто полоумная, поэтому и нет друзей.

— Нет, — Со Рин тут же подхватила, сияя, — просто у меня друзья точно такие же ненормальные безумцы, как и я!

И прежде чем кто-то успел что-либо ответить, она резко рванула вперёд и, захватив обоих за плечи, с визгом и смехом утащила их под воду. Брызги разлетелись по всей поверхности, и горячий пар казалось закипал ещё сильнее.

А прибежавший на шум работник, видимо, понял сцену совершенно неправильно, ибо, покраснев до кончиков ушей и крикнув «Не буду беспокоить!», убежал куда подальше.

---------------