... то были дни, когда в газетах Гаскони и Перигора, ставших первыми газетами Франции, можно было увидеть, как полковники пехоты в разделе поиска пропавших вещей спрашивали, не нашел ли кто-нибудь их  штаб или полк.  

Журналист Ажена с горечью выражал самые острые чувства своих сограждан, атакуя двумя колонками оскорблений колонны французских солдат. Этот моралист признавал, что большинство офицеров прибыли на Лот и Гаронну задолго до своих солдат. Но он воздержался от каких-либо суждений о владельцах блестящих автомобилей, которым гостиничная индустрия этих мест обязана самым великолепным сезоном за всю свою историю. Зато солдатня была отвратительна, в досадно грязных нарядах… вполне способная, если угодно, свернуть шею домашней птице!.. вдобавок, она позволяла себе загромождать тротуары или даже заинтересоваться агенскими барышнями! 

Таким образом, солдаты, - хоть они бежали из боя или отступили, брошенные своими командирами, без вестей о своих близких, и отступали, почти все без денег, едва накормленные, оборванные после шести недель пути - по-прежнему оставались паршивыми овцами и главными виновниками поражения. Их встречали и  плакали минут десять, когда они приходили напудренные пылью дорог отступлений. Но в тот же вечер они превращались  в отвратительных раздражающих бродяг, нищих, чей вид возмущал и пугал семьи. 

Я с чрезвычайным интересом ждал, когда француз откроет для себя  Вермахт. Зная немецкую машину, я не сомневался, что сюрприз будет ошеломляющим. Избиратели, их половинки и их отпрыски наблюдали из-за ставен за утекающим по дорогам потоком детей,, пивных бурдюков, рыжих, молчаливых монстров, одетых в промокашку (французская армия - В. Л.). И видели, как на месте сброда появилась армия молодых спортсменов, смеющихся воинов, чистых, как кошки, великолепно упорядоченных и экипированных, новых легионов, сияющих здоровьем и дисциплиной, таскающих с собой больше пушек, чем было у нас людей, прибывающих, насколько хватало глаз, на своих колесах и гусеницах, туда, где мы растянули ряды хромых бродяг. Такое зрелище тотчас же заставило наших сограждан поползать на брюхе,  и самая непристойная лесть заняла у французов место самой низкой непристойности и и вульгарного хамства в адрес немцев. Я помню бордоскую газету, заголовок которой можно было легко увидеть и в которой статье журналист в жанре «легкое фэнтези» отпраздновал появление победителей такими фразочками: «Они прибыли, как туристы, которых ждали несколько дней, они приехали, молодые, сдержанные, обаятельные». 

Господи, да о чем мы говорим! Даже старый извилистоходящий  Луи Жилле (Louis Gillet, 1876-1943, историк и историк литературы - В. Л.), дипломированный чистильщик обуви британской короны языком от имени дома Пруво, - все еще склонившись над говном последнего английского беглеца! - не поднимая головы, начал чистить своей бородой и кистью  ботинки первого встреченного немецкого офицера. 

... В Гиени, по словам солдатика, в разгар бомбардировки он видел  женщину, не бедную, в красивой одежде, рядом с большой разбитой машиной. Она задрала юбку до подбородка, трусики лежали на земле, все было оголено, и она кричала: «Дам водителю! Я дам тому, кто меня поведет машину! Я отдаю себя тому, кто меня спасёт» (жажда французов к жизни любой ценой, конечно, на фоне сдержанного и мужественного поведения русских беженцев выглядит интересно, необычно, и, к сожалению, отвратительно - В.Л.).

Солдаты рассказывали о разграблении магазинов и деревень ордами эмигрантов, бандами головорезов, часто соседями беглеца, охваченными безумием воровства, которые сносили двери, разбивали окна, опустошали заброшенные дома. 

- Фрицам будет чем заняться. Ах! На это приятно смотреть. 

Третьи рассказывали, как они бежали из города во время всеобщего бардака, тогда как три или четыре тысячи человек сдавались полудюжине немецких мотоциклистов. 

Мы бы могли сформировали батальоны из солдат, прибывших на украденных женских трехколесных велосипедах. Некоторые толкали перед собой детские коляски из Рамбуйе или Орлеана, куда положили свои каски и патронташи, что болтались между бутылками вина и аперитива, несколькими консервами или тушками нескольких ”случайно”  павших за Францию цыплят.

Стаи цыган цвета хаки (тут, очевидно, Рёбате хочет сказать, что солдаты уподобились цыганам, а не что в армии были части из цыган - В. Л.) бродили с палками в руках в поисках куска хлеба, тюка соломы, уголка земли, на котором можно прилечь. Столкнувшись с этим вторжением солдат разбитой армии, все магазины Сиорака закрыли свои ставни. ..

24 ноября читатели всех тиров получат прочтут одиннадцатую главу философско-назидательного романа XXI века "Воспитание N или философия в Инстаграме". Будет жарко.

29 ноября читатели высшего, третьего, тира, прочитают вторую часть эссе о поэме Пушкина "Полтава".

9 декабря читатели  первого, минимального, тира смогут прочитать одиннадцатую главу перевода "бестселлера Оккупации", книги Люсьена Рёбате, "Les Décombres" (история падения Третьей Республики).

20 декабря читатели  второго тира смогут прочитать двадцать четвертую главу перевода "бестселлера Оккупации", книги Люсьена Рёбате, "Les Décombres" (история падения Третьей Республики).

24 декабря читатели высшего тира продолжат чтение архива Дриё ла Ларошеля.

Увидеть расписание тиров на 2025 год можно тут.Оформляйте годовые подписки (скидка от Патреона 16 процентов).

Живущие в России - подписывайтесь на Патреон.