Михаил Паршин 

Помня, как «Отче наш», что если лес даже в моём прошлом мире — это ни разу не мультяшный зоопарк и уж точно не райский парк Асикага для романтических прогулок, то местный — так вообще гиблое место, где тебя сожрут с портками и сапогами, даже не поперхнувшись, я малость напрягся от раздавшихся в кустах звуков и замер в надежде, что мне просто почудилось на почве явно нервного истощения.

Но нет, явно птица обломинго махнула мне своим крылом. Стоило мне замереть, как я отчётливее услышал копошение в ближайших кустах, сопровождавшиеся каким-то говорком явно нескольких тварей и скулежом животного.

Я среагировал мгновенно — спасибо телу игрока с его молниеносным доступом к инвентарю! В одно движение, даже не прерывая крадущегося шага, я сменил снаряжение: верный топор лесоруба, ещё недавно казавшийся надёжным спутником, отправился в закрома, уступив место тяжеленной двуручной дубине. Палица, если называть вещи своими именами — инструмент примитивный, дошедший к людям прямиком из далёкой древности, — ведь нет ничего проще чем грубо сделанная оглобля с утолщением на конце, достойно смотревшаяся разве что в руках первобытного охотника. Но для разгона непрошеных гостей — самое то, безотказная штука и без лишних церемоний.

Ведь, мать его, до чего же эта дубинка надёжна, особенно когда к тебе кто-то явно не «здрасти» сказать пожаловал! Жаль только, что с бронёй пока не задалось. Ингвар обещал, но так и не сподобился выдать чего-то путного. Так что достал всё что могло меня защитить, отчего на мне сейчас поверх простой рубахи был натянут недавно подаренный тулуп. Хоть какая-то иллюзия защиты — толстая овчина да кожаная основа, авось хоть один удар смягчат, не дадут сразу мне кишки выпустить.

Ухватившись за рукоять покрепче, аж костяшки побелели, я осторожно, как учил батя, начал красться в сторону источника шума. Сдвигался медленно, плавно, стараясь не хрустнуть ни одной веткой. И клял себя последними словами за то, что так бездарно расслабился на природе. Ведь те твари, что возились в кустах, явно кого-то потрошили — звуки были характерные, не спутаешь, Филька очень доходчиво на «живых экспонатах» объяснял и показывал.

«Бля, а если бы я ещё часик просидел как истукан у костра, то вполне могли бы и до меня добраться, застав врасплох.» - кляня себя последними словами, я как мог пытался найти в себе капельку смелости.

И снова мысленно поблагодарил Василя. Дайте боги этому садисту здоровья, если оно у него ещё осталось после такой жизни! Батя гонял меня в первую очередь как законченного дурачка, которому острое и наточенное прямо-таки противопоказано по жизненным показаниям.

— Ла-а-адно, Михейка, — зловеще прошипел братец, будто воздух со свистом выходил из старого, проколотого бурдюка. Каждое произнесённое слово сквозь сжатые зубы сочилось ядом. Его взгляд, мгновенно потяжелевший, медленно перемещался по мне сверху вниз, будто сканер, считывающий малейшие расхождения с привычным ему тихоней-мной. Он не просто смотрел — он оценивал, взвешивал каждую новую черту моего изменившегося характера, пытаясь разгадать загадку моего внезапно изменившегося поведения. В воздухе повисло напряжение и возникло ощущение, что он что-то просек.

Как будто в глубине его памяти щёлкнул некий тумблер, и он внезапно догадался, кто именно несколько лет назад подкинул ему дохлую, вонючую крысу под одеяло. И сейчас, под этим изучающим взглядом, он не просто размышлял — он прикидывал — стоит ли не забытая обида ссоры со мной. Ведь не факт, что возможность вернуть мне долг за «невинный подкол» подвернётся ему ещё раз.

— Слово. Папашу уговорю, как миленького, — продолжил он, не меняя тона. — Только не смей, слышишь, даже думать не смей, что я поверил твоё внезапное... благородство! Или поверил в эту кристальную, прямо-таки святую чистоту твоих помыслов, ага!

Он громко, с презрением фыркнул, будто вдохнул полную грудь тухлого болотного воздуха.

— Я ж тебя, гадёныша паршивого, с пелёнок знаю! Стоило тебе немного подрасти как ты стал постоянно вертеться ужом перед всеми. Вечно себе на умишке, как та хитрая лисица, что сторожит курятник и только ждёт, когда ты отвернёшься…слюнки пуская на чужое добро. А щас-то... — он прищурился, и в его глазах вспыхнули искры чего-то холодного, отчего по спине предательски пробежался целый табун из мурашек, — щас ты темнишь пуще прежнего. И явно что-то поганец задумал, раз вытащил меня сюда. Выкладывай давай без утайки, что там за пазухой прячешь. Не бывает от тебя таких душевных порывов на пустом месте.

И тут он внезапно рванулся вперёд с неожиданной для своей грузной комплекции скоростью. Огромной тенью он навис надо мной, полностью перекрывая блёклый вечерний свет, точно внезапно налетевшая грозовая туча.

— Посему, — его голос упал до змеиного шипа, — выкладывай, червяк! Всё. С-И-Ю же секунду. Иначе считай, что наш братский поход захлебнётся в твоей крови, даже не начавшись по-настоящему. ПОНЯЛ?! БАЛЯБА ТЫ ТОЛСТОЖОПАЯ?! НУ-КА ОТВЕЧАЙ, КОГДА СТАРШИЙ БРАТ СПРАШИВАЕТ!

— Ла-а-адно, Михейка, — зловеще прошипел братец, будто воздух со свистом выходил из старого, проколотого бурдюка. Каждое произнесённое слово сквозь сжатые зубы сочилось ядом. Его взгляд, мгновенно потяжелевший, медленно перемещался по мне сверху вниз, будто сканер, считывающий малейшие расхождения с привычным ему тихоней-мной. Он не просто смотрел — он оценивал, взвешивал каждую новую черту моего изменившегося характера, пытаясь разгадать загадку моего внезапно изменившегося поведения. В воздухе повисло напряжение и возникло ощущение, что он что-то просек.

* Он был в горе, в досаде, роптал на весь свет, сердился на несправедливость судьбы, негодовал на несправедливость людей и, однако же, не мог отказаться от новых попыток…

Информационное объявление от Администрации

(автоповтор, последняя запись):

«Уважаемый Игрок!

Поздравляем Вас с достижением новой планки в развитии Вашего персонажа в нашем комплексном приложении «Управление Реальностью для Чайников». Мы рады сообщить, что Ваше расширенное тестовое прохождение успешно завершено. Необходимый для калибровки объём поведенческих, психологических и адаптационных данных был получен в полном объёме и подвергнут всестороннему анализу. 

В связи с этим, с чувством глубокого удовлетворения объявляем Вам о полной разблокировке всех функций, модулей и скрытых протоколов нашего приложения. Отныне Ваш инструментарий не ограничен ничем, кроме Вашей фантазии, поэтому с настоящего момента наше приложение полностью интегрировано в Вашу духовную и физическую оболочки.

Кроме того, мы рады сообщить Вам, что по завершению Вами всего указанного ниже пула задач, мы готовы рассмотреть одну Вашу просьбу, послужившую мотивацией для Вашего добровольного участия в нашем проекте.

Текущая задача:

Остаться должен один.

Новые игроки, обозначенные ниже, проявили несанкционированную нами свободу воли и решили сломать устоявшийся хрупкий порядок местных подопытных народов-субъектов. Они сумели обойди запреты и ограничения управляющей программы, поставив под угрозу многолетние плоды наших уникальных исследований. 

От вас требуется незамедлительная стерилизация угрозы. Избавьтесь от нарушителей: 

Плакальщик «Hlaifsweina» (Алексей Виллислан)Дэр'Картос «Dairkatōsso» (Анжелла Патори)Воблас «Woblǣs» (Бенджамин Вайсман)Мракос «Murkōs» (Иозеф Домер)************** (**********)

На сим выносим Вам глубочайшую признательность за Ваше активное, пусть и неосознанное, содействие в финальной стадии исследования функционала нашего продукта. Надеемся, что вы надолго останетесь с нами.

«Поляночка… Родимая нелюдимая опушечка… Деревья-подружки, шелестящие ласково в тени листвой… Птички-певуньи, трелями закатывающиеся на рассвете… Зверюшки-резвуны, в травке кувыркающиеся, сволочи, мне же завидно…»

Да, меня бы стошнило от всей этой приторной, до тошноты слащавой идиллии — кабы не одно «НО». Моя родня в весьма настойчиво форме любезно «познакомила» меня с настоящей, неприкрытой изнанкой дикой природы, устроив на весь год выездную школу выживания в духе самых суровых голливудских «хероев-бойскаутов». Только вместо походов с гитарами у костра — ежедневная борьба за то, чтобы не стать чьим-то ужином или удобрением, например, для этих самых «деревьев-подружек». Дикая природа здесь оказалась дикой во всех смыслах: встретить в местных лесах какую-нибудь нечисть, нелюдь или откровенного монстра, не считая вполне обычного, но смертельно опасного зверья — было проще, чем найти белый гриб после дождя.