Кузбасский Зооволонтёр 

Впечатлительным не смотреть! Мы получили вызов о собаке в ужасном состоянии. Кажется, пса жестоко избили или волокли по асфальту. Мы не могли пройти мимо и доставили его в клинику. Ему предстоит долгий путь к выздоровлению, но он борется! Каждое пожертвование и подписка на канал помогают нашему приюту «Надежда Кузбасса» спасать таких животных. Присоединяйтесь к нам и дайте надежду тем, кто ее потерял!

Опять ночь. Опять сижу с телефоном в руках и листаю сегодняшние фотографии, хотя знаю, что после этого не усну. За окном темно, где-то в коридоре всё так же капает труба — третий месяц капает, я уже и считать перестала дни. А тут, в этих снимках, капает что-то другое. Что-то внутри.

Вот Дуня. Ей восемнадцать лет. Восемнадцать — вы представляете, сколько это для собаки? Она лежит на одеяле, свернувшись в комок, и даже не пытается встать мне навстречу. Не потому что не узнаёт — просто сил нет. Ласковая, говорят про неё в карточке. Общительная. А я смотрю на этот свалявшийся мех, на эти усталые глаза — и думаю: сколько ещё ночей у неё впереди. Сколько ещё я успею дать ей тепла.

Рядом, в другом углу — Чип. Слепой чихуахуа, свернулся в лежанке так плотно, будто хочет стать меньше, незаметнее, исчезнуть совсем. Он не видит меня. Он узнаёт только по запаху, по голосу. И всё равно жмётся в самый дальний угол подстилки, подальше от света, от шума, от всего этого мира, который обошёлся с ним так, что он потерял глаз и кто знает что ещё. Я смотрю на него и ловлю себя на мысли — а слышит ли он, как я плачу иногда ночью в этом самом коридоре. Наверное, слышит. У слепых слух острее.

Посмотрите на реальность приюта Надежда Кузбасса. Животные, пережившие травмы и болезни, нуждаются в нашей поддержке. Без вашей помощи мы не сможем существовать. Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе наших новостей и помогать пушистым друзьям. Каждая помощь важна! #приютНадеждаКузбасса

Сижу, тупо смотрю в экран. Пять новых фотографий — снова ровно пять, будто кто-то считает, сколько мне можно выдать за раз, чтобы не сорвало крышу окончательно. Третья чашка кофе остывает где-то на краю стола. За окном ноябрь, труба в коридоре всё так же капает — уже который месяц, я сбилась со счёта, мне давно всё равно, я просто вытираю лужу тряпкой и иду дальше.

Вот Тимур. Чёрно-белый, с изумрудными глазами, которые смотрят на меня так, будто он единственный в этом здании понимает, что происходит. Крупный, солидный, величественный — слово из какого-то другого мира, где у котов есть дома, диваны, хозяева, которые гладят их просто потому что хотят. У Тимура есть только коробка с цветной тряпкой и моя камера, щёлкающая раз в несколько дней. Недоверчивый, но добрый — тоже слово не про сегодняшний мир. Доброта здесь не окупается ничем, кроме новой миски корма, которую ещё надо на что-то купить.

Рядом — Анфиса. Пушистая, скромная, лежит и смотрит в объектив так, словно извиняется за то, что вообще существует и занимает место в переполненном приюте. Я смотрю на неё и чувствую что-то среднее между нежностью и глухим раздражением на весь мир, который умеет не замечать таких тихих, незаметных, никому не нужных девочек. Скромность в этом доме — почти преступление. Крикливых быстрее замечают.

Я больше не клянусь. Хватит. Клятвы — это ловушка, в которую я сама себя загоняю каждое утро, а потом пять котов и ноль совести разносят её в щепки раньше, чем я успеваю найти ракурс поинтереснее.

Сегодня я честно решила: просто хожу с телефоном и снимаю то, что вижу. Без сценария. Без «серьёзного настроя». И знаете что — стало только хуже. В смысле — в тысячу раз смешнее.

Вот, пожалуйста, открывает галерею дня некто Люцик. Сидит с таким лицом, будто только что подписал важный контракт и теперь ждёт, чтобы ему поаплодировали. Глаза горят, как две лампочки на максимальной яркости, и я прям чувствую, как он внутри себя думает: «Ну что, сняла? Красавчик же. Неси корм».

А вот и Тулуз. Этот — полная противоположность. У него взгляд человека, который узнал слишком много правды про эту жизнь и теперь смотрит на мир исподлобья с философским прищуром. Сидит ровно, как у психотерапевта на приёме, молчит, взвешивает. Я назвала этот взгляд «тулузовская мудрость» — он у нас такой один.

Великан, пёс с непростой судьбой, наконец в безопасности, но ему нужны операции, а приют "Надежда Кузбасса" погряз в долгах. Мы очень просим вашей поддержки! Каждая небольшая сумма поможет оплатить лечение Великана и даст шанс другим животным на здоровую и счастливую жизнь. Узнайте больше о нашей работе и присоединяйтесь к спасению!

Опять ночь. Опять сижу с телефоном в руках и листаю папку с фотографиями, которые сделала за эти дни. За окном темно и сыро, в коридоре всё так же капает та самая труба, которая течёт уже третий месяц, и я давно перестала её замечать — просто привыкла засыпать под этот звук, как под метроном беды.

Сегодня я специально не стала трогать телефон до ночи. Весь день бегала — корм, лотки, обработки, звонки по счетам за электричество. А потом села, открыла снимки — и поняла, что больше не могу смотреть на них просто как на фотографии для отчёта. Каждый кадр — это чьё-то лицо. Чья-то настороженность. Чья-то усталость, которая никуда не девается, сколько бы дней ни прошло.

Вот Шарлиз. Белоснежная, с глазами цвета речного льда, она всегда держалась так, будто знает себе цену — участница ночных банд, звезда наших внутренних шуток. Но на этом фото она сидит, подобрав лапу, и смотрит исподлобья, будто ждёт подвоха. Мне страшно от этого взгляда. Будто она уже не верит, что будет по-другому.

Приют "Надежда Кузбасса" — это не просто место, это целая система, где каждый питомец находит заботу и тепло. Мы строим новые вольеры, лечим и кормим наших хвостиков, благодаря вашим пожертвованиям. Помогите нам продолжать это важное дело! Ваша поддержка важна для развития приюта и его замечательных обитателей. Каждая копейка идет на спасение жизней.

Снова утро, снова телефон с пятью новыми фотографиями, и снова я сижу и не понимаю, зачем вообще открываю эту папку. Наверное, по инерции. Так же, как дышу, хотя давно не вижу в этом особого смысла.

Труба в коридоре всё ещё капает. Третий месяц. Я писала об этом столько раз, что сама себе кажусь заезженной пластинкой, которую никто не хочет менять. Капает, капает, капает — и этот звук стал фоном всей моей жизни, как тиканье часов, отмеряющих что-то, чему я не хочу знать название.

Вот Лека. Сидит на пороге, скрючившись, будто сам себя обнял, потому что больше некому. Шесть лет крупному коту, фенотип британца — красивый, да кому какое дело до красоты, если внутри у него разлад. Неуравновешенный, с отклонениями в психике, пишут в карточке сухими словами, будто это диагноз, а не чья-то изуродованная жизнью душа. МКБ вдобавок. Смотрит он на меня снизу, с порога, будто спрашивает — а дальше что? А я не знаю. Я правда не знаю.

Ксюне два года. Активная, любвеобильная, любит покушать — всё при ней, молодая жизнь, казалось бы, радуйся. Но у неё тоже МКБ. Полосатая мордочка смотрит в камеру с каким-то тревожным ожиданием, будто знает, что корм заканчивается, а деньги на лечебный — это роскошь, которую приют позволить себе не может. Шпрот, называю я таких, мысленно, с нежностью, которая почти уже выгорела дотла, но почему-то всё ещё теплится где-то на самом дне.

Друзья, сегодня хочу поделиться с вами тем самым моментом, когда планы разбиваются о реальность в самом милом формате.

Я ведь каждый раз искренне верю, что смогу сделать нормальный, деловой отчёт из приюта. Без лишних эмоций, без цирка, просто факты и фото. И каждый раз — нет.

Трикси уставилась в потолок с важным видом

Вот смотрю на Трикси — она застыла, глядя вверх, с таким сосредоточенным лицом, что я реально начала гадать, что она там видит. Спойлер: ничего, просто у неё свой внутренний мир.