Кузбасский Зооволонтёр 

Несмотря на все преграды, приют "Надежда Кузбасса" продолжает менять жизни собак к лучшему! Каждая ваша помощь ценна. Смотрите, как наши подопечные, такие как Зена, Бона, Маша, Нона и Ракель, играют и общаются, создавая более счастливое будущее. Поддержите нас, чтобы больше хвостиков обрели дом!

Сижу вечером, свет уже почти пропал за окном, и не могу заставить себя встать. Тяжесть какая-то в груди — вроде день был обычный, кормили, убирали, лечили, а внутри как будто камень положили и не вынули. Пытаюсь понять, откуда это, и не могу. Наверное, просто накопилось.

Сегодня доделывали новый вольер. Смотрю на эти голые прутья, на сетку, на крышу, которая ещё пахнет свежим деревом — и вместо радости чувствую какую-то странную тревогу. Как будто это не дом для кого-то, а просто ещё одна клетка, куда мы посадим очередную судьбу и будем надеяться, что она выживет в ней достаточно долго, чтобы дождаться своего человека.

Посмотрите, как сотрудники приюта Надежда Кузбасса ежедневно создают уют и заботу для каждого пушистого жителя. Это не только игры и ласки, но и постоянный, кропотливый труд – от уборки до обеспечения кормом. Каждое пожертвование имеет значение! Присоединяйтесь к нашей миссии и помогите обеспечить достойную жизнь животным. Поддержите приют Надежда Кузбасса!

Сижу опять в темноте, хотя за окном ещё светло — просто выключатель в двух метрах от меня, а сил дойти нет. Листаю фотографии, которые наснимала за эти дни, и в груди то же самое, что и всегда в последнее время: тяжесть, которая не проходит и, кажется, уже не пройдёт. Пять кошачьих морд смотрят на меня с экрана, и ни одна из них не виновата в том, что я устала. А я всё равно злюсь. На себя, на весь этот бетон, на людей, которые выбрасывают животных, как ненужный хлам, а потом удивляются, почему приюты переполнены.

Вот Саруман. Девять лет, без хвоста, зато с характером — ласковый, общительный, будто ничего плохого в жизни не видел. Сидит на этом жутком ковре, который давно пора выкинуть, смотрит с надеждой, которую я, если честно, не всегда могу разделить. У него удалён клык, у него нет хвоста — а он всё равно тянется к людям. Как так получается, что животные умеют прощать, а я вот уже не умею?

Рядом с ним, будто в пандан по настроению — Орион. Бело-рыжий, с этой смешной рыжей мушкой у носа, лежит и потягивается так, будто в мире нет никаких проблем. А ведь он — самый ласковый до навязчивости кот из всех, кого я знаю. Лезет обниматься, лезет мурлыкать в лицо, требует внимания, которого у меня физически не хватает на всех. И вот сидит он, вывернувшись как акробат, и смотрит на меня с прищуром — то ли осуждает, то ли просто щурится от света. Мне почему-то кажется, что осуждает. Заслуженно.

Знаете, я давно перестала пытаться делать серьёзные фото для отчётов. Потому что каждый раз, когда я достаю телефон, кто-нибудь обязательно устраивает представление. Сегодня был именно такой день — цирк на выезде, только без билетов и антракта.

Начну с Люцика. Этот чёрный товарищ смотрит на меня так, будто я должна ему денег ещё с прошлой жизни. Сидит ровненько, лапки вместе, а глазами буравит — мол, ну и долго ты будешь тут телефоном щёлкать, я вообще-то жду ужина. Ни одна фотомодель мира не позировала с таким серьёзным лицом.

А теперь Саруман. Вот кто устроил мне сегодня сеанс психологии сверху вниз — в прямом смысле слова. Стоит, смотрит на меня с высоты своего роста, хвост трубой, будто говорит: "Я тут главный по надзору за территорией, попрошу не мешать обходу". У него, если что, нет хвоста от рождения такая особенность окраса... то есть я хотела сказать, характерные белые пятна и удивительно ласковый нрав, несмотря на грозный вид сверху.

Познакомьтесь с Дружком, которого волонтёры приюта "Надежда Кузбасса" спасли с венсаркомой. Лечение очень дорогое, и каждый рубль вашей помощи важен, чтобы Дружок и другие животные получили необходимую помощь, вакцины и корм. Ваша поддержка дарит им шанс на здоровую и счастливую жизнь. Спасибо!

Сижу и не могу отвести взгляд от фотографий, которые сделала сегодня. Обычно я нахожу слова быстро, а сейчас они застревают где-то внутри, между горлом и сердцем. Слишком много всего накопилось за эти дни. Слишком много глаз, которые смотрят на меня и ничего не просят — просто смотрят.

Вот Дружок. Стоит на смотровом столе, задрав голову, и в его голубых глазах что-то такое, чего я не могу описать словами. Может, недоумение. Может, страх. На лапе у него катетер, обмотанный бинтом, а он всё равно стоит, послушно, будто понимает, что так надо. Я держу поводок и чувствую, как дрожит его тело. Не знаю, что творится сейчас в его голове, но кажется — он просто ждёт, когда всё это закончится.

Иногда я думаю — сколько раз в день эти животные испытывают страх, который мы даже не замечаем. Мы приходим, уходим, разговариваем между собой, а они лежат, стоят, сидят — и терпят. Терпят капельницы, терпят чужие руки, терпят одиночество вольера. И терпят так, будто это единственное, что им остаётся.

В приюте "Надежда Кузбасса" каждая неделя – это борьба за комфорт и будущее наших хвостиков. Это лето было холодным, но мы не теряем надежды. Строим вольеры, одеваем старичков в теплые кофточки. Сегодня – день стольника! Любая ваша помощь бесценна. Поддержите нас, чтобы мы могли продолжать спасать и дарить тепло нашим питомцам!

Сижу, смотрю на фотографии, которые наснимала за эти два дня, и внутри — как в том вольере с бетонным полом, который мы всё никак не достроим. Пусто и холодно, хоть на дворе лето и жара стоит такая, что асфальт плавится. А у меня будто зима внутри.

Знаете, что самое страшное? Не то, что животных много. Не то, что кормов не хватает. А то, что я уже перестала удивляться этой цифре — сколько их у нас. Просто цифра. Просто ещё один рот. Просто ещё одна миска, которую нужно наполнить, а нечем.

Вот они, три моих спящих постояльца — Сэнди, Саймон и Сальма. Свернулись клубком в одной лежанке, как будто друг без друга им холодно даже во сне. Сэнди пугливая, жмётся к остальным. Сальма — трёхцветная, гордая, "не контактная", как написано в карточке, а сейчас лежит, прижавшись мордочкой к Саймону, будто ей плевать на всю эту "не контактность". Может, только во сне она позволяет себе быть слабой.

А вот эти двое за решёткой вольера. Смотрят на меня так, будто спрашивают — а ты сегодня накормишь? А ты вообще придёшь ещё раз? Один лапу поднял, будто просит. Я смотрю в камеру телефона и чувствую себя последней сволочью, потому что не знаю, что им ответить. Корма на исходе. Опять.

Хочу рассказать вам честно, без прикрас, каким было это утро — потому что вы, мои подписчики, всегда поддерживаете и понимаете меня как никто другой.

Планировала пробежаться по вольерам быстро, чисто для отчёта. И тут этот чёрный лохматый танцор встал на лапы у сетки, всем видом показывая, что план отменяется. Смотрела на него и чувствовала, как внутри всё тает — вот это и есть та самая эйфория, ради которой я тут каждый день.

чёрный пёс встал на лапы у сетки, аж дрожит от радости

А потом — Грей. Знаете, у него сломан позвонок, встать полностью не может, характер боязливый. Но он ел так спокойно, с таким достоинством, что я стояла и просто смотрела, не решаясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент тишины.