Вчера вечером умер Ванечка. Позавчера — Граф, Мустафа. Смерть прошлась как косилкой по приюту. Я стою посреди коридора, смотрю на оставшихся, и не понимаю — зачем я вообще это делаю. Зачем поставила приют. Зачем встаю каждое утро. Зачем.

Ванечка был белым пушистым метисом перса. Его выбросили с четвёртого этажа. Передняя левая лапа вывихнута навсегда. Он был замкнутым, понурым. Смотрел так, будто всё понимал. Будто знал, что люди способны на это — взять и выкинуть. Как мусор.

Я гладила его вчера вечером. Он лежал в клетке, дышал тяжело. Я говорила ему что-то. Не помню что. Наверное, врала, что всё будет хорошо. Всегда вру. Им и себе. Потому что если не врать, то придётся признать — я не справляюсь. Не могу их всех спасти. Не могу даже накормить нормально.

Сегодня утром я открыла холодильник. Влажных кормов осталось на три дня. Может, на четыре, если экономить. Если давать по чуть-чуть тем, кто орёт громче всех, и игнорировать тех, кто молчит. Но как игнорировать Сальму, которая носится по коридору как угорелая? Трёхцветная, длинношёрстная, активная. Она не контактная, но она живая. Она хочет есть.

А Милуша с Шушей? Милуша — любопытная, контактная, белая в чёрные пятна. Шуша — полосатая, с голубыми глазами, общительная, ласковая. Она любит устраиваться на подстилке как принцесса. Задумчивая. Они лежат рядом, смотрят на меня. Ждут. Я не знаю, что им сказать.

Валентин — белый в чёрные пятна, на боку два пятна, которые при сворачивании превращаются в сердечко. Контактный, не агрессивный. Он тянется ко мне лапой, будто просит. Не корма даже. Просто внимания. Тепла. Я глажу его, а сама думаю — сколько ещё? Сколько ещё я буду хоронить?

Тоха сидит в углу. Серо-голубой кот с голубыми глазами. Психически нестабилен. Аллергик. Он смотрит в пустоту. Я не знаю, о чём он думает. Может, ни о чём. Может, о том, что мир жесток. Что люди жестоки. Что даже здесь, в приюте, нет гарантий.

Знаете, что такое день добра в приюте? Это не праздник. Это день, когда я понимаю, что корма не хватит. Что счета за ветеринара растут. Что веткабинет не пустует никогда.Кто-то на капельнице, кто-то после операции, кто-то просто лежит и смотрит в потолок. Боль здесь не прекращается. Она просто перетекает из одной клетки в другую.

Сегодня у нас акция — «День стольника». Сбор на корма для голодных животных приюта. Сто рублей. Всего сто. Это одна банка влажного корма. Это один день жизни для одного кота. Для Сальмы, Милуши, Шуши, Валентина, Тохи. Для всех, кто остался после Ванечки, Графа, Мустафы.

Я не знаю, зачем я это делаю. Не знаю, зачем встаю каждое утро в холод, считаю банки с кормом, трачу последние деньги на ветеринара. Не знаю, зачем смотрю на них и вру, что всё будет хорошо. Может, потому что если не я, то кто? Если не здесь, то где? Если не сейчас, то когда?

Вчера умер Ванечка. Я не успела его спасти. Не успела дать ему ту жизнь, которую он заслуживал. Не успела сделать так, чтобы он забыл про четвёртый этаж, про боль, про вывихнутую лапу. Не успела.

А как вы справляетесь с потерями? Если сталкивались с такими днями, когда смерть косит всех подряд, и не знаешь, зачем вообще что-то делаешь, — напишите в комментариях. Мне правда важно знать, что я не одна в этом.

Если вам близко то, о чём я пишу, буду рада вашей подписке и лайку — это очень помогает нам. Помогает продолжать, даже когда не знаешь зачем.

─────────────────────