Konstantin Kropotkin 

Она вернулась домой раньше обещанного и застала любимого мужа в постели с другим. Незнакомец оделся и исчез, а эти двое обнялись и заплакали. «Я люблю тебя больше всех на свете, и я — гей», — примерно так объяснил он, она же чувствовала, что земля ускользает у нее из-под ног.

Так закончился первый из четырех браков Лайзы Миннелли в ее нынешнем изложении. Сегодня исполнилось 80 актрисе и певице, дочери актрисы и режиссера, лауреатке всех главных артистических премий США: «Оскар», «Эмми», «Грэмми» и «Тони». О супружеской драме, — первой и, похоже, самой драматичной, — она в новых подробностях поведала в откровенной автобиографии, увидевшей свет на днях, и этот эпизод запросто можно назвать символичным.

Она, впрочем, родилась знаменитой, а в таких случаях дополнительным смыслом нагружен, вроде, каждый шаг и вздох.

В британские 1950-е властолюбивая красавица Гедда, молодая жена ученого-античника, устраивает большой праздник в своей огромной новой усадьбе. Цель вечеринки — убедить одного важного профессора, что муж Гедды заслуживает места на кафедре в элитном университете. Внезапное появление Айлин, блестящей специалистки по античной литературе, усложняет дело: не только потому, что она — лучший кандидат на преподавательскую должность, но и потому, что у нее с великолепной Геддой есть общие секреты романтического свойства.

“И тут, пожалуй… скоро пойдет шитьё… только уж другого рода, слава богу!” Из всех интерпретаций «Гедды Габлер», классической пьесы Генрика Ибсена (1890), эта, наверное, самая оригинальная. Тем удивительней, что драматургическая основа не отторгает новаций, но, напротив, запросто открывается для иной динамики. Режиссер Ниа ДаКоста предположила, что у Гедды в прежние годы был не любовник, а любовница, и одно допущение существенно укрепило ключевую мысль о супружестве как фасаде, в новых предложенных обстоятельствах по определению фальшивом.

Пропал Алмаз, татарин средних лет, и модель, и модельер, весельчак и умница, уехал ночью в клуб и не вернулся. Что с ним, квир-человеком, случилось пытается понять Йола, ближайшая подруга, соседка по общим съемным квартирам. Был убит? Схвачен гомофобными родственниками? Отправлен на войну? Ей все страшней и потому, что времена такие: это Москва, 2024 год.

У книги, вышедшей на днях во Freedom Letters, флагмане “тамиздата”, нет имени автора: вместо него пять и шесть звездочек в одном ряду, поскольку, как указано в аннотации, сочинитель (или сочинительница) живет в России. 

Беспрецедентный список актуального киноквира

2022 🇺🇸

👉мой отзыв

Клер, по-американски ухоженная пенсионерка, едет на похороны давней подруги. Каковы намерения, особо не скрывает, — она хочет убить вдовца, мужа покойной. Эвелин, приятельница тех давних лет, вроде бы, готова ей в этом помочь.

Ремесленное, якобы на злобу дня.

1951 🇺🇸

👉мой отзыв

В поезде из Вашингтона с Гаем, красавцем-теннисистом на карьерном взлёте, заговаривает незнакомец. Представившись Бруно, этот не без эксцентричности одетый обходительный мужчина сообщает, что знает из газет о планах спортсмена (намерение развестись ради новой женитьбы), о себе же говорит, что ненавидит отца. Его предложение — убийства «крест-накрест»: Бруно убивает жену Гая, а Гай…

Квир-вайб как способ нагнать страху.

От худшего к лучшему

👉мой отзыв

Пересказ одноименного фильма (1981) года о трех парах друзей, которые регулярно проводят друг с другом отпуск и, как бы ни менялись обстоятельства, не желают отказываться от этой традиции. За соответствие сегодняшнему дню отвечают не только шутки о семейной терапии и яд в адрес одержимой ЗОЖ молодежи, но и замена девочки на мальчика, Клаудии — на Клода, одна из пар гомосексуальна. Тяжеловесное.

Художница Саша не хочет войны и потому тайком от своей девушки раскладывает в магазине под видом ценников факты о преступлениях российских военных в Украине. Пожилой соседке правда не по душе, и она идет в полицию.

Это вольный пересказ реального судебного кейса — эмблематичного в том смысле, что вся дикость нынешней, утратившей всякие представления о здравом смысле и гуманизме, России показана во всей красе: сценарий был написан по материалам медиа, следившим за судом над Сашей Скочиленко, питерской художницей, получившей семь лет заключения за естественное желание говорить правду. Сколь близко получилось к реальности, можно понять, сравнив фильм с книгой, написанной от первого лица.

Скочиленко — человек мира, а не войны. То же самое можно сказать и о причастных к «Экстремистке» — фильм, увидевший свет в 2025 году, можно считать выражением личной позиции каждого из причастных “беглых россиян”. Гражданский поступок, который заслуживает аплодисментов.

Тонио божественно красив и должен стать патрицием. Как же одинок юный аристократ в Венеции XVIII века! Мать, родившая его совсем юной, инфантильна, отец-старик далек. Тонио находит утешение в пении, обретая в музыке подобие дома, а в обществе певцов-кастратов – понимающих друзей. Его ангельский голос вызывает не только восторг, недруга он подталкивает к изощренному плану по устранению высокородного отрока в череде наследников. 

Энн Райс не была первой, кто писал о певцах-кастратах, но в беллетристике оказалась пионеркой, в начале 1980-х попытавшись реконструировать душевное и физическое устройство человека, которого, желая сохранить вокальные данные, оскопили накануне полового созревания. Жестокая практика, известная еще со времен античности, запрещена по всей Европе с XVIII в., но музыка, написанная специально для кастратов, сохранилась, а с нею –  и апокрифы о чудесных существах, которым было отказано в мужественности, что не мешало их сценическим успехам: уникальные голоса, считавшиеся идеальными для бельканто и отшлифованные в специальных итальянских школах, хотели слышать в лучших театрах Европы, во время церковных служб, на концертах аристократической элиты. 

Жизнь, конечно, ничему не учит, а вернее, любой из нее вывод будет правильным, как и неправильным тоже; например, нынешних Маше или Даниле, Саше или Никите, Таше, Паше и Наташе ничем и никак не способна помочь история, о которой я сейчас думаю, слушая немецкую красавицу, в свадебном платье поющую о любви.

Это 1931 год. Карола Неер играет в фильме Георга Пабста роль, которая прежде прославила ее в берлинском театре: в «Трехгрошовой опере» Бертольта Брехта она изображает Полли Пичем, дочку «короля нищих», которая могла б выбрать себе жениха получше, да предпочла бандита Мекки.

Американская писательница Кэрол Стурка, успешно работающая в жанре #романырулонами, вдруг оказывается в своем доме в пустынном Альбукерке как в осажденной крепости. Она — одна из немногих на Земле, на кого не подействовал инопланетный «вирус счастья». Лишившись воли, люди сообща, подобно пчелам трудовым, творят только добро, они же,  неспособные ни к убийству, ни ко лжи, ласково, медовыми речами зовут в свои ряды неуступчивую сочинительницу. Кэрол оставшаяся в результате планетарной метаморфозы без жены, против такого счастья. 

У этого сериала были отличные рейтинги уже на старте, в ноябре 2025 года, в чем едва ли можно видеть один только высокий кредит доверия к автору, —  шоураннером выступил Винс Гиллиган, создавший ранее сериальные блокбастеры «Во все тяжкие» и «Лучше звоните Солу».

Тем более, что «Pluribus» — работа методом «от противного». «Мне надоело рассказывать о плохих парнях», —  объясняет Гиллиган. Придуманная им героиня — человек, безусловно, положительный, если судить в категориях нашего донельзя индивидуалистичного мира. По какой-то причине имея иммунитет к вирусу коллективного счастья, она получила весь мир в слуги, —  человечество, утратив способность ко злу, готово выполнить любую ее прихоть, она же хочет лишь того, чтобы все стало как прежде.