Встал, попил, покурил, поговорил по телефону, пошел фотографировать знаменитость, послушал скабрезное, купил, подумал, посмотрел, —  нью-йоркский фотохудожник Питер Худжар сообщает подруге, писательнице Линде Розенкрантц, каким у него было 18 декабря 1974 года. Главный же вопрос фильма-дуэта: что способен рассказать о человеке один случайный день? 

Не столько кино, сколько киноспектакль. Двое перемещаются из комнаты в комнату, из тускло-розового в блекло-зеленое; иногда выходят на коричневый балкон. Пьют, едят, разговаривают под неотступным взглядом камеры, что могло бы выглядеть как реалити-шоу, если бы не были планы и ракурсы столь искусны в своей выверенной безыскусности. Айра Сакс, мэтр квир-кино, визуализировал интервью с участием классика американской фотографии (уже покойного) и его подруги — запись многочасового разговора была утеряна, в 2019 году нашлась его расшифровка, а в 2021 году, выйдя отдельной книгой, стенограмма стала сенсацией в узких кругах американской богемы.

Фильму на пользу и свет, и обстановка, и одежда, —  все в выверенной натуральности. Чувства зрителя хотят обмануться: документалистика. Для осознания меры мастерства всей съемочной группы нужно помнить, что это кино игровое, постановочное на документальном материале.

Питер Худжар, американский фотограф, мигрант из Украины во втором поколении, еще только желая большой славы (и при жизни ее в полной мере не получивший), перебирает детали  недавно прожитого, что все больше ощущается как житейский сор, вызывая у зрителя инстинктивное желание отряхнуться, спросить себя, почему должен это смотреть и слышать, что рассказывает мне о человеке факт, что с утра он разговаривал с Сьюзан Зонтаг, а после обеда встретился с Алленом Гинзбергом, чтобы снять того для New York Times, —  выполнить первое задание для известного издания, за которым, надо полагать, будут и другие, которые, скорей всего, будут прокомментированы с той же тоскливой желчностью. 

Неймдроппинга в картине хватает, но знать всех тех, о ком с деланной небрежностью рассуждает экранный Худжар, нет особой необходимости, —  достаточно и самой интонации, которая должна бы указывать на принадлежность его, говорящего, к миру избранных, но сообщающая то лишь, что эго его недокормлено, что творцу хочется славы, что гомосексуальность, которая так же запросто присутствует в разговоре, для него, скорее, бремя, нежели рядовая краска жизни.

Или, по крайней мере, повод для детального рассмотрения. В ту пору Питер Худжар снимал примечательных людей квир-богемы, —  ему принадлежит, например, известное фото Дивайн, легендарной драг-дивы, он же поймал в объектив мастурбирующих молодых мужчин, один из которых стал  много позже обложкой бестселлера «A Little Life» Ханьи Янагихары, сделав самого фотографа фактом международной поп-культуры. 

Англоязычные критики, в январе 2024 года посмотревшие «День Питера Худжара» на фестивале «Санденс», особо хвалят Бена Уишоу, британца, сумевшего заговорить специфическим голосом снобствующего американца «из низов». Но и без этих звуковых тонкостей очевидно, что и актер, и деликатно аккомпанирующая ему Ребекка Холл, не только внешне похожи на прототипы, —  в своем правдоподобии исполнители украли, кажется, души людей когда-то живших. 

Нашлись среди первых зрителей и такие, кто назвал новую работу Айры Сакса безусловным шедевром, —  и этому, пожалуй, нечего противопоставить по существу. Давно, еще со времен своего дебюта интересуясь жизнью в присутствии смерти, американский квир-режиссер знает толк в продуманном выражении беспредельного одиночества, деталями якобы малозначительными умея иронически насыщать привычное отчаяние. В «Peter Hujar’s Day», поводив своих героев по декорациям квартиры, он помещает их на улице, возле стены и, на долю секунды сменив крупный план на общий, показывает не только сам дуэт в величавой печали, но и часть съемочной группы: актеры актерствуют, а рядом с микрофоном-пушкой стоит звуковик. 

Это не жизнь, друзья, это имитация жизни. 

Наверное, как метаиронию можно понимать и то, что в фильме о фотохудожнике нет ни одной фотографии, —  стены нью-йоркской квартиры Розенкрантц, куда приходит Худжар, демонстративно пусты, вызывая желание чем-то их заполнить. Персонаж Бена Уишоу говорит о своем творчестве, но его не показывает, в чем, разумеется, режиссерский умысел, как едва ли случайно рекламные афиши картины воспроизводят автопортрет Худжара, —  с той разницей, что там он был беззащитно голым, здесь же —  приличным образом одет. 

Айра Сакс умеет играть со зрительским восприятием, —  в этом нет никаких сомнений, но, будучи заложником материала, и столь умелый мастер едва ли способен выразить больше, чем позволяют границы произнесенных слов. Методами кино игрового он пытается сделать документальное символическим, многозначным, но в этом своеобразной реэактменте остается все ж в тех же берегах, что и в свое время Энди Уорхол, который под видом «Interview» публиковал болтовню, —  и пусть говорящие были людьми нерядовыми, известными, болтовня остается болтовней.

В случае же с Худжаром это болтовня отчаянно несмешная, серая, как бесконечный дождь, —  и потому, отдав должное тому, как прекрасно «День» придуман, как изумительно сыгран, как умно снят и элегантно смонтирован, приходится констатировать, что это один из самых скучных образчиков актуального инди. И даже обескураживающе скучных, - в тех сценах, когда, желая хоть как-то взбодрить тоску экранного бытия, Айра Сакс включает в качестве саундтрека торжественный хорал.

Сам фильм — заложник героя. Питер Худжар был, похоже, из тех людей, кто проживал свою жизнь с гипетрофированной серьезностью, —  это видно и по фотоработам, преимущественно черно-белым квадратам, скупым на детали, где, кажется, нет ничего, кроме человека, пойманного в какой-то совсем рядовой момент жизни: Дэвид Войнарович курит, Сьюзен Зонтаг лежит на постели, а Фрэн Лебовиц с постели приподнимается, придерживая одеяло на груди.# 

Линда Розенкрантц, сделав болтовню принципом в 1974 году, смогла довести дело до книги почти полвека спустя, когда за давностью лет, став воспоминанием, ушедшая натура облагородилась. И, конечно, неслучайно героиня Ребекки Холл позволяет себе в финале скупую женскую слезу, —  в реконструкции давнего разговора неизбежно важен и сам факт реконструкции, за лесами которой видно не только то, что на первом, сверхкрупном плане, но и то, что затем. Питер Худжар много пьет и курит, он почти ничего не ест, Линда мягко пеняет, что он не хочет себя беречь, и, наверное, не обязательно идти в википедию, чтобы догадаться, долго ли проживет гомосексуальный богемный фотохудожник в Нью-Йорке, на который совсем скоро надвинется чад СПИДа. 

Питер Худжар ушел из жизни в 1987-м. Узнав о диагнозе, немедленно бросил работу. Попыток продлить свой срок не предпринимал, —  от терапии отказался и умер десять месяцев спустя.