kitipiki 

Хан ушёл первым, остальные трое заняли исходную позицию, спрятавшись за углом около кабинета поста охраны. И пока они ждали сигнала от Джисона, Юна начала подготовку к своей части операции. Она с силой потёрла глаза, чтобы они раскраснелись и выглядели правдоподобно заплаканными. Так же заставила пустить себя первые слёзы. Этим утром она привычно нанесла макияж, и
от всех манипуляций тушь потекла и сильно размазалась, но девушка не переживала по этому поводу. Потом просто смоет косметику и походит остаток дня без неё. Она же не Чан Вонён — слишком зацикленная на своей внешности девчонка, которая не накрашенная из дома вообще не выходит. Юна на такие вещи смотрела совершенно спокойно. Бывало сама просыпала или ленилась, так что отсутствием макияжа никого не напугает.

На телефон девушки пришёл сигнал от Джисона, и она, кивнув Хвану и Ббоки, состроила несчастную мордашку, пустив ещё больше слёз, и
побежала к двери охранника.

Крупный мужчина лет сорока, с редкой бородкой и усами, с прямоугольными очками на носу, сидел за своим рабочим местом перед множеством
горящих мониторов, которые показывали в реальном времени происходящее в здании учебного кампуса, и в потёмках читал свежую утреннюю газету. На главной странице красовалось фото двух знаменитых айдолов, и он решил зачем-то почиркать на их лицах, пририсовав им усы и пиратскую повязку на глаз.
Дополнительно, как акт вандализма, исковеркав написанную статью и заголовок,
зачёркиванием нескольких букв и добавлением новых. Ударившись немного в
детство, он посмеялся сам с себя и перевернул газету. На обратной стороне нашёл сканворд. Его он планировал разгадать до момента прихода его напарника, иными словами до конца рабочей смены. Первое слово, которое он угадал, стало название той самой группы, участников которой охранник только что обезобразил на главной странице. «Stray Kids» теперь красовалось по горизонтали. Мужчина продолжил читать следующие вопросы, как вдруг краем глаза заметил на одном из мониторов серую рябь и услышал лёгкое шипение. Подняв голову и приглядевшись, ничего подозрительного не увидел и подумав, что ему показалось продолжил разгадывать сканворд. «Tablo» — угадал он слово по вертикали и снова услышал шипение. Но посмотрев теперь, на одном из мониторов, что транслировал изображение пустого коридора, мужчина увидел неожиданного гостя — кота. Рыжий пушистый котяра, виляя хвостом, медленно прошёлся по этажу, потом, неведомым образом почуяв чужой пристальный взгляд, поднял морду и уставился прямо в камеру двумя горящими глазами. Мужчина сильно удивился. Что этот кот делал в здании университета? Кто его сюда вообще пустил? Котяра тем временем потеряв интерес к камере пошёл дальше по коридору. Мужчина поправил очки на носу и перевёл взгляд на другую камеру, где рыжий должен был появиться. Но какого же удивление настигло мужчину, когда он тупо исчез. Мужчина ещё раз глянул на все камеры, что снимали близлежащие к тому коридору помещения, но кот будто испарился! По коже пробежались неприятные мурашки, но мужчина не успел
обдумать все эти странности, так как в его кабинет внезапно постучали.
Вздрогнув от неожиданности, охранник с шумом выдохнул, затем поднялся и отрыл дверь. На пороге зарёванная девушка с каштановыми волосами. Она хватает его за руки, громко плачет, кричит и умоляет пойти за ней. Всё, что из потока её бессвязных истеричных слов понял охранник, так это то, что её любимый парень — Джисончик, застрял в лифте, но он чем-то там страдает и уже минут десять ей не отвечает. Она в полном ужасе и в панике, не понимает, что ей делать, поэтому требует пойти за ней и спасти бойфренда. Охранник хочет предложить ей посмотреть по камерам как раз тот самый лифт, чтобы успокоить несчастную, но девушка не даёт ему даже повернуться, хватает за руку и насильно вытаскивает из кабинета, уводя за собой. Хватка не по-человечески сильна и мужчине не остаётся иного выбора, как следовать за ней. О том, что ему необходимо закрыть кабинет на ключ, он благополучно забывает.

— Сынмин единственный, кого спасли? — переспросил Джисон, почувствовав пробежавший холод у себя по спине.

— Всё верно, — подтвердила Ханна.

— Там погибло около четырёх ста человек, большинство из которых были школьники. Они направлялись на экскурсию на остров, — пояснила Юна. Она тогда была совсем юной, но прекрасно помнила, как все об этой трагедии
только и говорили. А когда выросла увлеклась таким жанром, как трукрайм и сама захотела изучить эту катастрофу более подробно. Почитать доступные общественности истории родственников погибших, изучить, что сделало или не сделало правительство ради спасения множества детей, и как помогали в этой трагедии обычные люди своими силами и денежными средствами. Шин знала очень много подробностей. — Паром был старым и сильно перегруженным. Ошибка команды корабля и он ушёл под воду слишком быстро, заперев внутри себя всех пассажиров. В том числе капитана и его помощников. Но один ребёнок каким-то чудом выжил. Его нашли совсем недалеко, плавающим подле судна. А после происшествия показывали по всем телеканалам.

— Да, — снова кивнула Ханна, подтвердив слова Юны, и оглянулась назад. Если честно ей куда сильнее хотелось побежать за другом, нуждающимся сейчас в моральной поддержке. Но она слишком хорошо его знала. В моменты уязвимости Сынмин закрывался в себе и предпочитал, чтобы никто и ничто его не трогал. — Минни тогда непросто пришлось. Резонанс был огромным. Папарацци и охотники за сенсациями не давали ему и его семье прохода, из-за чего им пришлось несколько раз менять место жительства и учёбы. Но даже так их снова и снова находили. Беспардонно лезли к ребёнку, чтобы он в тысячный раз рассказывал про свой травмирующий опыт. Интересовались почему ему удалось спастись, а остальным нет. Особо назойливые папарацци выяснили, что Минни и вовсе не должно было быть на том пароме. У него тогда начались каникулы, отец находился в командировке и матери внезапно тоже надо было отъехать по работе. Ребёнка оставить не с кем, а бабуля жила на том острове, куда направлялся тот злополучный паром.

— И они решили ребёнка сбагрить бабушке на время каникул? — спросил Минхо.

— Всё верно. Правда отвезти было некому. Но по удачному (или не очень) стечению обстоятельств близкий друг отца как раз работал помощником
капитана корабля. Поэтому Сынмина поручили ему.

Когда Джинни распахнул глаза, то первое, что увидел — маленький носик, усыпанный веснушками, длинные мягкие ресницы и чуть приоткрытые, сильно искусанные вчерашним вечером губы. Переборов желание прикоснуться к ним хотя бы на мгновение, Джинни тяжко выдохнул и облизал свои, прогнав наваждение. Феликс лежал с краю дивана, головой удобно устроившись на
его плече и мирно сопел. Невольно Хван улыбнулся. Всё его тело затекло и
местами ломило. Ведь в такой неудобной позе, прижатый к спинке дивана и руку
предоставив в качестве подушки для Ликса, он провёл большую часть ночи. Но
блять! Как на душе-то хорошо от подобного пробуждения! Джинни подумал о том, что хотел бы, чтобы отныне и впредь каждое его утро выглядело так и никак
иначе. И для достижения этой цели он должен очень хорошо постараться. А сейчас, очень аккуратно, дабы не разбудить Ликса, Хван свободной рукой тянется к подлокотнику и нащупывает там смартфон. Смотрит на время.

Он проспал. Две лекции. Что удивительно никто из друзей ему не писал и не звонил. Предположительно отнеслись с пониманием и решили не
тревожить. Ну или же сами не пришли.

— Ликси, — шёпотом зовёт Джинни и мягко касается рукой щеки парня. — Тебе к какой паре идти?

Феликс недовольно морщится. Он услышал, что его позвали, услышал и суть вопроса, но просыпаться явно не сильно-то жаждал.

— К первой, — бубнит он недовольно.

— Тогда прими мои поздравления. Мы их прогуляли.

— Ну и пофиг! — буркает Ликс, намереваясь и дальше провалиться в сон. Хван слабо хохотнул.

— Но нам обязательно надо сходить в универ, — напоминает он Ббоки.

— Нафига?

— Для разговора с Ким Сынмином.

Когда Хёнликсы отлипли друг от друга, придя в относительную
норму, и после пережитого шока все ребята единогласно решили прогулять
оставшееся занятие. Вряд ли кто-то из них будет в состоянии думать о лекции,
когда мыслями совершенно не тут и не здесь. Поэтому они покинули здание
университета, но уходить далеко не стали. Хо рассказал ребятам о спокойном
месте позади учебного кампуса, где им никто не помешает говорить: о той самой
лавке, где он ранее общался с Ким Сынмином. Дойдя до туда, они разбились на
небольшие кучки. Чан присел подле Чонина. Состояние Яна стабилизировалось, но всё же стопроцентно утверждать, что он пришёл в себя было нельзя. Дрожь в теле и этот стеклянный, отсутствующий взгляд периодически проявлялись и тогда Крису приходилось возвращать парня в реальность мягким касанием к его руке. Рядом с ними же присела Черён. Она очень нервно теребила подол юбки и шнур своей сумочки и постоянно кидала обеспокоенные взгляды то на Хёнликсов, то на Чонина с Чаном рядом с ней. Если честно, лучше бы она присела с Джинни и Ббоки. Потому что чувствовала, что именно им необходима была самая большая поддержка. Но… Эти двое отталкивали. На каком-то интуитивном, бессознательном уровне. Никто не решался к ним подходить прямо сейчас. Словно вокруг себя оба возвели стену и за ней было разрешено находиться исключительно им одним.  Ббоки натянул капюшон на голову, жался к Хёнджину так, словно он для него — главное условие для жизни, никак не отпускал рукав его кофты, но при этом был полностью погружен в себя. И Джинни, стоило хоть кому-нибудь приблизиться к ним ближе дозволенного, сразу стрелял воинственно настроенным взглядом. Причём было похоже, что делал это неосознанно, так как встретившись с ответным удивлением друзей, тряс головой, прогоняя от себя своё же наваждение.

Таким образом решив не провоцировать этих двоих на злость (в случае Хвана) и новую психическую травму (в случае Ёнбока) остальные друзья
решили держаться подальше. Они не стали садиться, оставшись стоять напротив двух скамеек. Хан кусал нервно губы, Минхо тряс ногой, Йеджи теребила кончики коротких чёрных волос, а Юна, спрятав руки за спину, слегка качалась в стороны и нервно улыбалась, бегая глазами по всем своим друзьям.

— Так. А теперь рассказывайте, что за херня произошла на четвёртом этаже, — потребовал Джисон спокойным тоном, внимательно глянув на всех участников тех событий, и особенное внимание уделив лучшему другу. Он считал, что тот уже вполне в состоянии говорить. Хёнджин, опустивши голову вниз и облокотившись руками на свои колени, посмотрел на него в ответ и пожал плечами.