kitipiki 

Чан с Чонином за невозможностью устроить себе нормальное свидание
этим вечером где-то за пределами отеля, решили просто пошляться по коридорам. Благо и тут было на что посмотреть. На одном из этажей находился живой уголок, где в центре журчал небольшой фонтанчик, в клетках пели наперебой попугайчики и по всему периметру помещения стояло множество цветов. Так же около большого широкого окна находилась доска для игры в чанги*. Чан умел играть в обычные классические шахматы, но корейскую их версию видел впервые. Тогда Айенни предложил научить его, и Крис с радостью согласился. Он из того типа людей, которые хотят развиваться в любых направлениях, не зацикливаясь только на чём-то одном. В ходе игры, Чану показалось, что его парень ему поддавался, однако даже так, он всё равно не смог победить его ни разу. Просто опыта и понимания было слишком мало: одного вечера явно недостаточно, чтобы полностью раскусить игру и узнать все её фишечки. Но он не расстраивался по этому поводу. Всё же основная ценность игры заключалась в том, чтобы чуточку лучше узнать человека, которого он любил и некоторые подробности его прошлого и детства. Например, теперь Чан был в курсе, что Айенни научила игре в чанги его бабушка, которая
каждое воскресенье выходила на «бой» с местными стариками во двор своей
деревни. Она была заядлым игроком, прямо-таки фанатиком, и очень часто
побеждала. Но иногда случались и казусы. И Айенни всегда знал, не спрашивая у бабули напрямую, кто же победил в этот раз. Потому что, если бабуля по возвращению мурлыкала себе под нос любимую песню, много улыбалась и готовила кучу вкусностей традиционной корейской кухни и угощала ими не только семью, но всех, кто жил с ней по соседству — значит в этот раз определённо обыграла соперников она. Но если вечером она на многое отвечала сарказмом, иногда ворчала про мухлюющего соседа (ведь, по её мнению, по-другому он не мог одолеть её), и отказывалась рассказывать, как прошла игра, значит поединок закончился не в её пользу. И перед тем, как бабушка уходила «на бой» Айенни всегда загадывал победу. Ведь в случае поражения это её плохое, саркастичное настроение будет длиться до тех пор, пока она снова не схлестнётся с тем мухлёжником в бою, которого обязана победить. Забавной она была женщиной и жаль ушла слишком рано.
Когда Айенни было всего лишь двенадцать лет. Он её очень любил, но старался не грустить. Она сама ему запрещала. Ещё при жизни приговаривала, что надо смело смотреть неприятностям в глаза и широко улыбаться. Всегда. При любых
обстоятельствах. Тогда опасности сами испугаются и убегут. И Айенни по сей день старался жить по этому завету.

Парни много шутили и много смеялись и считали в целом своё свидание очень удачным. По продолжению оба хотели бы купить вина или шампанского и отправиться в номер с дальнейшим приятным его продолжением на
горизонтальной плоскости, но, увы, в номере их ждал вредный ботаник. С этим
парнем невозможно было договориться вообще. Если он в чём-то убеждён, то хоть доказательства на блюдечке ему принеси — не поверит и спорить будет с пеной у рта. А ещё у него странных приколов и привычек было столько, что страшно становилось за того, кому не посчастливиться с этим чудом остаток жизни провести. Маме или другому родственнику, девушке или парню — тут неважно. Они все бедными будут. К примеру этот ботаник измерял уровень угла расположения кровати к окну транспортиром**. Потому что только при правильном её расположении сон будет продуктивным. Ещё он считал, что обувь должна стоять в размере двух пар (обязательно высокая и низкая) и обязательно располагаться за пределами квартиры или любого другого помещения, где предстояло спать. А ключ лежать справа от телефона на прикроватной тумбочке. И никак иначе! Чем и какими науками были подкреплены его умозаключения, парни выяснять не хотели. В этом случае их ждала бы длинная и нудная лекция, а это не то, чего молодые люди хотели получить во время весёлой поездки. Поэтому Чонин про себя поставил парню диагноз ОКР*** и попросил Криса лишний раз не связываться и не спорить с ним. И они с Чаном
сильно сомневались, что на предложение с их стороны пойти и погулять где-нибудь часика два, пока они свои дела сделают, ботаник отреагирует нормально.

Открывал номер Хван очень тихо, думая, что Ликс уже спит. Но комната встретила его включённым светом и Ббоки, что с остервенением тёр пятно
на ковре, оставленное пролитым на него пивом.

«Блять!» — выругался про себя Хван. Вот только он подумал об исправлении, о том, что хочет стать лучшей версией себя (как бы мемно это не звучало), и вот он возвращается и видит, как парень, который ему нравится, оттирает следствие его импульсивных действий. Стыд, вина, проклятия в сторону себя — кажется это то, к чему Хвану стоит привыкнуть.

— Да брось ты это дело, — просит парня Джинни, присаживаясь на корточки рядом.

— Не могу. Пятно же въесться в ковролин. Персонал отеля этого не оценит, — отказался Ббоки, продолжив тереть тряпкой въевшееся пятно.

— Ты всё равно ничего уже не исправишь. Я завтра заплачу за этот ковёр.

— А вот и нет. Ещё минут пятнадцать назад это пятно было куда больше и ярче. А теперь вот… Слегка только желтит!

Хван вздохнул, опустив голову вниз. Этого упёртого барана ему не переубедить. Он протянул к Ёнбоку руку. Ликс уставился на неё удивлённо
и спросил:

— Что?

— Ты не должен исправлять мои косяки. Дай мне тряпку, и я сам ототру.

— Да я уже почти закончил. Сейчас только ещё немного геля для душа добавлю…

Хван не стал слушать лепет Ликса и насильно забрал тряпку из его рук.

— Эй! — возмутился Ббоки.

— Что эй? Моя косяк, мне его и исправлять. Спасибо, что помог. Завтра куплю тебе вкусняшку какую-нибудь в качестве благодарности.

— Да вы прикалываетесь, блять! — выдаёт Сынмин, когда в комнату, где он надеялся провести спокойные пару суток поездки, входят двое: Джисон и Минхо.

— Минни! — нарочито радостно кричит Ли, отбрасывает в сторону свою сумку и с разбегу влетает на кровать парня, своими действиями чуть
не убив парня. Сынмин чудом успевает соскочить с кровати в самую последнюю секунду. Уперев руки в бока, он уставляется на развалившегося в его постели Минхо. Нужного эффекта это не возымеет, тогда он переводит взгляд на его друга, что неуверенно мнётся около двери.

Джисон, в отличие от Хо реагирует на Кима более спокойно. И даже почему-то ощущает некоторую вину за произошедшее.  Хотя он ни при чём. Номер им достался случайно, специально они его не выбирали. И Минхо он не заставлял надоедать парню, и вообще за друга не нёс никакой ответственности. Но то, как испытующе, с некой обвиняющей толикой во взгляде Сынмин буравил Джисона, заставило последнего испытать вину за то, чего он не делал.

— Какого хера вы тут делаете? — возмущённо спрашивает Минни.

— Мы на экскурсию приехали, как и ты, — пожимает плечами Джисон, проходя до свободной кровати и кидая туда свою сумку. — Если ты думаешь, что мы специально выбрали именно эту комнату, то спешу разубедить тебя в этом. Мы не знали, с кем попали в сожительство.

Сынмин закатил глаза и громко цокнул. Вся эта поездка с самого начала пошла по одному месту. Он уже пожалел, что решился записаться на
данное мероприятие.

— Они ведь не только на улице обитают, да? Сейчас они тоже тут? — спросил Хо, расплывшись в наглой ухмылке, так как прекрасно
осознавал, какой эффект произведёт на Сынмина его вопрос.

Ким закрыл веки, устало почесал переносицу и посчитал про себя до десяти.

«Какой же он надоедливый, этот ублюдок!»