— Сынмин единственный, кого спасли? — переспросил Джисон, почувствовав пробежавший холод у себя по спине.

— Всё верно, — подтвердила Ханна.

— Там погибло около четырёх ста человек, большинство из которых были школьники. Они направлялись на экскурсию на остров, — пояснила Юна. Она тогда была совсем юной, но прекрасно помнила, как все об этой трагедии
только и говорили. А когда выросла увлеклась таким жанром, как трукрайм и сама захотела изучить эту катастрофу более подробно. Почитать доступные общественности истории родственников погибших, изучить, что сделало или не сделало правительство ради спасения множества детей, и как помогали в этой трагедии обычные люди своими силами и денежными средствами. Шин знала очень много подробностей. — Паром был старым и сильно перегруженным. Ошибка команды корабля и он ушёл под воду слишком быстро, заперев внутри себя всех пассажиров. В том числе капитана и его помощников. Но один ребёнок каким-то чудом выжил. Его нашли совсем недалеко, плавающим подле судна. А после происшествия показывали по всем телеканалам.

— Да, — снова кивнула Ханна, подтвердив слова Юны, и оглянулась назад. Если честно ей куда сильнее хотелось побежать за другом, нуждающимся сейчас в моральной поддержке. Но она слишком хорошо его знала. В моменты уязвимости Сынмин закрывался в себе и предпочитал, чтобы никто и ничто его не трогал. — Минни тогда непросто пришлось. Резонанс был огромным. Папарацци и охотники за сенсациями не давали ему и его семье прохода, из-за чего им пришлось несколько раз менять место жительства и учёбы. Но даже так их снова и снова находили. Беспардонно лезли к ребёнку, чтобы он в тысячный раз рассказывал про свой травмирующий опыт. Интересовались почему ему удалось спастись, а остальным нет. Особо назойливые папарацци выяснили, что Минни и вовсе не должно было быть на том пароме. У него тогда начались каникулы, отец находился в командировке и матери внезапно тоже надо было отъехать по работе. Ребёнка оставить не с кем, а бабуля жила на том острове, куда направлялся тот злополучный паром.

— И они решили ребёнка сбагрить бабушке на время каникул? — спросил Минхо.

— Всё верно. Правда отвезти было некому. Но по удачному (или не очень) стечению обстоятельств близкий друг отца как раз работал помощником
капитана корабля. Поэтому Сынмина поручили ему.

— И никого не смутило, что ребёнок один без присмотра взрослых на корабле? — удивилась Йеджи.

— Там была своя легенда. Друг семьи вроде как сказал, что Минни его младший брат или типа того, — пожала плечами Ханна. — Ну и представьте
шок людей теперь. Тот, кого не должно было быть на борту становится тем
единственным, кто выжил! И не какой-то взрослый человек, а маленький пацан
десяти лет! Поэтому СМИ с ума сходили. Каждый пытался оттяпать свою долю
сенсации.

— Н-но я всё ещё н-не понимаю, почему Сынмин передо мной извинился, — пролепетала Черён. Она даже не догадывалась, что оказывается на
том злосчастном пароме были выжившие и вообще впервые слышала подробности крушения. Её папа ограждал свою маленькую дочь от новостей, не позволяя ни смотреть их, ни читать. Просто, чтобы ребёнка, который и так каждую ночь плакал и скучал по маме, не травмировать ещё больше. А затем, выросшая Черён, и сама не захотела знать подробностей. Её мама погибла. Её уже было не вернуть. Так к чему бередить раны?

— П-потому что преследования папарацци не было самым ужасным. Ужас наступил гораздо позже. Когда его самого и его семью возненавидели, — ответила Ханна и снова оглянулась назад в надежде, что друг объявится. Ей сложно было про всё это рассказывать и чувствовалось чем-то неправильным по отношению к Сынмину.

 — Н-ненавидеть? Но за что? — переспросила Черён.

— За то, что выжил, — выдавила из себя девушка. — Людям, чьи дети и родственники погибли, надо было куда-то девать свою боль. Надо было куда-то выплеснуть гнев. Сначала они винили власть, что не смогла спасти, потом капитана и весь персонал корабля за совершенную ошибку, потом компанию, позволившую бракованному кораблю плавать и перевозить пассажиров. И в конце всего этого накинулись на единственного выжившего мальчика.

— Но он то тут причём? — воскликнул Хо.

— Потому что они не могли смириться с такой «несправедливостью». Они задавались вопросом: почему он выжил, а их дети, братья, сестры, матери, отцы нет.

Наступила тишина. В головах ребят это никак не укладывалось. Да, несправедливо, что такая трагедия случилась. Но она случилась не из-за
Сынмина. И винить его — последнее дело!

— Это неправильно… — вдруг пробормотала Черён себе под нос. Дрожащей рукой она вытерла слёзы с щёк, резко поднялась и быстрым шагом направилась в ту сторону, где исчез Сынмин. Ханну напугало данное действие девушки, и она вскочила следом, чтобы не позволить ей добраться до лучшего друга и как-то навредить ему. Но её саму резко остановили. Хо схватил её за запястье,
не позволив сделать и шага.

— Эй! Отпусти меня! — возмутилась Бан-младшая. — Куда она вообще пошла?

— Уж точно не обвинять. Не бойся, — спокойно ответил ей Хо и слабо улыбнулся.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что это Ли Черён.

Ханна нахмурилась. Это должно её как-то успокоить?

— Наша Черён не такая. Она из того типа людей, кто в любой ситуации будет думать о других, нежели о себе. И всегда поступится собственным комфортом, но не создаст неудобств для других людей, — пояснила Йеджи. — Могу тебе гарантировать, что они вскоре вернуться вместе. Если она его найдёт,
конечно. 

— Точно? — с беспокойством в голосе спросила Ханна и посмотрела туда, где исчезли девушка и её лучший друг.

— Даю гарантию, — пообещал Хо, и остальные ребята уверенно закивали. — Я думаю, что им обоим нужен этот разговор. И Черён побежала сказать
Сынмину те слова, которые он должен услышать. Не просто от случайного человека, а от того, кто сам пережил горе, связанное с этим чёртовым паромом. Всё будет хорошо. Не беспокойся.

Ханна ещё раз нервно оглянулась назад в ту сторону, где пропали двое и неуверенно потоптавшись, всё же решила довериться ребятам и села
обратно на место.

— Предлагаю не терять времени зря и продолжить беседу, — подал голос Джинни. — К чему ты начала рассказывать события десятилетней давности? Каким образом его спасение связано с тем, что он видит?

— Напрямую, — ответила Ханна. — Ведь именно с той поры он и начал видеть.

***

Сынмин бежал, не разбирая дороги. Врезался в ветки и стволы деревьев, спотыкался о кусты и торчащие из-под земли корни. А выбившись из сил,
тяжело дыша прижался спиной к одному из стволов и прикрыл веки. Сердце сильно клокотало в грудной клетке, глаза жгло, по вискам стекал холодный пот. Он думал, что со временем избавился от всех страхов, думал, что перерос свои
панические атаки. Но стоило только с глазу на глаз встретиться с очередным
родственником погибшего на том грёбанном пароме человека и его накрыло так,
будто он и не посещал всех психотерапевтов и психологов. Будто не прошёл
медикаментозную терапию, будто не перерос это и не оставил в глубоком прошлом.

Его, словно сходящей с горы лавиной вновь и вновь накрывало ужасами из прошлого. Он вспоминал, как его травили в каждой из школ, где он
успел поучиться, пока не перешёл на домашнее обучение. Травили даже те, кто
вообще никак не был связан с трагедией на пароме. Так же с ужасом вспоминал,
как не мог ощущать себя в безопасности даже в собственном жилище. Как окна
закидывались гнилыми овощами, а на стенах мест проживания и в почтовом ящике появлялись пожелания смерти.

Но и это не было самым страшным. Самое страшное — это, полные боли и ненависти взгляды родственников погибших, перед которыми не единожды приходилось извиняться ему самому и его родителям. Просто чтобы
оставили в покое. И как вишенка на торте, брак родителей не смог пережить все
эти несчастья и в конце концов лопнул, нанеся ещё одну психотравму неокрепшей психике ребёнка.

Со временем резонанс утих. Папарацци потеряли интерес к семье, которую разрушили до основания, и которая прекратила выдавать нечто новое, и, наконец, отстали. Родственники погибших тоже нашли в себе силы
отпустить ситуацию и больше не появлялись на горизонте.

И вроде наступил покой и умиротворение: лечение помогло, с разводом родителей он смирился и даже окончил школу с отличием. Но рана была
слишком глубокой и периодически давала о себе знать, проявляясь в банальном
страхе перед социумом. И Сынмина такое положение вещей не устроило. Он решил, что будет бороться.

После окончания школы он год потратил на социализацию, начав с малого: а именно с общения по интернету. А после решился на поступление в
университет на очное обучение. Чтобы не подвергать новому риску преследования свою маму, которая и так пережила кучу дерьма из-за него, Минни решил съехать и жить самостоятельно. В обществе он представлялся своим именем, но, если кто-то начинал узнавать в нём того самого ребёнка, он просто говорил, что они тёзки и ни на каком пароме он не был. Благо врать приходилось не очень-то часто, так как за годы его затворничества многие уже успели позабыть ту трагедию, тем самым сделав существование Минни гораздо проще и спокойней. И всё же подпускать к себе людей слишком близко было страшно, поэтому его единственным и лучшим другом оставалась девушка, такая же отвергнутая «нормальным» обществом, да ещё и преследуемая своей же семьёй.

— Сынмин! — вдруг услышал парень справа от себя. Он резко распахнул глаза и посмотрел в карие глаза, окликнувшей его брюнетки. Страх тех минувших дней вновь схватил его за шею и крепко сжал, лишив возможности нормально
дышать.

— Прости, — выдавил он из себя такое привычное слово. Просто чтобы на него не накинулись с кулаками, как это бывало в прошлом. — Прости
меня.

— Прекрати это! — воскликнула вдруг Черён и не сдержала громкий всхлип. Её плечи задрожали, по щекам потекли крупные слёзы, и девушка попыталась избавиться от них рукавом толстовки. — Почему ты это делаешь? Ты не
должен извиняться!

— Но т-твоя мама погибла на т-том пароме… — начал оправдываться Минни.

— А в этом разве была твоя вина? — снова воскликнула девушка
и Минни помотал отрицательно головой. — Что ни делай, я не смогу её вернуть!
Так зачем мне срываться на тебе?

Сынмин не знал ответа на этот вопрос. Всё, что он знал, что остальным видимо это помогало. Судьба ведь невидима. Её не поругаешь, на ней не отыграешься. А вот на пацане, которого вообще не должно было быть на судне, можно.

— Не бери на себя вину за то, в чём твоей вины нет! — попросила Черён, топнув ногой. Сынмин слабо кивнул и скатился спиной по стволу дерева. Он прикрыл руками лицо и тихо заплакал. Он и сам понимал, что его спасение было обычным везением. Удачей. Чудом каким-то! И он до сих пор не знал, почему случилось именно так, как случилось. Почему бог, или кто там отвечает за жизни людей на планете решил, что именно он достоин жить. Так же он головой понимал, что обвинения в его сторону — это нечестно и несправедливо. Но
он видел столько слёз, знал столько родителей, которые не дождались своих детей домой, получив на руки лишь останки их тел. И казалось, что извиниться перед ними было самым правильным и самым малым, что он мог сделать, чтобы хоть как-то им помочь и уменьшить их боль. Многие из родителей не справились с горем. Кто спился, кто вовсе покончил с жизнью. А те, кто остался бороться, не все, но многие, нашли утешение в выдвигании обвинений всем причастным к трагедии: к правительству, что сделало недостаточно для спасения, команде корабля, совершившей ошибку, компании, пустившей на воду бракованное судно, и к выжившему ребёнку, который посмел выжить, а не умереть вместе со всеми.

И до того часто Минни слышал гадости в свою сторону, что в какой-то момент сам начинал им верить и задаваться жуткими вопросами. Например,
почему же он не мог умереть там вместе со всеми? Ведь всем было бы от этого
проще, да? И ему понадобилось посетить немало психиатров и психологов, чтобы вылечить свой синдром выжившего. Чтобы заиметь возможность, не оглядываясь назад, смотреть в будущее. Чтобы пережить этот ужас и идти дальше. Но встреча с глазу на глаз с Черён будто откатила назад все его успехи на этом поприще.

— В этом не было твоей вины, слышишь? — продолжала говорить ему девушка, глотая слёзы. — Это же так замечательно, что хоть кто-то на том грёбанном пароме спасся!

Черён обычно следила за своей речью и никогда не позволяла себе выражаться грязно. Но паром и трагедия, случившаяся на нём — единственное исключение из правил, когда она могла дать себе поблажку и высказаться так, как
заслуживала эта ситуация. Это был её способ сражаться с болью, которую нанесла трагедия, забрав такого дорого для неё и для её папы человека. Ли Чеён была очень добрым, светлым и сочувствующим человеком. Она была той, к кому мог обратиться любой нуждающийся, и она сделала бы всё, чтобы помочь. Так же мама Черён обожала свою работу учительницей и искренне переживала за каждого своего ученика. Она этому всему и учила свою маленькую дочь, вкладывая ей эти ценности с младенчества: всегда помогать и никогда не быть безучастной к чужому горю. И такой светлый человек заслуживал прожить счастливую жизнь до самой старости со своим любимым человеком и в окружении множества детей и внуков. Её мама всегда
об этом мечтала.

Но случилась эта несправедливая трагедия и всё, что осталось Черён и её отцу — это принять новую жестокую реальность и жить как-то дальше. И имей возможность что-то сказать с того света, наверняка, Ли Чеён пожелала бы
дочери и супругу не плакать из-за её ухода, и обязательно улыбаться каждому
новому дню. Жить счастливо, несмотря ни на что. С надеждой смотреть в светлое будущее и исполнить всё то, чего не успела исполнить она сама. Именно такими установками продолжили жить Черён с отцом. И такими же должен быть жить этот ни в чём не повинный парень.

— Ты спасся и это так прекрасно! — плакала девушка. — Ни одна жизнь не заслуживала на том пароме погибнуть. Они все должны были вернуться домой к своим близким! Должны были жить и радоваться жизни! И ты не должен оглядываться назад! Ты должен воспользоваться тем, что тебе дали свыше!

Черён, дрожа, подошла к плачущему парню и присела рядом с ним на корточки. Мягко коснулась его подрагивающего плеча рукой.

— Ты должен жить за всех погибших и не должен испытывать вину за то, в чём не было твоей вины. А кто говорит обратное — это просто слабые люди, что не справились со своей болью. Их чувства никакого отношения к тебе не имеют. Это только их трагедия и их боль. Не твоя! Не бери на себя вину за случившееся.

Сынмин слушал срывающийся голос девушки и рыдал. Все эти годы он так мечтал услышать именно эти слова. Чтобы прекратить чувствовать себя
последним дерьмом и ошибкой. Хотя многие люди говорили ему нечто подобное, например, врачи или его близкие, но они не имели никакого отношения к трагедии. Они не знали, что пережил он сам, и не знали, что пережили погибшие и их родственники. Поэтому услышав такие долгожданные слова сейчас от девушки, которая потеряла свою маму, он чувствовал, как постепенно освобождается от груза, что давил на него все эти годы.

— Знаешь, моя мама очень любила людей. И особенно детей. Поэтому стала учительницей, — прошептала девушка, улыбнувшись светлым воспоминаниям прошлого. — И я уверена, что она наверняка боролась изо всех сил,
спасая остальных и не щадя себя. И узнай моя мама, что один ребёнок… Что хотя бы ты спасся, она бы очень обрадовалась! Поверь мне!

Сынмин убрал руки от лица, сглотнул и спросил хриплым голосом:

— Твою маму… Её случайно звали не Ли Чеён?

Черён вздрогнула, убрала руку от парня и медленно кивнула.

— Откуда ты..? — прошептала она. — Ты знаешь мою маму?

Сынмин много раз покивал.

— Я её помню. Женщина с очень доброй улыбкой и в розовой блузке. У неё на груди ещё была брошка в виде лисички. Ты очень на маму похожа, кстати.

Черён улыбнулась сквозь слёзы и покивала. Утром, провожая маму в последний раз на работу, именно она выбрала для неё ту блузку и именно она нацепила брошку.

— И знаешь… Это ведь она меня спасла, — произнёс парень. — Когда я оказался в ловушке за закрытой железной дверью каюты, наполняющейся водой, именно она, придя на мой плач, каким-то образом открыла её. И указала
направление куда бежать. Благодаря ей я выжил.

Черён прижала дрожащие руки ко рту и сильно заплакала.

— Я так и знала! Это точно моя мама! Я знала, что она пыталась спасти! Она просто не умела по-другому!

Сынмин горько заплакал вместе с Черён. А потом решился, подался вперёд и крепко обнял девушку.

— Мне очень жаль, что так случилось, — прошептал он. Впервые не извиняясь за то, чего не делал. А просто выражая сочувствие человеку, который потерял близкого человека и ощущая, как вместе с этими словами и сам избавляется от тяжёлой ноши на сердце.

***

Спустя минут тридцать двое, которых никто уже не ждал, всё же вернулись и сели на прежние места. Оба распухшие, с красными глазами и носами. Только увидев их можно было понять, что они проплакали всё то время, что отсутствовали. Однако же, не смотря на разбитый и потрёпанный вид,
чувствовалась в них обоих некая лёгкость. Они поговорили по душам и каждый
отпустил свою трагедию по мере возможности.

— Ты как? — спросила робко Ханна у друга.

Тоже самое спросила Йеджи у подруги.

Сынмин с Черён переглянулись, слабо улыбнулись друг другу и кивнули друзьям:

— Нормально.

— Простите, что сорвал беседу, — извинился Минни. — Что успели обсудить?

— Ничего такого важного. Немного поговорили о подробностях трагедии. И ребята мне кое-что рассказали про Сонного Паралича. — ответила Ханна.

— А про то, что я вижу ты не говорила?

— Нет. Я посчитала всё же неправильным рассказывать всё за тебя. Сказала лишь, что после спасения ты стал видеть некоторые вещи.

Во время отсутствия Сынмина и Черён, оставшиеся ребята обсудили некоторые подробности, связанные с Параличом. Ббоки с Хваном рассказали про сон с камерой, который, по их мнению, был чем-то вроде предупреждения, что поползут слухи. С какой целью правда Паралич это сделал, не понятно, но Ханна предположила, что возможно хотел показать, что видит будущее
и тем самым ещё больше запугать, что очень было похоже на правду. Так же
Хёнликсы поведали про способность красноволосого принимать облики мёртвых
людей. И ещё немного по мелочи.

— Если не хочешь или не готов, мы ведь можем в другое время поговорить, — предложил парню Джисон. Он так же бросил обеспокоенный взгляд на Черён, ведь её эта тема тоже касалась. Но девушка, казалось, выплакала свою
боль вместе с парнем и теперь выглядела куда более живой, не смотря на свои
опухшие от слёз глаза и лицо.

— Нет, — отрицательно замотал головой Сынмин. — Давайте сейчас обсудим и закроем эту тему раз и навсегда.

— Уверен? — переспросила Ханна.

— Да.

— Ну рассказывай тогда, что с тобой случилось на пароме, — попросил Хёнджин.  

Сынмин набрал побольше воздуха в лёгкие и начал свой рассказ.

— В общем, когда корабль начал наклоняться, все пути наверх оказались
перекрыты из-за дверей и окон, что под давлением воды тупо блокировались. Я был в одной из таких кают. Тогда мне помогла выбраться из ловушки одна женщина. Учительница по имени Ли Чеён, — сказал Минни и все посмотрели на Черён, что просто улыбнулась. — Освободившись, я побежал в сторону капитанского мостика. И когда паром ушёл под воду полностью, я оказался в воздушном кармане. Помню было очень холодно, помню скрежет металла и помню, как вода медленно, но заполняла пространство. Какое-то время я слышал отовсюду крики и мольбы о помощи, но потом всё стихло и я оказался совсем один. Воздух тоже заканчивался. Я пытался выбраться, бился в двери и окна, но толку было ноль. Взрослые еле могли справиться, а мне лет десять всего было. На что я вообще надеялся? И когда я оказался в воде полностью, то начал терять сознание из-за заканчивающегося в лёгких воздуха, и вдруг увидел… Нечто очень странное.

— Что именно? — спросил Хёнджин.

— Сначала просто свет откуда-то снизу. А потом оттуда появилось странное существо. Оно было огромное, втрое больше любого взрослого человека, и выглядело пиздецки жутко. Если его попробовать описать, то это был
огромный непонятный зверь. Внешне напоминал не то шакала, не то тигра. Что-то между ними. Почти на всём его теле отсутствовала плоть, обнажая кости, а за спиной были два огромных крыла, частично обтянутые кожей. И глаза. У него были два огромных ярко-жёлтых глаза с вертикальными зрачками. Именно это существо схватило меня за шкирку и вытянуло на воздух. Очнулся я с первым вдохом, уже на поверхности воды. Что удивительно, я плавал немного отдалённо от места, где затонул паром. Зато меня быстро обнаружили спасатели и вытащили из воды. А то существо… Больше я его ни разу не видел.

— Охереть! — произнесли хором Джисон, Юна и Йеджи.

— А видеть ты что стал? — спросил Джинни.

— Других существ, — ответил Сынмин и сразу заметил недоумённые взгляды ребят.

— Во снах? — уточнил Хо.

— Нет. В реальной жизни. Можете не верить мне, но они на самом деле заполоняют всё вокруг. Кто-то на людях сидит, кто-то на деревьях живёт, кто-то летает по небу или обитает под землёй. Их чертовски много, и они просто везде. Они ни на что не похожи, они разных форм и размеров. Таких огромных, как тот, что спас меня, я больше не видел никогда, но существ примерно с человеческий рост вижу частенько.

Ребята переглянулись между собой. По выражениям лиц было видно их недоверие. История Сынмина захватывала, но по большей части звучала
как бред сумасшедшего для обычного, рационально думающего человека. Может ему показалось тогда? Мало ли что могло привидеться в критической ситуации человеку. Тем более, если речь шла о впечатлительном ребёнке. А потом… Посттравматический синдром или что-то типа этого?

— Что? Тоже думаете, что я тогда из-за кислородного голодания мозгом повредился? — ухмыльнулся Сынмин. Не впервые он сталкивался с
такой реакцией на свои слова. Будучи ребёнком, первой, кому он доверился стала мама. Та послушала его, покивала, а потом посовещавшись с отцом, отвела ко врачам. Там он тоже признался. Те покивали, заулыбались и назначили лечение. Он всегда встречал именно такую реакцию, поэтому, в какой-то момент устав от этого, просто соврал, что вылечился и больше ничего странного не видит. И Ханна стала первой, кто с тех пор удостоился чести услышать его правдивую историю, и держала статус той единственной, кто не покрутил пальцем у виска.

— Я не думаю, что ты повредился мозгом. Я верю тебе, — искренне сказал Ббоки, немного удивив этим Сынмина. В голове Ликса логика была проста: если уж существовал Паралич, то что мешает существовать всяким другим
потусторонним тварям?

— А вчера, когда нам с Ббоки стало плохо, что ты увидел? Какие-то существа вызвали такую реакцию? — задал наконец главный вопрос Хван.

Минни смерил его взглядом, облизнул губы и вздохнул.

— Нет. Вы… Сами по себе странные.

— И как это понимать? — нахмурился Джинни.

— Внутри вас кое-что есть.

— Ч-что есть? — спросил Ббоки и поёжился. — Существа внутри нас?

— Да нет же! Кое-что другое. Я прежде ни у кого такого не видел. Поэтому, когда Ханна начала рассказывать про странные сны с кольцами, я сразу обратил внимание именно на вас. И лазал именно в ваших вещах тоже
поэтому.

— Да, блять, что именно ты видишь? — разозлился Джинни.

— Огни. В нём, — Минни указал на Феликса. — …синий. А в тебе красный.

У Ликса сердце громко ухнуло вниз, а дыхание спёрло. Огни? Красный и синий? Прямо как те из его снов с чёрным болотом?

— Их обычно не видно. Они никак себя не проявляют, — продолжил Сынмин. — Но иногда они разгораются, и я начинаю их видеть. Конкретно твой, — он кивнул в сторону офигевшего от подробностей Хвана, —  разгорается и взрывается, как чёртова лава. Особенно когда ты бесишься или злишься. Я шёл тогда мимо, когда ты с Чан Вонён общался и увидел, как в тебе начало бушевать пламя. Подумал, что это не моё дело и пошёл вниз. А внизу сидел Ёнбок. Выглядел как труп замёрзший и его огонь угасал. Тогда я вспомнил, что эти огни каким-то образом…

— …уравновешивают друг друга! — неожиданно для всех, закончил за него Ббоки. — Красный может сам себя сжечь, а синий потухнуть. Но если они вместе, то уравновешивают друг друга.

— Ты что-то про эти огни знаешь? — удивился Сынмин.

Ёнбок вздрогнул и посмотрел на парня в ответ. Словил и другие удивлённые взгляды. И самым недоуменным выглядел Хёнджин.

— Ты от меня что-то укрыл? — догадавшись по виноватому выражению лица, спросил он. Ббоки спрятал взгляд и коротко кивнул.

— Феликс! — обиженно воскликнул Джинни. — Я думал ты мне всё рассказывал!

— Так и было на самом деле, — пробормотал Ликс. — Я всё тебе рассказывал, но недавно я начал видеть странные сны, почему-то недоступные тебе. И там были два этих огонёчка. Красный и синий.

— И почему ты мне не рассказал об этом?

— Я не знаю! — соврал Ликс, прекрасно понимая, почему он так сделал. — Подумал, что это обычный сон, никак не связанный с Параличом. Мне было странно что мне приснилось нечто другое. Я же обычно вижу либо ничего,
либо смерти. А тут такой безобидный сон, где не было ни их, ни Паралича. Я
растерялся!

— А ведь ты спрашивал меня о снах недавно… — выдохнул обречённо Джинни. — Так и знал, что ты мне соврал тогда!

— Прости, — извинился Ликс и посмотрел на Джинни виноватыми глазками.

— Проехали, — недовольно буркнул Хёнджин, сложив руки на груди. Хоть и сказал так, но обида сквозила из всех щелей. Её было видно и по языку тела, и слышно по тону. Ликс ощутил себя очень виноватым.

— И что эти огни делали в твоих снах? — спросил Джинни.

— Да ничего такого. Там было вязкое, полностью чёрное болото, а они просто летали над ним и играли.

— И всё? Больше там ничего не было?

— Н-ничего, — сказал Ликс и покраснел. Уж о том, что там был «другой Джинни» он говорить не станет. И тем более о том, что они там вместе с ним делали.

— Точно? А то у меня ощущение, что ты снова мне врёшь, — уколол Джинни Ликса. И сам же прикусил язык. Его ожидания и его чувства — только его проблемы. Ёнбок ему ничем не обязан. И если не захотел о чём-то
говорить, то имел на это полное право и значит были на то весомые причины. А
Хвану стоит свои «обидки» запихать куда подальше и подавиться ими.

— Типа вообще во сне ничего не происходило? Просто летали огни и всё? — вклинился в диалог двух влюблённых придурков Джисон.

— Да. Просто темно, два огонёчка, как единственный источник освещения и болото это. Там ни воздуха, ни холода, ни тепла, ни запаха. Ощущалось, как нечто похожее на «пустую страничку» Паралича и одновременно с этим, как нечто противоположное ей. Мне так показалось, по крайней мере, — сказал Ббоки. — И эти огонёчки — единственное развлечение. Они летают и играют.
И иногда перебарщивают. Тогда один начинает бесконтрольно гореть, а второй
гаснуть. И им надо оказаться рядом друг с другом, чтобы сбалансировать эффект.

— И с вами, получается, сработала такая же херня, — подытожил Минхо и обратился к Минни:

— Но откуда ты знал, что это поможет? В жизни ведь не бывает такого, чтобы двое одновременно начали замерзать и возгораться, и их спасло соприкосновение друг с другом.

— Я интуитивно действовал, — пожал плечами Сынмин. — Я заметил подобное возгорание и затухание, когда Хван с Вонён впервые схлестнулись. Когда она полоснула Ёнбока ногтями по лицу, у Хёнджина тогда огонь вспыхнул. И тут же успокоился, когда Джисон его на Ббоки толкнул.

— Это было ещё тогда?! — удивлённо воскликнул Ёнбок, вспомнив тот эпизод. Правда заключалась в том, что он тогда ничего такого не ощутил. Даже близко! Хотя, наверное, там слишком малое время прошло, да и они рядом находились с Джинни. Огни, видимо просто не успели нанести урона их с Хёнджином телам.

— И такая фигня лишь с нами? Ни у кого другого ты не видел ничего подобного? — спросил Джинни, и Сынмин отрицательно помотал головой.

— Что с нами, блять, не так? — раздражённо бросил Хван в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь. Потом резко вспомнил ещё кое-что:

— А что вы вдвоём делали в кабинете акушера гинеколога? И не надо говорить, что ты на осмотр приходила, — поднял одну бровь Хван, обращаясь
к Ханне. Чан что за весь разговор вообще никак не отсвечивал, просто чтобы
сестру не злить, слегка дёрнулся. Это почувствовал Хо, и посмотрел на друга. Не увидев ничего опасного, лишь интерес брата к судьбе сестры, облегчённо
выдохнул.

— Нуууу… — нервно улыбнулась девушка. — На самом деле я и правда прошла обычный осмотр. Но он был лишь прикрытием. По классике я сны видела. Там много всякого мелькало. Больница, кабинет, где роды принимают, бирка, которую вешают новорождённым. С весом, с фамилией, полом и датой рождения. Хотела вот выяснить, кто тогда родился. Но мне отказались показывать документы.

— И какая же дата была? — спросил Джинни, ухмыльнувшись, на самом деле зная, какой ответ сейчас услышит.

— Первое апреля две тысячи первого года? — уточнил Ббоки, догадавшись о том же самом, и Ханна с Сынмином удивлённо переглянулись.

— Вы что-то знаете? — спросила девушка.

— Ещё бы. Это наша с Ббоки дата рождения, — невесело ухмыльнулся Джинни.

— Вы в один день родились? — переспросил Минни.

— Да. В одну секунду и минуту, — подтвердил Ликс.

— Учитывая все сложившиеся обстоятельства, меня похоже пронесло, когда я родился на день позже? — громко хохотнул Минхо. Его датой рождения изначально должна была стать первое апреля. Так по крайней мере говорили матери. Но всё пошло не по плану, и ребёнок родился гораздо позже. И
выходит не зря. Вдруг бы с этими двумя появился на свет, и тоже потом ходил бы с каким-нибудь огнём внутри и видел бы жуткие сны.

— А повезло ли? — спросил неожиданно Сынмин.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Хо.

— Неважно, — отмахнулся Минни.

— Начал говорить, договаривай, — легко пнул его по кроссовку Ли. Минни нахмурился и ответил ему тем же. Тогда Минхо повторил это действие.

— Говори, — потребовал он.

Сынмин закатил глаза и лениво ответил:

— Эти существа, которых я начал видеть после той трагедии 25 июня, у людей могут вызывать всякие неприятности. Особенно когда их много собирается.

— Какие ещё неприятности?

— Люди в такие моменты считают, что их преследует неудача. Ну типа у них всё с рук начинает валиться. Встали не с той ноги, сожгли с утра свой завтрак, ещё и на работу опоздали. Или одно за другим начинают твориться плохие вещи, по типу: с мужем поругалась, ребёнок в школе подрался, одновременно
с этим всем, тебе позвонили и сказали, что твой родственник умер. А ещё эти
существа могут вызывать болезни.

Минхо напрягся.

— Ты к чему клонишь?

— К тому, что они очень любят липнуть к тебе. Постоянно около тебя их вижу. Причём в том количестве, в каком ни с кем другим их не бывает. Особенно за день до того, когда ты с очередной болячкой свалишься и дома останешься. Так что похоже первое апреля не так уж тебя не затронуло? — пожал плечами Сынмин.

— Они и сейчас рядом? — нервно начал озираться по сторонам Хо.

— Нет, — хохотнул Минни.

— А на хрен они это делают?

— Я их вижу, но общаться с ними не умею.

— Так научись! — снова пнул кроссовкой по кроссовку Хо.  — А то на кой хер их видеть и не мочь ничего узнать?

— И зачем мне напрягаться? Тебя когда нет, то в аудитории не орёт никто. Тишина и покой! — заявил Минни, ответив на пинок пинком. Минхо
хотел возмутиться на это, напомнить, что вообще-то благодаря его помощи и его
конспектам Сынмин без проблем написал последнюю проверочную. И мог бы быть чуть более благодарным, но внезапно в их перепалку вмешался Хван, обратившись к Сынмину:

— Прости, какую дату ты назвал?

— Ты про дату трагедии? — уточнил Ким.

— Да!

— 25 июня. А что?

Хван вдруг отклонился назад на спинку лавки. От его лица отлили все краски. Но в этот раз даже Ббоки не понял причину такой реакции. Что услышал Джинни такого, из-за чего пришёл в такой шок?

— Прости за вопрос, — прочистив горло, выдавил из себя Хёнджин. — А во сколько он затонул?

— Точное время я не помню. Где-то около двух часов дня, наверное? Плюс минус.

— Быть этого не может… — прошептал себе под нос Джинни.

— Ты о чём? — спросил друга Джисон.

— Хани! Это тот день, когда я в речке чуть не утонул! 25 июня, десять лет назад около двух часов дня!

Глаза Хана округлились в шоке.

— Это, наверное, совпадение просто… — пробормотал он, но Джинни с этим был не согласен. Не в их истории, блять. Хван вдруг резко
посмотрел на Ханну, глубоко задумавшись, а потом спросил у неё:

— Сколько у нас разница в возрасте?

— Ты же с Крисом одного возраста? Тогда примерно два года получается, — ответила девушка.

— Что с ней при рождении было? — спросил Джинни, теперь уже обратившись конкретно к Чану.

— Я родилась и не дышала долгое время, — ответила девушка, не дав брату и рта раскрыть.

— Пуповина вроде как около шеи обмоталась, — добавил Чан, впервые подав голос за весь разговор, чем вызвал нахмуренные брови у сестры.

— И родилась ты в конце лета?

— Всё верно. А что?

— Да ну бред же какой-то! — воскликнул Джисон.

— Бред? Два попадания из двух? День, когда я чуть не утонул в речке, затонул паром. День, когда я, предположительно, будучи мелким чуть не повесился, на другом конце света родилась девочка, которая при родах чуть не задохнулась. Но её откачали и теперь она видит странные сны! И Минхо! Который
должен был родиться в ту же дату, теперь часто болеет, из-за постоянно
липнувших к нему потусторонних тварей! Не бывает таких совпадений! Уж точно не в нашей истории!

— А та авария с автобусом во время школьной поездки? Когда она случилась? — спросила вдруг Юна, вспомнив ещё один случай, когда стараниями
Джинни, он сам и все находящиеся с ним люди оказались на грани смерти.

— Реально! Может мне кто-то расскажет про какой-нибудь случай девятого октября семь лет назад? — Джинни оглядел всех, но большинство
либо помотали головами, либо пожали плечами, ничего такого не припоминая. И тут взгляд Хёнджина зацепился за Чана. Тот выглядел немного хмурым и напряжённым.

— Я не уверен, поэтому я лучше спрошу, — пробормотал Крис и полез в телефон. Набрал сообщение своему парню. Ответа пришлось ждать около
минуты, но прочитав его Чан, полным беспокойства взглядом посмотрел на
Хёнджина.

— Говори уже, — потребовал Хван.

— Айенни рассказал, что парень из его школы в какой-то момент начал подвергаться травле и сильному буллингу из-за всплывшей наружу
ориентации. И такое отношение он терпел недолго. Девятого октября в разгар
учебного дня, он сбежал из школы и… покончил с собой, прыгнув под колёса проезжающего мимо автобуса. 

— Это было в двенадцать дня примерно? — дрожащим голосом спросил Джисон.

Чан пожал плечами и снова набрал сообщение бойфренду, а прочитав ответ, медленно сглотнув, утвердительно кивнул.

Джисон схватился за голову обеими руками, девочки прижали руки ко рту, и у всех на лицах застыли маски ужаса от осознания. Это не было похоже на совпадения! Их слишком много!

Они были на улице, дул прохладный ветер, но Хван вдруг почувствовал
резкое удушье. Не в состоянии усидеть на месте, он подскочил и начал нарезать
круги вокруг лавки. В груди бешено колотилось сердце, отдавая в виски. А к
горлу подкатывала тошнота. Что всё это могло значить он не знал. Паралич
подстроил все эти события? В наказание тому, что не смог убить Хвана? Или
почему?

— Эй! — позвал Сынмин Ликса и указал на Хвана. — Он ведь..!

Но Ббоки и сам понял, что ему пытался сказать Ким. Руки Феликса без видимых на то причин резко похолодели, а это означало, что Джинни в этот момент наоборот начинал возгораться. Посмотрев на Хёнджина худшие опасения
подтвердились. Ббоки заметил сильно раскрасневшиеся щёки и вспотевшее лицо.

— Джинни! — позвал парня Ёнбок, пока не стало слишком поздно. Хёнджин его не услышал. Пребывая полностью в своих мыслях, он продолжал
нарезать круги около скамейки, совершенно не замечая, что начинал
воспламеняться. Тогда Ббоки выскочил прямо перед ним и схватил за плечи.
Попытался установить зрительный контакт.

— Хёнджин! — снова позвал Ббоки и только после этого безумный и мельтешащий взгляд Джинни сфокусировался на человеке перед собой, и
до него дошло, что происходило.

— Блять! — выругался он, только сейчас ощутив объятое пламенем
тело и подался вперёд, чтобы обнять Ёнбока. И всё начало приходить в норму.

—  Похоже дело в эмоциях, — пробормотал Сынмин, наблюдая за парочкой.

— Это происходит, когда Хван психует, — догадался Джисон.

— Типа он злится и взрывается, а в ответ Ббоки начинает замерзать? — переспросила Юна.

— Как бы странно не звучало, но похоже так и есть, — кивнул Хан.

Когда всё пришло в норму, парочка, сцепив руки вместе, вернулась на скамейку к остальным. Никто им и слова не сказал по этому поводу, прекрасно понимая, почему они так вели себя.

— Должен быть ещё пострадавший или погибший, — сказал Джинни хрипло. — Три года назад. Зимой, 10 декабря.

— С чего взял? — спросила Ханна.

— Потому что я тогда напился и в больницу загремел с сильным отравлением. Мне желудок промывали и капельницу ставили. Маме с папой сказали,
что опоздай они на полчаса и я бы сдох.

Все переглянулись между собой. Никто не смог припомнить такого эпизода из своей жизни. Хвану даже немного стало легче на душе, однако же расслабляться он не хотел. Он знал, что такой  человек, а может больше, точно был. Просто возможно они с ним не познакомились ещё? Или кто-то из его друзей упустил данный эпизод, забыв о нём.

— А может конкретно такого случая не существует? — с надеждой в голосе предположила Йеджи.

— Все попадания точно в цель, а тут вдруг мимо? — горько усмехнулся Джинни. — Сомневаюсь.

***

По окончанию разговора Ханна со всеми обменялась контактами, чтобы если будет новая информация, обязательно оповестить остальных и направилась домой. Такое же желание изъявила Черён. Она ощущала себя немного
разбито и посчитала, что прогул нескольких пар никак не навредит её учёбе.
Друзья поддержали её в этом. Хо предложил довести до дома, но девушка
отказалась, вызвав себе такси.

Друзья так же предложили пойти домой и Джинни, пообещав, что прикроют на парах, но Хван категорически отказался. Во-первых, Ббоки он тут
одного не оставит и домой пойдёт только с ним. Мало ли снова приступ.
Во-вторых, ему нужно было чем-то отвлечь голову, полную негативных и тревожных мыслей. Чем дальше они продвигались в своём расследовании, тем больше он осознавал, что будто всё сводилось не к Ббоки, а конкретно к нему. Не зря же Паралич его внешность копирует. Не зря его привёз в Корею. Не зря свёл с Ббоки и начал показывать те же сны. И не зря упоминал о какой-то правде, которую должны узнать они с Ёнбоком. Но что именно он хочет им рассказать? И почему нельзя сделать это прямо, без всяких игр и без привлечения посторонних людей? 

Хван тряс ногой под партой, и нервно барабанил пальцами по
столешнице.

— Чего ты домой не пошёл? — раздражённо спросил у него Джисон, устав от нервозности друга.

— Без Ликса? Вдруг приступ новый.

— Так вдвоём идите.

— Мне нужно отвлечься.

— Так ты сам ни хера не отвлекаешься! Зато у тебя отлично получается отвлекать меня! Я не могу сосредоточиться на лекции!

— Прости, — прошептал Джинни.

— Займи себя чем-нибудь. Не трясись, — попросил его Джисон.

Хван послушно кивнул. Открыл тетрадку, почиркал в ней ручкой. Залез в телефон, покрутил ленту соцсетей. Устал от этого. Осмотрел аудиторию. Не нашёл среди учащихся двух девушек. Чан Вонён вместе с Соль Юной.
Ожидаемо на самом деле. Если даже ответственный Айенни не явился, то что
ожидать от них, кто пострадал вчера сильнее всех. Вдруг взгляд Хвана зацепился на маленьком красном огонёчке в правом верхнем углу аудитории. Это камера видеонаблюдения.

— Там же она тоже была… — пробормотал он.

— Что? — переспросил Джисон.

— В том переходе, где я довёл до истерики Вонён, была камера, — повторил Джинни.

— Ты это к чему?

— Хочу записи увидеть.

— Зачем?

— Некоторые вещи лучше видны через отражения или через видео. Это закон Сонного Паралича. Вдруг посмотрев запись, мы сможем что-то увидеть и понять, что со мной было и почему я ни хрена не помню?

Идея звучала здраво, однако же…

— Сомневаюсь, что охранник любезно согласится предоставить тебе записи, — скептично отметил Хани. — Тем более он поинтересуется зачем тебе
это. Да и видеть, как ты доводишь Вонён левому человеку вообще не стоит.
Проблем потом не оберёмся.

— Значит надо как-то проникнуть туда без его ведома и достать записи самостоятельно.

— О чём болтаете? — раздалось вдруг позади парней. Это Йеджи вместе с Юной услышали какую-то намечающуюся движуху и заинтересовались происходящим.

— Хван хочет достать вчерашние записи с камеры видеонаблюдения.

— С того перехода? — уточнила Юна.

— Именно, — кивнул Джинни.

— Но зачем?

— Вдруг там что-то новое заметим? Паралича, например. Потому
что Ким Сынмин ситуацию вообще не прояснил, а я ничего не помню.

— Так-то идея хорошая, — задумчиво произнесла Йед-дон. — Но как это можно провернуть? Наши охранники из своей будки выходят редко, а если выходят, то обычно закрывают дверь на замок и на код.

— Значит надо его как-то выманить наружу. Внезапным происшествием, например, чтобы у него не было времени на закрытие дверей.

— Предлагаешь поджечь кабинет? — загорелись глаза у Шин Юны.

— Юна! — слишком громко воскликнула Йеджи, чем привлекла внимание преподавателя. Девушка сложила руки в извиняющемся жесте и продолжила
уже чуть тише. — Давай без таких радикальных методов?

Юна обиженно надула губы.

— Хорошо, что у нас есть один такой, довольно безопасный метод на примете, — ухмыльнулся Хани.

— Какой?

— Предлагаю «сломать» лифт.

— Ещё, блин, лучше! — поразилась Йед-дон.

С одной стороны здания учебного кампуса имелся лифт. Студенты редко им пользовались, предпочитая бегать по лестницам. Это всегда было быстрее. И если лифт и использовался, то в основном для грузовых целей или теми,
кто был физически ограничен. И то зачастую легче было покряхтеть и подняться на своих двоих, так как из-за его расположения только с одной стороны учебного
кампуса иногда приходилось преодолеть огромные расстояния только чтобы
добраться до него самого.

— Я имею в виду не взаправду его сломать, а сымитировать это, — пояснил Хани. — Мы с Хваном такое в Малайзии проворачивали.

— И охранник сразу побежит его проверять? Сомневаюсь в этом, — скептично отметила Йед-дон.

— Ему придётся, ведь я буду биться в панике из-за клаустрофобии.

— А как он узнает об этом? По камерам увидит же, что это подстава.

— Для этого понадобится кто-то третий. Кто сыграет панику и беспокойство за друга и позовёт охранника, не дав тому очухаться и мыслить здраво, — ответил Хван.

— Я могу! Я могу! — сразу подняла руку Юна.

— Тогда играй его девушку. Вряд ли простая подруга так будет париться из-за парня, — сказала Йеджи.

— Могу и её. Не проблема, — пожала плечами Шин. — И когда мы такое провернём?

— Сейчас. Как пара эта завершиться, — ответил Хёнджин. — Есть риск, что запись по истечению суток отправится в какой-нибудь архив, где достать её будет гораздо проблематичнее. Так что нам лучше не рисковать и не ждать.

— Блин. Я не смогу тогда вам помочь, — расстроилась Йеджи. — Мне на работу надо сегодня.

— Ничего страшного, нас и троих хватит, — успокоил её Джисон.

— Четверых. Хани играет пострадавшего от клаустрофобии, Юна
его девушку на панике, я пробираюсь внутрь и ворую записи, а Ббоки стоит на
стрёме, чтобы меня не поймали. Сейчас я ему напишу, — сказал Хван и полез в
телефон. Он попросил Ббоки собрать все свои вещи, так как следующее занятие для него отменяется. И пообещал объяснить всё при встрече.

По окончанию занятия Йеджи взяла со всех слово, что ей потом расскажут, как всё прошло, и попрощавшись с друзьями убежала на работу. Юна с Джисоном пошли сначала к лифту, посмотреть, получиться ли провернуть всё
задуманное, и договорились, что с Ббоки и Джинни они встретятся около охранного поста. А Хван побежал вылавливать Ёнбока.

Ббоки вышел из аудитории почти что самым первым и сразу был схвачен и утащен в сторонку Хваном для объяснения их плана по добыче записей с
камер видеонаблюдения.

— А ты уже делал так? Воровал записи? — с сомнением в голосе
спросил Ббоки. Для него всё это звучало крайне жутко и даже волнующе. Если хоть что-то пойдёт не так, у них всех будут огромные проблемы.

— Было дело, — улыбнулся Джинни.

— И Джисон лифт останавливал?

— Тоже было.

— Что у вас за жизнь такая преступная была в Малайзии?

— Зато очень весёлая и насыщенная! — подмигнул Джинни. — Так ты с нами?

— Конечно! Поймают ещё и за решётку упекут!

У Джинни сердечко ёкнуло.

— Беспокоишься за меня? — спросил он.

— Скорее за свою репутацию, — буркнул смущённый Ликс. — Мало же мне прозвища Сонный Паралич. Потом буду ещё считаться другом чувака с зоны.

— Учитывая все слухи, скорее не другом, а бойфрендом, — не сдержался Джинни.

Феликс в ответ раскраснелся сильнее и слабо ударил кулачком в грудь Хвану.

— Пошли уже, придурок! — скомандовал он и первым зашагал на
место встречи с остальными. Хван проводил его спину влюблённым взглядом.

— Я начинаю к этому привыкать, — мечтательно пробормотал он и любовно потёр место удара. Оно вообще не болело. От него будто расходилось
тепло, проникая в каждую клеточку его тела и наполняя сердце безграничной
любовью. Хван по жизни был не особо контактным. Если и позволял что-то такое, вроде объятий, то крайне редко и то самым близким. Секс со случайными
незнакомками разве что был исключением из правил. И то с девушками Хёнджин
особо не нежничал. Всегда предпочитал ставить партнёрш во время секса в
коленно-локтевую, и зачастую, не видя их лиц, удовлетворял по большей части
исключительно свои потребности. И конечно же редко, когда соглашался на поцелуи или другие проявления нежности. (Учитывая всё это ему стоило раньше понять и принять тот факт, что он гей.)

Но, блять, Ликс…

Хван хотел и желал касаться его с самой их первой встречи. И всегда радовался, когда Ббоки первым проявлял инициативу. Пусть это и были такие вот грубоватые тычки. Ему Джинни готов был простить всё.

С началом новой пары все участники действия собрались в одном месте, чтобы ещё раз обсудить все детали операции.

— Так, — начал Хани. — Я сейчас иду к лифту. Потом жду от вас сигнала, что всё нормально и я могу приступать к своей части плана. Вызываю лифт, вхожу туда и пишу Юне, чтобы она начинала своё представление. Пока она устраивает истерику, я «ломаю» лифт.

— А почему одновременно? — спросил Ликсик.

— Чтобы охранник по камерам не увидел, что на самом деле никакой паники нет и что я сам «сломал» лифт.

— Но выйдя, он ведь закроет дверь в свой кабинет…— высказал опасения Ббоки.

— Нет, не сможет, — хмыкнула Юна. — Я такую истеричную особу отыграю, что он даже сообразить ничего не успеет. У него тупо выбора не останется, как пойти за мной на помощь Джисончику.

— А ты сможешь так?

— Легко! — подмигнула девушка.

— И как только Юна уводит охранника, — продолжил объяснять план Хван. — Я пробираюсь в его кабинет, быстро делаю там все свои дела, пока Ббоки стоит снаружи и следит, чтобы меня не поймали.

— И как мне предупредить, если что-то не так пойдёт? — спросил Ликсик.

— Надеюсь, что ничего такого не случится. Мы специально решили всё это повернуть во время занятия, чтобы лишних ушей и глаз не было. Но если что, то просто постучи по двери. Это будет для меня знаком куда-нибудь заныкаться.

— Хорошо, — кивнул Ли.

— В общем я быстренько качаю видео на флешку, выхожу, и мы с Ликсом отписываемся вам, чтобы вы заканчивали своё представление.

— Точнее ты пишешь мне, — поправил его Джисон. — Юна в это время будет «паниковать», не давая охраннику соображать. Но с моим выходом из
лифта всё закончится. 

— Да. И после всего собираемся около компьютерного класса! — подытожила Юна.

— Отлично! — улыбнулся Хван и протянул растопыренную руку в центр, чтобы все по очереди положили сверху свои, обозначив тем самым начало операции.

— И не забудь видео с лифта удалить! — напомнил другу Джисон.

— Само собой, — пообещал Хван, и ребята, пожелав друг другу
удачи, разошлись на исходные позиции.