Глава 7. Миг Боли
Я ожидал чего угодно. Стол с ремнями, крокодила или слона, пять автоматов, направленных мне в лицо или хотя бы мужика с клыками, да даже, было бы прекрасно увидеть того, кто придумал эту белую комнату. Вошёл бы, показал бы своё личико так сказать, о-о-о, мне бы нашлось что сказать этому человеку. Через кляп на лице, со слюнями и языком, который еле двигался, всё равно. Но, платформа выехала из-под пола, доехала до уровня моих ног, что-то там щёлкнуло и встало, а на всей этой хрени, был… кролик.
Ага, я тоже удивился, чёрный, мать его, кролик, размером с хорошую такую жирную кошку, сидел передо мной. Только чёрный, это было ещё приуменьшением, шерсть у этого создания, была такая густая, что белый свет стен тонул в этой штуке без каких-либо остатков и бликов, и со стороны, казалось, будто на платформе сидит чёрная дырка в пространство в форме кролика. И эта форма двигалась, уши торчали вверх, колыхаясь, нос дёргался, и оно ещё что-то жевало. Жевал воздух совсем как кролики в зоопарке на школьной экскурсии, только те - морковку, и от них никто не пытался забиться в угол.
А да, маленький нюансик который все забыли. Мне было до усрачки страшно, сердце ушло в пятки, и я реально, ощутил, как оно словно сползает по рёбрам куда-то вниз, стукается о желудок и в целом, сердечко то моё, осталось где-то в области колен и там и осталось. В голове громко застучала, наверняка кровь, и будто свет который шёл из стен, стал ещё сильнее. Миша-Миша-Миша, что с тобой? Почему? Это же мать его кролик, Миша, с хрена ли тебе страшно? Ты видел, как шестеро здоровых мужиков превращаются в фарш, а тут ёбаный пушистый кролик.
Разумом думал я так, матеря себя и этого кролика, но ноги считали, как бы иначе. Они задрожали, колени начали стучать друг о друга, и я шагнул назад, потом ещё, левая пятка почему-то зацепилась за правую и я сел на жопу. Точнее, я упал на пол, руки за спиной подвернулись под меня, и наручники впились в запястья, на что я замычал, а копчик отозвался такой болью, что из глаза потекли слёзы. Из-под кляпа вырвалось глухое м-ф!, и это, сука, был самый жалкий звук в моей жизни.
А потом, кролик повернул голову и боль отодвинулась на второй план. Его голова, медленно двигалась, дольше, чем позволяет кроличья шея и один глаз упёрся в меня, а потом и второй, и тут, я вспомнил, что глаза у кроликов, настоящих кроликов, как бы находятся по бокам головы и смотреть прямо, они не могут. Эта тварина, смотрела прямо, и глаза, у него почему-то были будто бы мокрые, не знаю, как я понял это в тьме, но они были такие черные, такие глубокие, и такие печальные…