Мешок вонял потом и какой-то пылью, что из забытого шкафа вытащили, ткань была грубовата откровенно говоря и она мне немного царапала переносицу что меня неимоверно бесила, ещё и дышать через неё было трудновата, воздух возвращался влажным и тёплым, и хотя это было моё же дыхание, но было немного противно. Хотя, это ли сейчас важно? Холодный металл всё ещё стягивал рот и затылок, а слюна копилась под языком и каждый глоток отдавался в зубах. Мерзопакостная вещь, как она закрыла мне рот, так что даже с языком не могу вытащить, а руки мне связали. Сука. А ещё, я всё ещё не могу понять, как эту хрень вообще надели и ведь даже вдохнуть не успел, не то чтобы среагировать.

А да я ведь сказал, что меня вели куда-то? Нет? Так вот, меня вели куда-то, два стальных капкана в виде рук, держали за локти чуть выше сгиба, и солдатики окружили меня со всех сторон, хотя я ничего не видел. Кровь в предплечьях пульсировала болью, пальцы в перчатках намертво вцепились в мои руки. Руки мне скрутили за спиной, и короткая цепочка наручников позвякивала от любого шага, толчков и шороха одежды, и именно этот звук бесил меня больше общей безысходности всей моей жопной ситуации. Сука -дзынь-дзынь и снова этот грёбаный - дзынь.

Синяки на локтях останутся гарантированно, это да, что кстати дошло до меня мгновенно. Да и Бог с ними.

Сквозь пыль, въевшуюся в мешок, пробивался пропитавший ткань насквозь кислый запах давнего пота, заставивший меня задуматься о числе прежних голов под этой дрянью. Вонь намекала на внушительную цифру.

А вот внимательнее всего я ловил шаг. Из-за синхронного стука ботинок конвоя поначалу возникла иллюзия, будто шагает десятиногий одиночка. Раз-два, раз-два. Ни единого сбоя не случалось даже на виражах, а ведь меня кружили то направо, то налево, пока после очередного длинного прямого отрезка эхо не сникло. Должно быть, подобная чеканка вбивается часами на плацу, с автоматом за плечом. Солдаты всё же. Меня тащили в так себе темпе, я едва успевал перебирать ногами, а в какой-то момент вообще случайно зацепился об порог носком, и конвоир среагировал такой резкой хваткой на локте, что в глазах вспыхнули цветные круги

Интересный факт - сухой и звонкий цокот подошв подсказал мне, что мы шагаем по кафельному полу. Каждый удар подошвы уходил вверх, ударялся о стены и возвращался с запаздыванием, выдавая широкий и пустой коридор. Да ещё и холодно было, как в морозилке. В нос шибало хлоркой и озоном, и моментами мне казалось, что далеко за стенами без передышки низко гудел гигантский трансформатор размером с дом. О, и ещё однократно откуда-то донёсся и тут же улетучился сладковатый химический запах, встречающийся обычно в больницах. Не понятно, что это было, но ладно.

Да-а, считать шаги я честно пытался. Счёт развалился на сороковом шаге после первого поворота, случившегося на сто двадцатой секунде, ведь мысли перескочили на другое. Впрочем, пустяки. Не подскажут цифры, куда меня тащат. Скорее бы уже конец…

На одном из поворотов слева потянуло сквозняком, и вместе с ним донёсся низкий вой. Далёкий, будто где-то за стеной ходил по кругу сильный ветер. Или не ветер. Мне всё равно стало не по себе, но конвой не сбился с ритма ни на шаг, и я решил, что так и надо.

Впереди щёлкнули замки. Потом зашипело, мы прошли внутрь, и за спиной щёлкнуло снова. Понятно, что это было и дальше, дверей я насчитал пять. У четвёртой нас остановили, я услышал писк, похожий на кассовый аппарат, и глухой мужской голос, будто говорили через тряпку.

— Один. Транспортировка.

— Принято, — ответил над моим ухом второй, такой же глухой.

Это был единственный разговор за всю дорогу. Они не тратили слова ни на меня, ни друг на друга, как мило, или нет?..

Дальше по коридору навстречу шёл… неизвестный? Если это так можно назвать. Шаркая каким-то то ли тапками, то ли краем одежды, кто-то прошёл мимо, из-за чего конвой на секунду прижал меня к стене и до меня долетел запах кофе. Дешёвого, растворимого, чёрт, я едва не разревелся. Людям где-то в этом бетонном аквариуме дозволено пить кофе? Да, наверное, и клясть начальство можно и ждать окончания смены, пока мимо с железкой на лице и мешком тащат человека и…

Ладно этот эпизод с эмоциями из-за абсурдности всего происходящего я постарался забыть.

Затем нас завели в кабину, поутихшие шаги и лёгкое вздрагивание пола под ногами сразу дали это понять. Желудок дважды подступил к горлу и движение шло точно вниз. Считать этажи не пришлось, ведь уши заложило раньше времени, а в замкнутом пространстве эти пятеро дышали так… стрёмно в общем было, дышали они словно в едином ритме, вдох во вдох. Какие странные всё же.

Я попытался было узнать конечный пункт но из-за железа вырвалось лишь глухое м-м-м-мм?, на что хватка на левом локте мгновенно усилилась. Мне даже ничего не сказали, но я тут же умолк от греха подальше. Желание разговаривать у здешних явно отсутствует, а причинять себе же вред у меня желание нет, мазохизм не в почёте, так сказать.

Ирония ситуации зашкаливала. Всё же как же я там тщательно подбирал слова, прям эпик зашкаливал. Отстегни цепь, останови машину, забудь обо мне, отдай мне все свои деньги. Всё было сформулировано предельно чётко и ёмко, однако теперь эти фразы бессмысленно кружили за железом, ведь вымолвить их было нечем. Отрезали моё главное оружие гады.

Вместе с ними по кругу ходила ещё одна мысль. Они ведь знали. Странный мужик с клыками заткнул мне рот раньше, чем я вдохнул, значит, железка была у него наготове. Готовились, определённо. Да и мешок тоже ждал заранее, и конвой в ногу, и автоматы. Пятеро в броне готовились к единственному слову, которое я мог сказать, но откуда им известно про мой голос, я не понимал. Может, из записей? Может, кто-то рассказывает им обо мне всё подряд? Бред бредом…

Одно радовало. Захотели бы убить, убили бы ещё в автозаке.

Соколовская? Нет-нет-нет. Она может уволить судью, но достать человека из едущей машины одним звонком не выйдет даже у неё. Тут дело в другом. В моменте были лавка, цепь и затылок конвоира с фуражкой набекрень, потом тьма, потом бетон под щекой. Это точно не человеческие возможности. Я понадобился кому-то сильнее, чем ей, что радовало, ведь в тюрьму я не попаду, ещё бы мне сейчас не сообщили что я буду джинном в бутылке...

Интересно, что сейчас делает этот конвоир? Парень напротив, листал телефон, потом закрыл глаза. Если автозак остановился, он орёт в рацию. Если поехал дальше, лучше не думать. Я и не стал.

В целом… ожидаемая паника так и не пришла, хоть я и вслушивался в собственный живот и руки в поисках первой дрожи. В лифте торгового центра сердцем выбивалась такая бешеная дробь о рёбра, что стук отдавался в ушах. Сейчас же… внутри была пустота. Причиной тому могло стать полное выгорание, вроде подъездной лампочки, мигавшей неделями до окончательного угасания. Либо взяла своё банальная усталость от страха. Мои ресурсы иссякли ещё до автозака, так что страху не осталось места. Да и к лучшему думаю, без таких эмоций жить проще.

А я ведь испугался. Волновался. Бесился. Ведь я…

Пожизненное. Это слово всё ещё эхом отдавалось в голове. Представить, что мне, в мои восемнадцать лет отмерили остаток дней в бетонной коробке... впрочем, во время этого шествия в неизвестность приговор предстал под иным углом. В колонии предсказуемость гарантирована завтрашней проверкой и баландой, здесь же… терялось даже понимание текущего момента. Может меня ведут на казнь, может к какому-то людоеду, может хотят закрыть в бетонной коробке, может…

Фантазии у меня было хоть отбавляй и это тоже было своего рода пыткой. Идёшь, не рыпнешься, слова не скажешь, просто ведут куда-то пять молодцов с оружием, и возможно меня буду бить и пытать перед смертью…

Но паника, была где-то далёко. Да и спина, конечно же, зудела. С самого утра, с суда, лопатки горели, и на каждом шаге я пробовал потереться ими о собственные локти, но конвоиры держали слишком крепко. Руки за спиной доставали до пояса и ни сантиметром выше. Ну прям мечта идиота - почесаться один раз. Всего один...

Вдруг подумал, интересно, как там Диана? Она ведь вскочила со скамьи и кричала мне вслед, слов я не расслышал. Что она кричала? Может, моё имя. Может, идиот. Второе мне понравилось бы больше, так привычнее.

Шаги резко оборвались все разом. Я споткнулся о собственную инерцию, но руки на локтях удержали.

— Стоять.

Слева зашипело, воздух изменился, стал суше и теплее, хлорка ушла, запахло нагретой пылью. Ладонь легла мне между лопаток, точно туда, где чесалось, будто нарочно, и толкнула.

Э-э-й куда! Я полетел вперёд, мои бедные ноги не успели понять, что надо как бы шагать, руки за спиной ничем не помогли, но благо вместо падения вышли три пьяных шага, на третьем колено чуть не встретилось с полом и из-под железа вырвалось хриплое, с присвистом - м-м-м!. Тут же мешок сорвали за макушку, волосы затрещали, и на глаза упал свет.

Свет бил сзади, из проёма. Длинный жёлтый прямоугольник лёг на пол передо мной, и в нём вытянулась моя тень. Голова у моей тени была гладкая и круглая, с железной полосой поперёк лица. Успел заметить серый пол, ни стола, ни стула, ничего. Я только начал оборачиваться, и прямоугольник сузился, сжался в нитку и погас. Позади глухо чмокнуло, будто закрыли дверцу холодильника Тишина, тёмная комната и единственное, что я успел понять за пять секунд, это то что ничего вокруг не было.

Темнота стояла такая, что между открытыми и закрытыми глазами разницы не осталось. Я поморгал для порядка, толку не было. Не двигался, надо было понять, что происходит. Куда меня мать его привели? Минуты через две слева проступило серое очертание, вертикальная полоса, похожая на стену. Может, стена. Может, глаза сами её нарисовали. По щеке тянуло слабым ветерком, из одной точки, только вентиляции я не слышал.

Сделал пару шагов назад, туда, откуда меня втолкнули, и упёрся лопатками в стену. Холодная, гладкая, как плитка в ванной. Я пошарил скованными пальцами, ни щели, ни ручки. Дверь исчезла вместе со светом.

Отлично. Просто отлично.

Никуда я не пойду, вот вам мой ответ. Двинешься в темноте, наткнёшься на то, что кусается, а мне за последние недели хватило. Сесть тоже вариант, только вот со скованными руками может сесть получится, а встать вряд ли. Значит, буду стоять здесь, пока не пойму, что происходит, и пока не смогу освободить рот. Языком проверил повязку, гладкая тварина, тёплая от моего дыхания, шва нет, зубами не зацепить. Пальцы за спиной до затылка не дотягивались. И что делать?

Пока стоял, начал водить лопатками по стене. Гладкая поверхность для этого годилась плохо, но зуд от каждого движения притихал, и я тёр, пока не закружилась голова. Ах, какой ка-а-а-а-й-ф-ф-ф…

Время в темноте растягивалось, я считал вдохи, дошёл до ста и бросил, в спине пульсировал зуд, в висках стучало, под языком снова копилась слюна, и глотать её приходилось через железо, с мерзким чмокающим звуком. Никто не приходил и не проверял, жив ли я. Может, за мной вообще никто не следил. А может, следили так хорошо, что шум им был не нужен.

Чего ждут? Может когда начну паниковать? Хуй вам…

Как там тот мужик говорил? Ну-ну, парень, не бойся. Я-то не боялся, потом, ага, но один глаз белый и мутный, второй красный… ещё и клыки. Страшно такое вблизи видеть. А потом, когда женский голос из потолка сказал время, он пропал. Не отошёл и не отпрыгнул, просто пропал, хватка на плечах исчезла, а я чуть не свалился, потому что стоял на ногах уже сам. Причём железка оказалась у меня на лице быстрее, чем я успел моргнуть, а смотрел я прямо на него. Двигается быстрее, чем видит мой глаз? Телепортируется? Может, вообще не человек. Красные глаза я уже видел, в торговом центре, у тех шестерых, и тогда решил, что они обколотые. Но сейчас…

А я ведь смотрел сериал про самого быстрого человека на свете недавно. И у него хотя бы костюм красный и музыка играет. А тут стены, мешок и никакой музыки. Что происходит в этом мире? Тут что, фантастику решили добавить? Мне и одного меня хватало, спасибо. А эти странные красноглазые парни, откуда они вообще взялись, и почему пришли именно ко мне, и что за женщина, говорящая с потолка...

Не успел я додумать всю эту хрень, как стена за спиной вспыхнула.

Свет ударил со всех сторон сразу. Я прыгнул вперёд, зажмурился, слёзы потекли раньше, чем я успел что-либо разглядеть, а белая муть под веками отступала только через минуту, не меньше. Потом я приоткрыл глаза.

Комната. Огромная мать его комната. Вокруг был пустой квадрат такого размера, что приют вместе со двором уместился бы в одном углу. Стены белые, ровные, без швов и плинтусов. Свет шёл от самих стен, без пятен, и тень у пола не появлялась вообще. Я посмотрел под ноги и не нашёл своей, только белый пол, продолжение стен. Как это? Потолок был так высоко, что терялся в сиянии, и мог оказаться в десяти метрах, а мог и в ста. Двери не было. Я обернулся по кругу дважды, обошёл взглядом каждый угол. Там, откуда меня втолкнули, стена шла ровно и гладко, будто никто никогда не проходил сквозь неё. Ни камер, ни решёток для вентиляции я не нашёл, хотя ветерок никуда не делся и дул ровно в затылок. Воздух пах ничем. А ещё, если прислушаться, свет тонко звенел, на грани слышимости, как комар в соседней комнате.

Что это за место? И почему какое-то давление в затылке появилось?

К стене, которая только что горела мне в спину, возвращаться не хотелось. Я пошёл на середину. Двадцать шагов, тридцать. Стены не приближались, остановился на сорок втором, решив, что середина не стоит таких моих усилий, и тут заговорили.

— Здравствуй, Михаил.

Голос шёл отовсюду сразу, из стен, из пола, из воздуха над головой. Мужчина говорит или женщина, определить не получалось. Пустой ровный голос, с лёгкой хрипотцой.

— Не оглядывайся, двери здесь нет, как и меня. Камеры вмонтированы в стены, глазами их не разглядеть. Присаживаться тоже необязательно, стульев здесь нет. Я бы принёс, но тогда конвою пришлось бы возвращаться, а они не любят возвращаться.

Ха-ха. Как смешно. Я стоял с железом на морде и скованными руками, и шутки у местных были так себе.

— Как ты понимаешь, повязку снимать не будем, — продолжил голос, — извини. Так получилось. И да, замок у неё на затылке, до него с твоими руками не дотянуться, так что не старайся. Мы просмотрели записи и решили, что так спокойнее всем - тебе, нам и тем, кто окажется рядом по недоразумению. Может быть. И да, Михаил, отвечать необязательно. Разговор у нас пока односторонний, так будет безопаснее. Верно? Представляться я не буду, моё имя мне ни к чему, тебе тем более.

А это что значит? Его же имя ему ни к чему? Опять какой-то обдолбанный попался? А ну и разговор у нас односторонний. Ага. Ну спасибо, что предупредили.

— Михаил, мы знаем о тебе много и мало. Ты рисуешь по ночам картинки, за которые платят, и держишь счётчик заработанного в обоях рабочего стола. Ты живёшь на третьем этаже приюта, в бывшем складе без окон, и платишь директору десять тысяч в месяц, чтобы он делал вид, что не замечает. Ты ждёшь серий в озвучке, которая выходит по четвергам, и смотришь их до ночи, с перерывами. Ты постоянно чешешь свою спину, потому что болезнь не ясная, а лекарства нет. Врач Александрова выписала тебе новые таблетки, и они не помогли.

Мои обои и мои деньги? Даже моя спина, мать вашу. А если они ещё и заказы мои читали, то пора проваливаться сквозь этот белый пол. Или что тут у меня под ногами? Фурри парни спасите…

— Не пугайся. Так мы поступаем со всеми, за кем наблюдаем, и ты не первый.

Знаешь мужик легче не стало. Или там дамочка сидит? Заметил кстати ещё один момент, что про Диану не сказали ни слова. Это либо забота, либо угроза, и понять, что именно, я не мог.

— Твоя интересность, Михаил, заключается в полном твоём отсутствии, — произнёс голос после выдержанной паузы, — представь, нашей службой применяется множество приборов, фиксирующих сдвиги реальности наподобие сейсмографа. И процесс изменения мира обычно сопровождается скрипом самой реальности, слышным за три страны. А ты изменил мир вокруг не один раз и возле твоего города находится одиннадцать подобных датчиков, и нулевые показания выдаются всеми одиннадцатью. Ни единого всплеска приборы не засекли. Согласно аппаратуре, ты остаёшься обычным парнем с чешущейся спиной.

Я нахмурился и вскинул голову прямо навстречу свету. Что-то тон мне не понравился, от него сквозило злорадством.

— Однако нам известна правда, верно? — с усмешкой добавил голос, после чего совсем близко раздался щелчок, — так посмотрим же, что ты из себя представляешь…

Холодный пот заливал мне спину, пока я медленно оборачивался. Всё тело задрожало, а спина стала ощущаться как онемевшая. Почему так страшно? Прямо из пола наверх всплывала платформа с находящейся на ней…

***