Impromptu 

• 삼겹살 / Pork Belly / Свиное Брюхо

• Автор: Samk

Год выпуска: 2005

Объем: 2 тома

Жанры: романтика, драма, комедия

Теги: трудное детство, школьники/студенты, взросление, раскаяние/сожаление, воссоединение, таймскип, от ненависти до любви, первая любовь, мафия/гангстеры, повседневность

• Глава 1
• Глава 2

Есть хочется.

Сегодня очередная попытка поймать карманника снова ушла в никуда, и я шёл обратно от банкоматов, чувствуя себя опустошённым. Впрочем, если бы тот тип объявился на месте преступления меньше чем через месяц, я бы первым назвал его первоклассным тупицей. Но неприятный осадок всё равно никуда не деть.

Особенно сейчас, когда мои и без того скромные сбережения таяли на глазах. Если так продолжится, через пару дней придётся добираться до подработки пешком, а это, между прочим, полчаса на метро. У меня банально не останется даже денег на проезд.

Чёрт, я что, беженец времён Корейской войны, чтобы вброд Ханган переходить? *

Может, и правда позвонить брату и попросить помощи? Но стоило вспомнить, что он сразу после старшей школы пошёл работать, и я тут же покачал головой. Как я могу просить ещё, когда и так живу за его счёт? Он оплатил мне дорогое обучение, дал денег на съём комнаты…

— Так вот почему ты сейчас в таком виде?

Мы сидели и ели рамён в крошечной съёмной комнатушке Ынджона. Впервые за долгое время я заглянул к нему в среду, в свой единственный выходной. Он оглядел меня с головы до ног и спросил так, будто глазам своим не верил. Когда я вкратце рассказал, что со мной произошло за это время, он сразу выругался, назвал меня конченым психом и велел немедленно увольняться. Но я ведь уже прямо заявил шефу, что и я как следует отделаю Сынпхё.

Более того, шеф даже поддержал меня, выдав свой фирменный «грейт-жест», который повергает всех вокруг в ужас и шок. А после этого меня ещё несколько дней избивали почти до полусмерти. Теперь, глядя на своё отражение, я чувствовал такую обиду, что если хотя бы раз не ударю его в ответ, то, кажется, просто свалюсь от накопленного гнева.*

Так что уволиться я не могу.

— Заткнись. У меня, между прочим, тоже есть гордость сержанта армии Республики Корея. Думаешь, я и дальше буду это терпеть?

— Ага.

Пока я раздумывал, не окунуть ли голову Ынджона, который невозмутимо прихлёбывал бульон с характерным звуком, прямо в эту самую тарелку, он, пережёвывая лапшу, пробормотал:

— Чжон-а, выйди проветрись.

Я вздрогнул. За спиной прозвучал голос шефа — как раз в тот момент, когда я, с трудом разлепив глаза на этой всё ещё непривычной для меня рассветной смене, тёр веки и механически домывал посуду. Последние пару дней мне везло — Сынпхё на глаза не попадался, и всё как-то обходилось. Но от слов шефа, отправляющего меня прямиком в логово зверя, я не смог скрыть дрожь в руках.

— Это ещё что такое?! Почему вы Чжона называете просто Чжоном?!

— А кто он тогда, по-твоему? Чокопай?

— Потому что вы только его по имени зовёте! А меня всё время Самсамчиль! *

— Ну надо же, дал Пак Су милое прозвище, и он уже решил, что можно мне на шею сесть.

— Ну блииин, тогда я с сегодняшнего дня буду звать шефа Ёнпхалем! *

Размышляя, а не послать ли эту подработку нахрен, я вернулся на кухню и сразу наткнулся на человека, который меня ждал. Причём, судя по виду, ждал он с явным нетерпением.

— Где тебя носило?! Я вообще-то ждал!

Пак Су хён схватил меня за руку и буквально втащил внутрь. Я даже успел подумать, не накосячил ли где, как раздался раздражённый голос шефа:

— Эй, Самсамчиль*, не истери.

— Да блииин! Меня вообще-то Су зовут!

— Тихо. Если ты Пак Су — значит Самсамчиль. И я тебе говорил не гнусавить!

— Ну а что я могу сделать? У меня от природы такой голос!

— Эй, Пэ Самнён! Тащи сюда тряпку! Я этому гадёнышу сейчас ноздри заткну, а то у меня раньше дыхание перекроется!

— Пф-ф, да просто шефу уши заткните, и всё. Делов-то.

Беда всегда приходит без предупреждения.

Полное оцепенение.

Наверное, именно это и чувствуешь в тот момент, когда говорят, что небо рушится, а земля уходит из-под ног.

Если представить моё лицо с расфокусированным взглядом, тупо уставившееся на сберкнижку в руках, со стороны это, может, и выглядело бы смешно. Но сейчас было совсем не до смеха.

— Проверьте ещё раз, пожалуйста!

Рядом стоял Ынджон и уже в который раз повторял одно и то же сотруднику банка. Но как ни крути, факт оставался фактом — баланс на счёте был нулевой. Я схватил Ынджона за руку и вытащил наружу.

— Эй… и что теперь делать? Мы же сегодня собирались идти заключать договор на комнату. На эти деньги.

Но это ещё не всё. Среди этих денег была ещё и плата за следующий семестр. Какой же я дебил… нет. Карманник.

Я смотрел на опустевший рюкзак в руках и с трудом сдерживал рвущийся вздох. После дембеля в январе я всё это время жил в Чонджу, а в Сеул переехал только на прошлой неделе — за несколько дней до начала занятий в марте. Я планировал заранее снять комнату, взяться за учёбу, которую успел запустить, и найти подработку. Поэтому последние дни я временно ютился в тесной комнате Ынджона, параллельно подыскивая жильё, и сегодня наконец собирался подписать контракт.

— Бля… Когда я найду эту скотину, закопаю его заживо.

Я покачал головой, глядя на Ынджона, который стоял рядом со мной, стискивая зубы.

— Да я всего месяц назад землю рыл. До этого — два года и два месяца без перерыва. Да просто привяжем камень к ногам и сбросим тело в Ханган.*

Сам того не заметив, я сжал кулак и, выискивая того ублюдка, которого собирался утопить вместе с камнем, направился ко входу в ночной клуб, ослепительно сверкавший пёстрыми вывесками. Приближаясь к вывеске в форме пальмы, источающей такой яркий свет, что казалось, будто на дворе был день, я вспомнил телефонный звонок, раздавшийся 45 минут назад.

Стоило поднять трубку, как оттуда раздался не просто разъярённый, но и в стельку пьяный голос Чончхана. Без всяких предисловий он заорал, что их берут числом, и потребовал немедленно мчаться к нему. После этого звонка мы с Ынджоном решили, что он опять нажрался и творит очередную дичь, и, разумеется, просто его проигнорировали.

Но ровно через 5 минут позвонил сонбэ из его родного города, который был с ним в клубе, и взволнованным голосом сообщил, что Чончхана кто-то куда-то утащил. И добавил:

— Да его сейчас грохнут!

Я слышал об этом месте только со слов других, и вот впервые пришёл сюда сам. Я вообще не мог представить, что дом Свиного Брюха реально находится в квартале борделей. Теперь ясно, почему наша классная так упрямо не хотела давать мне адрес, хоть убей.

Я стоял как дурак, в ступоре, перед этим «домом» — хотя домом это назвать сложно: лавка со стеклянным фасадом, без вывески, без товаров — и сверял адрес на карте. В этот момент стеклянная дверь открылась, и изнутри, где стояли всего несколько одиноких стульев, вышла женщина.

— Ой, а ты кто? Малышам вроде тебя нечего делать в таких местах. Вали отсюда, быстро.

Неужели, когда брат говорил про эту самую «сумасшедшую-лохматую» причёску, он имел в виду вот этот взрыв на башке?

Женщина с огромной химической завивкой, будто сошедшая со страниц комиксов, в майке с таким глубоким вырезом, что грудь почти вываливается, и в очень-очень коротких шортах лениво и с неприязнью посмотрела на меня сверху вниз.

— Эм… Я к Сынпхё пришёл.

— Сынпхё? Это кто вообще?

Пока она, скривившись, делала шаг ко мне, я оглядел переулок с такими же одинаковыми заведениями.

Я ошибся домом? Но мне же чётко сказали — третий по счёту.

Впервые в жизни я так накосячил, что меня вызвали «на ковёр» в кабинет для воспитательной беседы.

И у меня, и у Свиного Брюха лица теперь выглядели как сплошной пиздец. А парочка одноклассников, решивших сыграть миротворцев и пытавшихся нас разнять, тоже угодили под горячую руку, так что всё это вылилось в серьёзный инцидент.

Теперь мы с ним сидели здесь, запертые до конца уроков по приказу классной, и писали объяснительные. Она предупредила, что если мы ещё раз подерёмся, то сразу вызовет родителей. Но даже без этой угрозы мы сидели молча и как можно дальше друг от друга — по разным концам стола.

Я давно уже решил, что виноват именно он, и выжег из себя остатки прежнего чувства вины, оставив внутри только ненависть. А он, сжав тонкие губы в прямую линию, будто тоже не желая со мной говорить, сидел, вцепившись в механический карандаш, и только сверлил взглядом лист бумаги.

Честно говоря, объяснительную я закончил меньше чем за полчаса.

Проблема заключалась в другом — я оказался заперт в одной комнате с омерзительным ублюдком, которого терпеть не мог.

Если в этом и был замысел наказания, то он удался сполна — находиться здесь было просто невыносимо.

Наверное, поэтому моя рука сама собой потянулась рисовать персонажей из манги на листке, который оставила учительница. Лучшего способа убить время я не придумал.

К счастью, тот утренний инцидент произошёл ещё до прихода учителя, так что никаких последствий не было.

После этого одноклассники старались держаться от Свиного Брюха подальше.

Причина была очевидна: грубость, задиристый тон — да и потом, я ведь был пострадавшим и в отличие от него у меня было достаточно друзей.

Но в глубине этой, казалось бы, естественной мысли таилась тревога.

Наверное, она была похожа на то странное, необъяснимое чувство, что охватило меня после тех ужасных слов, которых я не должен был говорить. Что-то вроде вины.

Просто тогда я был слишком юн и незрел, чтобы понять боль, которую причинил другому.

На каком-то инстинктивном уровне я просто боялся этого непосильного чувства вины. И страх, засевший глубоко внутри, нередко возвращался ко мне в другом мире — во снах, куда я проваливался по ночам.

— Лжец!
— Нет! Я… я не вру!
— Не смеши. Ты — лжец! Ведь это ты сказал, что он — сын шлюхи!
— Я… Говорю же, нет! Я... я...