Ключ провернулся в замке и следом раздался характерный металлический звук, гулко разнёсшийся в пустоте, а затем с мягким щелчком тяжёлая дверь открылась.

Как только владелец вошёл, в прихожей автоматически зажёгся свет, и в тусклом освещении сразу открылась просторная гостиная. Я невольно шагнул следом, но на секунду замялся, можно ли мне вообще сюда входить, однако владелец, уже снявший обувь, обернулся.

— А, сразу скажу, вообще-то тут…

— Уёбок, уёбок.

Чего?! Это ещё что за звук?

От этого внезапного, совершенно безэмоционального голоса я вздрогнул и даже чуть попятился назад. Владелец тихо вздохнул.

— Коко, я ведь просил тебя не говорить такие слова.

Коко? Я осторожно прошёл за ним в гостиную и заметил довольно крупного голубоватого попугая, сидящего на длинной низкой полке рядом с сервантом с алкоголем.

— Уёбок.

— Коко!

Владелец позвал его уже с укором — похоже, это и было имя попугая. Но тот лишь лениво почесал лапой загривок, будто всем своим видом показывая «ругайся сколько хочешь, а я буду материться».

— Коко у нас немножко с поганым языком.

Владелец неловко улыбнулся, а у меня так и зудило сказать правду. Это не у Коко поганый язык, а у того, кто его научил таким словам! Но передо мной всё-таки был владелец, так что я проглотил слова и задал другой вопрос:

— А почему его зовут Коко? Так обычно кур подзывают, разве нет?*

— А, это… вообще-то его звали Почи, но когда наш Сынпхё узнал, что попугай не умеет летать, он начал звать его «Коко», и так и прижилось. Если подумать, наш Сынпхё ведь такой милый, правда?

Что он вообще несёт? Милый, ага… Я бы свои 10 вон поставил на то, что при случае он бы и правда сожрал его, как курицу.

— Вот в эту комнату, Ха-гун.

Оставив позади Коко, который даже со мной, впервые увиденным, радостно здоровался своим «уёбок», я зашёл вслед за владельцем в одну из комнат. Внутри было пустовато — только кровать и шкаф. Я остановился, оглядываясь, а владелец уже уселся на кровать и мягко поманил меня рукой. Представив, что если бы тот же жест сделал шеф, который оказался его родственником, это означало бы только «пошли выйдем, будем драться», я подошёл и сел рядом.

— Поспишь здесь, и тебе станет лучше. А потом спустишься и доработаешь.

Он сказал это и вроде как замолчал, но по позе было ясно, что он хочет добавить что-то ещё. Я медленно кивнул и уставился на него. И, как и ожидалось, он снова повернулся ко мне.

— А, эм…

— …

— Спасибо.

— За что?

— За то, что остался здесь. В прошлый раз… ну… я немного резко высказался, но ты всё равно остался. И спасибо, что так хорошо ладишь с нашим Сынпхё.

Слова «хорошо ладишь» неприятно резанули слух. Но и показывать по одному все синяки и рассказывать, что именно творит этот самый «наш Сынпхё», мне тоже не хотелось. Я просто хотел внести ясность.

— Мы не то чтобы прямо дружим.

— Хмм. Понятно. Но всё равно спасибо. Благодаря тебе наш Сынпхё, который сюда почти не приходил, теперь появляется каждый день и даже вдруг начал делать подарки ребятам из организации. И всё это — твоя заслуга, Ха-гун.

Мне нечего было ответить. Неважно, ошибается владелец или нет — сам факт того, что я сижу и обсуждаю всё это, не зная, что на самом деле думает Сынпхё, оставлял неприятный осадок.

— Ох… но, если честно, я и сам был в шоке из-за этой истории с подарками. Наш Сынпхё терпеть не может, когда кто-то трогает его вещи, и если что-то попало к нему в руки, то он уже никому это не отдаст. А тут вдруг слышу, что он что-то подарил ребятам из организации. Как тут не удивиться? А когда ещё узнал, что там был Ха-гун, я…

— Господин владелец.

— А? Что?

Я медленно открыл рот, глядя в его добрые, улыбающиеся глаза.

— Я понимаю, что вы дорожите Сынпхё. Но даже если кажется, что он немного изменился, это ещё не значит, что он стал таким, каким вы хотите его видеть.

Я говорил намёками, но красивый мужчина передо мной, похоже, понял смысл моих слов. Проще говоря — не стоит так радоваться тому, что может оказаться всего лишь иллюзией.

Владелец слегка опустил взгляд, и было заметно, как настроение у него сразу просело. Он тихо вздохнул.

— Понятно. Я снова перегнул палку?

— ...

— А, прости, Ха-гун. Тебе нужно отдыхать, а я тебя только задерживаю.

Он поднялся с улыбкой, но с первого взгляда было ясно, что она натянутая. Я ещё при первой встрече понял, что он человек мягкий, но почему-то каждый раз при разговоре с ним у меня вырываются холодные слова, и от этого становится неловко.

— Кстати, места, где тебя бил Сынпхё, уже почти зажили? Говорят же, через драки сближаются. Раз уж тело пришло в норму, продолжайте драться и хорошо ладить, ладно?

Оставив меня стоять столбом после этой фразы про «сближаются через драки», он, посмеиваясь, ушёл. И, глядя ему вслед, я вдруг вспомнил, что и раньше, когда меня накрывала вина, мелькала мысль, что он похож на дьявола.

У меня что, деменция?!

⁕ ⁕ ⁕

Может, это потому что перед сном я говорил с владельцем о Сынпхё? А может, дело в усталости. Как бы там ни было, я быстро провалился в сон и снова угодил в кошмар, связанный с прошлым Сынпхё.

В незнакомом месте, где вокруг стелился чёрный туман и нельзя было и шагу сделать, раздавались крики людей, чьих лиц не было видно.

“Лжец!”

“Ты лжец! Ты же сам сказал, что он — сын шлюхи!”

Всё тело сковало. С раскрытым ртом я едва мог дышать, и хотелось только одного — убраться подальше от этих голосов. Но тело не слушалось, и когда крики становились всё громче, из моего рта вырвался отчаянный вопль:

“Нет! Я не лгал!”

Это правда. Я не лгал. Это оказалось правдой. Он действительно был сыном шлюхи…

Ужасная боль сдавила грудь, словно кто-то сжал моё сердце рукой. И после моего крика, в погрузившейся в тишину темноте, спустя некоторое время люди снова закричали:

“Не ври! Ты просто пытаешься сблизиться с ним из жалости! Разве не так?”

Жалость? Нет. Я ведь не поэтому…

Голоса начали наслаиваться друг на друга, сливаясь в один жуткий, нечеловеческий крик, который давил на меня:

“Лжец! Ты просто тешишь своё самолюбие его реакцией, разве нет?”

“Я… я…”

Нет. С чего бы ему вообще реагировать на такого, как я? Я не… не из тех, кто этим упивается…

Ха!

Я жадно втянул воздух, пытаясь восстановить дыхание. В тот момент, когда я открыл глаза, холод, сковавший тело, и ощущение, будто меня накрыл сонный паралич, отошли на второй план.

Прежде всего нужно было отдышаться...

— А-а-а!

Когда дыхание более-менее выровнялось и я немного пришёл в себя, я огляделся, пытаясь понять, где вообще нахожусь, — и тут же наткнулся на острый взгляд, направленный на меня сверху. Из моего рта невольно вырвался крик.

Свиное Брюхо, ты… ты придурок! У меня чуть сердце не остановилось!

— Что? Кто?

С трудом приподнявшись и сев, я, всё ещё с испуганным лицом, словно в сцене из «Крика»*, спросил у этого типа, который навис надо мной, как призрак. Он коротко ответил:

— Ким Сынпхё.

Ну да, ты Ким Сынпхё. …Да не в этом дело!

— Я спрашиваю, когда ты пришёл?

Тыльной стороной ладони я вытер холодный пот со лба. Он всё так же молча смотрел на меня, засунув руки в карманы. Я опустил руку и поднял на него недоумённый взгляд, и только тогда он открыл рот:

— …Только что.

Ну да, только что. Но обязательно было стоять надо мной и пялиться, как призрак? Ты хоть представляешь, что чувствует человек, который только что проснулся и в таком беззащитном состоянии сталкивается с твоим взглядом? Я уже собирался высказать ему всё это, но меня перебило уже знакомое существо:

— Уёбок, уёбок.

Коко, и ты здесь?

Завидуя Сынпхё, который, будто у себя дома, без всякого стеснения наливал себе виски из серванта и спокойно пил, я метнул в его сторону укоризненный взгляд — даже не предложил мне. В итоге я смело… не смог достать виски, как он, а просто взял из холодильника бутылку воды, налил себе стакан и вышел в гостиную.

Неожиданно, но, похоже, он был довольно близок с Коко, так как тот совершенно спокойно устроился у него на коленях. Видимо, он по-своему его любил. Одной рукой он держал стакан с виски, а другой, левой, мягко поглаживал Коко по спине, и почему-то это раздражающе хорошо ему шло. Хотя выражение лица у него всё так же было угрожающим, словно он прикидывал, когда бы его сожрать.

— Эм, насчёт Коко…

Я сел напротив Свиного Брюха и начал разговор. Он поднёс стакан к губам и, не поворачивая головы, лишь глазами посмотрел на меня.

— Кто вообще его научил материться?

Словно поняв, что речь о нём, Коко тут же снова во весь голос принялся распевать «уёбок». Я невольно восхитился его врождённым талантом — поразительно чётким произношением и абсолютно безэмоциональной подачей, доводившей слушателя до максимального раздражения, — когда Свиное Брюхо коротко ответил:

— Я.

А, ну да, ты… что?

— Ты?

На мой недоверчивый вопрос он кивнул так, будто это было само собой разумеющееся. И я, конечно, не удержался:

— Зачем?

Ну, я понимаю, что в прошлом у тебя вся жизнь 24/7 состояла из матов, но не настолько же, чтобы из чувства ностальгии учить этому Коко.

— … надо.

Он снова поднёс стакан к губам и сказал это почти шёпотом. Я не расслышал и приподнял бровь.

— Прости, не расслышал. Что?

— Надо отомстить.

— За кого?

— Коко.

— Почему? Кому именно?

Почувствовав досаду от его односложных ответов, я задал сразу два вопроса. Похоже, это его только напрягло, потому что он плотно сжал тонкие губы.

С виду он сидел расслабленно, но вокруг Свиного Брюха будто стояла глухая стена без щели и зазора, и я, уже порядком вымотанный, просто не знал, как к нему ещё подступиться.

Обычно я бы не отступил и продолжил разговор, но, возможно, из-за недавнего кошмара я лишь отрешённо смотрел на парня, который так и не ответил, а потом перевёл взгляд на Коко.

Месть… Неужели кто-то пытался убить тебя, Коко? Хотя, пожалуй, услышать в ответ его «уёбок» было бы куда проще.

— Крылья… подрезали.

Ответ прозвучал спустя некоторое время, но всё равно раньше, чем я ожидал. И всё же его тихий, обыденный голос на мгновение показался мне жутким. Потому что в этих словах, почти лишённых эмоций, пряталось что-то опасное, словно дуло пистолета, направленное из-за занавеса.

— Чтобы не смог летать.

— …

Разве не все так делают? У домашних попугаев обычно подрезают кончики крыльев. Но эти слова, которые я должен был спокойно произнести, так и не смогли вырваться.

Так вот что за месть. Коко ругается на тех, кто лишил его свободы?

Может, дело в какой-то детской наивности этого парня, но мне вдруг удалось хоть немного коснуться чувств Сынпхё — тех самых, что так и не смогли всплыть на поверхность и осели где-то на дне. Но из-за того, как он передал это через Коко, та тёмная сторона, которую я в нём увидел, на миг отступила. И тут Коко нанёс контрольный выстрел с идеальным таймингом.

— Уёбок. Уёбок.

— Пхахаха!

Это… слишком уж не к месту мило!

Не сдержав внезапно накативший смех, я согнулся, глядя на ругающегося Коко, а он, воодушевившись, тут же выдал мне в ответ своё «уёбок».

— Хаха… Свиное Брюхо, ты правда…

— Уёбок. Уёбок.

— Ты реально… невероятен. Хаха… По твоей логике, Лайка тоже могла бы отомстить. Хахаха!

Захлёбываясь смехом, я то смотрел на Коко, то снова сгибался пополам, ведя себя как полный идиот. И тут Свиное Брюхо вдруг спросил:

— Лайка?

— А, да...

Я вытер выступившие в уголках глаз слёзы, стараясь не смотреть на Коко, и начал объяснять:

— Раньше в Советском Союзе… ах да, сейчас это Россия… перед тем как отправить человека в космос, для испытания посадили в ракету собаку по кличке Лайка. Понятно, что в вакууме она бы не выжила, поэтому заранее планировали примерно через две недели ввести ей яд, чтобы умертвить. Но, как говорят, она не прожила и суток после запуска. Предполагают, что она умерла от стресса — из-за сильной вибрации ракеты и незнакомой обстановки…

Полностью перестав смеяться, я почесал затылок и указал на тёмное небо за окном балкона.

— Человек, который рассказал мне это в детстве, говорил, что раз Лайка умерла в космосе, то даже если её тело потом вернулось на Землю, душа всё равно осталась там. С тех пор я почти не смотрю на небо. Видимо, эта история сильно впечатлила меня, поэтому каждый раз, глядя на небо, я вспоминаю её. Так жалко Лайку… Но если бы она знала способ, которому ты научил Коко…

Сдерживая снова подступающий смех, я продолжил:

— Сейчас, наверное, каждый раз, глядя на небо, я бы представлял Лайку, которая орёт в сторону Земли «уёбки!» Хахаха… Собака, матерящаяся в космосе. Хаха!

Я снова начал вовсю смеяться и, подняв взгляд, увидел, как Свиное Брюхо покачал головой и слегка пожал плечами.

— Собаки ведь не умеют говорить.

— А?

— Ну то есть… она бы просто лаяла. Одним словом — бред собачий.*

— Бред собачий? Пхахаха! Собачий бред, разносящийся по ночному небу!

Я, как сумасшедший, колотил по дорогому на вид кожаному дивану и хохотал, а он лишь молча наблюдал за мной с каким-то странным выражением лица. Если уж меня пробивает на смех, остановиться бывает трудно, и в этот раз тоже. Я смог угомониться только когда уже казалось, что поясницу сейчас заклинит, и наконец откинулся на спинку дивана.

— Ух, слёзы текут. А, кстати.

Я показал на Коко, который уже перебрался на стол и, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, явно не понимал, с чего меня так разобрало.

— Он знает только слово «уёбок»?

Свиное Брюхо, который уже успел достать сигарету и спокойно курил, на мой вопрос сначала посмотрел на Коко, потом вдруг встал и сел рядом со мной. Я от неожиданности даже слегка растерялся, глядя на него. Он же, переложив сигарету из правой руки в левую, пробормотал:

— Конечно нет.

— Тогда что ещё?

— Хочешь узнать?

В его глазах мелькнуло какое-то незнакомое озорство. Я на секунду завис с мыслью «что это с ним вообще?», но всё-таки кивнул. И в следующий момент его правая рука резко хлопнула меня по затылку.

— Ах! Ты чего твор…

— Импотенция. Импотенция.

Если мне не послышалось, это только что сказал Коко…

Я ошарашенно уставился на него, и тут же получил ещё один удар по затылку, что аж искры из глаз посыпались.

— Ай!

Я закричал и уставился на виновника боли…

— Импотенция. Импотенция, — снова выкрикнул Коко.

— Эй, почему Коко говорит это?!

Посмотрев на моё лицо, где вперемешку читались растерянность, удивление и полное непонимание, Свиное Брюхо затушил сигарету в пепельнице и коротко пояснил:

— Я научил его так реагировать на стоны.

— Стоны?

Тихо ответив «да», он кивнул в сторону двери напротив.

— Слишком шумят. Два старых хрыча.

Под «хрычами» он, похоже, имел в виду владельца и того самого председателя, которого шеф иногда называл королём извращенцев. То есть… отца Сынпхё. Тогда эти стоны из комнаты — это…?

Я с ужасом переводил взгляд с Коко на дверь и обратно, не в силах поверить в услышанное, а Свиное Брюхо добавил:

— Лучший способ убить атмосферу.

Не понимая, смеяться мне или нет, я перевёл взгляд на Свиное Брюхо. И в этот момент он впервые за всё время по-настоящему улыбнулся, как будто ему и правда было весело.

— Правда, из-за этого Коко несколько раз чуть не убили.

Его улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, и я даже засомневался, не показалось ли мне это. Он снова вернулся к своему обычному, немного вялому, безразличному выражению лица.

— Разве… так можно поступать со своим отцом?

— Отец? Кто?

А, ой. Все же говорили, что председатель — его отец. А, точно, говорили же, что он не признаёт родство. Я опомнился слишком поздно, но сделал вид, что не знаю этого, и переспросил:

— Он… не отец?

— Нет.

Хм… по его лицу не скажешь, что он испытывает ненависть или какие-то негативные эмоции.

Я было подумал, что он отказывается признавать отца из-за обиды на то, что тот забрал его позже, но, глядя в его глаза, когда он так спокойно ответил, понял, что дело не в этом. Скорее, отсутствие эмоций как таковых и есть проблема, если так можно выразится.

— Тебе не пора?

Я всё ещё смотрел на него, погружённый в свои мысли, когда он вдруг задал этот вопрос. И только тогда до меня дошло, что я вообще-то на подработке.

— Капец. Который час?

Я взглянул на часы. 4:30 утра. Сколько?! Я тут больше двух часов торчал?!

Я резко подорвался и поспешил к выходу. Уже натягивая обувь, вдруг кое-что вспомнил и обернулся. В этот момент Свиное Брюхо снова доставал сигарету.

— Эй.

Он на мгновение замер, остановив руку в воздухе, и лишь слегка повернул голову. Его узкие глаза пронзили меня.

— До завтра.

Ответа я так и не дождался. Он снова отвернулся, но я не стал придавать этому значения и вышел наружу.

Может, это потому что мне впервые удалось с ним нормально поговорить? В состоянии лёгкого возбуждения, прокручивая в голове этот разговор, я нажал кнопку лифта и, к сожалению, совсем забыл о недавнем кошмаре, от которого перехватывало дыхание.

⁕ ⁕ ⁕ 

Перевод: impromptu

🐷 [Оглавление]

Следующая глава ➡️