Есть хочется.

Сегодня очередная попытка поймать карманника снова ушла в никуда, и я шёл обратно от банкоматов, чувствуя себя опустошённым. Впрочем, если бы тот тип объявился на месте преступления меньше чем через месяц, я бы первым назвал его первоклассным тупицей. Но неприятный осадок всё равно никуда не деть.

Особенно сейчас, когда мои и без того скромные сбережения таяли на глазах. Если так продолжится, через пару дней придётся добираться до подработки пешком, а это, между прочим, полчаса на метро. У меня банально не останется даже денег на проезд.

Чёрт, я что, беженец времён Корейской войны, чтобы вброд Ханган переходить? *

Может, и правда позвонить брату и попросить помощи? Но стоило вспомнить, что он сразу после старшей школы пошёл работать, и я тут же покачал головой. Как я могу просить ещё, когда и так живу за его счёт? Он оплатил мне дорогое обучение, дал денег на съём комнаты…

То, что он сам решил не поступать в университет, было его выбором. Но как ни крути, после школы он не получил от родителей ни копейки. И на его фоне я, живущий за их счёт, получающий деньги и на учёбу, и на жизнь… как я вообще смею ему звонить? А если он узнает, что я даже за этот семестр не заплатил, он меня точно прикончит.

Урр-р-р-р… Вместе с ощущением, будто желудок скручивает, внутри меня раздался маленький сигнал тревоги, из-за которого я остановился перед круглосуточным магазином. Последний раз я ел сегодня в час ночи, так что неудивительно, что проголодался. Во время подработки в это время Соннён хён обычно готовит еду, называя это лёгким ночным перекусом, но в первый же день я съел куда больше, чем положено, и с тех пор он делает что-то посытнее, почти как полноценный приём пищи.

Я вытряхнул все звякающие в кармане монеты и пересчитал. Ровно 1000 вон.*

До начала подработки ещё оставалось немного времени, так что надо было что-нибудь съесть. Боясь уронить хотя бы одну монету, я крепко сжал их в кулаке и зашёл в круглосуточник неподалёку от Блюбёрд.

⁕ ⁕ ⁕

Я поставил чашку с рамёном на кассу перед продавщицей, и она так заметно вздрогнула, что это бросилось в глаза. На секунду мелькнула мысль улыбнуться ей, но я тут же её отбросил.

После того разговора про «Драгонболл» Свиное Брюхо будто испарился и уже четыре дня не появляется на пустыре за тесным зданием. Драк, соответственно, тоже не было. Но моё лицо ещё не успело прийти в порядок — синяки полностью не сошли, пластыри были наклеены там и сям, разбитая губа, покрывшаяся чёрной корочкой, — и в совокупности это, похоже, неизменно вызывало у людей настороженность.

К тому же тот жирок, который упрямо не уходил даже в армии, из-за усталости, недосыпа и голода, видимо, за две недели сгорел так, что ремень пришлось затянуть на две дырки, а мой и без того не очень острый подбородок стал ещё острее. А ещё из-за коротких волос в метро вокруг меня почему-то всегда остаётся больше свободного места, чем обычно, и для меня, образца простодушия, это ощущается странно и неловко.

…Если выражаться словами Ынчжона, он бы сказал, что всё это ерунда и таким надо пользоваться.

А, так вот ради чего становятся бандитами? Но если даже девушка от меня так шарахается, то это уже проблема, над которой стоит задуматься.

Ругая себя за то, что именно сегодня так по-идиотски вышел из дома без кепки, я слегка кивнул милой продавщице, налил в стакан лапши кипяток и направился к столику, где можно было поесть.*

Рассеянно глядя на витрину, пока рамён настаивался, я вдруг почувствовал, как тонкий белый дымок, щекоча обоняние, заполз в нос. Я поспешно приоткрыл крышку, подцепил лапшу палочками и отправил в рот.

Но погодите. Чего-то не хватает…

Резко вскинув голову, так что аж свист рассёк воздух, я торопливо посмотрел на холодильник в дальней части магазина. И тут взгляд словно зумом приблизил нужное — ми.ни ки.мчи!*

Да, именно это чувство — будто чего-то не хватает. Словно ешь чачжанмён без маринованной редьки или заказал ттокпокки, но без сундэ.* Эх, если бы у меня было хоть немного больше денег.

С тяжёлым сердцем, мысленно проливая слёзы, я отвернулся боком и начал есть лапшу, не сводя взгляда с мини-кимчи в холодильнике. Взгляд на кимчи — захват лапши. Глоток бульона — снова взгляд на кимчи. Вытащу из гущи зелёный лук — опять взгляд на кимчи…

Следуя мудрости предков, завещанной Чарингоби*, я старательно ел, как вдруг шум прервал мою трапезу.

— Эй, ты надо мной издеваешься, что ли? Я точно дал одну купюру в десять тысяч вон! А ты… Тьфу!

Я поставил лапшу на узкий столик и обернулся. Довольно крупный дядька лет тридцати с небольшим кричал на продавщицу. Судя по его словам, он купил пачку сигарет, дал две тысячи вон, но, получив сдачу монетами, начал настаивать, что среди купюр была ещё одна — на десять тысяч. Какой же болван* заплатит одиннадцать тысяч там, где достаточно двух? Если только он не мошенник.

Нахмурившись, я огляделся, думая, что делать. В магазине были эти двое, я и ещё один высокий парень прямо у меня за спиной. Он стоял, отвернувшись, и рассматривал товары на полках перед собой, даже не повернув головы, словно происходящее его совершенно не касалось.

Какой знакомый профиль...

— Эй.

Я слегка ткнул его в руку, подзывая. Свиное Брюхо медленно повернул только голову и посмотрел на меня острым взглядом, прячущимся за узкими глазами.

Блин. Напугал.

— Ты когда пришёл?

— Только что.

А, только что. Но, глядя на его лицо при свете, без единой царапины, у меня внутри прямо закипало. Пусть он и бандит, умеющий драться, но я-то, между прочим, резервный сержант сухопутных войск, демобилизовался всего два месяца назад и так ни разу не смог его ударить.

С уязвлённым самолюбием и холодным выражением лица я уставился на него, а он, отвечая тем же, сверлил меня взглядом, будто спрашивая «Ты что, с ума сошёл?»

Хм? Теперь ещё и глаза прищурил? Эмм… лучше отвести взгляд.

Временное отступление! Вспомнив, как старший сержант Сон кричал это с досадой во время товарищеского футбольного матча с соседним подразделением, я слегка опустил взгляд, и мне сразу бросились в глаза мелкие шрамы, которых раньше я не замечал. У края губ, под левым глазом, чуть ниже левого виска — следы, проведённые наискосок.

Все они уже зажили, кожа наросла заново, и при таком ярком освещении их можно было заметить только вблизи. Но в голову вдруг пришла мысль: если шрамы на лице до сих пор видны, значит, в своё время порезы, наверное, были довольно серьёзными.

Значит, и правда бандит?

— Ты не за покупками пришёл?

На мои слова Свиное Брюхо слегка повёл глазами и, даже не глядя, вытянул руку и вытащил какой-то товар. Но, слушай, ты правда собираешься брать что попало, даже не посмотрев?

Особенно когда это…

— Только не говори, что ты это собираешься купить?

Я спросил с интонацией, словно не мог поверить своим глазам, указывая пальцем на предмет в его руке, и только тогда он опустил взгляд и посмотрел на него.

Целлофановая упаковка в его пальцах смялась с характерным шорохом, и было видно, как внутри слегка согнулась розовая толстая повязка для умывания.*

И следом прозвучал ответ, донёсшийся до моих ошарашенных ушей:

— Да.

Что? От его невозмутимого, без тени смущения голоса я поспешно поднял голову и посмотрел на него. Он глядел на меня так, будто это я задал странный вопрос. То есть он правда собирался вот это купить?

На мгновение застыв с ошеломлённым выражением лица, я переводил взгляд то на розовую толстую повязку в его руке, то на его лицо, а он, словно спрашивая «есть претензии?», приподнял одну бровь, создавая почти угрожающую атмосферу.

— Отличный выбор.

С лицом, застывшим от лёгкого шока и абсурда, я произнес это совершенно серьёзно, а он, как будто так и должно быть, с высокомерным видом отвёл взгляд.

Это ты девушке подарить хочешь?

— Ах ты сучка!

В этот момент я вспомнил о потасовке впереди и резко перевёл взгляд — продавщица уже проливала море слёз и дрожала, стоя за прилавком.

Этот мужик всё ещё не ушёл?

Я мельком взглянул на Свиного Брюха. Он стоял рядом со мной и смотрел в сторону, будто происходящее его не касалось. Значит, кроме меня — никто. С некоторой тревогой я торопливо двинулся вперёд и, подойдя сзади к мужчине, который уже поднимал руку, будто собирался ударить, слегка похлопал его по плечу.

— Я всё видел. Вы точно дали две тысячи вон.

На мои слова мужчина, уже зло поворачивая голову, на мгновение дёрнулся, увидев моё покрытое синяками лицо, которое выглядело ещё более устрашающе, но тут же, брызжа слюной мне в лицо, закричал:

— Ты, сраный щенок! Что ты там видел? Ты сейчас кому тут про мошенничество втираешь?!

*Мошенничество? Ээ, нет, «Ши цзи» — это ведь труд историка Сыма Цяня эпохи Ранней Хань, всеобщая история, охватывающая две тысячи лет от древней античности до императора У-ди династии Хань... Так, не время сейчас блистать знаниями.

— Аджосси, успокойтесь, пожалуйста. Ух!

Видимо, испугавшись моей «благородной души», пытавшейся урезонить его с мягким выражением лица, он, не дав мне договорить, толкнул меня и закричал:

— Я тебе сейчас успокоюсь, уёбок!

Но он как раз попал туда, где синяк ещё был свежим, и я невольно схватился за плечо и согнулся.

— Агх...

Слабо простонав и не в силах сразу выпрямиться, я, похоже, сбил его с толку, и он сделал шаг назад.

— Ты, щёнок! Ты чё, раненным притворяешься?

— В смысле притворяюсь? Вы так си-ль-но ударили человека, а теперь отнекиваетесь? Девушка, вы ведь тоже это видели, да?

Поднявшись, я обратился к продавщице, и та, всё ещё плача, моргнула и несколько раз слабо кивнула.

— Да вы чё, вдвоём решили меня с ума свести?! А ты смешной. Ну хорошо, принеси тогда справку от врача! А? Принеси давай!*

Бинго. Улыбнувшись про себя, я с каменным лицом медленно приподнял верхнюю одежду. К счастью, на животе, боках и груди всё ещё оставались красочные синяки, так что эффект не заставил себя ждать.

— Ну так что? Оформить справку?

Я тихо пробормотал, глядя на ошарашенного моими ранами мужчину. Он, словно проглотив язык, что-то невнятно пробормотал, заикаясь, а затем, пошатываясь, выбежал наружу.

Ну, похоже, всё разрешилось. Подумав, что синяки по всему телу могут вот так неожиданно пригодиться, я с лёгкой неловкостью опустил одежду и, ухмыльнувшись, посмотрел на продавщицу, но, о боже, она только сильнее задрожала и попятилась назад!

Если подумать, она ведь видела мои синяки с того же ракурса, что и тот мужик.

Пока между мной, не знающим, что делать, и всё ещё дрожащей ею повисло неловкое напряжение, что-то с глухим звуком упало на прилавок.

Я повернул голову. Свиное Брюхо, уже оказавшийся рядом, с тем же безразличным лицом сказал продавщице:

— Рассчитай.

— А, а… да…

То ли она всё ещё не пришла в себя, но, несколько раз ошибившись, продавщица кое-как пробила штрихкод и закончила расчёт, а он, взяв ту розовую толстую повязку для умывания, направился к выходу.

Тогда и я, с мыслями о недоеденном рамёне, уже собирался вернуться к столу, но под взглядом продавщицы, которая смотрела на меня с явным испугом, мне ничего не оставалось, как тихо вздохнуть и выйти следом за Свиным Брюхом.

— Тц, рамён жалко.

Стоя рядом с ним, я бормотал себе под нос, и после нескольких шагов в полном молчании от него донёсся тихий голос:

— Ты реально дебил?

Я замер. Остановившись, я увидел его спину, когда он прошёл мимо меня вперёд.

— Что?

Я резко спросил с каменным лицом, и Свиное Брюхо, не вынимая рук из карманов, лишь слегка повернулся корпусом и посмотрел на меня. Выражение лица у него было откровенно скучающее, если не считать глаз.

— Ради кого это было?

— Что именно?

Не понимая смысла внезапного вопроса, я сосредоточил на нём взгляд, но его острые, живые глаза, резко контрастируя с выражением лица, будто говорили «Убогий. Не могу тебя понять».

Что именно? Это из-за того, что я заступился за чужого человека?

— Да не ради кого-то. Я и не настолько умён, чтобы всё это просчитывать наперёд и действовать с таким умыслом.

В его вопросе слышалась не столько злость, сколько что-то другое. Будто он, запертый где-то высоко в башне, смотрит вниз на чужие, непонятные ему поступки и именно поэтому злится. И от этого в груди появилось тяжёлое, давящее чувство.

— Впрочем, ты с самого начала был дебилом.

Его холодный тон должен был бы окончательно отбить у меня всякую симпатию. Если бы так и случилось, я бы просто развернулся и ушёл, оставив его вариться в своём мире, запертом внутри башни. Но, как ты и сказал, я и правда дебил. Потому что эти мерзкие слова звучат для меня… как крик ребёнка. Чёрт.

— Завидуешь?

Может, дело в моём настроении, но мой вопрос, прозвучавший тише обычного, заставил глаза Сынпхё явно выдать эмоции.

— Что за… бред ты несёшь?

Под его давлением, когда он угрожающе шагнул ко мне, я едва не отступил назад.

— Ну, я подумал… может, ты завидуешь. Потому что, в отличие от меня, даже таких глупостей ни разу не делал.

Не сводя с меня взгляда, словно пытаясь прожечь, он чуть приподнял уголки тонких губ.

— …Делать такие глупости? С чего бы мне?

Давление, сжимавшее грудь, в какой-то момент будто перекрыло дыхание.

Он сказал это искренне. Эти слова… нет, его глаза не лгали.

И вдруг мне стало страшно — не отразилась ли в моих широко раскрытых глазах тревога от мрачной уверенности, что он никогда не изменится.

Пусть не сразу, но позже… неужели не найдётся кто-то, кто сможет тебя изменить? Тебя, ни к кому не испытывающего интереса? Пусть не до уровня тех «глупостей», о которых ты говоришь, но хотя бы один-два человека, к которым тебе станет не всё равно… всё-таки появятся у тебя?

Я вдруг затосковал по тем временам, когда мог отмахнуться от этих слов, считая их просто преувеличенными слухами. Мне стали ненавистны твои честные глаза, слишком ясно показывающие твою истинную суть. И я сам, зашедший уже слишком далеко, словно по грудь в воду, не решаясь повернуть назад, показался себе жалким.

— Это ты девушке подарить собираешься?

Я кивком подбородка указал на предмет у него в руке, и Свиное Брюхо, слегка нахмурившись, с недовольным видом посмотрел на розовую толстую повязку.

— Нет.

— Тогда неуже…

Вопрос «Неужели себе?» так и застрял, не успев сорваться с языка, из-за внезапно окружившей нас толпы.

— Господин управляющий.

Похоже, они бежали сюда, так как несколько человек тяжело дышали, но при этом не забыли о вежливости и глубоко склонили головы. Я и сам не заметил как тоже наклонился в ответ, и только он, весь такой невоспитанный, стоял в наглой позе, даже не кивнув. Затем он мельком глянул на меня и, повернувшись к одному из хёнов, которые уже выпрямлялись, резко швырнул ему ту повязку.

— Пользуйся, когда будешь умываться.

Сказал и просто отдал. Свиное Брюхо, кажется, даже не заметил, какое это произвело впечатление на нас, оставшихся здесь семерых. Он первым направился в переулок, где находился Блюбёрд, а мы так и остались стоять, будто вросли в землю и образовали лес.

Эй, эй, это вообще как понимать? Ты зачем даёшь повязку-гармошку хёну, у которого такая лысина, что любой буддийский монах похвалил бы её как идеальную причёску для аскезы?! А? Посмотри, все так остолбенели от шока, что…

— Мне! Хнык… господин управляющий, мне!

…И чуть ли не плачет от умиления… Стоп. Умиления?!

— Да быть не может! Что в этом долбаном кабане такого, что управляющий вдруг ему подарок дарит?!

— Долбаный кабан! Ты, ты… что это вообще значит, а?! Почему управляющий даровал это только тебе?! Говори давай!

Я понял, что в этом месте, вмиг превратившемся в настоящий хаос, единственным, кто совершенно ничего не понимал, был я.

Даровал вещь? Вы что, за императора его держите?

Но кабан хён по-прежнему, держа обеими руками розовую резинку для умывания как нечто сакральное, возносил её к небу в порыве благодарности, а пятеро остальных, завидовавших ему, похоже, от ревности совсем забыли о том, какую психологическую травму наносят обычным прохожим на улице.

Опасаясь, что и меня причислят к их компании, я оставил позади эту трогательную сценку и, пытаясь утешить своё опустошённое состояние, пошёл следом за исчезнувшим Свиным Брюхом.

⁕ ⁕ ⁕

Перевод: impromptu

🐷 [Оглавление]

Следующая глава ➡️