Igor (Игорь) 

Вороны уже давно считаются одними из самых интеллектуально развитых животных. Они способны пользоваться орудиями, узнавать отдельных людей, решать сложные задачи и планировать свои действия. Однако современные исследования показывают, что их когнитивные способности выходят далеко за рамки привычного представления о «сообразительной птице». Одной из самых неожиданных областей, в которой вороны демонстрируют выдающиеся результаты, оказалось понимание чисел.

Об этом в интервью Live Science рассказал немецкий нейробиолог Андреас Нидер — один из ведущих мировых специалистов по изучению того, как животные воспринимают количества и числа. На протяжении многих лет его лаборатория исследует, каким образом мозг формирует абстрактные представления и насколько далеко в этом отношении способны зайти животные, не относящиеся к приматам.

По словам ученого, сначала подобные исследования проводились на макаках-резусах, поскольку они являются ближайшими родственниками человека среди традиционных лабораторных животных. Однако позднее возник более фундаментальный вопрос: действительно ли сложное математическое мышление является уникальным достижением приматов, или подобные способности могли независимо появиться у совершенно других групп животных.

Именно поэтому внимание исследователей привлекли представители семейства врановых. Несмотря на то что птицы и млекопитающие разошлись по эволюционному древу более 300 миллионов лет назад, вороны демонстрируют интеллект, который во многих отношениях оказывается сопоставимым с интеллектом некоторых приматов. Их мозг устроен совершенно иначе, однако способен выполнять сходные вычислительные задачи.

Большинство бабочек живут удивительно недолго. После долгого детства в облике гусеницы и нескольких недель, проведённых в куколке, взрослая жизнь многих видов продолжается всего несколько недель. Некоторые вообще успевают прожить считаные дни. Поэтому открытие, что тропические бабочки рода Heliconius способны жить почти год в стадии имаго, давно вызывало у биологов интерес. Новое исследование, опубликованное в Nature Communications, показывает, что секрет их долголетия заключается не только в необычном рационе, но и в глубокой эволюционной перестройке механизмов старения.

Вопрос о том, почему одни животные стареют быстро, а другие необычайно медленно, остаётся одной из центральных проблем современной биологии. Согласно эволюционным теориям, пока организм активно размножается, естественный отбор эффективно устраняет вредные мутации. Но с возрастом, когда вероятность оставить потомство снижается, давление отбора ослабевает — возникает так называемая «тень отбора». Именно поэтому возрастные нарушения постепенно накапливаются. Если же организм сохраняет способность размножаться значительно дольше, естественный отбор начинает благоприятствовать механизмам, поддерживающим здоровье и в пожилом возрасте.

Именно такой пример представляют собой бабочки Heliconius — одни из самых известных обитателей тропических лесов Центральной и Южной Америки. В отличие от почти всех остальных бабочек, питающихся исключительно нектаром, они научились использовать ещё один источник пищи — цветочную пыльцу. Захватывая её хоботком, бабочки смешивают пыльцевые зёрна со слюной, содержащей пищеварительные ферменты, а затем всасывают высвободившиеся аминокислоты. Благодаря этому взрослые насекомые получают белки и азотистые соединения, которых почти нет в нектаре.

Паутина у большинства пауков ассоциируется с чем-то пассивным: натянул сеть, сел в угол и жди, пока в неё кто-нибудь влетит. Но на самом деле паучьи ловушки бывают куда изобретательнее. Одни виды бросают на добычу маленькие шёлковые сети, другие натягивают паутину как пращу и буквально запускают себя навстречу жертве. Теперь к этому списку добавился ещё один вариант — миниатюрный австралийский паук, который охотится с помощью паутинной катапульты.

Речь идёт о небольшом ночном пауке-тенётнике из рода Propostira, живущем в тропических лесах полуострова Кейп-Йорк на севере Австралии. Исследователи описали его в журнале Current Biology и дали ему неформальное имя — «паук-баллиста». И это название вполне заслуженно: его ловушка действительно напоминает миниатюрную осадную машину.

Охотится этот паук на очень специфическую добычу — азиатских муравьёв портных (Oecophylla smaragdina). Это не самые удобные жертвы. Они агрессивны, территориальны, держатся рядом с гнездом и быстро приходят друг другу на помощь. Напасть на такого муравья в лоб — рискованная стратегия даже для паука. Поэтому паук-баллиста действует иначе: он заставляет муравья самому запустить механизм собственного захвата.

Днём паук сидит в укрытии на нижней стороне листа, а ночью начинает строить ловушку. Сначала он спускается вниз на шёлковой нити и закрепляет её на подходящей опоре. Потом возвращается назад, оставляя натянутую линию, и повторяет этот манёвр снова и снова. Постепенно из таких нитей собирается веерообразная конструкция, а затем — маленький конический каркас. Снаружи паук обматывает его особенно тонким шёлком и отступает в центр своей сети.

Домашние кошки давно живут рядом с человеком, но новое исследование показывает, что нас объединяет не только соседство. Учёные пришли к выводу, что возрастные изменения в мозге кошек во многом напоминают те, которые происходят у людей. Более того, пожилая кошка может соответствовать человеку весьма преклонного возраста, что делает этих животных перспективной моделью для изучения старения и возрастных заболеваний мозга.

Работа была опубликована в журнале Biology Open. Исследователи из Обернского университета (США) собрали и проанализировали 3754 наблюдения, включающие данные магнитно-резонансной томографии, биохимических анализов крови, возрастных изменений организма и различных этапов развития. Целью было определить, как соотносятся возрастные стадии человека и кошки на протяжении всей жизни.

Сравнивать возраст разных видов непросто. Популярное правило, согласно которому один год жизни кошки равен нескольким человеческим годам, давно считается слишком грубым. Скорость развития и старения меняется на разных этапах жизни, поэтому простого коэффициента не существует.

Авторы использовали подход под названием Translating Time («Перевод времени»), который позволяет сопоставлять жизненные этапы разных животных по множеству биологических признаков. В расчёт включались возраст открытия глаз у котят, показатели крови, изменения массы тела, развитие зубов, репродуктивное созревание и особенности строения мозга.

Кошки оказались особенно интересны потому, что живут значительно дольше многих других лабораторных животных. Максимальная зарегистрированная продолжительность жизни домашней кошки достигает примерно 30 лет, тогда как у её ближайших диких родственников она существенно меньше. Кроме того, в мире насчитываются сотни миллионов домашних кошек, что обеспечивает огромный потенциал для наблюдений.

Способность находить скрытые объекты с помощью зеркала хорошо известна у позвоночных животных, однако ранее никогда не демонстрировалась у беспозвоночных. Использование зеркала для обнаружения объекта, скрытого от прямого обзора, представляет собой особую форму опосредованного восприятия: животное связывает видимое отражение с реальным объектом, находящимся в другом месте. Некоторые исследователи рассматривают такую способность как один из предшествующих этапов самораспознавания.

Новое исследование показало, что малые четырехглазые осьминоги (Octopus bimaculoides) способны освоить эту задачу. Более того, они не просто реагируют на отражение, а используют его для поиска добычи, скрытой от прямого обзора. Это первое убедительное свидетельство подобного поведения у беспозвоночных животных.

Способность использовать зеркала давно изучается у позвоночных. Известно, что отражения помогают находить скрытые объекты некоторым приматам, слонам, свиньям, попугаям и врановым птицам. Однако у беспозвоночных ничего подобного до сих пор не наблюдали.

Осьминоги стали интересными кандидатами для такой проверки не случайно. Хотя их предки разошлись с предками позвоночных более 500 миллионов лет назад, головоногие моллюски обладают одним из самых сложных нервных аппаратов среди беспозвоночных. Они умеют обучаться, запоминать информацию, решать задачи и демонстрируют поведение, которое нередко сравнивают с поведением позвоночных животных.

Международная группа исследователей опубликовала обзор в журнале Animal Behaviour, посвящённый тому, как животные обмениваются информацией и координируют свои действия с представителями других видов. Работа показывает, что сотрудничество между видами невозможно без сложных систем коммуникации, включающих движения тела, позы, визуальные сигналы, звуки, химические вещества и другие формы передачи информации.

Сотрудничество между разными видами животных встречается гораздо чаще, чем может показаться на первый взгляд. Одни животные помогают другим добывать пищу, другие очищают партнёров от паразитов, третьи предупреждают об опасности. Несмотря на различия в образе жизни и восприятии окружающего мира, такие партнёры способны координировать свои действия и получать взаимную выгоду.

Одним из примеров являются полосатые мангусты (Mungos mungo) и обыкновенные бородавочники (Phacochoerus africanus). Мангусты очищают кожу бородавочников от клещей и других паразитов, а взамен получают доступ к кормовым ресурсам и дополнительную защиту благодаря бдительности крупных млекопитающих.

Исследователи собрали множество примеров сотрудничества среди птиц, рыб, насекомых и млекопитающих. Среди наиболее известных случаев — взаимодействие большого медоуказчика (Indicator indicator) и человека. Эта птица специальными криками привлекает людей и приводит их к гнёздам диких пчёл. Люди вскрывают гнездо, получают мёд, а птица получает доступ к воску и остаткам расплода. Примечательно, что медоуказчики не только подают сигналы человеку, но и реагируют на специальные ответные призывы людей.

Орангутаны не просто выбирают пищу по принципу «что вкуснее». Новое исследование показывает, что калимантанские орангутаны (Pongo pygmaeus) могут целенаправленно употреблять растения с потенциальными лечебными свойствами — причём не по отдельности, а в устойчивых сочетаниях, которые статистически выделяются на фоне случайного рациона. Учёные осторожно предполагают, что это может быть одной из форм самолечения и даже своеобразной «комбинированной фитотерапии» у человекообразных обезьян.

Работа, опубликованная в Scientific Reports, основана на массиве данных, собранном за 20 лет наблюдений за 55 орангутанами в болотных лесах Себангау на Центральном Калимантане. За это время исследователи зафиксировали более 12 000 эпизодов кормления и более 200 видов растений в рационе животных. Такой объём данных позволил перейти от описаний отдельных наблюдений к статистическому анализу пищевого поведения.

Сначала учёные сопоставили рацион орангутанов с этноботаническими знаниями народа даяков. Оказалось, что 64 вида растений, которые употребляют обезьяны, используются людьми в традиционной медицине. Среди них 19 были выделены как особенно перспективные кандидаты с точки зрения биологической активности — противомикробной, противовоспалительной или ранозаживляющей.

Однако ключевой идеей исследования стала не «поиск лекарственных растений», а анализ их сочетаний. Авторы проверяли гипотезу комбинированного самолечения — идеи о том, что лечебный эффект может возникать не от одного растения, а от их комбинации, где вещества усиливают действие друг друга. Компьютерный анализ показал, что некоторые растения появляются в рационе вместе значительно чаще, чем можно объяснить случайностью или простым совпадением ареалов и сезонности.

Особенно часто в таких «наборных» сочетаниях встречалась лиана Fibraurea tinctoria. Она уже известна науке: в 2024 году был задокументирован случай, когда суматранский орангутан по кличке Ракус наносил пережёванные листья этой лианы на рану на лице, после чего она полностью зажила. Это стало первым подтверждённым примером наружного применения лекарственного растения диким животным.

В тропических лесах Борнео исследователи обнаружили организм, который выглядит как персонаж из биологической версии русской матрёшки. Есть муравей. В муравья проникает знаменитый «зомби-гриб» Ophiocordyceps, заставляющий хозяина выполнять его приказы. А затем появляется ещё один гриб и начинает паразитировать уже на самом паразите.

Новый вид получил название Pleurocordyceps cornusynnemata. Его обнаружили в заповедной долине Данум — одном из крупнейших участков нетронутого дождевого леса в малайзийском штате Сабах. Учёные описали находку в журнале Phytotaxa весной 2026 года.

На первый взгляд история кажется экзотической, но на самом деле она показывает один из важнейших принципов эволюции: если в природе появляется новый источник пищи, рано или поздно найдётся кто-то, кто научится его использовать.

Грибы рода Ophiocordyceps давно стали биологическими знаменитостями. Они заражают муравьёв, прорастают внутри их тела и постепенно вмешиваются в работу нервной системы. В определённый момент муравей покидает колонию, поднимается на растение, вцепляется челюстями в лист или ветку и погибает. После этого из его тела вырастает плодовое тело гриба, выбрасывающее миллионы спор.

Но оказалось, что даже такой успешный паразит не находится на вершине пищевой цепочки.

Pleurocordyceps cornusynnemata не управляет муравьями и не убивает их самостоятельно. Вместо этого он внедряется в ткани уже развивающегося Ophiocordyceps и начинает буквально поедать своего конкурента. Исследователи называют такие организмы гиперпаразитами — паразитами паразитов.

Когда биологи говорят о наследственности, обычно подразумевается передача генов от родителей потомству. Но иногда ДНК перескакивает между совершенно разными организмами. Такой процесс называется горизонтальным переносом генов, и у бактерий он встречается постоянно. Именно благодаря ему, например, устойчивость к антибиотикам способна быстро распространяться между разными видами микробов.

У животных подобные события долго считались редкостью. Однако новое исследование австралийских и японских учёных показало, что некоторые тараканы могут быть настоящими коллекционерами чужой ДНК. Их геномы содержат тысячи фрагментов генетического материала, полученных от древних бактериальных симбионтов, причём часть этих вставок сохраняется уже десятки миллионов лет.

Практически все современные тараканы несут внутри своих клеток бактерию Blattabacterium cuenoti. Этот микроорганизм живёт в специализированных клетках жирового тела и передаётся от матери потомству через яйцеклетки. По оценкам учёных, союз тараканов и этих бактерий возник более 150–200 миллионов лет назад — ещё в эпоху первых динозавров.

За столь огромный срок эволюции хозяин и симбионт настолько тесно связались друг с другом, что исследователи заподозрили: фрагменты бактериальной ДНК могли неоднократно попадать в геном самого таракана.

Ранее подобные поиски обычно ограничивались белок-кодирующими генами. Но авторы новой работы решили взглянуть шире и проверить вообще все участки генома, включая короткие и некодирующие фрагменты ДНК, которые раньше часто считались бесполезным балластом.