Igor (Игорь) 

Учёные обнаружили у пауков-скакунчиков периоды ночного отдыха, во время которых животные подёргивают конечностями и совершают быстрые движения глазами. Эти признаки напоминают фазу быстрого сна у человека и других позвоночных, однако пока не позволяют утверждать, что пауки видят сновидения.

Особенно интересным объектом исследования стали пауки рода Portia — хищники, известные необычными способами охоты и способностью менять тактику в зависимости от поведения добычи. Чтобы изучить их ночной отдых, исследователи наблюдали за пауками с помощью инфракрасных камер, позволяющих регистрировать движения в темноте, не беспокоя животных видимым светом.

Во время отдыха пауки принимали характерную позу, становились малоподвижными, а затем у них периодически возникали подёргивания конечностей и быстрые движения глаз. Подобные эпизоды чередовались с более спокойными периодами. Это позволило учёным предположить, что сон пауков состоит из нескольких состояний, различающихся по характеру физиологической активности.

Чтобы подтвердить, что наблюдаемые движения действительно связаны со сном, исследователи проверили реакцию пауков на звуковые сигналы. Бодрствующие животные отвечали в среднем за 1,7 секунды, пауки в состоянии спокойного отдыха — за 2,7 секунды, а во время эпизодов с движениями глаз и подёргиваниями — за 4,3 секунды. Некоторые особи не реагировали на сигнал в течение десяти секунд. Это указывало на то, что в определённые периоды ночного отдыха пауки становились особенно невосприимчивыми к внешним раздражителям.

Дополнительным подтверждением стал эксперимент с нарушением сна. После ночи, когда паукам мешали отдыхать, они спали дольше обычного. Общая продолжительность сна увеличилась на 8,5 процента, число эпизодов с быстрыми движениями глаз и подёргиваниями выросло на 64,6 процента, а время, проведённое в таком состоянии, увеличилось почти на 80 процентов. Подобная компенсация потерянного сна характерна и для других животных.

Белогорлый звонарь и красноногая кариама способны кричать с громкостью около 120 децибел — примерно как отбойный молоток или бензопила. Эти птицы пополнили список претендентов на звание самых громкоголосых пернатых и помогли ученым разобраться, от чего зависит сила птичьего голоса. Результаты исследования опубликованы в журнале Evolution.

Измерить громкость пения диких птиц не так просто, как может показаться. Крик, оглушительный на расстоянии нескольких метров, издалека звучит значительно тише. Поэтому исследователям необходимо учитывать не только показания шумомера, но и расстояние до птицы. В естественных условиях сделать это бывает непросто.

Команда ученых использовала лазерные дальномеры, похожие на те, которыми пользуются игроки в гольф, и портативные измерители звука. С их помощью исследователи собрали данные о громкости вокализаций 123 видов птиц. Для 113 из них подобные измерения прежде не проводились.

Разница между самыми тихими и самыми громкими голосами оказалась весьма существенной. Наиболее тихий звук в выборке издавал один из видов колибри: его голос достигал всего 64 децибел, что сопоставимо с громкостью обычного разговора. На противоположном конце шкалы оказались белогорлый звонарь (Procnias nudicollis) и красноногая кариама (Cariama cristata), чьи крики достигали 120 децибел. Разница между крайними значениями составила 58,3 децибела.

Самец этой южноамериканской птицы отличается белым оперением и ярким синим участком голой кожи на горле. Его громкие крики помогают привлечь внимание самок и делают вид одним из главных претендентов на звание самого громкоголосого пернатого.

Крупные кости древних журавлей больше 150 лет считали свидетельством существования отдельного вымершего вида. Анализ древней ДНК показал, что это были обыкновенные журавли, причём не только самцы, но и самки в прошлом были заметно крупнее современных птиц.

Крупные кости журавлей, которые более 150 лет считали останками вымершего вида Grus primigenia, на самом деле принадлежали серым журавлям (Grus grus). К такому выводу пришла международная группа учёных, изучившая древнюю ДНК ископаемых птиц из разных стран Европы. Исследование опубликовано в журнале Royal Society Open Science.

В 1867 году французский палеонтолог Альфонс Мильн-Эдвардс описал крупного ископаемого журавля Grus primigenia. Основанием для выделения нового вида стали кости, найденные в пещерах на юго-западе Франции. Позднее похожие останки обнаружили в Великобритании, Испании и других европейских странах. Некоторые из них значительно превосходили по размерам кости современных журавлей.

Принадлежность этих находок долго оставалась предметом споров. Одни исследователи считали их останками отдельного вымершего вида, другие предполагали, что это могли быть азиатские индийские или сибирские журавли. Существовала и версия, что перед учёными просто крупные представители современного серого журавля.

Чтобы разобраться в этом вопросе, учёные исследовали 18 ископаемых останков из Испании, Франции, Германии и Великобритании. Они выделили из костей древнюю ДНК и сравнили митохондриальные геномы птиц с генетическими последовательностями современных журавлей. Анализ показал, что все исследованные экземпляры принадлежали к серому журавлю. Генетических свидетельств существования отдельного вида или самостоятельного британского подвида обнаружить не удалось.

Мозг — один из самых энергозатратных органов организма. У человека он составляет около двух процентов массы тела, но потребляет примерно 20 процентов всей энергии. Оказывается, сходная закономерность характерна и для муравьев: их мозг занимает около пяти процентов массы тела, но расходует четверть энергии организма. При голодании насекомые продолжают поддерживать его работу, даже когда обмен веществ в остальных частях тела заметно замедляется.

К такому выводу пришли Закари Кото и его коллеги из Бостонского университета, исследовавшие энергетические затраты мозга рабочих муравьев. Результаты работы опубликованы в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences.

Чтобы понять, почему мозг получает столь значительную долю энергетических ресурсов, ученые предложили гипотезу «эгоистичного мозга». Согласно ей, при нехватке пищи нервная система сохраняет приоритет в распределении энергии, необходимой для поддержания ее функций. Ранее подобное явление предполагали у человека и других млекопитающих, однако непосредственно сопоставить энергопотребление мозга с общими затратами организма было непросто.

Муравьи удобны для таких исследований: несмотря на крошечные размеры, они ведут общественный образ жизни, распознают сородичей и участвуют в защите колонии. Исследователи измерили метаболическую активность их мозга и организма в целом, а затем проверили, как недостаток пищи влияет на эти показатели.

Австралия известна как царство сумчатых: здесь обитают кенгуру, коалы, вомбаты и множество других млекопитающих, вынашивающих детенышей в сумке. Однако история этой группы началась далеко от австралийского континента. Древнейшие известные родственники сумчатых жили в Северном полушарии около 120 миллионов лет назад, а в Австралию их потомки попали значительно позже — вероятно, через Южную Америку и Антарктиду.

В отличие от плацентарных млекопитающих, таких как люди, собаки и киты, сумчатые рождают детенышей на ранней стадии развития. Новорожденные самостоятельно добираются до материнского соска, обычно расположенного в сумке, и продолжают расти, питаясь молоком. Такая репродуктивная стратегия характерна для кенгуру, коал, опоссумов и других представителей этой группы.

Древнейшие известные ископаемые родственники сумчатых обнаружены в Китае. Их возраст составляет около 120 миллионов лет, что соответствует раннему меловому периоду. Эти животные обитали на Лавразии — северном суперконтиненте, включавшем территории современных Северной Америки, Европы и Азии. Палеонтологам известно более 70 видов таких древних млекопитающих, но все они вымерли.

Около 66 миллионов лет назад, примерно на рубеже мел-палеогенового вымирания, сумчатые добрались до Южной Америки. В то время Северная и Южная Америка еще не были соединены так, как сегодня, однако расстояние между ними было небольшим, а перемещение животных могло происходить по цепочкам островов или через участки суши.

Зеленый, желтый, оранжевый и красный болгарский перец — это не разные разновидности овоща, а плоды одного растения на разных стадиях созревания. По мере созревания меняются не только их цвет и вкус, но и содержание витаминов и антиоксидантов.

Болгарский перец, который также называют сладким или овощным, перцем научное название Capsicum annuum происходит из Центральной и Южной Америки и относится к семейству пасленовых, как томаты и баклажаны. С точки зрения ботаники его плод — ягода: он развивается из цветка и содержит семена. А вот привычное название «овощ» связано с кулинарным использованием перца.

В отличие от острых перцев, в болгарском практически нет капсаицина — вещества, которое активирует рецепторы жжения и боли. Поэтому его вкус остается сладким, хотя выраженность этой сладости зависит от степени зрелости.

Все плоды сначала зеленые. Их окраску определяет хлорофилл — пигмент, участвующий в фотосинтезе. По мере созревания он разрушается, а на его место приходят каротиноиды, придающие перцу желтые, оранжевые и красные оттенки. Эти вещества присутствуют и в зеленых плодах, но их окраску маскирует хлорофилл (тот же процесс наблюдается и с цветом осенних листьев).

Зеленый перец обычно собирают примерно через восемь недель после посадки. Он еще не достиг полной зрелости, поэтому обладает более выраженным травянистым и слегка горьковатым вкусом, а его мякоть остается плотной и хрустящей. Такой перец хорошо подходит для салатов, жарки и тушения.

Черные вороны (Corvus corone) способны принимать решения в условиях неопределенности всего за 235 миллисекунд — примерно вдвое быстрее человека и макаки-резуса. К такому выводу пришли немецкие исследователи, изучив поведение птиц и активность их мозга. Оказалось, что, несмотря на существенные различия в строении мозга птиц и млекопитающих, некоторые механизмы принятия решений у них устроены удивительно сходным образом. Результаты исследования опубликованы в журнале Science.

Когда мозг сталкивается с неоднозначной информацией, ему приходится собирать свидетельства, прежде чем сделать выбор. Например, услышав шорох в траве, животное должно решить, свидетельствует ли он о присутствии хищника или вызван ветром. Один из наиболее изученных механизмов такого рода — накопление сенсорных данных до достижения определенного порога, после которого принимается решение.

У макак-резусов этот процесс исследовали с помощью эксперимента, в котором животным предлагали определить преобладающее направление движения множества точек на экране. Одни точки двигались вправо, другие — влево, а задача состояла в том, чтобы выбрать направление, в котором перемещалась большая часть из них. Чем заметнее было преобладание точек одного направления, тем быстрее обезьяны принимали решение. При этом в теменной коре обнаружили нейроны, активность которых возрастала по мере накопления свидетельств в пользу того или иного ответа. Когда возбуждение достигало определенного уровня, животное делало выбор.

В подобных испытаниях макакам обычно требуется 410–600 миллисекунд, а людям, которым позволяют отвечать в собственном темпе, — 450–820 миллисекунд. Однако до сих пор оставалось неясным, действует ли аналогичный механизм у птиц. Их мозг устроен иначе: у них нет неокортекса, который играет важную роль в обработке информации и принятии решений у млекопитающих.

Во время экспедиции на плато Лисима в Анголе исследователи обнаружили необычного паука-краба с венцеобразным рисунком на теле. При освещении ультрафиолетом отдельные участки его покровов начинают ярко светиться голубым. Находка может принадлежать ранее неизвестному науке виду, однако для окончательного подтверждения этого предположения необходимы дополнительные исследования.

Паука обнаружили в феврале 2026 года участники экспедиции Cassai Life Atlas, организованной природоохранным проектом The Wilderness Project. Необычного членистоногого удалось сфотографировать макрофотографу Ники Бэю, который использовал специальное ультрафиолетовое освещение. На снимках при обычном свете паук выглядит значительно скромнее, тогда как под ультрафиолетом его покровы приобретают насыщенный голубой оттенок.

Находку предварительно отнесли к роду Smodicinus из семейства пауков-крабов (Thomisidae). Представителей этого семейства называют так из-за характерной формы тела и способности многих видов передвигаться боком. В отличие от пауков, плетущих ловчие сети, пауки-крабы обычно подстерегают добычу на растениях и других поверхностях, хватая приблизившихся насекомых передними ногами.

Обнаруженный экземпляр пока обозначают как Smodicinus sp. — это означает, что его род определён предположительно, а принадлежность к конкретному виду ещё требует уточнения. Поэтому называть паука окончательно описанным новым видом пока преждевременно.

Ученые обнаружили в меловом янтаре древнейшее известное прямое свидетельство хвостовой аутотомии у ящериц — способности намеренно отбрасывать хвост при опасности. Фрагмент длиной восемь миллиметров сохранился в смоле, застывшей около 99 миллионов лет назад. Его изучение помогло реконструировать возможные обстоятельства, при которых рептилия лишилась хвоста.

Современные ящерицы используют аутотомию как средство защиты от хищников. При нападении хвост отделяется по специальным участкам позвонков, а его продолжающиеся некоторое время движения отвлекают преследователя. Пока хищник хватает оставшуюся часть хвоста, рептилия получает шанс скрыться. Способность к такой автотомии есть как минимум у двух третей современных линий ящериц. Потеря хвоста, впрочем, обходится дорого: он участвует в движении, запасании энергии и взаимодействиях с сородичами, а его восстановление требует ресурсов.

Находку из бирманского янтаря изучила группа палеонтологов под руководством Леонидаса-Романоса Давраноглу из Музея естественной истории имени Штейнхардта при Тель-Авивском университете. Сначала исследователи приняли восьми миллиметровый фрагмент за растительный остаток или часть насекомого. Однако чешуйчатый покров указал на то, что перед ними хвост ящерицы.