Igor (Игорь) 

Шмели снова устроили неприятный сюрприз человеческому высокомерию. Учёные показали, что эти насекомые способны спонтанно решать совершенно новую задачу, с которой раньше никогда не сталкивались. Иными словами — не просто действовать по инстинкту или методом «тыка», а сообразить, как использовать предмет как инструмент. До сих пор такие вещи считались почти эксклюзивной привилегией животных с большими мозгами: обезьян, слонов, врановых птиц. Теперь в этот список, похоже, приходится записывать и насекомых размером с виноградину.

В исследовании, опубликованном в журнале Science
, шмели (Bombus terrestris) решили совершенно новую задачу
манипулирования объектами, не будучи предварительно обучены самому
решению. Сначала пчелы узнали, что синий искусственный цветок
сигнализирует о вознаграждении.

Эксперимент был вдохновлён знаменитым тестом столетней давности, когда шимпанзе догадывались подставить коробки, чтобы достать банан. Финские исследователи придумали для шмелей свою версию «ящика и банана», только гораздо более миниатюрную. Перед насекомым помещали искусственный голубой цветок с сахарным сиропом — желанная награда. Но была проблема: цветок висел под низким потолком. Подлететь к нему было невозможно, а дотянуться — тоже. Рядом лежал маленький шарик из пенопласта. Чтобы получить сладкое, шмель должен был подкатить шар под цветок, забраться на него и использовать как ступеньку. Никто этому их не обучал. 

Осенью лес выглядит так, будто всё живое уже свернуло дела до весны. Листья опадают, насекомые исчезают, муравьи снижают активность. Но прямо под ногами в этот момент происходит странная логистическая операция: муравьи деловито тащат в гнёзда маленькие шарики, выросшие на дубовых листьях. Это не семена. Это галлы — опухолевидные структуры, внутри которых живут личинки орехотворок. И, как выяснилось, некоторые галлы научились эксплуатировать муравьёв почти тем же способом, что и растения.

Восьмилетний мальчик из США помог ученым сделать открытие, которое изменило представления о взаимодействии растений, насекомых и муравьев. Исследование началось после того, как ребенок заметил необычные шарики возле муравейника на заднем дворе своего дома.

Находку сделал Хьюго Динс. Мальчик обратил внимание на скопление небольших округлых образований рядом с муравейником. Наблюдение заинтересовало его отца — энтомолога Эндрю Динса из Университета штата Пенсильвания, который вместе с коллегами решил изучить необычное явление.

Биологи обнаружили, что дубовые галлы, создаваемые орехотворками рода Kokkocynips, используют механизм, удивительно похожий на мирмекохорию — распространение семян муравьями. Растения занимаются этим давно: они снабжают семена мясистым придатком — элайосомой, богатым жирами. Муравей находит такое семя, хватает его как продуктовый пакет и тащит в гнездо. Там вкусную часть съедают, а само семя выбрасывают невредимым. Для растения это выгодно: семя оказывается в относительно безопасном месте, иногда ещё и удобренном.

Оказалось, дубовые галлы придумали почти ту же схему.

Десятилетиями всё выглядело предельно просто: человек наносит репеллент — комар разворачивается и улетает. Особенно если речь идёт о диэтилтолуамиде (DEET), веществе, которое с середины XX века стало своего рода золотым стандартом защиты от укусов кровососущих насекомых. Однако новое исследование добавляет в эту кажущуюся простоту неожиданный поворот: комары способны не только избегать этого запаха, но и при определённых условиях начинать связывать его с получением пищи.

Диэтилтолуамид (DEET или N,N-диэтил-мета-толуамид) действительно остаётся одним из самых эффективных средств защиты от укусов и, как следствие, от множества инфекций, которые переносят комары — от малярии и лихорадки денге до вирусов Зика и Западного Нила. Но при всей его широкой применимости у него есть любопытная научная тень: до конца не ясно, как именно он работает. Одни гипотезы предполагают, что вещество просто неприятно насекомым и вызывает избегающее поведение. Другие — что оно вмешивается в работу обонятельной системы, «ломая» способность комара распознавать запах человека. В обоих случаях итог один: насекомое теряет ориентацию и не находит хозяина. Но, как показывают новые данные, история может быть сложнее.

Съедобные птичьи гнёзда — один из самых необычных продуктов животного происхождения в мире. Их растворяют в супе, добавляют в десерты, дарят как символ богатства и здоровья, а стоимость лучших образцов может достигать тысяч долларов за килограмм. Но за гастрономическим мифом скрывается куда более странная биологическая история: эти «ласточкины гнёзда» на самом деле не имеют отношения к ласточкам, строятся почти целиком из птичьей слюны, а их создатели — небольшие тропические стрижи — ориентируются в полной темноте с помощью эхолокации.

Когда говорят о «съедобных ласточкиных гнёздах», биолог сразу заметит неточность. Настоящие ласточки строят гнёзда из грязи, растительных волокон и перьев. Источник деликатеса — не они, а саланганы, мелкие тропические стрижи из рода Aerodramus. Особенно ценятся гнёзда, созданные такими видами, как водорослевая салангана (Aerodramus fuciphagus) и черногнёздная салангана (Aerodramus maximus), кроме них есть еще два съедобных вида - съедобная салангана (Aerodramus germani) и индийская салангана (Aerodramus unicolor). Эти птицы распространены в пещерах и прибрежных районах Юго-Восточной Азии — от Индонезии до Малайзии, Тайланда, Вьетнама и юга Китая.

Саланганы — родственники обычных стрижей, тех самых птиц, которые проводят большую часть жизни в воздухе. Их тело идеально приспособлено к полёту: узкие серповидные крылья, короткие лапы и аэродинамичная форма тела. Но в отличие от большинства стрижей, многие саланганы освоили среду, где птицам обычно не место, — глубокие пещеры с почти полной темнотой. И именно эта особенность стала ключом к эволюции их необычных гнёзд.

На глубине почти 1,8 километра у берегов Галапагосских островов учёные обнаружили крошечного ярко-голубого осьминога — настолько маленького, что он мог бы поместиться на ладони. На первый взгляд находка кажется очередным редким морским курьёзом, однако для биологов она стала напоминанием о том, насколько плохо изучены глубины океана: даже рядом с одним из самых известных архипелагов мира всё ещё скрываются неизвестные науке животные.

Новый вид, получивший название Microeledone galapagensis, описан в журнале Zootaxa. Его впервые заметили ещё в 2015 году во время глубоководной экспедиции у острова Дарвин — самого северного острова Галапагосского архипелага. Исследовательское судно E/V Nautilus вместе с учёными из Фонда Чарльза Дарвина изучало морское дно с помощью дистанционно управляемого аппарата (ROV), который опускался в места, куда человек попасть не может.

Когда камеры аппарата скользили над подводным склоном на глубине около 1773 метров, в кадре неожиданно появился маленький осьминог необычного ярко-голубого цвета. Судя по записи экспедиции, исследователи сразу поняли, что столкнулись с чем-то необычным: «Он крошечный!» — воскликнул один из участников наблюдения. «И голубой!» — добавил другой.

Осьминога удалось аккуратно собрать манипулятором подводного робота. Позже исследователи заметили ещё двух похожих животных, но полноценный образец оказался только один. Уже на исследовательской станции имени Дарвина биологи поняли, что перед ними, вероятно, неизвестный вид: среди десятков глубоководных организмов маленький голубой моллюск буквально бросался в глаза.

Биологи описали новый вид слепой пещерной рыбы и одновременно поставили под сомнение одну из старых идей эволюционной биологии: представление о том, что жизнь в пещерах — это своего рода «эволюционный тупик». Оказалось, даже в полной темноте, где ресурсы скудны, а условия кажутся почти неизменными, эволюция может продолжаться и приводить к возникновению новых видов.

Речь идёт о новом виде южных пещерных рыб — Typhlichthys styx, обнаруженном в подземных водоносных системах на юго-востоке США. Рыба лишена глаз, практически не имеет пигментации и всю жизнь проводит в подземных водах. Но её значение оказалось гораздо больше, чем просто очередная запись в каталоге биоразнообразия. Исследование показывает: пещерные экосистемы способны не только сохранять древние формы жизни, но и порождать новые. 
Результаты исследования опубликованы в журнале Integrative Organismal Biology

Пещерные животные давно воспринимались как своеобразные «реликты» — остатки древних линий, которые пережили исчезновение родственников, скрывшись в изоляции. Ещё в 1859 году Чарльз дарвин в книге «О происхождении видов» описывал обитателей пещер как «обломки древней жизни». Позже среди эволюционистов укрепилась идея, что подземная среда — это «эволюционный тупик»: виды, приспособившиеся к жизни в вечной темноте, будто бы перестают активно разделяться на новые линии.

Причина такой гипотезы понятна. Пещеры — крайне ограниченная среда: мало пищи, мало пространства, стабильный климат и почти полное отсутствие света. Животные, приспосабливающиеся к таким условиям, часто утрачивают глаза, пигментацию и становятся сильно специализированными. Считалось, что такая специализация делает дальнейшую эволюцию маловероятной.

У берегов Сингапура учёные обнаружили новый вид одной из самых опасных медуз на планете. Она настолько ядовита, что принадлежит к роду Chironex — тем самым кубомедузам, встречи с которыми иногда заканчиваются остановкой сердца. Новый вид назвали Chironex blakangmati, и даже его имя звучит как предупреждение: оно отсылает к старому названию острова Сентоса — Пулау Блаканг Мати, что на малайском означает «остров позади смерти».

На первый взгляд это открытие выглядит странно: как можно в XXI веке найти новый вид крупной и смертельно опасной медузы возле мегаполиса? Но с кубомедузами всё не так просто. Несмотря на дурную славу, они остаются удивительно плохо изученными. Многие виды внешне почти неразличимы, а их реальное разнообразие и ареалы до сих пор остаются загадкой. Исследование опубликовали в мае в журнале Raffles Bulletin of Zoology.

Кубомедузы — не просто студенистые существа, дрейфующие в толще воды. Это одни из самых «продвинутых» кишечнополостных. Их прозрачный зонтик напоминает куб, а по углам свисают щупальца, покрытые миллионами стрекательных клеток — нематоцист. Каждая такая клетка работает как микроскопический гарпун: при контакте она буквально выстреливает ядовитой нитью, впрыскивая токсин в ткани жертвы.

У представителей рода Chironex яд настолько мощный, что способен поражать сердце, нервную систему и кожу одновременно. Ожоги некоторых видов вызывают мучительную боль, шок и иногда приводят к смерти в течение нескольких минут. Особенно печально известна австралийская «морская оса» Chironex fleckeri, которую считают одним из самых ядовитых морских животных на Земле.

Но новый вид обнаружили не во время драматической экспедиции в тропические дебри. Всё началось с выброшенных на берег медуз, найденных на сингапурских пляжах в 2020 и 2021 годах. Исследователи сначала решили, что перед ними уже известный вид — Chironex yamaguchii, обитающий у берегов Японии и известный болезненными и иногда смертельными ожогами.

Когда речь заходит об инвазивных видах, воображение обычно рисует что-то агрессивное и заметное: азиатских шершней, пожирающих пчёл, борщевик, захватывающий поля, или американских раков, вытесняющих местных. Экологические вторжения ассоциируются с шумными конфликтами и быстрыми изменениями экосистем. Но иногда захват происходит почти бесшумно. Настолько тихо, что большинство людей даже не подозревает о его существовании.

Именно к таким «невидимым» захватчикам относится пресноводная медуза Craspedacusta sowerbii — полупрозрачное животное размером с монету, которое уже более века распространяется по водоёмам Европы и мира. Несмотря на глобальное расселение, этот вид остаётся почти неизвестным широкой публике. Международная группа исследователей решила выяснить, почему так происходит и как общественное восприятие влияет на способность замечать биологические вторжения. Результаты исследования опубликованы в журнале People and Nature.

На первый взгляд сама идея пресноводной медузы звучит странно. Медузы воспринимаются как исключительно морские существа — символы солёной воды, приливов и пляжных ожогов. Однако среди тысяч морских видов существует несколько редких линий кишечнополостных, сумевших освоить пресные водоёмы. Craspedacusta sowerbii — самый успешный представитель этой группы.

Считается, что родина вида находится в бассейне реки Янцзы в Китае. Но сегодня медуза встречается уже на всех континентах, кроме Антарктиды. Её обнаруживают в озёрах, карьерах, медленно текущих реках, водохранилищах и даже искусственных прудах — от Северной Америки до Австралии, от Южной Африки до Скандинавии.