Наташа Кузнецова 

В давние-давние времена, там, где Бирюзовый Дракон пробуждает солнце, жил флейтист по имени Тохэй. Больше всего на свете любил он путешествовать и играть на своей флейте. А флейта у него была особенная — она могла создавать пути-переходы в пространстве. С нею исходил Тохэй всю страну, побывал в Китае и Индии, играл монахам в Тибете, купцам, что шли по Шелковому пути.

Купцы говорили: кто станет в поворотную полночь на перекрестке дорог Желтого Тигра, что гасит закат на западе, Красной Птицы-Гаруды, освещающей пламенем юг, и Снежного Льва, охраняющего северные пределы и отправит стрелу в полет, найдет свою половину, истинное счастье, потерянный осколок своей души. Загорелся Тохэй, размечтался о суженой, единственной и любимой. Много дорог прошел, разных людей и нелюдей встречал. У всех об одном спрашивал: как найти тот перекресток. Как то раз сидел Тохэй у самого черного моря, грусть-тоску отдавал флейте. Вдруг встрепенулось море и показалась необычная рыба в золотых очках. Она широко открывала рот, полный острых зубов, била хвостом по воде и тяжело дышала. Тохэй прервал свою мелодию и в этот момент в его голове раздался усталый голос: "Сколько еще ты будешь печалью своей мутить наши воды? Что ты хочешь получить взамен тишине и покою нашему?" Удивился Тохэй. Никогда раньше не говорили ему о таких свойствах флейты (Задание 1. Узнайте, как могут влиять вибрации, создаваемые музыкой, на психо-эмоциональное состояние).

В июле 2025 года я решила открыть новую тему блога "Узнать за 12 кинцуги-пиал". Сегодня наступил черед 7ой приключения-образовательной и к драконам отсылательной кинцуги-пиала, наполненной ТРИЗ. Она получилась длинной, в telegram не поместилась. Решила собрать здесь. 

"Этого не может быть, потому что быть не может никогда!" — Томас, прежде невозмутимый Старший Хранитель, потрясенно бегал между полками Большой императорской библиотеки. На его глазах происходило нечто странное, невероятное и совершенно невозможное. Со всех свитков, книг, приборов, устройств исчезали привычные знаки. 

Утро начиналось с традиционного ритуального приветствия. Томас подходил к огромной The ASI-Book — Книге, которой гордилась не только их библиотека, но и все человечество. Это был единственный в своем роде артефакт, связывающий современную ASI-реальность с древними временами. Никто не знал в точности, как устроена Книга, каким образом в ней появляются новые сведения о самых важных изобретениях человечества: механизмах, процессах, материалах, медицине, искусстве, а также обо всех новых открытиях. Этот раздел Книги, как и кристаллов-накопителей, был зашифрован и закрыт. Томас слышал от своего далекого много-раз-прадеда, что когда-то огромной международной командой была создана печатная The Book. В эпоху стремительного, прорывного развития технологий это издание "о ветряных мельницах и паровом двигателе, пенициллине и голубиной почте, вине и чае, джинсах и парфюмерии, шелке и хлебе, шахматах и суши, проиллюстрированное великолепными детальными рисунками, стилизованными под старинные гравюры" было оцифровано. Благодаря совместной работе человеческого и искусственного интеллектов Книга прошла трансмутацию — соединение с искусственным суперинтеллектом ASI (artificial superintelligence) и обрела сознание. 

Сегодня среда, и на связи Наташа Кузнецова с видео-кастом "Инструментальные среды с Наташей". Этим словами я начинаю записывать видео, в котором демонстрирую новый для меня фукнционал онлайн-сервиса  Flyvi, работающий на основе технологий искусственного интеллекта.

Flyvi  — графический онлайн-редактор для создания контента под любые задачи, в котором есть солидная бесплатная часть. Разработан ООО «Внешний код» (зарегистрировано в Москве). Сервис выбираю для работы со школьниками, студентами, преподавателям, экспертами как удобный, доступный, соблюдающий требования законодательства РФ. 

Сквозь чащу, уверенно переступая сплетенные корни, шла женщина, с головы до пят укутанная в мягкие ткани, позволяющие ей сливаться со Старым лесом. Исполинские деревья расступались, гибкие лианы, извиваясь, открывали проход в средоточие силы, недоступное никому кроме нее. 

Лицо Хозяйки леса надежно скрывала маска мистического цвета темно-изумрудных вод, что бывают только в глубоких омутах. Маска мерцала бирюзой по краям и обнимала женское или девичье лицо то лепестками невиданного цветка, то крыльями бабочки. Она неуловимо менялась и таинственно светилась. Было непонятно: настоящая маска или мастерски выполненная иллюзия. Хозяйке маски было все равно. Она шла сквозь темный лес, невидимая никому, не ведая усталости и преград. Успеть, спасти, сохранить последний алтарь Пресветлой, не позволить свершиться черному колдовству...  

Никто и никогда не видел лица Хозяйки. Была ли это одна женщина, живущая веками? Злые языки вдали от Старого леса болтали, что за маской прячется старуха, стоящая во главе клана лесных ведьм. Кто увидит ее, тому беда и погибель. В кабаках и тавернах деревень и городов вблизи Старого леса языки не распускали. И неважно, сколько было выпито. Иные храбрецы из новых поселенцев бахвалялись, что знают секрет, как сладить с ведьмами. Дескать, любую можно уговорить, купить или припугнуть. Да только, кто их потом видел, тех болтунов.  Народ в холодных северных землях Урвара слыл суровым и скорым на расправу. О своих людях и нелюдях, о тех, кого признавали своими, почем зря трепать языком не позволялось. И без того хватало проблем. В храмах Урвара давно перестали звучать светлые гимны древним богам. Алтари сиротливо темнели и покрывались мхом. Говорят, когда-то на алтарях, переливаясь радужным сиянием в лучах солнца и луны в особые дни танцевали сильфиды, нимфы и фейки. Пресветлой Матери это нравилось. Ее лик улыбался, лучился, нес миру Урвары любовь и счастье.

Было темно, тотально темно, абсолютная, непроницаемая темнота. Беспросветность и плотность, а ещё настороженность. Маришка сделала вдох. Она не могла понять, ее глаза закрыты или открыты. Очень странное ощущение. Маришка почувствовала его первым, когда пришла в себя. Хотелось ощупать лицо руками, чтобы понять, в каком положении веки. Но кроме вдохов и выдохов ничего не получалось. 

— Мысли словно ленивые улиточки, — подумала Маришка. — Показали рожки, поводили из стороны в сторону и снова в домик, в темноту. Ухватить не получалось. Может, надо приманить? А мыслям в темноте было явно привычнее и уютнее. Им просыпаться не хотелось, ни на движение, ни на зарядку настроя не было. 

— Зарядка! Точно. Нужна искорка, импульс, хотя бы один, малюсенький. И это была не мысль, а что-то мелькнувшее где-то в области сердца или чуть ниже. Но темнота обволакивала, пеленала по рукам и ногам, накрывала плотным пологом, усыпляла. Она была теплой и ласковой, своей, родной, заботливой. Темнота уютно баюкала, нашептывала, что еще рано, время не пришло, еще не хватит сил. 

Шнурок был красив, неповторимо, невозможно, невероятно красив... Так ему казалось. Он всегда гордился сложностью плетений, шелковистостью красных нитей, белизной камней, таинственными знаками монет, мелодичными перезвонами крошечных колокольчиков. Шнурок совершенно точно знал, что он - единственный и уникальный. Старательно вызванивая загадочное слово "ар-те-факт" , чтобы не забыть, он покачивался, будто танцуя, под мелодию, которую кроме него никто не слышал. И вспоминал, каким зажигательным был тот единственный ночной рок-н-ролл.

Размеренное покачивание Шнурку очень нравилось. Он чувствовал, как расправляются его нити, из них уходит напряжение и тревога, как появляется, вплетается в него надежда и уверенность. Он сможет охранять узелками, создавать защиту мелодичным перезвоном, беречь бусинами.

Тирен внимательно рассматривал пробирку. Он был уверен, что в этот раз наверняка все получится. Невысокий, худой, со спины похожий на болезненного подростка, мастер алхимических зелий в этот раз особенно тщательно собирал ингредиенты для эликсира. Последние 350 дней его жизни начинались задолго до восхода солнца с похода по козьим тропам к заснеженным вершинам. 

Величественные стражи, державшие в кольце маленькую долину не пропускали никого, кто не был рожден в ней. В долину нельзя было войти чужакам, из долины нельзя было выйти ее исконным жителям. Горы смыкались в непроходимую гряду и хранили молчание многие сотни лет, не откликаясь на уговоры, просьбы, ритуалы. А маленький народец, родные и чужие в деревне Тирена теряли надежду. Хотя чужих в ней давно не было. Чужая кровь не могла обойти горы, и в деревне постепенно все становились родными, дружно старились и умирали. Дети не рождались много лет. 

Малышка, закутанная в длинный плащ с меховым ушастым капюшоном и хвостиками, гладила большой череп. Сквозь него уже пробивались нежно-лиловые кустики вербены, еще не успевшие сбросить цвет. Их сладковатый, медовый аромат будил в памяти добрый голос, который старался успокоить плачущую девочку.

Малышка никак не могла вспомнить, кому принадлежит этот голос. Пальцы, гладившие отполированный дождями и ветрами череп, пытались соединить голос и ощущения от чьих-то натруженных рук. Когда-то эти жесткие, сильные руки удерживали крошечные пальчики с острыми коготками, бережно разжимали судорожно сжимающиеся кулачки, залечивали царапины. Еще был голос, тихонько напевающий: 

Весной вспыхнет огонек.

Летом расцветет цветок.

Осень яблочко сорвет.

Зима семя сбережет. 

Малышка зашевелилась, прислушиваясь к словам припевки, звучавшей в ней все громче. Она не замечала стылого ветра, голых ветвей яблони, которые старались опуститься вокруг нее шатром и подгрести опавшую листву, чтобы спрятать от холода. 

С каждым прикосновением к черепу оживающие перед глазами картинки становились ярче. Вот большая корзинка с мяукающим комочком. Над ней склонилась старуха с сединой в некогда пышной гриве волос. Она покачивает корзину, уговаривает, успокаивает детеныша с человеческим тельцем и мягкими ушками с кисточками. Тонкий хвостик суетливо мечется по стенкам, цепляясь за веточки вербены, листья яблони и мох, которые служат малышке подстилкой.  

— Ничего, милая, ничего они не посмеют сделать, пока я жива. Испугалась тебя родившая, устрашилась гнева, ярости родительского, что посмела с двуликим хороводы крутить. Вот и отдала в лес зверям на съеденье. Хорошо я за поздними грибами-ягодами вышла. Вовремя забрала тебя. 

— Ничего, маленькая, ничего не бойся. Пока я жива, всему научу, что знаю. Помогу кровь и силу зверя принять. Неведомо людям, что в любой момент зверь постучать может к каждому в дверь. И будет это не та дверь, что запирает дом на ночь.