Вы находитесь на странице цикла Chronica.

Здесь будут публиковаться книги.

Холод.

Вкус крови.

Пустота.

Потом пришла боль.

Первый вдох обжег легкие. Воздух вошел тяжело, будто внутри что-то сопротивлялось. Тело больше не слушалось — свинцовая оболочка, распростертая на сырой земле.

Веки дрогнули. Свет ударил в глаза.

Над головой тянулось серое небо, перечеркнутое полосами дыма. Запах гари смешивался с сыростью развороченной земли. Неподалеку еще потрескивал огонь, ветер лениво разносил пепел над полем.

Аргента попыталась вздохнуть глубже и замерла — каждое движение отзывалось в суставах тупым, раскаленным ударом. Она не помнила, сколько пролежала так: секунды, минуты или часы. Мысли возвращались неохотно, отдельными вспышками: крики, сталь, стена огня, последний сокрушительный удар...

А потом — Аврелас.

Это имя ворвалось в сознание раньше остальных воспоминаний.

Аргента рванулась вверх, но острая вспышка заставила ее рухнуть обратно. Стиснув зубы, она впилась пальцами в грязную траву и дюйм за дюймом заставила тело подчиниться, пока наконец не села.

Ладонь привычно скользнула к бедру. Ножны были пусты.

Взгляд заметался по сторонам. Вокруг — только изувеченные тела, следы яростной сечи и сломанное оружие, втоптанное в грязь. Разруха. Аргента искала одну-единственную фигуру. Среди сотен мертвецов она обязана была увидеть его.

Но его не было.

Пересилив слабость, она поднялась во весь рост и осмотрела поле боя до самого горизонта.

Тишина. Тяжелая и звенящая. Больше никто не кричал, не звал на помощь. Сражение закончилось. Только серый дым лениво поднимался к облакам, а над остывающей землей стоял густой запах гари, железа и парной крови.

Аргента сделала первый шаг. Нога дрогнула, подошва скользнула по залитой кровью траве. Она упрямо двинулась вперед, переступая через изувеченные доспехи и обходя груды тел. Глаза нещадно слезились от едкого дыма, но она заставляла себя всматриваться в каждое мертвое лицо.

Вспышка на горизонте на мгновение ослепила, превратив небо в кроваво-рыжее месиво. Лишь мгновение спустя взрывная волна докатилась до ворот, ударив в лицо горячим ветром с примесью гари и серы. Воздух над привратной площадью задрожал, и на дорогую ткань камзола Легата, словно грязный снег, посыпался пепел.

Аврелас отвернулся от полыхающей низины и лишь сильнее впился пальцами в рукоять меча.

Легат наконец нехотя отвел взгляд от горизонта и опустил глаза к своему кубку. Багровые блики на чеканном металле погасли, сменившись отражением далекого пожара в густом вине. Внизу, в огне и дыму, гибли солдаты, но на его породистом лице не дрогнул ни один мускул.

— Дикари, — негромко произнес он, слегка наклонив голову набок, будто оценивал неумелую картину художника.

Юноша не успел ответить. С запада, со стороны дальнего холма, разорвав дымовую завесу, прилетел второй снаряд. Огромная, грубо обтесанная глыба со свистом пронеслась над самыми воротами замка — так близко, что рожденный ею воздушный поток едва не сбил его с ног. Воздух подхватил кубок. Тяжелый металл с глухим стуком покатился по каменным плитам, оставляя за собой багровую дорожку пролитого вина.

Аргента, стоявшая у края стола, даже не покачнулась. Тяжелая броня приняла на себя удар ветра — лишь глухо, звякнули пластины на ее широких плечах. Она только вскинула голову, провожая смертоносный снаряд тяжелым взглядом из-под забрала.

Камень рухнул в низину, прямо в самую гущу левой когорты, которая разворачивалась перед замковыми стенами. Опцион только успел вскинуть руку с гладиусом, отдавая приказ к перегруппировке, как его и еще десяток легионеров накрыло взметнувшимся вверх месивом из земли, плоти и разбитых щитов. До ворот долетел оборвавшийся крик, тут же утонувший в грохоте падающих обломков.

В ту же секунду, перекрывая хаос, протяжно и грозно взвыл сигнальный рог легиона. Земля под ногами вздрогнула: железные ряды внизу подчинились приказу. Без паники и суеты они сомкнули щиты в монолитную стену и ритмичным шагом двинулись вперед. Аргента сделала шаг, собираясь сойти с каменного помоста прямо к наступающим рядам. Ее тяжелый сапог с хрустом наступил на укатившийся кубок, сминая дорогое золото в бесформенный блин.

Легат медленно, почти лениво поднялся со своего стула. Оправив складки пурпурного плаща, он наконец удостоил происходящее перед воротами своим личным взором, оценивая масштабы начавшейся бойни.

Подземный зал казался гробницей. Здесь воздух был иным — сухим и холодным. Огромные своды уходили высоко вверх, теряясь в густой тьме, которую не могло полностью рассеять даже сияние меча Авре.

Юноша сделал несколько шагов, поднимая клинок над головой. Золотые волны света раздвигали вековой мрак, заставляя стены казаться еще более далекими. Блики заиграли на гладком полу, выложенном плитами темного гранита.

Ряды стеллажей из черного дерева тянулись вперед, подобно шеренгам безмолвных стражей. Аргента двинулась между ними, завороженная этой мертвой безупречностью. Здесь не было пыли. Время, уничтожившее верхние ярусы замка, словно разбилось о порог этого подземелья.

Она остановилась у одного из шкафов и присмотрелась к фолиантам. Тяжелые кожаные переплеты — от темно-бордовых до угольно-черных — были украшены непонятным тиснением. Кованые застежки из потемневшего металла, надежно удерживали пожелтевшие страницы.

Авре тем временем подошел к стене. В глубоких нишах лежали свитки. Каждый из них был запечатан сургучом или затянут кожаным ремешком с металлической печатью.

Шаги звуками нарушали тишину, рождая быстро угасающее эхо. Ощущение того, что за ними наблюдают тысячи скрытых в текстах судеб, становилось осязаемым.

Юноша медленно провел ладонью по ближайшему стеллажу. Дерево оказалось гладким и холодным, словно его только что отполировали. Ни единой трещины. Он задержал руку на мгновение, пытаясь понять, что тревожит его сильнее: безупречная сохранность этого места или осознание, что тысячи книг пережили целые государства, спокойно дожидаясь тех, кто однажды откроет их вновь. За спиной тихо шелестели страницы, которые перелистывала Аргента, и этот едва различимый звук почему-то казался громче человеческой речи.

Внезапно меч вспыхнул с новой силой. Золотой поток начал стремительно стягиваться к острию клинка. Он уплотнялся, пока не превратился в парящий шар, соткавшийся из блеска. Оторвавшись от стали, сфера беззвучно поднялась под самый потолок зала.

Аргента опустилась на одно колено, не сводя глаз с парящего солнца. Ее лицо исказилось благоговейным трепетом. Она прижала ладонь к груди, ловя гулкое биение собственного сердца.

Юноша , напротив, отступил на шаг назад и крепче перехватил рукоять меча. Его тело напряглось, как натянутая тетива, а взгляд стал жестким. Зал был слишком тихим, и эта внезапная вспышка пугала его куда сильнее прежней тьмы.

С каждым шагом на север пейзаж за их спинами стирался, уступая место чему-то чужеродному. Настоящая, живая природа словно отступала перед невидимой границей, за которой мир медленно и безвозвратно умирал.

Поначалу это были лишь мелочи. Желтеющая, ломкая трава у обочины тракта сменилась блеклым мхом, который крошился под ногами. Жирный чертополох, еще вчера цеплявшийся за штаны юноши, теперь стоял вдоль дороги черными скелетами. Редкие кустарники растеряли листву, обнажив скрюченные ветви, направленные к небу, словно руки утопленников.

Аргента шла впереди, не сбавляя шага. Ее исполинский силуэт выделялся на фоне бледнеющего горизонта. Кованые наплечники ее доспеха мерно вздымались в такт дыханию, а размашистая походка заставляла Авре постоянно торопиться, чтобы не отстать. Ветер, летевший со стороны пустошей, разбивался о ее широкую спину, укрывая его от самых резких порывов.

Внезапно воздух стал тяжелым, пахнущим застоявшейся болотной водой и старой ржавчиной. Птицы исчезли. Пропал даже назойливый писк гнуса, сопровождавший их в низинах. Наступила звенящая тишина, в которой был слышен только скрежет их собственных шагов по каменистой почве.

Меч отозвался коротким всплеском. Это не было предупреждением, скорее — брезгливой судорогой, пробежавшей по металлу. Будто клинок, коснувшись этой увядающей земли, почувствовал тошноту. Зов повторился, более отчетливый и холодный, отдавшийся вибрацией в рукоять.

Аргента остановилась, не оборачиваясь. Ее шея напряглась.

— Чувствуешь? — глухо спросила она, глядя на рощу впереди, где деревья стояли покрытые белесым налетом гнили.

— Меч чувствует, — тихо ответил Аврелас, положив ладонь на эфес, чтобы унять дрожь оружия. — Земля впереди мертва.

— Она не мертва, — Аргента наконец повернула к нему голову. — Она отравлена.

Еще несколько сотен шагов они прошли в полном молчании. Даже собственное дыхание здесь казалось чужим. Аврелас то и дело ловил себя на том, что прислушивается к тишине, ожидая услышать хоть что-нибудь: лай собак, стук топора, крик птицы. Но пустошь отвечала лишь глухим шелестом сухой травы. Казалось, сама земля задержала дыхание в ожидании чего-то неизбежного.

Роща осталась позади, и дорога пологим склоном повела их вниз, к широкой низине.

Не дожидаясь, пока палач подойдет вплотную, Аргента сорвалась с места. Стиснув обломанную дубину обеими руками, она с яростным рыком обрушила ее на голень чудовища, вложив в удар весь вес. Толстое дерево впечаталось с таким глухим треском, что Аврелас невольно вздрогнул. Под гладкой кожей хрустнула кость, голень выгнулась под неестественным углом, а сама дубина переломилась пополам.

Палач даже не замедлил шага. Он лишь перенес вес вперед, и искривленная нога с влажным хрустом распрямилась сама собой. Кожа едва заметно натянулась, скрывая следы перелома, словно его никогда и не было. Чудовище продолжало идти с той же размеренной тяжестью, будто удар Аргенты оказался не сильнее случайного толчка.

В этот миг скрип пера, доносившийся со стороны замершего неподалеку писаря, оборвался. Фигура в темном капюшоне медленно захлопнула книгу, не удостоив ни Аргенту, ни Авреласа даже взглядом, после чего так же неторопливо развернулась и направилась прочь. Чудовище сделало еще шаг к замершей Аргенте, но остановилось всего на одно мгновение, словно ожидая этого безмолвного знака, затем опустило секиры и последовало за писарем, вновь волоча широкие лезвия по залитой кровью земле.

Аврелас еще несколько мгновений смотрел туда, где исчезли обе фигуры. Лишь когда скрежет волочащихся секир окончательно растворился в тишине, он понял, что все это время не дышал.

Он шумно втянул воздух и медленно опустился на ближайшее бревно.

Аргента молча отбросила в сторону обломок дубины. Некоторое время они сидели, не произнося ни слова. Ветер лениво шевелил окровавленную траву, где-то за частоколом каркнула ворона.

— Живой? — наконец спросила она.

Аврелас кивнул.

— Кажется.

Аргента хмыкнула, разглядывая содранную ладонь.

— Уже неплохо.

Опасность ушла, но покидать заставу с пустыми руками было бы глупостью.

Они молча разошлись в разные стороны. Аврелас заглядывал под навесы, открывал разбросанные сундуки, переворачивал мешки, стараясь не смотреть лишний раз на мертвецов. Почти все ценное пришло в негодность вместе с гибелью гарнизона: разбитые щиты, искореженное оружие, раздавленные шлемы, окровавленные плащи. Лишь в одном из складов ему удалось обнаружить несколько запечатанных дорожных пайков, забытых среди груды разбросанных котелков и пустых бочонков. Он торопливо сгреб их в походную сумку, словно боялся, что и они сейчас исчезнут.

Лес вокруг деревни не кончался. Он лишь становился гуще, прижимаясь к едва заметной тропе корявыми елями. Земля здесь все еще принадлежала людям, но заброшенные угодья уже пахли хвоей и сырым тленом.

Жажда и голод навалились одновременно, едва адреналин погони выветрился из крови. Горло юноши саднило от едкой амбарной пыли, язык казался наждаком, а в животе поселилась изнуряющая пустота.

— Нужен привал, — глухо бросила Аргента, не оборачиваясь.

На ходу он покосился на спутницу. Без тяжелого клинка или топора Аргента выглядела уязвимой, хотя ее широкие плечи и тяжелые кулаки все еще внушали уважение. Это явно злило ее — она то и дело бросала хмурые взгляды на проплывающие мимо сухие деревья, словно примериваясь к прочности сучьев. Но пока лесная чаща могла предложить лишь сырость и холод.

— Свернем с тропы, — негромко произнесла Аргента, нарушая затянувшееся молчание. Ее низкий голос в лесной тишине прозвучал глухо. — Поищем воду в низинах. Где растет папоротник, там ключ обычно ближе к поверхности.

Аврелас молча кивнул. Глаза слезились от усталости, но он заставил себя всматриваться в сумерки между стволами. Спорить не хотелось — хотелось просто упасть.

Спустя час они наткнулись на глубокий овраг. Под вывернутым с корнем огромным пнем Аврелас заметил яркое пятно свежей зелени. Они спустились по скользкому склону. На самом дне, пробивая слой прошлогодней бурой листвы, слабо пульсировал крошечный родник.

Аргента остановилась, давая парню подойти первым, но сама замерла спиной к нему, вслушиваясь в звуки леса. Юноша опустился на колени в грязь, осторожно зачерпнул ладонью ледяную воду. Он сделал пару глотков — зубы тут же заломило от стужи.

— Чистая, — сказал он, уступая место у источника.

Женщина коротко кивнула и заняла его место. Быстро умылась, с шумом перевела дыхание и принялась пить.

— Огня разводить нельзя, — тихо сказала она, поднимаясь и вытирая подбородок. — Придется искать то, что можно съесть сырым. Сиди у воды, я осмотрюсь чуть дальше. Может, найду гнездо или старые орехи. Если что — свисти.

Она растворилась в густом ельнике бесшумно для своей массивной фигуры. Аврелас остался один, сжимая в руке холодную рукоять меча. Каждая минута одиночества тянулась как вечность. В сознании все еще всплывали багровые сполохи пожара и безумные тени, пляшущие вокруг костра.

Запах гнилого камыша становился гуще, смешиваясь с удушливым ароматом прелой хвои и застоявшейся воды. Аргента шла первой, увязая по щиколотку в жиже. Под тонкой коркой мха чавкала невидимая топь, готовая в любой момент поглотить сапог.

Сзади доносилось прерывистое дыхание. Аврелас двигался следом, то и дело спотыкаясь о скрытые под водой корни. Парень шел низко опустив голову, но его ладонь все так же въелась в рукоять черного меча.

Аргента остановилась, тяжело оперевшись плечом о ствол поваленной ели. Ее колет натянулся, сдирая запекшиеся корки на ключицах, и отозвался острой вспышкой боли. Она прищурилась, вглядываясь в завесу тумана, где блеклые очертания деревьев тонули в серой хмари.

Юноша обогнал ее, упрямо срезая угол по зыбкой траве. Казалось, он двигался на одном лишь упорстве, едва удерживая равновесие.

— Легион будет тебя искать ?

Она не ответила сразу. Нога скользнула по мокрому корню, но она удержалась. Скрежет ее алебарды о кости священника на миг опять зазвучал в ушах так четко, будто эта бойня случилась только что.

— Да, — выдохнула она в туман. — От Легата никто не уходит. Если только он сам не позволяет.

Авре остановился чуть впереди, дожидаясь ее. Черное железо его меча тихо звякнуло о пояс. На бледном лице юноши, осунувшемся от голода и ставшем будто бы старше, застыл вопрос.

— Они уже идут по нашему следу, — Аргента прошла мимо него, снова перехватывая первенство и не глядя на темные круги под его глазами. — Гуго сдал нас Легату. Не сомневайся в этом. Ему слишком дороги его пальцы.

Парень молча двинулся следом, тяжело вбивая сапоги в жидкую грязь.

— Значит, у нас мало времени, — сказал он в спину Аргенте.

— Его нет совсем, — отрезала она, увязая по колено в гнилом мху под лапами елей. Ей стоило огромных сил вытащить ногу из цепкой хватки болота и сделать рывок вверх, к темнеющему впереди холму.

Наконец жижа под ногами сменилась усыпанной хвоей землей. Болото оставалось позади, уступая место ельнику. Вместе с сушей вернулись звуки: где-то высоко в ветках затрещала птица, зашуршала сухая трава, хрустнула ветка под лапой мелкого зверька.