Лес вокруг деревни не кончался. Он лишь становился гуще, прижимаясь к едва заметной тропе корявыми елями. Земля здесь все еще принадлежала людям, но заброшенные угодья уже пахли хвоей и сырым тленом.

Жажда и голод навалились одновременно, едва адреналин погони выветрился из крови. Горло юноши саднило от едкой амбарной пыли, язык казался наждаком, а в животе поселилась изнуряющая пустота.

— Нужен привал, — глухо бросила Аргента, не оборачиваясь.

На ходу он покосился на спутницу. Без тяжелого клинка или топора Аргента выглядела уязвимой, хотя ее широкие плечи и тяжелые кулаки все еще внушали уважение. Это явно злило ее — она то и дело бросала хмурые взгляды на проплывающие мимо сухие деревья, словно примериваясь к прочности сучьев. Но пока лесная чаща могла предложить лишь сырость и холод.

— Свернем с тропы, — негромко произнесла Аргента, нарушая затянувшееся молчание. Ее низкий голос в лесной тишине прозвучал глухо. — Поищем воду в низинах. Где растет папоротник, там ключ обычно ближе к поверхности.

Аврелас молча кивнул. Глаза слезились от усталости, но он заставил себя всматриваться в сумерки между стволами. Спорить не хотелось — хотелось просто упасть.

Спустя час они наткнулись на глубокий овраг. Под вывернутым с корнем огромным пнем Аврелас заметил яркое пятно свежей зелени. Они спустились по скользкому склону. На самом дне, пробивая слой прошлогодней бурой листвы, слабо пульсировал крошечный родник.

Аргента остановилась, давая парню подойти первым, но сама замерла спиной к нему, вслушиваясь в звуки леса. Юноша опустился на колени в грязь, осторожно зачерпнул ладонью ледяную воду. Он сделал пару глотков — зубы тут же заломило от стужи.

— Чистая, — сказал он, уступая место у источника.

Женщина коротко кивнула и заняла его место. Быстро умылась, с шумом перевела дыхание и принялась пить.

— Огня разводить нельзя, — тихо сказала она, поднимаясь и вытирая подбородок. — Придется искать то, что можно съесть сырым. Сиди у воды, я осмотрюсь чуть дальше. Может, найду гнездо или старые орехи. Если что — свисти.

Она растворилась в густом ельнике бесшумно для своей массивной фигуры. Аврелас остался один, сжимая в руке холодную рукоять меча. Каждая минута одиночества тянулась как вечность. В сознании все еще всплывали багровые сполохи пожара и безумные тени, пляшущие вокруг костра.

Минут через десять кусты хрустнули. Юноша вскинул меч, но это была Аргента. В ее руке, крепко зажатый за задние лапы, висел крупный лесной заяц. Она ухитрилась прижать его в густой траве.

Она перехватила тушку, равнодушно полоснула ножом по брюху и запустила пальцы под кожу, одним движением сдирая шкуру чулком. В нос Авре ударил густой запах крови и сырого мяса. Аргента отсекла кусок еще теплой плоти и молча протянула парню на ладони, пачкая пальцы красным.

— Ешь, пока кровь не застыла, — бросила она вглядываясь в его лицо.

Юноша смолчал. Он взял сочащийся кровью кусок, чувствуя, как пальцы мгновенно липнут от чужого тепла. Желудок отозвался болезненным спазмом, но Авре пересилил тошноту и заставил себя проглотить сырое мясо, почти не жуя.

Аргента одобрительно хмыкнула, отправляя в рот свою порцию. Она жевала спокойно, словно это была обычная походная солонина, а не парная плоть зверя.

— Откуда ты все это знаешь? — негромко спросил Аврелас, вытирая испачканный подбородок. — Про спорынью. Про воду.

Аргента на секунду замерла, глядя на окровавленную заячью тушку, зажатую в руке.

— Меня готовили как стража, — ответила она, и ее голос стал еще глуше. — В цитадели нас не только заставляли сутками махать железом, пока мозоли не сходили вместе с мясом. Магистры забивали нам головы трактатами и старыми книгами по истории.

Парень выслушал ее, всматриваясь в густые сумерки, делавшие ее и без того суровое лицо похожим на каменное изваяние. Лес вокруг них словно затаил дыхание, лишь ветер высоко в кронах продолжал свое унылое пение. Аврелас затих, обхватив колени руками. Какое-то время между ними стояла тяжелая, гнетущая тишина. Слишком много вопросов требовали ответов, и один из них жег изнутри сильнее, чем сырое мясо в желудке.

— Кто была та фигура в капюшоне? — наконец тихо спросил он, прямо взглянув в ее серые глаза.

Аргента не ответила сразу. Ее челюсти сжались, а массивные пальцы сильнее сжали окровавленный кусок мяса.

— Если мы идем вместе, — глухо добавил юноша, чувствуя, как к горлу подступает холодная решимость, — мне нужно знать обо всем. Нам обоим.

Она долго молчала, глядя мимо Авре, туда, где за стеной ельника лежали мертвые топи. Наконец она опустила руку с окровавленным мясом.

У меня был наставник. Перед тем как его вздернули на крепостной стене за ересь, он успел спрятать в моей келье тетрадь с запретными записями. Там были только выцветшие рисунки чернилами и рваные записи.

Аврелас молча переваривал услышанное, глядя на пульсирующий у ног родник. Ледяная вода казалась сейчас самым понятным, что осталось в этой проклятой чащобе.

— Вампиры, — коротко бросила она, и это слово прозвучало чуждо, как старое проклятие. — Так их звали в древности, но это их природа, Авре. Суть их плоти.

— Но тот... он ведь шел вместе с человеком, — Аврелас прямо посмотрел на спутницу. — Ты же сама видела.

Если его природа убивает все живое вокруг и отключает чувства, как обычный смертный мог идти с ним шаг в шаг? Почему тот воин не ослеп и не сошел с ума?

Аргента лишь молча развела руками. На ее губах появилась горькая усмешка человека, который давно понял, что мир гораздо грязнее орденских догм.

Парень опустил взгляд на свои ладони, которые до сих пор слегка подрагивали. Потом он снова поднял глаза на воительницу, разглядывая ее фигуру.

Аврелас отвел взгляд. Слова о вампирах никак не укладывались в голове. Теперь же оказалось, что по этим лесам ходят создания, само присутствие которых ломает разум. Он невольно коснулся рукояти меча, вспоминая липкую пустоту, поглотившую его во время встречи на тропе.

— А ты? — спросил он, и в его голосе проскользнуло искреннее недоумение. — Как ты выстояла перед ним?

Аргента не ответила. Она спокойно отложила нож, поднялась во весь свой рост и повернулась к юноше спиной.

Пальцы воительницы расстегнули тяжелые кожаные ремни, и она одним движением сбросила с плеч плотный колет. Под ним оказалась грубая рубаха. Аргента ухватила ткань у пояса и уверенно задрала ее вверх, обнажая широкую спину.

Аврелас невольно подался вперед, сильнее вжимаясь пальцами в колени.

Вдоль ее позвоночника, от самой шеи и до поясницы, тянулась сложная, витиеватая вязь татуировок. Но они не были выжжены или наколоты обычными чернилами. Символы отливали тяжелым, литым золотом, которое словно пульсировало под бледной кожей воительницы, излучая едва заметное тепло. Это выглядело как клеймо, намертво вплавленное в плоть.

— Они защищают, — глухо произнесла Аргента из-за плеча, не опуская рубаху. — Магистры выжигают это золото на теле каждого стража, когда мы приносим обет.

Аврелас смотрел на золотую вязь, и к горлу подкатывала тошнота. Это не выглядело святым благословением. Золото казалось живым паразитом, который вгрызся в ее плоть, раздвигая волокна мышц. Кожа вокруг рун была натянутой и бледной, словно металл высасывал из нее жизнь. Парень представил, как раскаленный золотой состав заливали в открытые раны на ее спине под монотонные молитвы и его пронял озноб. Защита ордена пахла не спасением, а узаконенной пыткой.

Женщина повела плечами и потянула рубаху вниз, скрывая золотую вязь. Накинула плотный колет, и ремни доспеха снова привычно стянули ее грудь, возвращая воительнице ее прежний вид.

Аврелас продолжал сидеть у родника, не зная, что сказать. Страх, сковавший его при упоминании вампиров, никуда не делся, но тело вдруг отреагировало странно. Парень почувствовал, как рукоять его собственного меча, покоившегося в ножнах на бедре, начала едва заметно нагреваться. Сперва это было слабое, едва уловимое покалывание, но уже через пару вздохов оружие стало источать густое тепло.

Оно тепло не обжигало. Мягкой волной покатилось вверх по руке, проникая под кожу, разгоняя застоявшуюся кровь. Свинцовая усталость ночного марша, давившая на плечи, постепенно начала уходить, уступая место странному покою. Мышцы расслабились, а липкий ужас отступил, словно наткнулся на невидимый щит.

— Пора уходить, пока нас не прижали в этом овраге.

Аврелас поднялся следом, удивленно прислушиваясь к новому ощущению легкости во всем теле. Они выбрались из низины, оставив прозрачный родник позади, и снова углубились в замшелую чащу.

Теперь они шли медленнее, пристально вглядываясь в обступившие их деревья. Им нужно было найти оружие для Аргенты — хотя бы на первое время, пока они не вышли к обитаемым землям или не наткнулись на след мародеров. Настоящий клинок в этой глуши взять было негде, поэтому воительница искала дубину.

Она придирчиво осматривала поваленные бурей стволы и высохшие ели. Обычный гнилой сук сломался бы при первом же ударе о доспех легионера. Ей требовалось что-то тяжелое, способное дробить кости даже сквозь закаленную сталь. Аврелас помогал ей, проверяя носком сапога прочность попадавшихся под руку деревянных обломков, но чаща пока предлагала лишь труху и размокший от сырости валежник.

Юноша приноровился к ее шагу, стараясь не шуметь. Какое-то время они шли молча. Парень крутил в голове ее слова про Орден, и все отчетливее понимал, к чему ведет эта дорога.

— Я помогу, — негромко произнес он, глядя прямо перед собой в серый полумрак между стволами. — Помогу в поисках твоего бога.

Аргента на секунду замерла. На ее суровом лице промелькнула едва заметная мягкая улыбка. Она коротко кивнула, принимая его слова не как клятву, а как честный договор между равными.

Некоторое время они больше не разговаривали. Лес медленно просыпался после ночной сырости. Где-то высоко запела птица. С ветвей срывались тяжелые капли, а под ногами тихо пружинил мох. Аврелас поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не ждет удара в следующую секунду. После болот, деревни и встречи с незнакомцами сама возможность просто идти вперед казалась почти невероятной.

Они медленно шли по лесу, позволяя себе просто наслаждаться тишиной. После удушливого кошмара амбара, безумных криков и липкого страха перед вампиром этот покой казался настоящим спасением. Хвойные лапы глушили редкие звуки, под ногами мягко пружинил глубокий мох, а воздух, очищенный недавним дождем, пах прелой землей и смолой. Лес словно укрывал их от всего мира, давая короткую передышку перед новой бурей.

На краю небольшого бурелома Аргента приметила рухнувшую старую лиственницу. У самого основания ствола, где древесина была наиболее плотной и сухой, торчал изогнутый сук толщиной в добрую мужскую руку.

Воительница подошла ближе, ухватилась за него обеими руками и с силой рванула на себя. Раздался сухой треск — древесина лопнула, выстрелив веером жестких щепок. Аргента подняла обломок, взвесила его в ладони и сделала несколько пробных взмахов, рассекая воздух с тяжелым гулом. Тяжелый комель на конце сука превращал его в дробящее оружие. Настоящий доспех такая дубина, конечно, не пробила бы, но ребра под ним переломала бы с первого же удара.

Женщина удовлетворенно хмыкнула и перехватила оружие поудобнее. Теперь она больше не была беззащитной.

Лес начал стремительно редеть. Вековые ели уступали место невысокому мелколесью, сквозь которое все ярче пробивался дневной свет. Шаг за шагом чаща расступалась, пока впереди не показалась широкая, поросшая пожухлой травой опушка.

Аргента резко вскинула руку, призывая юношу замереть. Сама она мгновенно пригнулась, уходя за поваленный ствол, и Авре послушно скользнул следом, вмиг притиснувшись спиной к сырой коре.

Перед ними была застава Легиона.

Это был передовой аванпост, расположившийся у самой кромки леса. Судя по всему, лагерь только строился. Вокруг небольшой поляны тянулся свежий, едва намеченный частокол из заостренных бревен, местами еще не скрепленных между собой. Несколько грубо сбитых сторожевых помостов сиротливо тыкались в небо, а в центре стоял каркас большого барака с недостроенной крышей. Всюду валялись щепки и брошенные инструменты.

На заставе царила мертвая тишина.

Авре всматривался в просветы между палисадом, но не видел ни часовых на вышках, ни патрульных. Никто не таскал тяжелые стволы, не стучал топорами, не кричал команд. Из кострищ не шел дым. Лагерь выглядел обитаемым, брошенным совсем недавно, но живых людей в нем не было.

— Никого ? — едва слышно прошептал Аврелас, поворачивая голову к спутнице.

— Легион никогда не оставляет недостроенные посты без охраны, — так же тихо ответила Аргента, сильнее сжимая свою новую дубину. Ее взгляд так и въедался в пустые настилы над стеной. — Но припасы и оружие там точно есть. Нам нужно железо, Авре. И карта, если повезет.

Юноша сглотнул, глядя на пустой частокол. Возвращаться в глубь леса без припасов и нормального оружия — верная смерть. А здесь, прямо перед ними, лежало все необходимое.

— Пошли, — кивнул Аврелас, нащупывая ладонью холодную гарду меча.

Они начали медленно переползать от одного куста к другому, постепенно сокращая расстояние до недостроенных стен заставы. Каждый шаг по открытой траве заставлял сердце биться сильнее, а тишина лагеря казалась все более зловещей.

Стоило им оказаться внутри периметра, как в ноздри ударил густой, сладкий запах, который невозможно было перепутать ни с чем.

Прямо у подножия недостроенной сторожевой вышки ничком лежал первый дозорный. Его стальной нагрудник был помят, словно от удара тарана, а земля вокруг пропиталась темной, еще не успевшей высохнуть кровью.

Пройдя чуть дальше к центру лагеря, Аврелас и Аргента замерли. Вся площадка была буквально завалена телами легионеров, плотников и крестьян. Последних здесь было больше всего. Одетые в серое грязное рванье.

Здесь разыгралась короткая, но страшная резня. Нападавшие действовали с пугающей жестокостью и быстротой. Строители и крестьяне так и остались лежать там, где их настиг первый удар, даже не успев сообразить, что происходит. Несколько солдат Легиона успели обнажить мечи, но это их не спасло. Их тяжелые доспехи были вскрыты, будто гнилая кора, а тела изувечены.

Аргента резко поднялась, оставив труп и сделала несколько шагов в сторону недостроенного барака. Аврелас двинулся за ней, стараясь не наступать на раскиданные тела. Там, в тени деревянного навеса, лежало то, что заставило воительницу замереть.

Это был труп нападавшего. Существо ростом не уступало самой Аргенте. Его оголенный мускулистый торс отливал мертвенно-белой кожей, на которой не было ни единого волоска. Голову и лицо чудовища полностью скрывал грубый, пропитанный старой кровью колпак палача с узкими прорезями для глаз.

Стоило Авреласу разглядеть белую кожу и этот колпак, как внутри у него все оборвалось. Его обуял дикий ужас, что ноги подкосились.

В памяти со страшной отчетливостью вспыхнула картинка из прошлого: точно такой же палач с белой мускулистой спиной держал свою жертву. Одно резкое движение — и чудовище с влажным треском выдрало позвоночник из еще бьющегося в агонии тела, словно это был сухой стебель травы. Звук рвущихся сухожилий и брызнувшая кровь до сих пор стояли у юноши перед глазами.

И в этот же миг, посреди заваленной трупами заставы, в сознании раздался отчетливый, сводящий с ума звук. Громкий, монотонный скрип острого пера по сухому пергаменту.

Аврелас застыл, не в силах оторвать взгляд от белой кожи мертвеца, а скрип в его собственной голове становился все громче, превращаясь в невыносимый скрежет.

Скрип доносился не из памяти. Он звучал наяву, за их спинами.

Они обернулись одновременно. Из-за угла недостроенного деревянного барака медленно выплыли две тени.

Первым шел второй палач — огромный, с белым мускулистым торсом и в пропитанном кровью колпаке. В каждой его массивной руке было зажато по тяжелой боевой секире, чьи широкие лезвия волочились по сырой траве, оставляя за собой глубокие борозды в перемешанной с кровью земле. Существо двигалось на них неотвратимо, словно живая осадная машина.

А сразу за его широкой белой спиной стояла фигура в темном, безликом капюшоне.

В руках незнакомца была зажата какая-то массивная книга. Длинное, заостренное перо в его пальцах с сухим скрипом выводило знак за знаком. Существо под капюшоном даже не смотрело на Авреласа и Аргенту — оно лишь с безразличием продолжало писать, пока палач делал новый шаг вперед. Звук царапающего пера в гробовой тишине заставы бил по ушам, словно скрежет железа по стеклу.

Секиры чудовища едва заметно качнулись, отрываясь от земли.