Не дожидаясь, пока палач подойдет вплотную, Аргента сорвалась с места. Стиснув обломанную дубину обеими руками, она с яростным рыком обрушила ее на голень чудовища, вложив в удар весь вес. Толстое дерево впечаталось с таким глухим треском, что Аврелас невольно вздрогнул. Под гладкой кожей хрустнула кость, голень выгнулась под неестественным углом, а сама дубина переломилась пополам.

Палач даже не замедлил шага. Он лишь перенес вес вперед, и искривленная нога с влажным хрустом распрямилась сама собой. Кожа едва заметно натянулась, скрывая следы перелома, словно его никогда и не было. Чудовище продолжало идти с той же размеренной тяжестью, будто удар Аргенты оказался не сильнее случайного толчка.

В этот миг скрип пера, доносившийся со стороны замершего неподалеку писаря, оборвался. Фигура в темном капюшоне медленно захлопнула книгу, не удостоив ни Аргенту, ни Авреласа даже взглядом, после чего так же неторопливо развернулась и направилась прочь. Чудовище сделало еще шаг к замершей Аргенте, но остановилось всего на одно мгновение, словно ожидая этого безмолвного знака, затем опустило секиры и последовало за писарем, вновь волоча широкие лезвия по залитой кровью земле.

Аврелас еще несколько мгновений смотрел туда, где исчезли обе фигуры. Лишь когда скрежет волочащихся секир окончательно растворился в тишине, он понял, что все это время не дышал.

Он шумно втянул воздух и медленно опустился на ближайшее бревно.

Аргента молча отбросила в сторону обломок дубины. Некоторое время они сидели, не произнося ни слова. Ветер лениво шевелил окровавленную траву, где-то за частоколом каркнула ворона.

— Живой? — наконец спросила она.

Аврелас кивнул.

— Кажется.

Аргента хмыкнула, разглядывая содранную ладонь.

— Уже неплохо.

Опасность ушла, но покидать заставу с пустыми руками было бы глупостью.

Они молча разошлись в разные стороны. Аврелас заглядывал под навесы, открывал разбросанные сундуки, переворачивал мешки, стараясь не смотреть лишний раз на мертвецов. Почти все ценное пришло в негодность вместе с гибелью гарнизона: разбитые щиты, искореженное оружие, раздавленные шлемы, окровавленные плащи. Лишь в одном из складов ему удалось обнаружить несколько запечатанных дорожных пайков, забытых среди груды разбросанных котелков и пустых бочонков. Он торопливо сгреб их в походную сумку, словно боялся, что и они сейчас исчезнут.

Аргента тем временем медленно шла вдоль рядов погибших легионеров, задерживаясь возле каждого тела лишь на несколько мгновений. Большинство доспехов были искорежены ударами, пробиты или разорваны вместе с теми, кто их носил. Лишь у самого частокола она остановилась.

Перед ней лежал центурион.

Даже после смерти он заметно выделялся среди остальных. Крупный, почти одного с ней роста, широкоплечий мужчина с проседью в коротко остриженных волосах. Его закрытый панцирь был густо залит кровью, но сам металл почти не пострадал. Лишь глубокая вмятина на нагруднике да черная запекшаяся полоса у основания шеи безмолвно рассказывали, насколько коротким оказался его последний бой.

Несколько минут Аргента возилась с тяжелыми застежками, намертво стянутыми засохшей кровью. Наконец ремни поддались. Она молча сняла с себя колет, отбросила его в сторону и принялась надевать доспех центуриона. Он сидел плотнее, но почти не стеснял движений. Похоже, погибший офицер был одним из немногих людей, чье снаряжение действительно могло прийтись ей впору.

Его меч оказался сломан почти у самой гарды. Аргента лишь мельком взглянула на обломок клинка и отбросила его обратно к телу. Чуть поодаль, среди погибших, она выбрала самый уцелевший гладиус. В ее огромной ладони короткий клинок казался почти игрушечным, однако хорошо заточенная сталь все равно оставалась сталью.

Аврелас вернулся к воротам первым. Услышав тяжелые шаги, он обернулся и замер. Из-за поваленного частокола шел высокий воин в полном центурионском доспехе. Закрытый шлем скрывал лицо, оставляя открытыми лишь глаза и узкую полоску губ. Под глухим панцирем и наплечниками нельзя было различить ни возраста, ни пола.

Лишь спустя несколько мгновений он начал понимать кто это.

— Не узнал? — глухо спросила Аргента из-под шлема.

Аврелас покачал головой.

Она провела латной перчаткой по забралу, словно проверяя, как сидит шлем.

— Так даже лучше.

— Думаешь, поможет?

Аргента помолчала.

— Если повезет.

Некоторое время они шли молча. За спинами оставалась застава, над которой уже кружили первые вороны. Их хриплое карканье еще долго доносилось сквозь редеющий лес, пока наконец не растворилось в шуме ветра.

Аврелас несколько раз невольно оглянулся. Сквозь стволы деревьев еще можно было различить острые колья частокола и недостроенную сторожевую вышку. Совсем недавно там жили люди, строили укрепления, готовились встретить очередной обоз. Теперь это место принадлежало только мертвецам.

Аргента не оборачивалась ни разу. Она шла ровным, размеренным шагом, словно старалась как можно скорее оставить бойню позади. Лишь однажды ее латная перчатка крепче сжала рукоять гладиуса.

— Они могут вернуться, — негромко сказала она, не меняя шага.

Он молча кивнул и прибавил шаг. Мысль о белом палаче и безликом писаре не покидала его с той самой минуты, как они исчезли среди деревьев. Казалось, стоит задержаться хоть ненадолго — и скрип пера вновь раздастся совсем рядом.

К полудню застава осталась далеко позади. Дорога вывела их на широкую пустошь, поросшую выцветшей травой, которая под порывами холодного ветра шла серыми волнами. По обе стороны от старого тракта темнели хвойные леса, неподвижные и густые, словно сплошная стена, а далеко впереди, над дымкой горизонта, поднимались горы. Их вершины еще хранили снег, несмотря на теплое время года, и казались такими далекими, будто принадлежали уже другому миру.

Некоторое время они шли молча. Скрип пера больше не преследовал юношу, однако стоило ветру прошуршать в высокой траве, как сердце невольно сжималось в ожидании знакомого звука.

— Ты знаешь, что это было? — наконец спросил он.

Аргента задумчиво смотрела на горизонт.

— Нет. За свою жизнь я встречала многое, чему трудно подобрать название. Но этих вижу впервые.

Они снова замолчали, слушая лишь свист ветра.

— Этого не должно быть, — наконец произнесла воительница. — Карты моего ордена показывали, что здесь начинается северная пограничная полоса Империи. Старые заставы, дозорные дороги, редкие деревни. До Диких земель отсюда еще очень далеко.

Она ненадолго замолчала, глядя на горы.

— Если только те карты еще чего-то стоят.

— Думаешь, они устарели?

— Думаю, мир изменился. И гораздо сильнее, чем мы успели понять.

Аврелас долго молчал. В голове не укладывалось, что мир способен измениться настолько, чтобы даже карты Ордена превратились в бесполезные листы пергамента.

— Получается... мы можем идти туда, где уже давно нет того, что ищем? — тихо спросил он.

— Можем, — спокойно ответила Аргента. — Но сидеть на месте еще опаснее.

Солнце медленно клонилось к горам, вытягивая длинные тени через пустошь. Воздух заметно похолодел.

Аргента первой свернула с дороги.

Юноша вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Они пересекли заросли высокой травы и вскоре скрылись под густыми кронами сосен. Здесь ветер почти не ощущался. Между прямыми стволами лежал плотный ковер из прошлогодней хвои, приглушавший шаги, а запах смолы постепенно вытеснял из памяти сладковатый смрад крови.

Аргента замедлила шаг. Она внимательно осмотрела несколько небольших полян, прислушалась к лесу и лишь потом выбрала место между двумя поваленными соснами, откуда хорошо просматривались подходы со всех сторон.

— Здесь.

Аврелас молча сбросил сумку на землю. Пока она собирала сухие ветки, он достал один из найденных на заставе пайков. Внутри оказались жесткие сухари, полоски вяленого мяса и небольшой кусок твердого сыра.

Он протянул половину спутнице.

Та молча приняла сверток, уселась возле едва разгоревшегося костра и несколько секунд просто смотрела на огонь.

Сначала слышался лишь сухой треск веток в огне да негромкий звон металла, когда Аргента сняла латные перчатки. В отсветах пламени закрытый доспех выглядел почти черным. Шлем по-прежнему скрывал ее лицо, оставляя открытыми лишь глаза и губы.

Аврелас поймал себя на мысли, что уже второй раз за день забывает, кто сидит перед ним.

Покончив с едой, воительница подбросила в костер еще несколько веток, но большого огня разводить не стала.

— До рассвета по очереди, — сказала она, застегивая перчатку. — Сначала спишь ты.

Юноша хотел возразить, однако усталость навалилась с такой силой, что слова застряли в горле. Он лишь молча кивнул, ложась возле поваленного ствола и почти сразу закрыл глаза.

Лес жил своей размеренной ночной жизнью. Где-то далеко ухнула сова, над вершинами сосен лениво шумел ветер, а маленький костер едва слышно потрескивал, разгоняя подступающую темноту.

Сон пришел быстро.

Проснувшись, Аврелас первым делом привычно коснулся рукояти меча. Теплый, едва заметный импульс тут же отозвался в ладони, словно клинок почувствовал хозяина.

Несколько долгих мгновений он неподвижно лежал, глядя сквозь переплетение сосновых ветвей на бледное небо. Где-то высоко лениво шумели кроны, между деревьями перекликались птицы.

Спутница сидела у соседнего дерева, прислонившись спиной к стволу. Закрытый шлем лежал рядом на земле, а сама она крепко спала, скрестив на груди руки. Впервые с момента их встречи Аврелас видел ее лицо таким спокойным. Исчезло привычное напряжение, разгладилась суровая складка между бровей. Сейчас она выглядела не грозной воительницей, а просто уставшим человеком.

Он перевел взгляд на костер. Судя по почти остывшим углям, Аргента успела отстоять свою часть ночи, прежде чем позволила себе несколько часов сна.

Парень проверил лежавший рядом гладиус, подтянул к себе сумку с пайками и, немного поколебавшись, подбросил в угли пару сухих веток. Пламя вспыхнуло не сразу, лениво облизывая почерневшие поленья тонкими языками огня.

Треск костра оказался единственным звуком, нарушавшим утреннюю тишину.

Аргента открыла глаза почти сразу, будто этот легкий треск послужил для нее сигналом тревоги. В ее теле не было сонной вялости — годы опасной жизни научили ее просыпаться мгновенно.

— Давно проснулся? — голос после сна звучал заметно тише обычного.

— Только что, — негромко отозвался юноша.

Она коротко кивнула, потянулась, разминая затекшие плечи, и несколько секунд молча смотрела на просыпающийся лес.

— Ночь выдалась тихой.

Аврелас облегченно выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение.

Она надела шлем, и лицо вновь исчезло за холодным металлом.

— Собирайся. До полудня нужно выйти к тракту.

К тому времени, когда они покинули лес, солнце уже поднялось над верхушками сосен. Ночной холод постепенно отступал, уступая место сухому теплу. Над пустошью поднималось марево, превращая далекие горы в размытые серые силуэты. Старый тракт вновь лег под ноги, уходя прямой лентой к северу между редкими валунами и зарослями колючего кустарника.

Аврелас шагал немного позади. Правая ладонь привычно лежала на рукояти меча. За долгие месяцы он привык к постоянному присутствию клинка, что перестал замечать его вес.

Вокруг не было ни души. Пейзаж казался опустевшим, а старая дорога — мертвой. Намеки на чье-то недавнее присутствие почти стерлись: даже редкие следы колес и сапог на обочине успели почти полностью исчезнуть, занесенные сухой пылью под порывами ветра.

— Слишком тихо, — негромко сказал юноша.

— Я думаю о том же, — отозвалась Аргента, не оборачиваясь и продолжая размеренно мерить шагами тракт.

— Эти места считались безопасными. Дорога давно заброшена. Последний раз мой орден проходил здесь десятки лет назад. Мы просто сокращали путь. Ни застав. Ни гарнизонов. Ни людей. Лишь пустошь и лес.

Она на мгновение замолчала.

— А мы нашли заставу, — негромко произнесла она. — И то, чего в этих краях существовать вообще не должно.

— Если все так сильно изменилось, почему мы вообще продолжаем идти в Дикие земли? — в голосе Авреласа скользнуло сомнение.

— Именно поэтому, — отрезала Аргента.

Аврелас вопросительно посмотрел на нее, но ее прямая спина и уверенный шаг не давали никаких подсказок. Ему оставалось лишь следовать за ней вглубь неизведанного.

— Если мир действительно сходит с ума, то первыми вспыхнут дороги, города и крепости. Дикие земли никому не нужны.

Ближе к полудню дорога сделала плавный поворот. Аврелас заметил, как над верхушкой каменистого холма лениво поднимается едва заметное серое облако пыли. Спустя миг до них донесся глухой лязг металла.

Аргента резко остановилась, вскинув руку и прислушиваясь к звукам.

Через несколько мгновений из-за поворота показалась колонна. Около трех десятков солдат медленно двигались по дороге, устало переставляя ноги. Их доспехи покрывал толстый слой дорожной пыли, багровые плащи давно потеряли цвет, а на осунувшихся лицах читались бессонные ночи и многодневный переход. У многих на броне темнели следы не до конца отмытой крови, несколько человек шли с перевязанными руками или головами.

Один из легионеров, шедший в авангарде, первым заметил на обочине замершую фигуру в тяжелых латах. Он резко замер на долю секунды, а затем толкнул локтем шагавшего рядом товарища.

— Смотрите... — хрипло выдохнул он, указывая вперед. — Центурион.

— Видать, Легат все-таки вспомнил о нас, — негромко, с горькой иронией бросил кто-то из середины строя.

На несколько секунд лица солдат тронули усталые усмешки, но они исчезли так же быстро, как появились.

Израненный отряд, не сбавляя шага, продолжал приближаться.

Аргента молча поправила перевязь с гладиусом и сделала несколько шагов вперед, оставляя Авреласа чуть позади себя. Закрытый шлем полностью скрывал ее лицо, и со стороны она ничем не отличалась от офицера.

Чем ближе подходили легионеры, тем отчетливее юноша видел их состояние. Некоторые едва заметно прихрамывали, другие тяжело опирались на копья, используя их скорее как посохи. В глазах людей не осталось ни воинственного блеска, ни азарта — лишь усталость и настороженность тех, кто слишком долго прожил рядом со смертью.

Когда между ними осталось не больше пяти шагов, колонна остановилась.

Вперед вышел пожилой легионер. Его лицо осунулось, густая щетина давно скрыла подбородок, а под глазами залегли темные круги. Несколько мгновений он внимательно рассматривал закрытые латы Аргенты, после чего приложил сжатый кулак к груди.

— Аве Вечный, — негромко произнес командир отряда, и в этом приветствии прозвучала привычная за долгие годы службы дань уважения.

Аргента ответила не сразу. Она словно взвешивала саму суть этих слов.

— Аве Вечный.

Легионер едва заметно кивнул.

— Мы направляемся к северной заставе. Получили приказ усилить гарнизон. — Он бросил короткий взгляд на юношу. — Вы идете оттуда?

Под глухим шлемом Аргенты повисла короткая, гнетущая пауза. Воздух внутри забрала казался слишком горячим.

— Да, — наконец глухо донеслось из-под металла.

Аргента смотрела прямо в глаза командиру.

— Не ходите туда.

На несколько секунд время будто остановилось. Никто не двигался. Привычная усталость, до этого измотавшая легионеров в долгом марше, словно испарилась в одно мгновение. На ее место пришло опасно звенящее ожидание. Воины подобрались, готовые к худшему.

— Гарнизон уничтожен? — тихо, почти шепотом спросил старший. Его голос лишился прежней командной жесткости.

Аргента лишь молча кивнула.

Легионеры двинулись с места, словно этот разговор их вообще не касался и на этом был исчерпан. Они двигались плавно. Один воин прошел справа от воительницы, обдав ее запахом пыли и нагретого железа, второй — слева. Еще двое неспешно, по широкой дуге обогнули юношу. Но через несколько мгновений морок рассеялся. Стало ясно — путники больше не стоят на обочине дороги. Они заперты внутри плотного кольца.

Старший медленно опустил взгляд в землю, словно переваривая весть. Позади, среди рядов, кто-то негромко, грязно выругался. Командир глубоко вдохнул, будто надеялся, что услышанное окажется лишь глупой ошибкой или злой шуткой.

— Кто уничтожил заставу? — спросил он, снова поднимая на нее тяжелый взор.

Аргента покачала головой.

Юноша чувствовал, как меч под ладонью едва заметно пульсирует. Кольцо вокруг них не сжималось, но и не расходилось. Легионеры стояли молча, не сводя глаз с незнакомцев.

Он едва заметно сместил ногу. Пальцы сами легли на рукоять меча.

Спутница тоже почувствовала перемену. Ее латная перчатка медленно опустилась к гладиусу.

— Не стоит, — негромко, но с угрозой произнес старший, заметив эти движения. — Прежде чем играть в чужие игры... стоит выучить их правила.

Повисла удушливая тишина. Слышно было только, как ветер треплет края их плащей. Командир сделал еще один размеренный шаг вперед, сокращая дистанцию.

— За последние пять минут мой отряд нарушил четыре параграфов полевого устава, — заговорил он. Его тон был спокойным, почти будничным, отчего становилось еще холоднее. — Солдаты заговорили без разрешения. Нарушили строй. Дистанцию. Никто из опционов не доложил обстановку.

Его глаза вновь остановились на женщине.

— Настоящий центурион остановил бы колонну после первого же нарушения. — Он выдержал короткую паузу. — После четвертого — приказал бы готовиться к децимации.

Аргента медленно сняла шлем.

Тяжелый взгляд воина задерживался на деталях ее облика, выискивая скрытую угрозу или ложь.

— Я не из Империи, — глухо произнесла она, нарушая затянувшуюся тишину.

Легионер молчал.

— И уже давно не принадлежу своему ордену, — добавила она, и в ее голосе промелькнула едва заметная усталость.

Он медленно поднял правую руку, подавая знак подчиненным.

— Разомкнуть строй. — Построиться.

Легионеры отреагировали мгновенно. Без лишних слов и ропота, лишь с глухим стуком доспехов и оружия, воины послушно заняли свои места в шеренге.

Легионер вновь посмотрел на Аргенту. Напряжение между ними почти физически ощущалось в воздухе, но командир лишь коротко кивнул.

Колонна тяжелым, размеренным шагом двинулась дальше, оставляя позади поднятую пыль дороги.

Она еще долго висела в неподвижном полуденном воздухе. Аврелас молча смотрел вслед уходящему отряду, пока блеск их доспехов окончательно не растворился в зное пустоши.

Аргента так и не надела шлем. Она стояла посреди заброшенного тракта, подставив лицо порывам холодного ветра.

— Куда они идут? — негромко спросил юноша, нарушая тишину. — Если застава уничтожена...

— К призракам, — глухо отозвалась она, наконец повернувшись к нему. — Пойдем.

Она развернулась и уверенно зашагала на север. Юноше оставалось лишь покрепче перехватить дорожную сумку и последовать за ней, чувствуя, как за спиной медленно смыкаются сумерки неизведанных земель.