Память
Алекс сильно надувает щеки. Поставив очередную коробку на пол, он вытер якобы появившийся пот со лба.
— Нет, серьёзно? — вторая попытка возмущения. — Столько квартир, и ты только сейчас решил их продать?
— Ну, да, — неловко отвечает Оливер, поставив и принесённую им коробку на пол.
— А мне нравилась та, что была в Нью-Йорке, — пожимает плечами Рома, заходя в кабинет за ними следом. Они уже давно живут в доме, в котором и вырос Александр, однако Оливер все это время хранил какие-то вещи в разных частях света, не решаясь заглянуть в прошлое.
— Из неё мы вынесли больше всего вещей, — скрещивает руки на груди Алекс. — В том числе и твоих, — смотрит он на папу.
— Мы жили там, — переглядываются родители, одаривая друг друга теплыми взглядами. В кабинете воцаряется какая-то непонятная Александру романтическая атмосфера, отчего он закатывает глаза.
— Да, да, — отмахивается он. — Я помню этот рассказ про ваше уютное гнёздышко. — Старшие от чего-то смеются, но не комментируют больше ничего.
— Я схожу налью лимонада, — оглядывает кабинет Петти-Браун, оценивая предстоящую работу. Вещей у него оказалось и правда много. Тем более, они свезли их с тайных квартир и кабинета в Белом доме. Устроив небольшую ревизию, он планировал избавиться от части барахла, которое пылилось из коробок. Алекс прав, давно пора было это сделать.
Младший Петти-Браун проводил его задумчивым кивком, распаковывая очередную коробку, ожидая найти в ней вновь бесполезный мусор, но к удивлению, наткнулся на какую-то ткань. Озадаченно вытащил ее, отряхивая от пыли. На ощупь плотная.
— Это... — догадывается он, когда разворачивает кусок ткани, с любопытством оглядывая.
— Его первый флаг, — тепло произносит Рома, тоже подходя поближе. Они оба трогают ткань. Алекс из желания узнать о прошлом отца побольше, а Рома вспоминая свой первый флаг как самостоятельной страны. В отличие от Оливера, он в то время не сильно заморачивался, взяв уже существующий дизайн.
О прошлом отца Александр знал лишь в общих чертах и без какой-либо конкретики. Не ладил с семьёй, отвоевал независимость и стал самостоятельной страной, пережил кризис, стал сверхдержавой, встретил папу и, собственно, всё. Тот, к сожалению, неохотно говорил о деталях, обычно они всплывали абсолютно случайно. Вот как сейчас, например.