Алекс сильно надувает щеки. Поставив очередную коробку на пол, он вытер якобы появившийся пот со лба.

— Нет, серьёзно? — вторая попытка возмущения. — Столько квартир, и ты только сейчас решил их продать?

— Ну, да, — неловко отвечает Оливер, поставив и принесённую им коробку на пол.

— А мне нравилась та, что была в Нью-Йорке, — пожимает плечами Рома, заходя в кабинет за ними следом. Они уже давно живут в доме, в котором и вырос Александр, однако Оливер все это время хранил какие-то вещи в разных частях света, не решаясь заглянуть в прошлое.

— Из неё мы вынесли больше всего вещей, — скрещивает руки на груди Алекс. — В том числе и твоих, — смотрит он на папу.

— Мы жили там, — переглядываются родители, одаривая друг друга теплыми взглядами. В кабинете воцаряется какая-то непонятная Александру романтическая атмосфера, отчего он закатывает глаза.

— Да, да, — отмахивается он. — Я помню этот рассказ про ваше уютное гнёздышко. — Старшие от чего-то смеются, но не комментируют больше ничего.

— Я схожу налью лимонада, — оглядывает кабинет Петти-Браун, оценивая предстоящую работу. Вещей у него оказалось и правда много. Тем более, они свезли их с тайных квартир и кабинета в Белом доме. Устроив небольшую ревизию, он планировал избавиться от части барахла, которое пылилось из коробок. Алекс прав, давно пора было это сделать.

Младший Петти-Браун проводил его задумчивым кивком, распаковывая очередную коробку, ожидая найти в ней вновь бесполезный мусор, но к удивлению, наткнулся на какую-то ткань. Озадаченно вытащил ее, отряхивая от пыли. На ощупь плотная.

— Это... — догадывается он, когда разворачивает кусок ткани, с любопытством оглядывая.

— Его первый флаг, — тепло произносит Рома, тоже подходя поближе. Они оба трогают ткань. Алекс из желания узнать о прошлом отца побольше, а Рома вспоминая свой первый флаг как самостоятельной страны. В отличие от Оливера, он в то время не сильно заморачивался, взяв уже существующий дизайн.

О прошлом отца Александр знал лишь в общих чертах и без какой-либо конкретики. Не ладил с семьёй, отвоевал независимость и стал самостоятельной страной, пережил кризис, стал сверхдержавой, встретил папу и, собственно, всё. Тот, к сожалению, неохотно говорил о деталях, обычно они всплывали абсолютно случайно. Вот как сейчас, например.

— А это кто? — удивлённо уставился на фотографию Алекс. Очень старая, чёрно-белая, размытая, парень с трудом даже отличал на ней какой-то контекст, но отца сразу узнал. Непонятно, насколько он тут был моложе себя настоящего, но судя по дате на фото и качеству этого фото, намного моложе. Отец сидел на каком-то ящике, мягко улыбаясь. В руках была металлическая кружка, скорее всего со спиртным. К удивлению Алекса, рядом с ним, приобнимая мужчину за плечи, стоял ещё один молодой человек, выглядевший уже более радостно, улыбаясь во весь рот. Выглядел он один в один как его отец, что озадачивало парня.

Рома вопросительно заглядывает на фото, бегло осматривая. Ал ожидал увидеть понимание на его лице, но почему-то натыкается на удивление.

— Впервые вижу его на фото, — поясняет Рома. — Я думал, с того времени не сохранилось никаких фотографий с ним.

— Да кто это? — ещё раз уточняет Алекс, замечая, как лицо родителя отчего-то становится погрустневшим и даже тревожным.

— Это брат твоего отца, — кивает Морозов. — Они близнецы.

— У моего отца был брат-близнец?! — потрясённо восклицает Ал. Вот он же говорил, что узнает о прошлом родителей случайным образом. — Я так понимаю, раз ни ты, ни тем более я его не видели, его нет в живых уже очень давно. — Рома кивает на его утверждение. — И раз отец или ты о нём не говорили, то отношения у них были не очень. — Морозов медлит, но пожимает плечами. Не знает точно, по коротким рассказам Оливера о брате Рома понял только то, что сам Оливер очень жалеет о произошедшем. Однако никогда враждебно не высказывался по отношению к нему.

Морозов выхватывает у него фото, пряча его за спиной, когда Оливер возвращается в комнату. Алекс от неожиданности ойкает, озадаченно оглядывая родителя.

— Мы нашли твой первый флаг, — тут же сообщает Рома, отвлекаясь.

— Правда? — с каким-то детским воодушевлением смотрит на них Петти-Браун, а затем замечает большой полосатый лоскут ткани. Усмехается, когда подходит ближе, замечая в уголке, где сейчас на его флаге сияют звёзды, флаг Великобритании. — Да уж, тогда вкус у меня отсутствовал.

— Мне звезды больше нравятся, — быстро подхватывает тему разговора Алекс, принимая то, что фото папа пытается скрыть, но пока не понимая зачем. — Скажи, а с каждым добавлением штата ты реально везде флаги менял? Количество звёзд же приходилось перешивать. — Оливер устало вздыхает.

— Пока их было мало, было не так сложно. Но сейчас их пятьдесят. И конечно, Вашингтон. Внушительное число, и везде есть флаги, — Александр мысленно прикинул суммы и усмехнулся. С другой стороны, последний раз число штатов изменялось давненько, так что, наверное, это не большая проблема.

— Лимонад, кстати, вкусный, — вставил своё слово Рома.

— Эй, мне то оставь, — отрываясь от погрузившегося в приятные воспоминания отца Александр, видя, как второй родитель допивает уже вторую кружку.

---

— Оливер, — зовёт его Рома, когда присаживается рядом на постели, заставляя обернуться на себя. На дворе уже поздний вечер, в их спальне горит лампа, что больше напоминает ночник, чем яркий источник света.

— М? — вопросительно смотрит на него Оливер.

— Алекс вместе с флагом нашёл ещё кое-что. — Он немного мнётся, но протягивает супругу фотографию. Тот секунду её оглядывает, но затем улыбается.

— А я думал, где же она запропастилась. — Роме не нужно уточнять, он и так видит грусть, которую Оливер пытается скрыть за улыбкой. Эту мучительную секунду сожаления перед тем как заговорить. — Точно помнил, что клал её с флагом.

— Подумал, что ты не захочешь рассказывать Алексу об этом прямо сейчас, — пожал плечами Рома, моментально поглаживая его свободную руку, пытаясь таким образом успокоить всколыхнувшиеся чувства. — Раз уж ничего до этого ты ему о брате не рассказывал.

— Я расскажу ему, — отводит глаза в сторону Оливер. — Когда-нибудь обязательно. — Морозов кивает, не настаивает и не давит, просто ложится рядом, пристраиваясь в объятиях под боком.

— Он так удивился, когда узнал, что у тебя есть брат-близнец, — легонько улыбается Рома, слыша смешок американца. — Не оставляй его в неведении долго, ты же знаешь: не получив ответ от тебя, он найдёт его сам.

— Знаю, знаю, — с усталой улыбкой вздыхает Оливер, обнимая супруга крепче. — Не пойми неправильно, я просто... немного боюсь. — Блондин внимательно смотрит на замявшегося мужа, молчит, но ожидает пояснения. — Временами Александр очень напоминает его. Настолько сильно, что я и слова не могу вымолвить в такие моменты.

— Ты дал ему имя "Лионель", — пожимает плечами Рома, не видя в этом ничего странного. Каждый из них знал, что сын в той или иной степени похож на родственников. По крайней мере, Морозов был уверен, что ростом тот вымахал в прадеда. К слову, того тоже звали Александром.

— Да, — тихо выдыхает Оливер, задумчиво разглядывая потолок, но вопреки ожиданиям тепло улыбается. — Оно ему очень подходит. — Русский в ответ тоже мягко улыбается, укладываясь в объятия супруга. Они лежат так какое-то время, пока Рома наконец не решается спросить.

— Ты жалеешь о произошедшем тогда? — парень вслушивается в спокойное дыхание мужа. Не ждёт ответа, но всё равно замирает.

— Я скучаю по брату, — честно говорит Оливер. — Но я не жалею о том, как сложилась моя жизнь. Я рад, что сейчас живу так, — мужчина украдкой улыбается, поглядывая на Морозова, оборачиваясь к нему. — И тем более рад, что у меня есть такой чудесный муж и не менее чудесный сын. — Рома тихо улыбается ему, пристраиваясь ближе в объятиях и прикрывая глаза.

---

Алекс, уже где-то знакомясь с южными штатами: