Юньсинь терпеливо ожидал доктора Юй, пока тот отлучился, и наконец получил возможность перевести дух и спокойно оглядеться.

Гостиная была обставлена со вкусом, но ощущалась совершенно необжитой, словно это был не жилой дом, а картинка из каталога ультрасовременной мебели. Единственным следом того, что здесь вообще кто-то жил, оставалась откупоренная бутылка виски. Марка “Brother”? Странно, он даже не слышал о такой, хотя нередко оказывался на встречах высшего руководства, где, казалось, был абсолютно любой алкоголь.

Впрочем, сам Юньсинь не пил и вполне допускал, что просто не обращал на такие детали должного внимания.

Аналитик слегка пошевелился, и едва заметно сдвинул брови: нога действительно разболелась от перенапряжения. Это была не первая его травма. Еще в юности, окончив Академию, он попал в Специальный Оперативный Корпус, где несколько лет сражался с лезущими из Разлома “объектами”. Как раз одно из таких существ ранило его, раздробив коленную чашечку, отчего он вынужден был покинуть полевую службу у Разлома и перейти в отдел статистики.

И теперь ранение на той же ноге, но вместо реабилитации он простоял добрых пятнадцать минут под дверью доктора Юй. С одной стороны, это было неразумно, с другой — обратиться сначала к самому доктору всё же казалось правильнее, чем сразу поднимать вопрос по служебным каналам.
 
Но когда ему наконец открыли, увиденное повергло его в смятение. Доктор Юй на фотографии в личном деле и доктор Юй, открывший дверь - как будто два разных человека. Причем Юньсинь никак не мог уловить, в чем же именно различия. Но то, что оставалось одинаковым, он увидел четко: волевой взгляд, словно бы препарирующий на месте. Острый, как скальпель, которым, как Юньсинь был уверен, доктор владел в совершенстве.

Где же они могли пересекаться? Сегодня вечером доктор показался еще более знакомым. Эти влажные волосы... может быть, они учились в Академии одновременно? Юньсинь перебрал в памяти несколько факультетов, общих занятий, знакомых лиц — безрезультатно.

Но где же тогда?
 

Брови Юньсиня вновь слегка сошлись у переносицы. Ситуация складывалась действительно уникальная. Он буквально ворвался в дом к врачу, который спас ему жизнь, хотя на самом деле было видно - доктор Юй нуждался в отдыхе. Возможно, даже больше, чем сам Юньсинь. Подобное появление посреди ночи совершенно противоречило и правилам приличия, и заявленной цели - поблагодарить за спасенную жизнь.

При этом Юньсинь действительно хотел поблагодарить доктора за то, что он сделал. Но оставить происходящее без объяснения тоже не мог. Логи его операции совершенно точно были изменены, собственное ядро ощущалось иначе, а доктор Юй, судя по всему, знал куда больше, чем осталось в официальных записях.
 

Где-то в глубине души Лю Юньсинь хотел верить, что он ошибся. Не в самих расхождениях — они точно существовали, — а в их возможной причине.

Он мог сразу запустить служебное расследование, как делал много раз до этого, но сейчас… решил дать доктору возможность объясниться. Всё же перед ним был человек, благодаря которому Юньсинь все еще мог сидеть в этом кресле.

Именно это всё осложняло.

Если данные действительно были изменены самим доктором Юй, этому должна была быть причина. И прежде чем превращать подозрение в официальный запрос, Юньсинь хотел хотя бы услышать его версию.

Услышав легкие шаги по лестнице, аналитик приподнял голову, отвлекаясь от своих мыслей, и легко улыбнулся:
 

— Доктор Юй, все в порядке?

— Я бы не стал называть происходящее “порядком”, но сегодня сделаю такое допущение.

Невысокий и худой доктор присел в кресло напротив Лю Юньсиня, сложив одну ногу на другую. Аналитик не мог не отметить, что доктор накинул пиджак и слегка прибрал волосы. Это и к лучшему. Юньсинь умел вести беседу в любой ситуации, но все же сегодня внутри него было гораздо больше смятения и сомнений в собственной правоте, чем обычно.

Доктор Юй посмотрел на Юньсиня сквозь очки:

— Итак, я Вас слушаю.

Юньсинь кивнул, улыбаясь.

— Благодарю Вас, доктор, что все же решились принять меня. Я действительно очень хотел высказать свою благодарность за то, что Вы спасли мне жизнь.

В глазах доктора как будто бы проскочил какой-то огонек. Быть может, игра света?

— Это моя работа, господин Лю.

— Безусловно, однако я понимаю, в каком состоянии находился, и наверняка мое спасение потребовало немало усилий.

Лицо доктора все так же оставалось каменным, он лишь слегка щурился, словно бы недостаточно хорошо видел в этих очках.

— Как я уже сказал, господин Лю, это - моя работа. И я делал ровно то, что от меня требовал официальный протокол и кодекс врача Ассоциации.

Аналитик слегка кивнул, улыбаясь, но продолжал смотреть на Минъяо, пытаясь выловить хоть какую-то эмоцию на его лице. Пока что считывалась только усталость и раздражение. Что же, на них он имел полное право, особенно в такой час.

— Безусловно, никаких сомнений, что Вы - профессионал своего дела! Поэтому-то я и не хотел Вас тревожить своим визитом.

— И все же потревожили.

— Увы, мне пришлось. Понимаете ли, я чувствую себя слегка… необычно. Не так, как раньше, до всего этого инцидента.

Доктор ничем не выдал своих эмоций, только пальцы на подлокотнике кресла едва заметно изменили положение. Юньсинь сделал вид, что не заметил.

— Я, конечно же, не стал сразу обращаться к Вам. Сначала решил посмотреть данные собственной операции. Предполагал, что там найду объяснение или какие-то дополнительные рекомендации.

Минъяо едва заметно кивнул.

— И нашли?

— Нет. Если судить по документам, операция прошла совершенно штатно. Никаких дополнительных вмешательств, никаких особых указаний после неё.

— Потому что это и была штатная операция по известному протоколу.

Юньсинь ненадолго замолчал.

— Вот это меня и смутило.

Яо едва заметно нахмурился.

— Что именно?

— То, что я чувствую себя иначе, а в документах нет ничего, что могло бы это объяснить.
 

После небольшой паузы Минъяо заговорил:

— И Вы решили, что лучший способ разобраться в этом — приехать ко мне домой посреди ночи?

Юньсинь мягко рассмеялся.

— Не лучший. Но прежде чем обращаться куда-либо официально, мне хотелось поговорить с человеком, который меня оперировал.

— Как великодушно с Вашей стороны.

— Я бы сказал — разумно. Всё-таки моя специализация действительно статистика, а не медицина.

Минъяо слегка приподнял бровь, словно такой ответ оказался неожиданным, а затем чуть откинулся на спинку кресла.
 

— Так в чем именно Вам нужна моя консультация?

— Я хочу понять, нормально ли то, что происходит с моим ядром сейчас. Потому что по моей медицинской карте никакой причины для этих ощущений я не вижу.

Минъяо бледно улыбнулся.

— Полагаю, Вы обладаете не всеми медицинскими данными. Как Вы уже заметили, Ваша специализация — всё же статистика, а моя — медицина. И не думаю, что Вы можете авторитетно оценивать мою сферу.

— Конечно, нет, — легко согласился Юньсинь. — Именно поэтому я сейчас сижу перед Вами, а не пытаюсь составить собственное медицинское заключение.

На несколько секунд в комнате стало тихо. Минъяо, кажется, ожидал продолжения, но Юньсинь молчал. Он уже обозначил проблему. Повторять её другими словами не имело смысла.
 

Доктор нахмурился и встал, а затем подошел к журнальному столику, где стояла бутылка виски. Взял стакан и сделал приглашающий жест в сторону Юньсиня:

— Как врач я не могу рекомендовать Вам алкоголь, но правила вежливости обязывают. Вы будете?

Юньсинь приподнял ладонь, отказываясь:

— Благодарю, я не пью.

— Похвально.

Себе доктор налил два пальца виски, а затем снова сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— Тогда продолжим, — сказал Минъяо и сделал небольшой глоток. — Вы не нашли в собственной карте нужного объяснения и решили, что я обязан его Вам предоставить. Всё верно?

— Не совсем.

— Ого. Всего лишь «не совсем»?

Юньсинь чуть склонил голову.

— После того как собственная карта ничего мне не объяснила, я решил посмотреть, насколько вообще типична такая запись.

Минъяо посмотрел на него поверх стакана.

— И?

— Я нашёл несколько доступных историй пациентов, которых, судя по документам, лечили по тем же протоколам. На бумаге всё выглядело почти так же, как у меня: стандартное лечение, никаких дополнительных вмешательств.

Юньсинь ненадолго замолчал.

— Только все они умерли. А я — нет.

Минъяо чуть прищурился.

— И именно это кажется Вам подозрительным?

— Скорее странным.

— Очень тонкая разница, господин Лю.

— Для меня — существенная. Я не знаю, почему результат оказался другим. Но если причина медицинская, Вы, вероятно, единственный человек, который может мне её объяснить.
 

Минъяо несколько секунд молча смотрел на него поверх стакана.

— Анализ нескольких доступных Вам историй - это еще не основание считать, что Вы нашли закономерность.

— Я так и не считаю, — спокойно ответил Юньсинь.

Минъяо явно ожидал очередного вопроса, но тот не последовал. Юньсинь ненадолго опустил взгляд на трость, а затем словно между прочим добавил:

— Впрочем, одна деталь в этих историях всё же не требует медицинской квалификации. Почти все пациенты поступили из полевых госпиталей у Разлома.

Минъяо медленно повернул стакан в пальцах. Янтарная жидкость качнулась у стеклянной стенки.

— Передовая, — сказал он слишком спокойно. — Ну разумеется.

Минъяо внимательно посмотрел прямо в глаза Юньсиню.

— Тогда Ваша выборка еще менее показательна, господин Лю. У Разлома люди чаще получают тяжёлые травмы, истощают ядра и поступают в госпиталь уже в тяжелом состоянии. Было бы странно, если бы исходы там не отличались.
 

Юньсинь выдержал паузу.

— В этом есть смысл. Поэтому я и хотел услышать Ваше мнение.

Доктор коротко усмехнулся.

— Возможно, Вы смотрели не на то, господин Лю. Поверьте, если бы Вы видели все происходящее около Разлома своими глазами, Вам бы тоже быстро наскучило искать скрытый смысл в каждом совпадении.

— Вы были на передовой? — спросил Юньсинь.

Минъяо едва заметно замер. На этот раз Юньсинь не стал всматриваться в его лицо. Вопрос уже прозвучал, и теперь оставалось только дождаться ответа.

Доктор медленно опустил стакан.

— Я врач Ассоциации. Если руководство решает, что я необходим на передовой, у меня не так много способов это оспорить.
 

Этого ответа было достаточно.

Юньсинь почувствовал, как внутри что-то неприятно сдвинулось. О поездке главы Реанимационного отделения к Разлому в официальных документах он ничего не видел. Ни в общих служебных перемещениях, ни среди тех данных, которые успел проверить после выписки — нигде ни слова.

Впрочем, отсутствие записи само по себе еще ничего не доказывало.

— Понимаю, — только и сказал Юньсинь.

Минъяо посмотрел на него поверх стакана.

— Я в этом сомневаюсь, господин Лю, — произнес Яо наконец. — Медицина на передовой вообще имеет мало общего с теми аккуратными таблицами, которыми Вы привыкли оперировать. Там события обычно происходят быстрее, чем кто-либо успевает подобрать для них правильную формулировку.

— Конечно, — мягко сказал Юньсинь. — Простите. Я не хотел показаться бестактным.

Повисло молчание. Минъяо приподнял стакан со столика и некоторое время перекатывал остатки виски по дну, а затем неожиданно продолжил:

— Я сталкивался с достаточным количеством последствий того, на что способна передовая. Благо, о некоторых я хотя бы был предупрежден заранее.

Пальцы Юньсиня на рукояти трости едва заметно сжались.

— Предупрежден?

Минъяо усмехнулся, а затем вновь пригубил виски.

— Кто-то счел нужным заранее сообщить мне, чем может закончиться моя командировка к Разлому.
 

Юньсинь не изменился в лице. Только рука на трости легла чуть плотнее.

Минъяо посмотрел на него поверх стакана.

— «Если приедешь — тебя убьют». Достаточно исчерпывающее предупреждение, не находите?

Юньсинь не ответил. На несколько секунд все вокруг словно отступило: тихая гостиная, боль в ноге, янтарный виски в стакане доктора.

Осталась только одна фраза.

«Если приедешь — тебя убьют».

Не может этого быть...