Дом встретил Минъяо тишиной, прохладным воздухом и безукоризненной чистотой. Свет включился мягко, по нижнему контуру стен, благодаря чему не ударил по глазам. Система климат-контроля бесшумно выровняла температуру, а интеллектуальные замки с едва слышимым писком закрылись за спиной Минъяо. Доктор несколько секунд простоял у входа, не находя в себе сил раздеться и пройти внутрь. Он настолько вымотался, что даже это простое действие вдруг показалось отдельным усилием, на которое нужно было сначала решиться.

Этот дом… плохо влиял на него. Здесь он как будто бы расслаблялся, и именно это ощущалось некомфортно. Словно стоит ему хоть на миг ослабить внимание — и в самый неподходящий момент обязательно случится что-то, к чему он не будет готов. Поэтому Яо быстро взял себя в руки, аккуратно повесил пальто на вешалку, а ботинки поставил на специальную обувную стойку. Обязательно носами вниз. Завтра днем придет горничная и начистит их до блеска.

Яо прошел внутрь и скользнул взглядом по стене. В гостиной не пахло виски, а на светлом покрытии не осталось и следа от янтарных потеков. Журнальный столик снова стоял ровно там, где должен был стоять, обивка кресла очищена, пол отполирован — все выглядело правильно, раздражающе правильно. Будто дом не просто убрали после его последнего возвращения, а аккуратно стерли саму память о том, как он сорвался в прошлый свой приезд.

Минъяо чуть расстегнул рукава рубашки и усмехнулся.

— Хоть какая-то польза от денег все же есть, — сказал он негромко, словно самому себе.

Очки тут же уловили голос, и Этна привычно ответила откуда-то изнутри головы:

— Уточните, доктор Юй.

Яо вновь едва заметно улыбнулся.

— Можно заплатить — и получить именно тот результат, который хочешь. Люди почти всегда создают лишние сложности, зато большие деньги умеют делать так, чтобы эти сложности оставались где-то далеко за пределами моего участия.

— Но ведь не все, чего можно хотеть, имеет рыночную цену.

Минъяо коротко посмотрел на ту часть стены, где совсем недавно стекал виски. Теперь там не было ни пятна, ни следа, только ровная светлая поверхность.

— Все имеет цену, Этна.

— Даже то, что невозможно купить?

— Особенно это, — он наконец справился с пуговицами, расстегнул рубашку, бросил ее на кресло и устало потер переносицу. — Просто для кого-то цена может оказаться неподъемной.

Этна помолчала несколько мгновений. Яо нахмурился: неужели модулю связи потребовалось время на обработку столь элементарной мысли? Надо будет проверить прошивку в лабораторном офисе. Вскоре ИИ заговорила вновь:

— В таком случае отсутствие цены и неподъемная цена могут быть неразличимы для покупателя.

— Браво. Вижу, домой я вернулся не один. Со мной приехала экономическая философия в исполнении искусственного интеллекта.

— Я лишь уточнила логическое следствие Вашего утверждения.

— Этна.

— Да, доктор Юй?

— Не начинай.

После этого Этна окончательно замолчала, и дом вновь погрузился в тишину. В отделении сквозь дверь его кабинета почти всегда слышен шум приборов и отдаленные разговоры. А здесь не было ничего. Даже кондиционеры были абсолютно бесшумными.

Яо слегка нахмурился, прошел через гостиную, поднялся в спальню и впервые за много дней снял очки и бросил их на прикроватную тумбу, рядом с коммуникатором и пачкой обезболивающего. Какими бы удобными ни были эти очки, иногда хотелось отдохнуть и от них.

Без очков мир мгновенно потерял четкость. Свет расплылся мягкими пятнами, контуры мебели размылись, а дальняя стена превратилась в светлую плоскость без единой детали. Минъяо поморщился, но возвращаться за очками не стал. В конце концов, он был дома и планировал принять душ, а не читать очередные реанимационные отчеты.

Войдя в хозяйскую ванную, Яо сбросил брюки и белье прямо на подогреваемый пол. Обычно он соблюдал педантичный порядок, но сейчас усталость достигла того предела, когда на мнение приходящей горничной становится глубоко плевать. Завтра все равно заберут в химчистку.

Минъяо встал в душевую и нажал на кнопку включения. Теплая вода полилась сверху, и он на несколько секунд просто застыл под ней, опустив голову и позволяя струям стекать вдоль позвоночника. Напряжение не исчезло. Тело, привыкшее к перегрузкам, никак не хотело расслабляться, словно бы впереди по-прежнему ждала очередная пятичасовая операция или смена после бессонной ночи. Лишь постепенно дыхание стало чуть глубже, а боль в меридианах, оставшаяся после незаконной операции на ядре Юньсиня, отодвинулась на второй план, перестав напоминать о себе при каждом вдохе.

Минъяо нащупал панель управления. Без очков значки были просто темными пятнами, так что пришлось несколько раз провести пальцами по стеклу, раздраженно щурясь на расплывающиеся символы. Первый режим оказался обычным изменением температуры, второй включил верхний туман, третий почему-то изменил подсветку, и только четвертое касание наконец активировало форсунки гидромассажа.

Струи воды с силой ударили по стенкам кабины и плечам, заставив Минъяо чуть крепче упереться ладонями в гладкую поверхность перед собой. Режим оказался грубоватым, зато действенным: через несколько секунд спина перестала ощущаться сплошной застывшей доской, а голова впервые за день будто немного освободилась от лишнего шума. Вода шумела, заполняя собой тишину этого дома. Внутри этого шума понемногу растворялось все: и Линь Чжоу с его мучительной моральной ответственностью, и реанимация с ее постоянными авралами, и мысли о столь опрометчивой операции, поставившей под удар его карьеру.

И, что раздражало больше всего, мысли о человеке, из-за которого он вообще оказался в этой ситуации.

Почему-то в воздухе чувствовался легкий запах озона, и Минъяо сразу вспомнил недавнюю поездку к Разлому.

Саммерс! Точно.

Надо проверить, не писал ли он. Со всей этой операцией он совершенно забыл о том, что надо было бы побеседовать с генералом. Минъяо зажмурился, отгоняя эти мысли. Не сегодня. Сейчас ему нужен отдых.

Ци почти восстановилась после той злосчастной операции, однако усталость, накопленная за последнюю неделю, никуда не исчезла. Она лежала в теле тяжелым, почти вязким слоем и давала о себе знать каждый раз, когда Минъяо позволял себе хоть на секунду расслабиться.

Может, действительно взять пару дней выходных? Эта мысль показалась ему настолько нелепой, что он даже открыл глаза.

У него, кажется, накопилось несколько месяцев неиспользованного отпуска. Технически он мог написать заявление, подписать его сам как заведующий отделением, отправить в административный блок и поставить весь реанимационный блок перед фактом, что доктор Юй Минъяо два дня будет вне зоны доступа.

Мысль была настолько абсурдной, что показалась почти привлекательной.

Отделение, вероятно, не развалилось бы. Пациенты, скорее всего, тоже. Люди вообще обладали раздражающей способностью выживать и без его непосредственного участия.

«Возможно, в том, чтобы иногда ночевать дома, действительно есть смысл», — подумал Яо, уменьшая напор. Слишком сильные струи начали отдавать болью в перегруженных меридианах.

И именно тогда сквозь шум воды пробился звонок.

Сначала он подумал, что ему послышалось. Просто очередная бесполезная фантазия уставшего мозга, которому яростно не хватало сна. Но через несколько секунд звонок повторился. Долгий, мелодичный и совершенно реальный.

Минъяо медленно поднял голову.

— Этна?

Ответа не было.

Ну разумеется.

Он же снял очки, а внешние модули Этны в ванной он так и не поставил.

Когда-то это казалось разумным: дома он бывал редко, в ванной проводил еще меньше времени, а слушать собственный ИИ под душем считал излишеством, без которого человек с двумя медицинскими степенями и базовыми навыками гигиены как-нибудь справится. Модули были в гостиной и в рабочем кабинете, но не здесь. Черт подери.

Звонок прозвучал снова.

Минъяо раздраженно выдохнул.

Конечно, можно было выйти и попробовать докричаться до блока Этны в гостиной, но за дверью стоял неизвестно кто, и Яо совершенно не собирался демонстрировать незнакомцу, что у него дома есть интеллектуальный ассистент, реагирующий на голос. Этна была его исключительным преимуществом. А преимущества, как и любые хорошие инструменты, переставали быть преимуществами в тот момент, когда становились достоянием общественности.

Звонок повторился.

— Да чтоб тебя, — глухо сказал Яо и выключил воду.

Пар мгновенно стал заметнее. Воздух в кабине был густым, теплым, зеркало за пределами душевой давно запотело и стало матовым, а без очков весь мир и без того выглядел так, будто у окружающей реальности внезапно снизилось разрешение до минимального. Минъяо вышел из душевой, едва не поскользнулся на мокром полу, с раздражением схватил полотенце и кое-как провел им по волосам.

Очки должны были быть где-то рядом.

Но нет, рядом их не оказалось. Минъяо провел рукой по полке у раковины. Дозатор для мыла, помазок, бритва. Флакон с каким-то средством, вероятно, от системы клининга, потому что сам он не помнил, чтобы покупал это. Ватные диски — и больше ничего.

Очков не было.

Звонок снова разрезал тишину дома.

Минъяо выругался уже громко и абсолютно неизящно, быстро накинул халат, предусмотрительно висевший рядом с душевой, затянул пояс так резко, что ткань издала жалобный треск — и вышел из ванной.

Коридор расплывался перед глазами, но очертания дверных проемов и мебели он различал достаточно хорошо, чтобы не врезаться в стену при первом же повороте. Великолепно, доктор Юй Минъяо! Человек, который научился удерживать распадающееся ядро, не смог вовремя найти собственные очки. Какой же абсурд!

С каждым новым звонком раздражение становилось все сильнее. Кому понадобилось названивать в его дверь посреди ночи? Курьеров он не заказывал. Может, соседские дети? Если вдруг это так, то он завтра же купит все дома на этой жалкой улице, чтобы духу этих детей и их родственничков не было рядом с ним.

В спальне Яо с трудом добрался до прикроватной тумбы, провел рукой по поверхности и сначала нащупал коммуникатор. Тот мягко завибрировал под пальцами. Рядом лежала пачка обезболивающего, какая-то тонкая папка, которую он, кажется, принес из отделения и даже не открыл, потом наконец — вот оно, знакомая холодная дужка!

Очки! Минъяо надел их резким движением.

Мир вернулся в свои привычные границы, а вместе с ним — проявилась вся идиотская ясность происходящего.

Он стоял посреди спальни в халате, с влажными волосами, босиком, раздраженный до предела, а внизу продолжал нажимать на кнопку звонка неизвестный посетитель.

Внезапно в голове раздался голос Этны:

— Доктор Юй, к Вам посетитель.

— Правда? А я-то не заметил. — разозлился Яо.

— Если Вы действительно не уловили аудиосигнал высокой интенсивности, рекомендую консультацию отоларинголога для оценки слухового порога или установки слухового импланта. Он позволит…

— Довольно, Этна. Идентифицируй посетителя.

— По моим данным, к Вам господин Лю Юньсинь.

— Мать твою.

Этого просто не может быть… Как так могло получиться, что тот, кто пару недель назад чуть не умер у него на реанимационном столе, стоял посреди ночи около его двери? Внутри все нервы натянулись, словно струны.

Не открыть дверь было бы глупо. Лю Юньсинь наверняка уже видел свет, уже слышал движение в доме или, во всяком случае, мог предположить, что в доме кто-то есть. Значит, если он не откроет, то может вызвать еще какие-то действия со стороны Юньсиня. И кто его знает, каким может оказаться его следующий ход?

— Доктор, у Вас повысился пульс, уровень кортизола превышает допустимые показатели, я рекоменд…

— Молчи.

Этна затихла. Отойдя от первого шока, Яо волевым усилием подавил нарастающую панику. Ему нередко приходилось делать это во время операций, и сейчас этот навык был как нельзя кстати. Собраться, привести себя в порядок, открыть дверь — и попросить господина Лю покинуть частную территорию. Так и следует поступить.

Минъяо посмотрел на свое отражение в зеркале — и поморщился. Выглядел он отвратительно. Уставший, в домашнем халате, босиком и с мокрыми волосами. Совсем не так он должен был выглядеть при неизбежной встрече с Лю Юньсинем. Если бы все же они пересеклись в больнице. Там он был в своей стихии, а здесь он оказался пойманным в собственном доме, как какая-то добыча, которую загнали в угол. Ну уж нет. Холодная ярость вперемешку с тревогой разлилась в груди Яо.

— Черт подери!

Он быстрым движением скинул халат. Этна предусмотрительно молчала. Доктор сорвал с вешалки первые попавшиеся брюки, натянул их, потом свежую рубашку. Пуговицы застегивались плохо: пальцы еще были влажными, ткань цеплялась за мокрую кожу и не хотела ложиться ровно, а снизу снова прозвенел звонок — длинный, мелодичный — и от этого почему-то особенно мерзкий.

— Да слышу я, — процедил Минъяо.

Он застегнул рубашку не до конца. Две верхние пуговицы остались расстегнутыми, воротник лег неровно, волосы после полотенца все равно торчали во все стороны и по ним стекала вода. Но на то, чтобы переодеться лучше, уже не было времени.

Пиджак он естественно не тронул. Иначе это было бы уже абсурдом.

Минъяо вышел из спальни и быстро спустился вниз. По пути он успел взять себя в руки, хотя бы внешне. Лицо снова стало холодным, спина — ровной. Раздражение ушло глубоко внутрь, туда, где оно уже не отвлекало, а, напротив, помогало сконцентрироваться.

У входной двери он на секунду остановился и едва слышно выдохнул, а затем резко открыл дверь.

За порогом стоял Лю Юньсинь.

Это был точно он. Яо понимал, что Этна не могла ошибиться, но до последнего надеялся, что это какой-нибудь соседский идиот с ночным розыгрышем.

Увы, это был именно Лю Юньсинь. С тростью в одной руке и большим сдержанным букетом белых цветов в другой.

Через мгновение незваный гость тепло улыбнулся:

— Добрый вечер, доктор Юй, — мягко сказал он. — Прошу простить за поздний визит.

Минъяо ответил не сразу. Он просто смотрел на человека перед собой, пытаясь одновременно принять две вещи: Лю Юньсинь действительно стоял у его двери посреди ночи, и хуже всего было то, что Яо узнал его мгновенно.

Годы почти не изменили Юньсиня — тот выглядел на свой возраст, только живой взгляд стал, пожалуй, чуть более сосредоточенным. Яо злился на себя за то, что сохранил все эти детали в памяти. Не узнай он этого человека тогда, на операционном столе, — не было бы ни катастрофической операции, ни этой нежелательной встречи.

Но сильнее всего раздражал голос. Прошло столько лет, а Яо все еще помнил его слишком хорошо — все тот же спокойный тон, которым Юньсинь когда-то спросил его под ливнем, нужна ли ему помощь.

— Господин Лю, я правильно понимаю? — произнес он наконец, и в его голосе звенела ледяная вежливость. — Не могу предположить, что послужило причиной столь позднего визита.

Юньсинь негромко рассмеялся, не весело, а с той мягкой неловкостью человека, который прекрасно понимает всю странность ситуации.

— Прошу меня простить, доктор Юй, я не хотел Вас тревожить во время отдыха. Но, к сожалению, у меня не оставалось выбора.

— Судя по вашему присутствию здесь, выбор вы сделали исключительно в пользу нарушения моего отдыха. Что именно вы рассчитывали узнать в такой час?

— Я бы хотел принести Вам официальную благодарность от отдела анализа и статистики, — Юньсинь слегка кивнул в сторону букета.

— Официальная благодарность посреди ночи, — медленно повторил Яо. — У Вашего отдела, я вижу, весьма своеобразное понимание служебного протокола.

— Я честно пытался сделать это в более приемлемое время.

Яо был настороже, и пытался выверить каждое произносимое слово.

— Можете считать официальную благодарность принесенной. Надеюсь, это все?

— Прошу прощения, доктор, но мне бы хотелось получить еще небольшую консультацию.

— Коллеги из реабилитационного отделения не смогли Вас проконсультировать на достойном уровне? Завтра же подниму вопрос об их профнепригодности.

Юньсинь чуть изменился в лице, словно действительно задумался над тем, что мог прозвучать слишком резко.

— Нет, что Вы, доктор Юй! У меня нет претензий к реабилитационному подразделению. Напротив, они сделали всё, что было необходимо. Однако, я чувствую себя немного странно, не совсем так, как ранее. И подумал, что, возможно, это стоило бы в первую очередь обсудить с Вами, доктор Юй.

Яо замер. Вот она, основная причина того, что этот аналитик так дотошно искал встречи. Юньсинь что-то почувствовал, и наверняка наводил справки. Но как глубоко он копал? Понял ли, что в его ядре осталась чужая ци? Нашел ли логи операции? Если да, то он точно понял, что записи подделаны — слишком уж чистые. На то, что Юньсинь не медик и не до конца понял логи собственной операции, надеяться не приходилось. Человек с опытом господина Лю уж точно знает, как выглядят подмененные данные.

Юньсинь тем временем продолжил:

— Я, конечно же, могу завтра записаться на прием в отделение реабилитации, однако не уверен, смогут ли они так же оперативно найти причину моего состояния, как Вы. Ведь именно Вы спасли мою жизнь.

«И преступили закон» — эта фраза так и зазвучала в ушах Минъяо. Ну конечно же, Юньсинь пришел под видом благодарности, но вполне четко дал понять, что готов пойти ва-банк и рассказать о своем состоянии другим врачам. Так ведь требует протокол и все правила Ассоциации. Несложно догадаться, что будет дальше. Служебное расследование, кто-то да заметит, что с ядром аналитика творится неладное. А там не надо быть особо интеллектуальным, чтобы сложить одно с другим — все стрелки укажут на него, Минъяо. И вместо того, чтобы получить признание за прорыв в медицине, он попадет под трибунал. Юньсинь мягко угрожал Яо, и ему ничего не оставалось, как поиграть в поддавки.

Но не успел Яо ответить, как Юньсинь вновь заговорил:

— Возможно, нам всё же стоит продолжить внутри. Я не хотел бы, чтобы из-за моей настойчивости Вы простудились.

Фраза была безупречно вежливой, отчего зубы у Минъяо сжались сами собой. Он стоял босиком на прохладном полу, с мокрой головой, а человек, который только что загнал его в свою мягкую ловушку, еще и проявлял о нем столь трогательную заботу. Театр абсурда.

Минъяо терпеть не мог ситуации, где все варианты развития событий были плохими. А сейчас, судя по всему, именно такой случай.

— Входите, — сказал он наконец. — Раз уж Вы уже решили, что столь поздние посещения уместны.

— Благодарю Вас, доктор Юй! — в голосе Юньсиня по прежнему звучало тепло. То же самое, которое он помнил по студенческим годам. Черт, черт, черт!

Юньсинь вошел следом за Яо, дверь тихо закрылась. Трость гостя едва слышно коснулась паркета. Букет оказался на расстоянии вытянутой руки, и Минъяо не сразу понял, что ему пытаются вручить эти цветы.

— Это Вам, прошу, примите, — сказал Юньсинь.

— Положите на комод, будьте любезны. У меня аллергия на цветущие растения.

Конечно же, никакой аллергии не было. А вот что могло быть — так это нанесенный на цветы яд или следящее устройство. Ни к тому, ни к другому Яо прикасаться не желал. Юньсинь положил цветы, куда указал Минъяо.

— Боюсь, без воды они долго не продержатся, — мягко произнес Юньсинь.

— Они из отдела анализа и статистики. Уверен, они проявят похвальную стойкость. Сюда, — Яо кивнул в сторону гостиной.

Стоило войти в гостиную, как Яо тут же заметил, что рубашка, которую он бросил после прихода домой, так и валялась на кресле. Все, буквально все играло против него, даже чертова рубашка! Он изо всех сил пытался взять ситуацию под контроль, но выходило из рук вон плохо.

Яо жестом указал на второе кресло.

— Присаживайтесь, господин Лю. Хоть я и не Ваш лечащий врач, но сейчас я настаиваю на том, чтобы Вы перестали нагружать ногу, ей необходимо восстановиться.

Юньсинь вежливо кивнул и сел. По темпу шага, положению плеч и тому, как гость распределял вес между ногой и тростью Яо достроил картину. Нога причиняла боль, а запас сил был явно меньше, чем Юньсинь хотел показать. То есть этот безупречно воспитанный человек действительно решил ночью в таком состоянии пересечь весь город просто потому, что он почувствовал себя «как-то не так»? Увы, Яо в подобное не верил. Юньсинь пришел за ответами, и Яо не знал, какие именно вопросы господин Лю успел для себя задать.

— Еще раз прошу прощения за поздний визит. Я понимаю, что выбрал не самое удачное время.

— «Не самое удачное время» — слишком мягкая формулировка, господин Лю.

Минъяо оперся ладонью о спинку дивана.

— Я вернусь через две минуты, — сказал он холодно.

Юньсинь чуть склонил голову.

— Конечно, доктор Юй, я подожду.

Минъяо развернулся, подхватил злосчастную рубашку и стремительно вышел из гостиной. В коридоре он прибавил шаг и быстро поднялся в спальню. Все происходило совсем не так, как он планировал — и это неимоверно раздражало.

Этот дом… отвратительно влияет на него!

Яо растер волосы сухим полотенцем, приведя их в относительный порядок. А затем все же накинул поверх рубашки пиджак — стоять в дверях на сквозняке оказалось паршивой идеей, и прохлада успела пробрать его до костей. Не хватало еще слечь с лихорадкой. Яо быстро оглядел себя в зеркало. Внешний вид, если не считать еще слегка влажных волос, снова приближался к допустимому.

Перед выходом он на секунду замер у двери спальни:

— Этна.

— Да, доктор Юй?

— Постоянное сканирование гостиной. Без визуального вывода на внешние панели.

— Выполняю. Лю Юньсинь в кресле у журнального стола. Пульс умеренно повышен. Температура кожи снижена. Признаков острой дестабилизации нет. Нагрузка на опорно-двигательную систему выше рекомендованной.

— Отлично. Следи за ситуацией. Если заметишь подозрительную активность — сообщай немедленно.

— Принято, доктор Юй.