Итак, я стал кейпом.

Непонятно как, ведь, насколько я помнил канон, пассажир подключается к человеку только после сильного эмоционального потрясения. Впрочем, спишем это на читерство попаданца. Да и случай Виктории Даллон вспоминался весьма кстати. Если память мне не изменяет, она получила способности в момент бурной радости после победы на каком-то спортивном соревновании. Правда, Виктория была кейпом во втором поколении, так что наши ситуации вряд ли можно сравнивать.

С одной стороны, быть кейпом — это хорошо. Особенно сильным кейпом.

Для таких людей существуют отдельные правила. Каким бы опасным ни было твоё ремесло, если ты состоишь в одной из крупных группировок, тебя обычно стараются не убивать. Да и обычные люди дважды подумают, прежде чем направить на тебя оружие, если знают, что ты обладаешь сверхспособностями. Себе дороже.

Но с другой стороны, жизнь кейпов здесь совсем не сахар.

Постоянные драки. Конфликты. Разборки. Борьба за территории, деньги, влияние.

И ты обязан вариться в этом котле.

Иначе пассажир просто сведёт тебя с ума.

Даже если попытаешься держаться подальше от кейповских дел, обязательно найдётся какой-нибудь умник, властелин или психопат, который втянет тебя в свои планы.

Что уж говорить, если даже у сильнейшего умника планеты есть свои замыслы на каждого кейпа без исключения. И далеко убежать не получится — рано или поздно придёт Хепри и мобилизует тебя в свою армию.

В конечном итоге я пришёл к одному простому выводу:

Жизнь в мире Червя — дерьмо.

Как ни посмотри.

У меня даже нет идей, как убить Сына и при этом не устроить конец света в процессе.

Моя сила, похоже, связана с тем же пассажиром, что и способность Панацеи. Слишком уж похожи наши возможности, пусть и с разными ограничениями.

Но даже если я способен превратить себя в любое чудовище, которое только смогу вообразить, одна стрела Флешетты — и мне конец.

Стоит ей узнать мою слабость и попасть хотя бы раз.

А при наличии подходящего умника все мои секреты всплывут наружу быстрее, чем хотелось бы.

И это ещё не говоря о Сыне.

У него целый арсенал способностей. И я сильно сомневаюсь, что среди них нет пары-тройки сил категории «всё или ничего».

Если же перейти к глобальным угрозам, то ситуация становится ещё веселее.

Бойню Девять убить сложно.

Джека Остряка — ещё сложнее.

У этого ублюдка буквально встроенная сюжетная броня в виде способности «кейпы не должны меня убивать». И пассажиры послушно следуют этому правилу.

Конечно, существуют исключения, но для этого нужен крайне высокоранговый пассажир.

И почему-то мне кажется, что мой к таким не относится.

Сердцееда тоже лучше не трогать.

Убьёшь его — и по миру начнут бродить десятки психически искалеченных кейпов с силами властелинов, а также толпы женщин с поломанной психикой, которые вполне могут продолжать любить своего мучителя даже после его смерти.

Нет, его стараются не трогать далеко не просто так.

Мясник.

Пепельный Зверь.

Нилбог.

Спящий.

И множество других угроз класса S.

Их не просто так называют угрозами этого уровня.

По сути, я совершенно не представлял, что делать дальше.

К кому присоединиться.

Кого спасать.

Во что вмешиваться.

Мне требовалось гораздо больше времени на размышления, чем хотелось бы.

Потому что я уже та самая бабочка, которая начала махать крыльями и менять будущее.

Хотя, если подумать, Контесса наверняка уже корректирует свой маршрут с учётом моего существования.

Так что по этому поводу я особо не переживал.

За этими размышлениями незаметно пролетели три часа.

Топот шагов я услышал ещё до того, как дверь палаты открылась.

Внутрь вошли мужчина и женщина средних лет.

Мужчина был крупным, широкоплечим, с квадратной челюстью и внешностью типичного бандита из дешёвого боевика.

При этом одет он был так, словно только что вернулся с пляжа.

Яркие шорты.

Розовая рубашка с расстёгнутыми почти до живота пуговицами.

Кудрявые волосы.

В общем, весьма колоритный персонаж.

Судя по воспоминаниям Бэкхама, это был весёлый и добродушный человек, который обожал болтать и искренне любил свой сувенирный магазин.

Мать же являлась его полной противоположностью.

Собранные в хвост волосы.

Очки.

Суровое выражение лица.

Чёрные брюки и серая кофта.

Она производила впечатление человека, рядом с которым фраза «тебе конец» воспринимается как констатация факта.

Следом вошёл доктор Фрэнк.

На его лице всё ещё держалась профессиональная улыбка, но было заметно, насколько сильно он не хочет участвовать в предстоящей семейной драме.

Мама подошла к моей кровати.

Отец остановился за её спиной и с откровенным интересом наблюдал за происходящим, словно заранее предвкушая развитие событий.

— Бэкхам, одевайся. Дома поговорим.

После этих слов она молча уставилась на меня.

Я спокойно переоделся в свою повседневную одежду.

И мысленно поблагодарил доктора Фрэнка.

Судя по лицам родителей, помогать сыну со сломанной рукой никто не собирался.

Особенно учитывая, что гипс был на правой.

Поездка домой прошла в напряжённом молчании.

Мама села впереди.

Мы с отцом расположились на заднем сиденье.

Всю дорогу он то и дело подмигивал мне с каким-то подозрительно весёлым выражением лица.

Странное чувство.

С одной стороны, эти люди были для меня чужими.

Я видел их впервые в жизни.

С другой стороны, память Бэкхама буквально кричала, что это мои родители.

И пока ощущение близости уверенно побеждало чувство отчуждения.

Дом находился в одном из богатых районов неподалёку от центра города.

У нас даже был собственный бассейн.

Небольшой, но всё же.

Для человека из моей прошлой жизни это уже считалось роскошью.

В той же напряжённой тишине мы вошли внутрь.

Никто даже не стал переодеваться.

Все сразу направились на кухню и расселись за столом.

— Итак, Бэкхам, я жду объяснений.

Голос матери звучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Почему я узнаю, что мой сын вступил в нацистскую банду, которая торгует наркотиками и убивает людей? Почему ты подрался с тем парнем так, что вы оба оказались в больнице? И почему к нам приходят бандиты, предлагая деньги на твоё лечение? Объясни мне это. И постарайся сделать так, чтобы после твоих слов мне не захотелось тебя придушить.

По глазам было видно — она в ярости.

И чёрт возьми, как я должен это объяснить?

Будь я настоящим подростком, наверняка начал бы спорить, хлопнул дверью или вообще сбежал к своим новым друзьям из Империи 88.

Они бы приняли меня без вопросов.

Такие парни, как Бэкхам, были для них идеальным пополнением.

Белый.

Из обеспеченной семьи.

Достаточно глупый, чтобы верить в красивую бандитскую романтику.

К счастью, я был не Бэкхамом.

Поэтому решил воспользоваться универсальным оружием против строгих матерей.

— Прости. Я был идиотом. Больше такого не повторится.

Искреннее извинение часто обезоруживает.

Особенно когда исходит от близкого человека.

Я очень надеялся, что этот случай не станет исключением.

— Ты был не просто идиотом!

Она мгновенно сорвалась на крик.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? Думаешь, они просто так тебя отпустят? Что нам делать, если однажды они заявятся к нам домой? Ты вообще думал головой, когда решил связаться с ними?

Она резко вдохнула.

— С этого момента ты под домашним арестом. Весь месяц будешь сидеть дома и готовиться к экзаменам. И не дай бог ты провалишь перевод в Аркадию. Тогда я сама не знаю, что с тобой сделаю.

Она ткнула в меня пальцем.

— Ты меня понял?

— Да, понял.

Я покорно опустил голову.

— Тогда марш в свою комнату.

Под её продолжающееся ворчание я поднялся из-за стола и направился на второй этаж.

В свою комнату.