Вела Юнь | Переводы китайских новелл

Вела Юнь | Переводы китайских новелл 

3subscribers

365posts

goals1
$3.1 of $2.88 raised
21

Межпространственный торговец и его прекрасный муж. Главы 37-44

Следующий фрагмент
Предыдущий фрагмент
Оглавление
***
Вернувшись в свой мир, Цинь Жэнь поинтересовался:
— Хочешь прогуляться?
— Ага! А можно?
Лю Цинюэ прожил у него уже довольно долго, но за всё время ни разу не переступал порог дома и понятия не имел, как устроен этот мир.
Видя его искреннее любопытство и понимая, что особых дел на сегодня не намечено, Цинь Жэнь решил, что не прочь вывезти юношу развеяться.
Лю Цинюэ, конечно, оставался нелегалом — ни документов, ни прописки. Однако в больницы или отели они не собирались, в интернет-кафе тоже, так что отсутствие удостоверения личности никакой роли не играло.
Цинь Жэнь глянул на часы: пятый час вечера.
Скатаются на машине в уездный город, пройдутся по улицам, а к ночи вернутся.
Времени, конечно, в обрез, но Лю Цинюэ на работу с утра не вставать, так что задержись они допоздна — беды не случится. Если судить так, времени более чем достаточно.
— Ну ладно, — вымолвил Цинь Жэнь. — Смой грим с лица. Я отвезу тебя в город, пройдёмся по магазинам.
С этими словами он отправился в комнату собрать нужные вещи.
Лю Цинюэ от радости едва не запрыгал. Он мгновенно смыл всю косметику, переоделся в скромный, неприметный наряд, и вскоре они уже выехали со двора.
Лю Цинюэ впервые выходил за пределы участка в этом мире и ужасно нервничал.
Забившись на заднее сиденье, он то и дело сжимался от страха, боясь, как бы его не засекли прохожие.
Цинь Жэнь бросил взгляд в зеркало заднего вида и успокоил его:
— Не бойся, снаружи тебя не видно.
Стёкла машины были затонированы солнечной плёнкой, и, пока кто-нибудь не уткнётся носом в самое стекло, разглядеть пассажира сзади было невозможно.
Да и заметь его кто — эка невидаль!
Цинь Жэнь — взрослый мужчина, ему под тридцать, неужели ему запрещено с кем-то общаться?
Даже если деревенские соседи прознают, максимум — при случае зададут пару праздных вопросов, но удивляться тому, что рядом с ним кто-то появился, никто не станет.
Услышав, что снаружи его не разглядеть, Лю Цинюэ смело прильнул к окну.
Здания в мире Цинь Жэня разительно отличались от тех, к которым он привык дома.
Здесь всё было строгим, правильным, коробчатым, а многие дома возносились так высоко и выглядели так величественно, словно всякий местный житель купался в роскоши.
Да и экипажей на улицах копошилась тьма-тьмущая.
Четыре колеса, три, два... встречались даже плоские дощечки, на которых люди скользили прямо по дороге!
Размеры тоже разнились: в самые огромные машины набивалась целая толпа.
Для выходца из древности, не имевшего представления о технике, это выглядело так, будто огромные железные чудовища заглатывают людей живьём.
Не проживи Лю Цинюэ у Цинь Жэня достаточно долго и не посмотри он кучу видеороликов на планшете, внезапная встреча с подобным исполином до смерти бы его напугала.
Указав пальцем на промелькнувшую мимо повозку, Лю Цинюэ с любопытством спросил:
— А это что за повозка?
Форма у неё была довольно странная: три колеса, но на обычный трицикл не похоже.
Простой трёхколёсный транспорт Лю Цинюэ уже видел в доме Цинь Жэня — дедушкин стариковский трицикл.
— Это называется трицикл с коляской, — ответил Цинь Жэнь. — Разновидность трёхколёсного транспорта.
— А им легко управлять?
— Хм, уж точно сложнее, чем твоей игрушечной машинкой.
— А... этой твоей машиной легко?
— С непривычки кажется сложным, но если пройти нормальное обучение, то ничего трудного.
— А мне... мне когда-нибудь представится случай попробовать?
Цинь Жэнь на мгновение замялся:
— В принципе можно, но как-нибудь потом.
Вот раздобудет он для Лю Цинюэ удостоверение личности — тогда и отправит учиться на права.
Но не сейчас. Сейчас юноша ничего не умеет, а сажать его за руль такой громадины попросту опасно.
Больше Цинь Жэнь не отвлекался на разговоры и полностью сосредоточился на дороге. После той аварии он стал водить куда осторожнее.
Лю Цинюэ, поняв, что собеседник занят, притих и сам не заметил, как заснул на заднем сиденье.
Очнулся он только тогда, когда они прибыли в уездный центр и Цинь Жэнь припарковал машину.
Шёл уже седьмой час вечера. Забрав Лю Цинюэ из машины, Цинь Жэнь сразу же направился в проверенный ресторанчик.
Сытно поужинав, они отправились бродить по уездным улочкам.
Выйдя из ресторана, Лю Цинюэ всё ещё сладостно припоминал вкус кисло-сладких свиных ребрышек.
Стряпухи в этом заведении знали своё дело! Юноша даже задался вопросом, выпадет ли ему случай побывать здесь снова.
Заметив, что тот едва удерживается от облизывания, Цинь Жэнь усмехнулся:
— Я специально не дал тебе набивать живот за столом. На улице полным-полно всякой вкусноты.
— Какой ещё вкусноты?
— Вот дойдём до торговых рядов с уличной едой — сам увидишь.
Цинь Жэнь махнул рукой, увлекая Лю Цинюэ за собой.
К тому времени стемнело. Правил дорожного движения Лю Цинюэ не знал, а по дорогам со свистом носились автомобили и электроскутеры.
К тому же юноша обладал редкой, утончённой красотой, а его длинные, ниспадающие шелком волосы привлекали слишком много внимания.
Прохожие то и дело бросали на него взгляды — кто с восхищением, кто с завистью, а кто и с откровенной похотью. Для чужака из иного мира эти взоры ощущались как уколы тысяч иголок.
Вдобавок ко всему, Лю Цинюэ был гэером, и в своём родном мире почти не покидал покоев.
Даже если ему и случалось выбраться в город, он скрывал лицо под шляпой с вуалью или шествовал в окружении толпы слуг.
Оказавшись под цепкими взорами такой оравы людей, он чувствовал себя не в своей тарелке.
И тут, как назло, какой-то прохожий случайно задел его плечом.
Встретившись с ним взглядом, Лю Цинюэ уловил в чужих глазах нечто скользкое и липкое.
Сердце юноши ухнуло от страха. Он мгновенно нагнал идущего впереди Цинь Жэня и, словно напуганный зверёк, осторожно вцепился пальцами в край его одежды.
Цинь Жэнь сперва опешил, но тут же вспомнил: Лю Цинюэ в этом мире — полнейший чужак.
Ни родных, ни близких, да и местной речи он толком не знает. Единственный, на кого он может положиться — это сам Цинь Жэнь.
Глядя на его перепуганный вид, Цинь Жэнь, немного помешкав, сжал его ладонь в своей.
Ощутив тепло чужих пальцев, Лю Цинюэ густо покраснел до самых кончиков ушей.
Впрочем, натуру его не пропьёшь: оперевшись на чужую силу, он мгновенно сменил гневливость на милость. Ещё секунду назад дрожал как осиновый лист, а теперь, чувствуя за спиной мощную опору, тут же выпятил грудь.
Едва Цинь Жэнь сжал его руку, юноша победоносно метанул взгляд на недавнего обидчика.
Тот как раз высматривал его в толпе, но, разглядев рядом с ним массивную фигуру высокого мужчины, в мгновение ока поджал хвост и дал дёру.
Хоть они и жили в правовом государстве, получить по шее от амбала ростом под два метра было бы чертовски больно.
Мелким шпанам вроде него только и оставалось, что цепляться к бабам да хилякам. Лезть на такого гиганта, как Цинь Жэнь, у него кишка была тонка.
— Что стряслось? — спросил Цинь Жэнь.
Лю Цинюэ немедля пожаловался:
— Он меня толкнул! И ещё... нагло вылупился!
Цинь Жэнь насупился и оглянулся вслед подлецу, но того уже и след простыл.
«Сбежал, едва завидев меня, — усмехнулся про себя Цинь Жэнь. — Неужто у меня настолько свирепая физиономия?»
Надо бы перестать хмуриться, а то если захочется кому-нибудь всыпать, те разбегутся ещё до того, как представится случай.
***
На Лю Цинюэ был современный мужской костюм, но спадавшие на плечи шелковистые длинные волосы в сочетании с точёными чертами лица выделяли его из любой толпы.
Да и сам Цинь Жэнь — статный, высокий и видный — привлекал к их сцепленным рукам нежелательные взоры.
Цинь Жэнь вовсе не жаждал привлекать к Лю Цинюэ лишнее внимание. В наш век информационного взрыва и погони за хайпом любое фото, слитое в сеть, могло обернуться лавиной головной боли.
К тому же сам Цинь Жэнь терпеть не мог шумихи и вовсе не стремился стать звездой интернета.
Он завёл юношу в ближайшую аптеку и купил упаковку защитных масок.
Натянув их на лица, они всё ещё казались чересчур выбивающимися из общей массы из-за моделиного роста и выправки, зато снимки с их лицами в интернете уже никто не выложит.
Цинь Жэнь повёл Лю Цинюэ на улочку с уличной едой, где людской поток никогда не иссякал.
С одного конца улицы до другого тянулись бесконечные ряды с самыми разными лакомствами.
Заметив лоток с набравшим популярность танхулу в молочной корочке, Цинь Жэнь подвёл Лю Цинюэ и купил одну шпажку.
Угощение, конечно, заманчивое, но из соображений гигиены Цинь Жэнь не хотел, чтобы тот злоупотреблял подобной стряпнёй.
Попробовать раз-другой — куда ни шло, но превращать уличный фастфуд в постоянный рацион — ни за что.
Лю Цинюэ, держась скромно и изящно, откусил кусочек.
Сладости были его слабостью, и от первого же укуса его душевная пасмурность мгновенно рассеялась.
Подняв шпажку, Лю Цинюэ предложил:
— Вкусно-то как! Будешь?
Цинь Жэнь покачал головой:
— Ешь сам, я к сладкому равнодушен.
Получив отказ, Лю Цинюэ продолжил смаковать лакомство крошечными укусами.
Однако, успев плотно поужинать в ресторане и заприметив по пути другие деликатесы, доедать засахаренные фрукты он уже был не в силах. Пришлось остатки отдавать Цинь Жэню.
Делать нечего: выбросить еду рука не поднималась. Оба успели узнать, что такое голод и разруха, и знали истинную цену каждому куску.
Морщась от приторности, Цинь Жэнь доел танхулу, а затем, превратившись в ходячее ведро для недоедков, покорно прикончил за ним и рыбные шарики, и остатки шашлычков.
Затем они отправились на небольшую площадь, где постреляли по шарикам, бросали кольца и поупражнялись в ловле игрушек клешнёй.
Выбив нужные мишени в тире, Цинь Жэнь выиграл для спутника неуклюжую, немного криво сшитую плюшевую панду.
У Лю Цинюэ дома пылились игрушки куда краше, и эта дешёвая поделка показалась ему страшноватой.
Но раз уж это был подарок Цинь Жэня, он с кроткой благодарностью принял её.
Он хотел было повеселиться ещё, но давняя привычка рано ложиться спать взяла своё: к десяти часам вечера веки у него стали слипаться.
Заметив, что юноша откровенно клюёт носом, Цинь Жэнь усадил его в машину и повёз домой.
По дороге Лю Цинюэ, прижимая к груди уродливую панду, вдруг задумчиво произнёс:
— А у вас тут хорошо... Женщины пользуются такой свободой.
За сегодняшний вечер он видел столько женщин, свободно гуляющих по улицам!
Они наряжались, радовались жизни и не затворялись в глубине внутренних покоев.
Не то что в его родном краю, где и женщины, и гэеры — как до замужества, так и после — почти не видели белого света, сидя под замком.
Чтобы просто шагнуть за порог, требовалось испросить позволения у мужа и его родителей. А откажут — так даже по собственному двору ходить не смей.
— Ты завидуешь здешней жизни, — тихо проговорил Цинь Жэнь, — а ведь среди наших девчонок полно тех, кто мечтает о вашем мире.
Лю Цинюэ изумленно вытаращился на него:
— Чему там завидовать?!
— Тому, что ваши женщины выходят замуж за знатных князей да маркизов, становятся знатными дамами и купаются в роскоши, окружённые слугами.
И Цинь Жэнь не кривил душой: когда в своё время гремели сериалы о попаданцах, находились глупые девчонки, совершавшие безумства в надежде переночевать в древности.
Лю Цинюэ отказывался это понимать:
— С чего бы им считать древность раем?! В нашем мире брак — это не выбор сердца. Обитательницы знатных домов — лишь разменная монета в родовых играх. Совсем юной девушке могут навязать в мужья седого старика — и что в этом хорошего? А не сможешь родить наследника — сживут со свету да загнобят попрёками.
— Вся беда в сказках о попаданцах, — объяснил Цинь Жэнь. — На экранах любая девица с ходу встречает верного, красивого и могущественного властелина. Незрелые умом девчонки верят, будто стоит им перенестись в прошлое, и они тут же обретут богатого, знатного да ещё и преданного мужа. Но преданность и верность даже в нашем веке — редчайшее сокровище, а уж в древности и подавно смех один.
— Что значит «преданный»?
— Это значит любить одну-единственную всю жизнь. И не держать иных жён, кроме неё.
Лю Цинюэ смущённо ковырнул ногтем ладонь:
— А... Брат Цинь, а у тебя сколько будет жён?
Цинь Жэнь ответил без колебаний:
— Я человек своего века. По нашим законам положена лишь одна жена.
— А если бы законов не было? Ну, скажем, если бы ты мог свободно ходить между мирами, ты взял бы по жене и тут, и там?
— Конечно нет. Я обычный человек, мне и одной на всю жизнь за глаза хватит.
Он не был непобедимым владыкой из гаремных романов и не собирался строить гаремы.
Имея законную супругу, он физически не смог бы крутить романы на стороне.
Того, кто войдёт в его дом как законный спутник жизни, он окружит искренней заботой и верностью.
Да и силы человеческие не бесконечны. Цинь Жэню хватило бы ресурсов души и времени лишь на то, чтобы беречь и лелеять одного-единственного человека.
Примером для него служили дедушка с бабушкой. Хоть бабушка и отличалась слабым здоровьем, подарив деду лишь одного ребёнка, их любовь не угасала до самых преклонных лет.
В те времена в деревнях один ребёнок в семье был невиданной редкостью — их пару и вовсе считали чудаками.
— А... кто тебе больше по душе? Из нашего мира или из твоего?
Лю Цинюэ был простым древним гэером. В его эпохе гэерам даже грамота давалась с трудом, так что и мыслили они куда проще и прямолинейнее.
К тому же патриархальный уклад заставлял и женщин, и гэеров бороться за выживание, конкурируя за благосклонность мужчин. Мыслить категориями современного человека он попросту не умел.
Цинь Жэнь вовсе не осуждал его за такие расспросы, разве что немного удивлялся: с чего вдруг разговор намертво закрутился вокруг его женитьбы?
— По-моему, разницы нет, — мягко ответил Цинь Жэнь. — Главное — встретить того, к кому лежит сердце. А из какого он мира — неважно.
Лю Цинюэ понял, что спросил впустую: сбивчивый ответ Цинь Жэня решительно ничего не прояснял. Впрочем, накатившая усталость взяла своё, и продолжать расспросы не осталось сил. Они вместе вернулись в дом. Потирая слипающиеся глаза, Цинюэ добрался до спальни и, едва коснувшись подушки, мгновенно провалился в сон.
Цинь Жэнь заглянул к нему, тихо включил кондиционер и лишь потом занялся делами. Не торопясь уходить, он проверил запоры на окнах, покормил щенка, запер входную дверь и только после этого совершил переход обратно в древний мир.
Товар, приготовленный для завтрашней продажи, требовал особых хлопот. Чтобы лавка открылась вовремя, Цинь Жэнь, едва оказавшись в иной реальности, сразу взялся за работу. До трёх часов ночи он раскладывал и подготавливал вещи. Валясь с ног от изнеможения, он всё же позволил себе сокрушительно зевнуть и прилёг соснуть. Не прошло и четырёх часов, как он заставил себя подняться и быстро привел себя в порядок.
Основная часть выкладки была готова ещё вчера, оставалось только смонтировать несколько затейливых конструкций. Едва Цинь Жэнь толкнул створку двери, как на пороге обнаружил старого знакомого. Пред ним стоял Шэнь Ваньин, отсутствовавший, казалось, целую вечность.
Тот как раз переминался с ноги на ногу, не решаясь постучать.
Оказывается, Ваньин добрался до города ещё вчера вечером, но в лавке никого не застал. Лезть через забор постеснялся и прошёл на ночлег в соседний постоялый двор. От предвкушения встречи с благодетелем он почти не смыкал глаз и прибежал к дверям с первыми лучами солнца. Вдруг осенённый мыслью, что Цинь Жэнь ещё почивает, он и замёрз в нерешительности перед входом.
К счастью, сомнения разрешились сами собой: Цинь Жэнь отпер засов. Увидев приятеля, тот искренне обрадовался и жестом пригласил его войти.
— Как ты умудрился появиться в такой рань? — удивился Цинь Жэнь. — Городские ворота ведь ещё закрыты?
— Я... я приехал ещё вчера, — запинаясь, пояснил Ваньин. — Но лавка была заперта.
— А, вчера задерживался по делам, вернулся уже за полночь.
Проведя гостя внутрь, Ваньин прислушался к речи хозяина и с изумлением отметил, насколько бегло тот стал изъясняться на языке Великой Юн.
— А твой юньский говор заметно потяжелел и округлился! — заметил он. — Неужто в торговле с народишком нахватался?
— Именно, — хмыкнул Цинь Жэнь. — Покупателей тьма, да и соседи подсобляют. Вот язык понемногу и даётся.
Пока они беседовали, в лавку юркнул первый посетитель — судя по одеянию, слуга из зажиточного дома. Поскольку ассортимент у Цинь Жэня обновлялся постоянно, а заморские диковины раскупались мгновенно, многие господа заранее засылали челядь дежурить у дверей. Коли попадался достойный товар по разумной цене, слугам давали наказ брать не раздумывая.
Вошедший, по всей видимости, был из частых гостей: он лишь кивнул хозяину, отказываясь от ненавязчивых услуг, и принялся сам прохаживаться вдоль полок.
Сегодняшняя партия состояла из крупногабаритных вещей, и Цинь Жэнь не успел выставить всё на обозрение. Заметив первого покупателя, он тут же привлёк Шэнь Ваньина к работе.
На сей раз заморские диковины представляли собой искусственные декоративные композиции: живописные фитостены из зелени, яркие цветочные панно, имитации мандариновых деревьев в кадках, изящные инсталляции с порхающими мотыльками и разнообразные настольные икебаны.
Один из самых грандиозных экспонатов — сиреневую композицию с гигантскими бабочками — пришлось вытащить прямо на улицу: собрав её внутри, они загромоздили бы всё помещение. Утреннее солнце ласкало лучами искусственные крылья мотыльков, и в нежном свете декоративный ансамбль казался воистину сказочным, будто доставленным из обители небожителей.
Подобная красота просилась либо в покои знатных девиц, либо на пышные празднества. Впрочем, для скромных девичьих светлиц такая роскошь не подходила: мало того что стоила непомерных денег, так ещё и занимала полкомнаты.
В итоге огромный ансамбль с бабочками за сумасшедшую сумму отхватил управляющий одного из самых известных увеселительных домов префектуры.
Шэнь Ваньин даже немного поморщился: по его мнению, столь поэтичная и изысканная вещь не должна была оказываться в подобном злачном месте. Цинь Жэнь же относился к делу проще: его волновала исключительно звонкая монета, и, пока покупатель платит затребованное, моральный облик клиента хозяина ничуть не беспокоил.
Инсталляция была колоссальной, и цена под стать — полсотни лянов серебра, сумма для простолюдина неподъёмная. Однако представитель публичного дома раскошелился без единого слова и вдобавок прикупил два настенных панно из искусственных цветов. Эти вечнозелёные, никогда не увядающие полотна смотрелись точь-в-точь как живые, а главное — их можно было снять и промыть водой, что делало их идеальным украшением для интерьера.
Казалось бы, раз вещью обзавёлся увеселительный дом, добропорядочные госпожи и благочестивые девицы должны были бы избегать подобных покупок, дабы не запятнать доброе имя. Но заморские цветочные панно Цинь Жэня разнились узорами, и зазвать их к себе в дом не погнушались многие знатные семьи.
Поскольку товар в этот раз отличался габаритами, всего на продажу выставили около десятка образцов. С возвращением Шэнь Ваньина — опытного и хваткого дельца — торговля пошла споро, и вскоре лавка опустела.
Распродав всё до последнего гвоздя, Цинь Жэнь увёл Ваньина в каморку за перегородкой, дабы обсудить условия дальнейшего сотрудничества. Стоять за стойкой и зазывать закупщиков Цинь Жэню давно наскучило — у него имелась куча иных задумок, и всю повседневную торговлю он вознамерился переложить на плечи компаньона. Разумеется, дабы тот работал со всевозможным усердием, Цинь Жэнь сулил щедрую долю: десятую часть от чистой прибыли с каждой проданной вещи.
Лавка принадлежала Цинь Жэню, товар поставлял тоже он. Ваньину не требовалось вкладывать ни гроша — только приложить свои знания и время, так что предложенными условиями тот остался более чем доволен.
Шэнь Ваньин здраво оценивал обстановку: торговля процветала вовсе не благодаря его купеческому гению, а исключительно из-за уникальности товара. На его месте с подобной задачей справился бы любой смышлёный лавочник. То, что Цинь Жэнь без колебаний отдал ему десятую долю, было проявлением высочайшего великодушия.
В последующие полмесяца, скинув заботы о прилавке на надёжного человека, Цинь Жэнь наконец вздохнул свободно. Ему больше не требовалось дневать и ночевать в лавке. Он совершенно не вмешивался в работу Ваньина, ограничив свою роль своевременным подвозом товара.
Получив свободу, Цинь Жэнь без дела не сидел. Для начала он обзавёлся собственной крытой повозкой с лошадью, а затем выехал за городские ворота и присмотрел скромную усадьбу. Если ты никогда не покидаешь префектуру, но непрестанно вытаскиваешь из недр лавки диковинные вещи, рано или поздно у соседей возникнут нехорошие вопросы. К тому же теперь под одной крышей с ним жил Ваньин, и вытаскивать товары прямиком из своей опочивальни стало попросту опасно.
Собственное поместье за пределами городских стен решало все проблемы. Теперь можно было уверять окружающих, будто товар доставляют заморские караваны и сгружают на загородном складе. В свободные дни Цинь Жэнь выезжал туда якобы за новой партией, попутно улаживая кучу личных дел.
В древности не существовало камер видеонаблюдения, и за пределами людного города подобное объяснение выглядело вполне убедительно. Усадьба досталась ему задешево: стояла в стороне от проезжего тракта и крупных поселений. Небольшой двор да четыре жилые постройки обошлись всего в шестьдесят лянов серебра. Оформив купчую, Цинь Жэнь завёл там сторожевого щенка и задумался об услужении.
Пусть усадьба и служила лишь прикрытием и оставлять там ценности никто не собирался, бросать дом без присмотра на отшибе было опрометчиво — бесхозные постройки мигом привлекают воров. А коли вор заберётся внутрь и обнаружит звенящую пустоту, это может навлечь лишнее внимание.
Но почему именно покупка слуги, а не найм сторожа? Цинь Жэнь просто не доверял наёмникам: те легко могли выследить тайну межпространственного перехода. Купленный же по пожизненной купчей слуга, чья судьба полностью находилась в руках хозяина, на предательство решился бы вряд ли.
Впрочем, будучи человеком XXI века, Цинь Жэнь испытывал глубокое внутреннее отвращение к торговле людьми. Он сознавал, что в древности царят суровые и жестокие порядки, однако перешагнуть через моральные принципы сразу не мог. Из-за этих колебаний покупка откладывалась изо дня в день.
А вскоре грянули события, и вовсе заставившие его позабыть о поисках слуги.
Дело касалось Лю Цинюэ, который неустанно просил узнать хоть что-то о судьбе матери и старшего брата. Цинь Жэнь к просьбе относился ответственно и при каждом удобном случае наводил справки о клане Лю.
И вот однажды, въезжая с товаром в город, он услышал, как двое торговцев судачат у постоялого двора:
— Что за напасть свалилась на род Лю? — покачивал головой один. — Не успели оплакать пропажу младшего молодого господина, как теперь сгинул и старший!
Цинь Жэнь мгновенно насторожился и прислушался.
— О каком господине речь? — переспросил его собеседник. — О сыне самого префекта Лю или о его провинциальной родне?
— Да о той самой странной родне! Вчера госпожа из того семейства прибыла в город и с порога учинила переполох, умоляя префекта Лю отыскать её сына.
— Неужто проведала, что младшенький сгинул?
— Какое там! У неё ведь есть ещё и старший! Так вот, старшего прямо перед въездом в префектуру скрутила и уволокла орава людей в чёрном!
— Ох, бедная женщина! Сперва потеряла младшего, теперь умыкнули старшего... Это же сойти с ума от горя можно!
— И не говори! Когда она узнала, что и младший пропал, свалилась без чувств. В дом срочно кликнули лекаря, оттого-то слухи и просочились наружу.
Впрочем, об этой истории уже вовсю шептались на всех перекрёстках. Понимая, что дело касается Лю Цинюэ, Цинь Жэнь не стал верить слухам на слово и направил надёжного человека к поместью Лю для проверки.
Вскоре лазутчик вернулся и подтвердил: прибывшая женщина — действительно родная мать Лю Цинюэ. С этой вестью Цинь Жэнь немедленно отправился в современный мир.
Выслушав его, Цинюэ с покрасневшими от слёз глазами решительно заявил, что возвращается.
— Твой брат пропал при невыясненных обстоятельствах, — попытался остудить его пыл Цинь Жэнь. — Возвращаться сейчас — неоправданный риск.
— Но ведь там моя мать! — с замиранием сердца возразил Цинюэ. — На её долю выпало столько бед, и она отправилась в этот опасный путь ради меня! Как я могу прятаться за твоей спиной? Я должен вернуться. Не переживай, у меня есть ключ от врат. Если меня снова захотят насильно выдать замуж, я просто сбегу обратно!
Поразмыслив, Цинь Жэнь уступил. Поставь он себя на место парня, сам поступил бы точно так же, невзирая на опасность. К тому же волшебный ключ давал Лю Цинюэ неоспоримое преимущество: при должной осмотрительности тот всегда успеет скрыться.
Быстро собравшись, они прошли сквозь пространственный переход. На сей раз Цинь Жэнь совершал переход не из лавки — присутствие Шэнь Ваньина не позволяло открыто выводить из воздуха живого человека.
Точкой выхода служил заброшенный загородный сад. Цинюэ выскользнул первым, а Цинь Жэнь держался в отдалении, следом. Показываться вместе было нельзя: не следовало давать родне Лю поводов связывать исчезновение юноши с иноземным купцом. Чем меньше подозрений падёт на Цинь Жэня, тем безопаснее станет Цинюэ в случае очередного побега.
Убедившись, что юноша благополучно переступил порог усадьбы Лю, Цинь Жэнь повернул обратно к торговым рядам. Предварительно они условились, что Цинюэ будет регулярно подавать вести через пространственные врата.
К слову, Цинь Жэнь придумал, как обойти ограничение пространственного перехода. Врата смещали своё местоположение в зависимости от того, кто открывал их последним. Если Цинь Жэнь отпирал дверь первым, выход находился у него. Стоило Цинюэ открыть свой ключ следом — проход перемещался к нему. Таким образом, им вовсе не требовалось переходить границы миров: достаточно было просунуть в щель весточку, не боясь перепутать двери и оказаться не в том месте.
Но как обмениваться письмами, если Цинь Жэнь едва разбирался в иероглифах Великой Юн?
И этот вопрос он решил изящно: при переходе они оставили электронный планшет прямо на пороге межпространственной границы. Приоткрыв створку, любой из них мог протянуть руку, достать устройство и оставить видео- или аудиосообщение — что было куда удобнее и надёжнее любых бумажных писем.
Пока Цинь Жэнь дожидался вестей в лавке, Лю Цинюэ, едва переступив порог родного дома, угодил под конвой и был заперт в семейном храме предков по приказу Старой госпожи Лю. На все мольбы повидаться с матерью матриарх непреклонно отрезала: свидание состоится лишь тогда, когда ослушник осознает свою вину.
От подобного произвола у Цинюэ закипела кровь, но устраивать скандал он не стал. Покорно склонив голову, юноша принял наказание и опустился на колени перед алтарём, выжидая, пока остынет гнев матриарха.
Спустя некоторое время в храм заглянул Старший дядя Лю. Он принялся въедливо расспрашивать племянника, где тот скрывался все эти дни. Цинюэ ответил, будто сбежал в пригородный посёлок и снимал там скромный угол.
Однако дядя лишь скептически усмехнулся: как избалованный гэер мог выжить без гроша в кармане?
— Неужто тебе помог тот чужеземец? — вкрадчиво поинтересовался он. — Не бойся, я не твой отец и зла на него не держу. Твой побег вполне можно понять... Кто же знал, что твоя бабушка проявит такую жестокость.
Будь на месте Цинюэ кто иной, он, быть может, и поддался бы на эти сочувственные речи. Но Цинюэ с малых лет усвоил суровые законы жизни в знатной усадьбе, где за елейными словами скрывается лишь тонкий расчёт. Старший дядя прекрасно знал: не дай отец своего согласия, бабушка ни за что не смогла бы единолично распорядиться судьбой внука. Матриарх лишь прикрывала собой сыновью волю. И коли родной сын с лёгкостью перекладывал вину на престарелую мать, доверия он не заслуживал вовсе.
— Старший дядя, я говорю чистую правду, — кротко отозвался Цинюэ. — Тот чужеземец действительно спаситель вашего слуги, но семья Лю уже полностью расплатилась с ним. Между нами нет ничего общего.
— В самом деле нет? — лукаво прищурился дядя. — Но отчего же тогда чужеземец без устали наводит о тебе справки? Твоя мать прибыла в префектуру лишь вчера, а ты уже здесь. Наверняка ты скрывался не в пригороде, а прямо под боком, в самом городе?
— Он разыскивает меня лишь потому, что возымел ко мне нелепую симпатию! — запальчиво возразил Цинюэ, изобразив на лице отвращение. — Но разве могу я отвечать ему взаимностью? Он же уродина, ничтожный лавочник, да ещё и дикарь-чужеземец! Я избегаю любого общения с ним. А что до приезда матери... Я случайно заметил её экипаж на подъезде к городу. Мечтал броситься навстречу, но мать, убитая горем из-за пропажи старшего брата, во весь опор мчалась в префектуру, и мне пришлось скакать следом.
Поверил ли Старший дядя этим оправданиям, Цинюэ так и не понял. Едва гость удалился, юноша дождался удобного момента и через оставленный планшет передал Цинь Жэню весь разговор. Подействовали ли отговорки или нет, предостеречь спутника следовало обязательно.
Прослушав запись, Цинь Жэнь тревожился не за себя — его сердце сжималось за Цинюэ. Клан Лю кишел хитрыми и бессовестными людьми, и оставлять юношу один на один с этим гадюшником было невыносимо.
Записав ответное видеообращение, Цинь Жэнь произнёс:
— За меня не беспокойся, береги себя. Если дело примет дурной оборот, не думай ни о чём — сразу спасайся через врата. С твоей матерью я что-нибудь придумаю позже. И не вздумай действительно истязать себя стоянием на коленях! Твоя бабка — упрямая старая ханжа, она просто пытается сломать твою волю через мать.
Благодаря тайной связи с Цинь Жэнем заточение в холодном храме перестало казаться Цинюэ невыносимым. Его держали под замком сутки, выдав лишь чёрствую корку. К счастью, Цинь Жэнь вовремя пришёл на помощь: через проход передал ему сочную жареную курицу и пиалу с горячей рисовой кашей, так что голодать юноше не пришлось.
Единственной невзгодой стала бессонная ночь. На следующее утро его, еле живого от усталости, потащили на ковёр к Старой госпоже Лю.
Вытерпев поток желчных наставлений, Цинюэ наконец получил позволение повидаться с матерью.
Госпожа Ци прежде славилась редкой красотой и величавой осанкой, но полгода непрестанных мытарств сильно иссушили её: на лице залегли глубокие морщины, а в волосах пробилась седина. Отчаяние почти сломило бедную женщину. Сначала без вести пропал младший гэер. Едва он отыскался, как злодеи похитили старшего сына. Прибыв в префектуру к старшей ветви клана, она узнала, что Старая госпожа пыталась насильно выдать её младшего замуж, из-за чего тот снова сбежал. Не обладай она от природы крепким здоровьем, подобный удар судьбы давно уложил бы её в могилу.
Единственным утешением стало то, что младший вернулся невредимым, едва проведал о приезде матери.
Крепко прижав Цинюэ к груди, госпожа Ци с трепетом прошептала:
— Безумное ты дитя! Куда же ты сбежал? Неужели никто не обидел тебя в странствиях? Неужто не терпел нужды?
Цинюэ окинул осторожным взглядом закрытую дверь. Раскрывать правду было нельзя, и он ответил сдержанно:
— Я цел и невредим, матушка, не тревожьтесь. Лучше скажите, что стряслось с братом? Как его умудрились похитить?
Госпожа Ци не была глупа. Убедившись, что сын выглядит сытым и здоровым, она не стала докучать расспросами о побеге. Повторив его жест, она метнула быстрый взгляд на дверь и, наклонившись к самому уху юноши, едва слышно прошептала:
— Слушай меня внимательно, детка... Раз уж ты сумел сбежать и так долго прятаться от ищейщиков, запомни: если с кланом Лю случится беда, не думай обо мне! Беги, беги без оглядки!
Сердце Цинюэ болезненно сжалось. Он ещё не успел осмыслить пугающее предостережение матери и только открыл рот, чтобы расспросить подробнее, как тяжёлая дверь с грохотом распахнулась.
Посыльной оказалась пожилая служанка Старой госпожи. Она явилась с единственной целью — увести Лю Цинюэ.
Бабушка позволила матери и сыну повидаться только потому, что Цинюэ опрометчиво пообещал беспрекословно учиться у неё правилам и этикету.
Он и помыслить не мог, что их встреча выйдет настолько мимолётной: они даже толком не успели перекинуться парой слов.
Служанка, демонстрируя внешнюю почтительность, но действуя весьма непреклонно, произнесла:
— Молодой господин Юэ, вам пора к Старой госпоже — учиться правилам.
По мнению старой женщины, пусть даже принуждение Цинюэ к браку с торговцем и выходило за рамки, но воля родителей и слово свахи издавна оставались непреложным законом. Не мать она ему и не отец, но всё же родная бабушка! А Цинюэ, возмутившись устроенным сговором, посмел — будучи гэером! — сбежать из дома. Эка неслыханная дерзость и полное небрежение приличиями!
Впрочем, поскольку сватовство окончательно расстроилось, продолжать давить на внука и насильно выдавать его за того дельца смысла больше не имело.
Семья Лю изначально пошла на этот шаг лишь потому, что министру Лю требовались денежные средства и провизия для Четвёртого принца.
Ныне же проблема с казной и снабжением разрешилась сама собой, и третировать Лю Цинюэ дальше никто не собирался.
Однако отмена свадьбы вовсе не означала, что беглец избежит наказания.
Неженатый гэер — и вдруг пропал, да ещё и пустился в бега!
Даже если самому юноше собственная репутация была не дорога, остальные домочадцы Лю заботились о чести рода. А значит, строптивого юнца следовало проучить и наставить на путь истинный.
Заметив, что Цинюэ медлит, служанка скрыть торопливость уже не пыталась:
— Молодой господин Юэ, идемте же. Не заставляйте Старую госпожу ждать.
Оглянувшись на немощную мать, вынужденную восстанавливать силы под неусыпным надзором свекрови, Лю Цинюэ лишь сцепил зубы. Делать нечего — пришлось подняться и покорно поплестись следом.
По дороге в покои бабушки из головы юноши не выходили слова матери.
Едва он спросил про старшего брата, как она странно обрубила разговор.
Неужели тогда, на обратном пути с севера, когда они отправились на его поиски, произошло что-то из ряда вон выходящее?
Почему мать ни капли не тревожилась за Лю Юйцзэ, а вместо этого пеклась лишь о нём, о Цинюэ?
От страха и терзавших душу сомнений мысли путались, и юноша никак не мог ухватить суть.
Лишь проведя полдня под строгим присмотром бабушки, изнывая от заучивания правил, он начал смутно догадываться о страшной правде.
Клан Лю... катится в пропасть!
Дождавшись, пока Старая госпожа приляжет отдохнуть, Цинюэ через проход передал вести Цинь Жэню.
Он считал Цинь Жэня невероятно проницательным и надеялся, что тот поймёт куда больше его самого. Ему требовался разумный совет, чтобы подтвердить свои худшие опасения.
Ответ пришёл глубоким вечером.
— Четвёртый принц проиграл в борьбе за престол, — гласило послание Цинь Жэня. — Новый император вознамерился с корнем вырвать его фракцию, и клану Лю, само собой, пощады не будет. К тому же недавно видели, как твой отец лично сопровождал какой-то секретный груз — подозреваю, они замышляют мятеж. Твой старший брат, судя по всему, разошёлся с отцом во взглядах, отчего его и сцапали перед самым въездом в город. Вспомни: когда ты спросил о нём, твоя мать первым делом велела тебе бежать при малейшей угрозе, совершенно не беспокоясь о Юйцзэ. Полагаю... с твоим братом всё в порядке. Возможно, он даже заранее обезопасил мать. Единственным, кого он не успел прикрыть, остался ты — отсюда и её наказ спасаться. Будь моя воля, я бы посоветовал тебе дёру давать прямо сейчас, пока не накрыло вместе с остальными Лю.
Прочтя послание, Лю Цинюэ окончательно убедился в правоте Цинь Жэня.
Брат действительно отличался редким умом и хваткой.
Да и место нападения казалось слишком уж подозрительным: с чего бы захватывать его именно в префектуре Юйян? На севере до сих пор царит смута, устроить засаду там куда проще и сподручнее.
Однако таинственные незнакомцы в чёрном не тронули его на севере, выждав, пока он окажется в Юйяне — на родной земле клана Лю.
Да и спокойствие матери лишний раз подтверждало эту догадку.
Но бежать прямо сейчас? Цинюэ не мог бросить мать. Стоит ему вновь испариться, как бабушка сорвёт всю ярость на ней.
И потом... Он искренне ненавидел отца и бабушку, презирал наглых наложниц — госпожу Су и госпожу Ян, — а уж к их четверым заносчивым отпрыскам и подавно не питал теплых чувств.
Но ненавидеть — одно, а желать им всем лютой смерти — совсем другое.
К примеру, тот же старший двоюродный брат всегда относился к нему со всей душой, и Цинюэ вовсе не желал ему гибели.
Вот только в делах государственной важности мнение какого-то гэера никого не волновало.
Сворачивать на путь измены и поддерживать Четвёртого принца — личный выбор отца и старшего дяди. Коли Новый император решит истребить весь род, Цинюэ окажется бессилен.
Оставалось лишь молиться, чтобы старший брат и впрямь не сгинул в руках злодеев, а просто вовремя открестился от тонущего клана, и чтобы эта кровавая кутерьма не затронула мать и дядю.
***
Пока Лю Цинюэ томился под домашним арестом, теряясь в догадках и страхе, Цинь Жэнь поручил свежекупленного щенка и лавку заботам Шэнь Ваньина.
Оставив городские стены позади, он отправился на поиски тех, кто похитил старшего брата Цинюэ.
Впрочем, и сами люди клана Лю пытались разузнать, куда сгинул Лю Юйцзэ.
Вот только на фоне надвигающейся бури эта пропажа никого толком не заботила.
Выбравшись за город, Цинь Жэнь быстро понял: на поиски Юйцзэ префектура отрядила от силы пару-тройку человек.
А ведь Лю Юйшэнь, занимая пост префекта, располагал немалым числом стражников и слуг. Судя по тому, как рьяно он пекся о Цинюэ, к Лю Юйцзэ он тоже должен был относиться с неменьшим теплом. Нападение людей в чёрном и исчезновение племянника обязаны были повергнуть его в глубочайшую тревогу!
Но клан Лю ограничился лишь горсткой ищеек. Куда же запропастились остальные?
К тому же ни при возвращении госпожи Ци, ни при появлении Цинюэ сам министр Лю так и не показался на публике. Теперь вот сгинул его законный первенец — а от высокопоставленного родителя ни слуху ни духу. Цинь Жэнь всё больше склонялся к мысли, что министр давным-давно тайком сбежал из города.
Выходя из города, Цинь Жэнь предусмотрительно нацепил парик.
Ныне он мало чем отличался от рядового уроженца Великой Юн. Разве что ростом подкачал — для щуплых южан он выглядел настоящим исполином.
Чтобы не мозолить глаза прохожим, Цинь Жэнь на ходу нарочно сутулился.
Осанка — вещь удивительная: стоит человеку сгорбиться, и его облик меняется до неузнаваемости. В одно мгновение статный, благородный муж превращается в вороватого, подозрительного бродягу.
Бродя в поисках вестей в окрестностях города, Цинь Жэнь случайно заприметил знакомого юношу.
Сперва он его не признал, но едва тот разродился небывалой щедростью, расплачиваясь за какую-то мелочь, в памяти Цинь Жэня мгновенно всплыл нужный образ.
Да это же тот самый богатый разгильдяй, что отвалил за его горный велосипед целый кошель золота!
При виде паренька Цинь Жэня обдало волной невольной неловкости.
Его стальной конь, конечно, штука для этих краев невиданная, но уж точно не стоившая целого состояния.
Опасаясь, как бы глупец его не признал, Цинь Жэнь торопливо опустил голову и ускорил шаг.
Впрочем, богач его всё равно бы не узнал — вовсе не из-за плохой памяти, а потому что сам Цинь Жэнь разительно изменился.
При первой их встрече Цинь Жэнь пугал окружение короткими волосами, изуродованным ожогами лицом, диковинной одеждой и полным незнанием местного наречия.
Нынче же на нём красовался парик, традиционный халат, а речь звучала вполне сносно. Да и страшные струпья на лице наконец сошли, оставив лишь багровые пятна.
Кожа заживала неравномерно: там, где раны были глубокими, алели темные шрамы, а где сошла лишь тонкая плёнка — не осталось и следа.
Издали эти следы ожогов легко можно было принять за причудливое родимое пятно, и лишь вблизи открывалась их истинная природа.
Богатого юнца звали Вэнь Линчжэн. Семнадцати лет от роду, он приходился законным первенцем маркизу Защитнику Севера.
Продай Цинь Жэнь душу за знание того, кем являлся этот парень и зачем притащился к префектуре Юйян, он бы наверняка уловил нить заговора.
Увы, Цинь Жэнь не был коренным жителем Великой Юн и в дворцовых дрязгах не разбирался вовсе. Даже зная о высоком происхождении юноши, догадаться о его истинных целях он бы всё равно не смог.
Не придавая встрече особого значения, Цинь Жэнь разминулся с юным маркизом и направился к близлежащему городку.
Проводив незнакомца взглядом, Вэнь Линчжэн вдруг обернулся к спутникам:
— Поговаривают, в Юйян прибыл какой-то заморский купец и торгует невиданными диковинами. Уж не тот ли это проходимец, с которым я столкнулся ранее?
Купив у Цинь Жэня странную повозку, Вэнь Линчжэн потратил немало сил, пока научился держать равновесие.
Двухколёсный конь пришёлся ему по душе: бесшумный, лёгкий, овса не просит — идеальная штука для стремительных вылазок!
Он загорелся идеей отдать повозку искусным мастерам, дабы те наладили производство.
Устройство велосипеда сложным не назвали бы даже ремесленники, скопировать раму и механизмы не составляло труда.
Загвоздка крылась в другом — в упругих колёсных шинах.
Не найдя подходящего материала, наладить массовый выпуск диковинных машин так и не удалось.
С тех пор юный маркиз без устали разыскивал заморского гостя, надеясь выкупить у него целую партию для войска. А ещё лучше — сцапать самого торговца, выйти на его купеческий гильдейский караван и договориться о торговле.
Ну а если тот упрётся... Что ж, узнать, из каких он земель, да и двинуть туда полки!
О купце в префектуре Юйян Вэнь Линчжэн прознал совсем недавно от деревенских болтунов. Те взахлеб расписывали светящихся бабочек да лампы, зажигающиеся от самого солнца.
Народ судачил о чудачествах, ширясь слухами, и со всех окружных земель в Юйян уже сбегались предприимчивые дельцы — выведать, что за диковины такие.
Один из стражников Вэнь Линчжэня вкрадчиво прошептал:
— Молодой маркиз, даже если заморский торговец в городе, вашему высочеству не следует туда карабкаться. Клан Лю явно вознамерился умыться кровью и поднять мятеж. Входить туда сейчас — верная гибель. Дождёмся войска Его Величества, тогда и наведем порядок.
Вэнь Линчжэн нахмурился, но, вспомнив о государе, всё же кивнул.
Весть о восшествии нового императора на престол до южных провинций ещё не докатилась.
Впрочем, коль скоро клан Лю решился на бунт, таиться оставалось недолго.
Вэнь Линчжэн с новым государем рос бок о бок, с самого детства считаясь неразлучными друзьями.
Ради того чтобы посадить товарища на драконий престол, он пошёл против воли собственного отца и с головой увяз в кровавой грызне принцев.
Интересно, когда старик вернется с границы и узнает о делах сынка, не свалит ли его Кондратий от такой сыновней «почтительности»?
«Экая печаль! — хмыкнул про себя Вэнь Линчжэн. — Дело сделано. Даже если батюшка взбесится и захочет спустить с меня шкуру, пока за моей спиной стоит император, ему до меня не добраться!»
От этой мысли на душе юного маркиза потеплело. И к черту строгого родителя, и к черту многовековую честность рода Вэнь — отныне всё это его не касается!
***
Тем временем Цинь Жэнь добрался до близлежащего городка, где его внимание привлек молодой человек с ярко-алой киноварной родинкой на лбу, прикрывавший лицо легким покрывалом.
Вспомнив юношей с киноварными родинками, которых он встречал в столице префектуры, Цинь Жэнь решил наконец подойти и поспрашивать о киноварных родинках.
Любопытство разбирало его давно.
Вот только обладатели киноварных родинок почти никогда не появлялись на людях в одиночку — их вечно сопровождала орава слуг да охранников, стороживших своих господ пуще глаза, так что подобраться к ним и словом перекинуться не выпадало случая.
И вот — редкая удача!
Цинь Жэнь сделал буквально пару шагов навстречу, но не успел он и рта открыть, как юноша уставился на него с нескрываемым ужасом и, круто повернувшись, дал драпака.
Цинь Жэнь провел рукой по щеке. Неужто его физиономия до сих пор наводит на людей такой страх?
Да не должно бы!
Шэнь Ваньин божился, что по мере заживления раны лицо становится вполне сносным.
На самом деле Цинь Жэнь уже давно смутно догадывался об особом положении людей с киноварными родинками.
Он понимал, что в обществе они занимают место, подобное женскому, хотя точного названия — «гэер» — пока не знал.
Ему было известно и о суровых нравах древности, разделявших полы, а потому обращаться с ними как с обычными мужчинами не следовало.
И всё же он никак не ожидал, что, едва он сделает три-четыре шага в сторону незнакомца, тот в ужасе зайдется и бросится наутёк.
Цинь Жэнь тяжко вздохнул:
«М-да... Ну и мороки с этими древними традициями. Проклятый феодализм!»
Цинь Жэнь и не подозревал, что его поведение вовсе не было чересчур развязным, да и выглядел он не так уж устрашающе.
А эдакая бурная реакция гэера объяснялась до банальности просто: бедняга смертельно боялся провала!
Будучи дитятей из знатного рода, он тайком сбежал из дома ради весьма сомнительного дела, а потому всю дорогу пребывал в диком напряжении и дрожал от собственной дерзости.
Убедившись, что незнакомец за ним не увязался, гэер торопливо проскользнул в петляющий переулок и юркнул в неприметный дворик.
А хозяином этого укрытия был не кто иной, как Лю Юйцзэ — тот самый человек, которого тщетно разыскивал Цинь Жэнь.
Завидев вбежавшего юношу, Лю Юйцзэ мягко улыбнулся:
— Отчего ты так перепуган?
Гэер, переводя дух, выпалил:
— Братец, по дороге мне встретился какой-то странный человек. Я уж грешным делом подумал, что он выследил это место!
— И что же... он шел за тобой?
— Нет, я нарочно петлял по улицам, хвоста не было.
— А молодого маркиза ты видел?
— Видел! Как ты и велел, я лично передал ему письмо.
Закончив с отчётом, гэер густо закраснелся и снизу вверх посмотрел на статного, невероятно красивого мужчину.
— Братец, ты ведь помнишь, что обещал мне? Не вздумай забыть!
В глубине глаз Лю Юйцзэ блеснул темный, едва уловимый огонек. Но уже через мгновение он привычно улыбнулся и ласково сжал изящную ладонь юноши:
— Разумеется. Кэ-эр оказал мне несказанную услугу. Едва эта буря утихнет, я лично отправлюсь в твой дом с предложением брака.
Из-за строгого надзора Старой госпожи Лю Цинюэ так и не удавалось выкроить минуту, чтобы снова повидаться с матерью.
В тот день за окном моросил дождь, и старуха неожиданно смягчилась, позволив ему наконец покинуть свои покои.
Прямиком идти к матери юноша не решился, намереваясь сперва разыскать кого-то из остальных домочадцев.
Когда Старая госпожа принуждала его к браку, семье объявили, будто вторая ветвь в полном составе съехала из усадьбы. На деле же за ворота выставили одного лишь Цинюэ. Раз все оставались на месте, госпожа Ян и госпожа Су со своими детьми должны были по-прежнему находиться в своих дворах. Цинюэ надеялся выудить у них хоть какие-то вести.
Он застал обеих мачех, а также Цинъяня и Цинлинь, но двух других братьев, рождённых от наложниц, не увидел. Впрочем, раздумывать об этом юноша не стал, решив, что те подались вместе с отцом ковать свои великие замыслы.
Лю Цинъянь, изумлённый такой дерзостью брата, осмелившегося явиться к ним, тут же осыпал его колкостями:
— Надо же! И откуда у тебя столько прыти взялось? Столько слуг за тобой стерегло, а ты всё равно ухитрился сбежать?
Цинюэ лишь слегка вскинул подбородок:
— Многого ты ещё не знаешь.
«Ты способен лишь соревноваться со мной да сыпать ядом при каждой встрече, — подумал Цинюэ, — и понятия не имеешь, что над родом Лю вот-вот обрушится гибель. Когда усадьба пойдёт ко дну, я погляжу, как ты, дурак, запоёшь».
Почему Цинюэ и Цинь Жэнь, догадавшись о надвигающейся беде, не предупредили родню?
Во-первых, это были лишь их с Цинь Жэнем догадки — расскажи он о них, никто бы не поверил. Во-вторых, время уже было упущено, а в усадьбе оставались только он сам да мать. Ни госпожа Су, ни Цинъянь, ни бабка, узнав о неизбежном крахе, не дали бы им с матерью жизни.
Кроме того, старший брат явно вёл собственную игру. Поспешное предупреждение могло неосторожно разрушить его замыслы. В сердце Цинюэ мать и брат неизменно стояли выше остальных. Выбирай он между ними и остальной роднёй, решение было бы однозначным.
Наконец, мужчины рода Лю наверняка провидели подобный исход. Они плели заговор вместе с Четвёртым принцем и о происходящем в королевской столице знали гораздо больше. Раз уж они сами не позаботились о близких, то попытки Цинюэ открыть им глаза на правду ничего бы не изменили.
— Зачем ты явился? — огрызнулся Цинъянь. — Не боишься, что мы с тобой расправимся?
С самого детства Цинъянь пакостил младшему брату, из-за чего Цинюэ всегда держался с ним настороже. Но сегодня юноша пришёл во двор один, без слуг, что показалось Цинъяню странным.
— Нашёл время для счетов, — раздражённо отмахнулся Цинюэ. — Лучше подумай о себе и о матери. Скоро... даже отец не сможет вас защитить.
С этими словами он развернулся, намереваясь уйти.
Но Цинъянь вовсе не собирался отпускать его. В его глазах Цинюэ был лишь испорченным товаром — гэером, потерявшим целомудрие и не способным выйти замуж. Отец давно списал его со счетов, старший брат сгинул неизвестно где, а Старая госпожа питала к нему лишь лютую ненависть. С какой стати эта дрянь дерзит ему?
— Стой! Думаешь, наш двор — проходной двор? Захотел — пришёл, захотел — ушёл?!
Цинюэ нащупал в рукаве перцовый баллончик и недовольно оглянулся:
— Что, решился поднять на меня руку прямо на территории старшей ветви?
Натвори юноша хоть тысячу глупостей, бабушка лишь заставила бы его коленопреклоненно каяться в храме предков. Даже её ненависть имела границы. Так неужели какой-то гэер, рождённый от наложницы, возомнил себя главнее Старой госпожи?
Опалённый этим презрительным взглядом, Цинъянь почувствовал, как закипает стыд. Теряя разум от злости, он шагнул вперёд и вцепился Цинюэ в волосы, сорвав заколку. Упавшее украшение он с особым злорадством раздавил каблуком.
То был любимый зажим Цинюэ — первый подарок, купленный для него Цинь Жэнем.
Глядя на растоптанное украшение, Цинюэ не стал доставать спрятанный аэрозоль, а вместо этого размахнулся и изо всех сил влепил брату звонкую пощечину.
Ошеломлённый Цинъянь взвизгнул:
— Лю Цинюэ! Ты смеешь бить меня?!
— А то я тебя раньше не бил? Забыл, как в детстве от меня получал?
Забыв о том, где находится, Цинъянь со звериным ревом бросился на него.
Госпожа Су, разумеется, принялась подсуживать родному сыну. К тому же весь двор кишел их слугами — в одиночку Цинюэ с этой сворой было не сладить.
Когда юноше выдрали клок волос и расцарапали щеку, он выхватил из рукава баллончик и закружился, щедро распыляя жгучую смесь во все стороны. Сам он при этом плотно зажмурился и уткнулся носом в рукав.
В следующее мгновение безумный Цинъянь, госпожа Су и вся их челядь зашлись в диком, удушливом кашле. Перец выжигал дыхание, глаза резало слезами.
Увидев, какую страшную силу таит в себе эта штука, Цинюэ сжался от испуга, поспешно спрятал баллончик и стремглав бросился прочь.
***
Наделав таких бед, юноша ждал, что Старая госпожа или старшая тётушка вот-вот пришлют за ним карателей. От страха хотелось сбежать, но оставить мать одну он не мог. Пока он рядом, у неё есть защита — ведь у него припрятаны и перцовый баллончик, и электрошокер. С ним мать будет в большей безопасности.
Однако вместо слуг бабушки в его скромном флигеле, затерянном за покоями Старой госпожи, появились знакомые лица — стражники Дзя и И.
— Третий молодой господин, скорее идите за нами, — поторопил Вэй Дзя.
— За вами? Куда?
— Не задавайте вопросов, прочь отсюда!
— А как же моя мать?
— Госпожа идёт с нами!
Услышав, что матушка в безопасности, Цинюэ больше не медлил. На бегу он не удержался от вопроса:
— Насчёт брата... Его ведь не похищали?
— Разумеется, — отозвался Вэй И. — Те люди в черном — личные воины молодого господина.
«Значит, брат разыграл собственное похищение у самых ворот префектуры, чтобы заранее отречься от рода Лю, понимая, чем всё закончится», — осенило Цинюэ. Но почему тогда он не уехал сразу? Зачем заставил мать вернуться в усадьбу, подвергнув её смертельной опасности?
— Раз брат хотел порвать с семьёй, зачем матушке нужно было возвращаться?
— Нам то неведомо, — качнул головой стражник. — Встретите госпожу — сами спросите.
Не прошло и получаса с момента его стычки с Цинъянем, а усадьба Лю уже изменилась до узнаваемости. Слуги в панике метались по дворам, повсюду валялись брошенные вещи.
На подходе к боковой калитке Цинюэ оглянулся.
Отец, бабушка, старший дядя с женой, старший двоюродный брат, госпожа Ян, госпожа Су, младшие братья и сёстры... Что с ними теперь будет?
Не успел он предаться печали, как Вэй И подхватил его на руки и вместе с Вэй Дзя выскочил за пределы поместья.
Лишь оказавшись в карете, Цинюэ смог разглядеть, что происходит снаружи.
Усадьбу Лю плотным кольцом окружили войска гарнизона префектуры Юйян.
В отличие от уездов, в главных городах префектур располагались два вида войск: войска префекта и гарнизонные войска, надзиравшие друг за другом. Префектом Юйяна был Лю Юйшэнь, а семья Лю присягнула Четвёртому принцу. Войска гарнизона префектуры Юйян также тайно подчинялись Четвёртому принцу — именно поэтому тот выбрал префектуру Юйян своей мятежной базой.
По логике, чтобы сокрушить Четвёртого принца, Новому императору требовалось двинуть сюда армию из столицы. Цинюэ не понимал, почему войско из королевской столицы ещё не подошло, а усадьбу Лю уже взяли в осаду собственные гарнизонные отряды.
Плотные шеренги солдат должны были перехватить карету, но воины будто ослепли: они не только не остановили экипаж, но и расступились, освобождая дорогу. Когда же кто-то из слуг Лю попытался выскочить вслед за каретой, его тут же обезглавили.
Увидев, как рушится клинок и взлетает голова, Цинюэ от ужаса сжался в комок на груди у матери.
Госпожа Ци поспешно обняла сына:
— Не бойся, милый, не бойся... Мы в безопасности.
— А-нян... Что происходит? Почему гарнизон окружил наш дом?
— Ныне на престоле Наследный принц, — тихо шепнула мать.
Наследный принц был Третьим принцем — любимым сыном почившего правителя. Накануне кончины старый император разыграл хитрую партию: притворился смертельно больным, чтобы выманить и уничтожить всех мятежных принцев, расчистив путь законному наследнику.
Молодой маркиз Вэнь Линчжэн, воспитывавшийся во дворце с трёх лет вместе с принцем, был его верным соратником.
А кем был Лю Юйцзэ? С того дня, как он стал чжуанъюанем, он преданно служил старому императору. Теперь же его верность принадлежала новому владыке.
Однако Новый император, только вступив на престол, ещё не до конца доверял Юйцзэ и намеревался истребить его вместе с остальным родом Лю. Чтобы доказать верность, Юйцзэ приложил немало сил: он переманил на свою сторону генерала Вана, командовавшего гарнизоном префектуры Юйян, и убедил его схватить заговорщиков Лю до прихода столичной армии, а также собрать исчерпывающие улики измены. Лишь так Лю Юйцзэ мог выторговать жизнь себе, матери и родне по материнской линии.
Узнав ранее, что младший брат сбежал из-под венца, Юйцзэ искренне радовался: мальчик избежал общей участи. Он и помыслить не мог, что глупый Цинюэ вернётся ради матери. Впрочем, Новый император отличался милосердием к гэерам, так что юноше не грозила суровая кара.
Сама же госпожа Ци вернулась в префектуру Юйян по двум причинам: во-первых, чтобы в последний раз взглянуть на супруга (ведь даже у неласковых супругов остается капля былой привязанности, хоть министра Лю уже и не было в усадьбе), а во-вторых — помочь сыну добыть улики измены Лю, приняв удар на себя и спасая клан Ци от поголовного истребления. Она рискнула собой перед лицом Вэнь Линчжэна, дабы тот молвил за неё слово перед монархом.
Госпожа Ци мягко погладила Цинюэ по голове:
— Не суди брата за жестокость, милый... Новый император — законный государь. Четвёртый принц затеял мятеж, а род Лю пошёл за ним — это измена, караемая смертью. Не поступи брат так, погибнем не только мы с тобой и он сам, но и твои дедушка с дядями. Не держи зла и на меня... Я тоже не желала подобного исхода.
Цинюэ молчал, глотая слезы. Он не знал, что сказать.
Вскоре они покинули город, и только тогда юноша опомнился: он ведь так и не успел весточку подать Цинь Жэню! Что, если тот, услышав о разгроме усадьбы, бросится его искать?
***
Его привезли к старшему брату. Поговорить наедине не удавалось — мать крепко держала Цинюэ за руку, а рядом крутился его двоюродный брат, Кэ-эр.
Кэ-эр был гэером, сыном старшего маминого брата. На год младше Цинюэ, он отличался тихим и болезненным нравом.
— Тётушка! — с тревогой подбежал Кэ-эр. — Вы не пострадали? Я так переживал!
— Всё хорошо, Кэ-эр, — улыбнулась госпожа Ци. — А ты как? Твоё здоровье всегда было слабым, а тут такие скитания...
Кэ-эр смущённо взглянул на Лю Юйцзэ и покачал головой:
— Что вы, тётушка. Старший брат так добр ко мне, я ни в чём не терпел нужды.
Затем он вежливо поклонился Цинюэ:
— Братец Юэ, давно не виделись.
Привыкший к вечным ссорам и зависти со стороны сводных братьев и сестер из дома Лю, Цинюэ аж растерялся от такой кротости. Пошарив по карманам, он достал порхающий зажим для волос в виде бабочки.
— К чему такие церемонии между своими? Я уезжал в спешке, ничего ценного при себе нет... Возьми вот это на память.
Кэ-эр бережно принял зажим и с восхищением разглядывал невиданную вещицу:
— Какая красота! Спасибо, братец Юэ.
Когда приветствия улеглись, Лю Юйцзэ отвел младшего брата в сторону.
Оставшись наедине, Юйцзэ внимательно оглядел Цинюэ с головы до ног. Стражник Дзя писал в донесениях, что Третий молодой господин ничуть не страдал, но Юйцзэ думал, тот просто успокаивает его.
Теперь же, сжав заметно округлившееся запястье брата, Юйцзэ с улыбкой произнес:
— Поправился. И посветлел лицом.
Цинюэ в испуге всплеснул руками и ощупал щеки:
— Что, так заметно?! Я... я теперь такой некрасивый?!
— Ну что ты, — рассмеялся Юйцзэ. — Когда мы расставались, ты был худой как щепка. А теперь лишь немного набрал плоти. Мой Юэ-эр всё такой же красавец.
Тревога, терзавшая Цинюэ из-за хладнокровных расчётов брата, окончательно растаяла. В его памяти Юйзэ всегда оставался утончённым, мягким учёным, и узнав о его интригах, Цинюэ поначалу испугался.
Но сейчас перед ним стоял всё тот же любящий старший брат, готовый заслонить его от любой бури.
— Ну а теперь, — мягко проговорил Юйцзэ, — расскажи-ка мне по порядку, что с тобой приключилось после того, как ты потерялся.
При упоминании Цинь Жэня Лю Цинюэ на мгновение смутился, но тут же мягко улыбнулся:
— Брат, ты ведь и так всё знаешь, — с легким смешком ответил он. — Зачем переспрашиваешь?
Лю Юйцзэ посмотрел на него серьезно:
— Сплетни слуг — это одно, а то, что пришлось пережить тебе, — совсем другое. К тому же стражники нашли тебя не сразу. Когда они отвезли тебя в префектуру Юйян, отец специально отозвал их. О многом они даже не догадываются.
Лю Юйцзэ уже знал: министр Лю, желая принудить Цинюэ к браку с тем торговцем, отослал обоих выделенных им охранников. При мысли о том, как близок был его младший брат к беде и как, должно быть, ему было страшно одному, сердце Юйцзэ сжималось от боли. Он корил себя: думал, что даже самый жестокий отец не станет вредить собственному дитяти. Но министр Лю оказался настоящим извергом — и к нему, и к Цинюэ. В решающий миг тот не пожалел бы никого. И ведь Юйцзэ уже обжигался на этом, но всё равно поверил, будто отец способен на теплоту к младшему сыну!
Лю Цинюэ уклончиво пояснил:
— Я уже всё им рассказал. Разлучившись со служанкой, я попал в руки разбойников, но Брат Цинь спас меня. Я всего лишь гэер — драться не умею, денег при себе не было, вот и увязался за ним, умоляя довести на юг. Брат Цинь — человек славный, не стал выказывать недовольства моей капризностью и бережно опекал весь путь, пока мы не встретили твоих людей.
— И он ни разу тебя не обидел?
— Ни единого раза. Он ведь чужеземец и до сих пор... даже не знает, что я гэер.
— Вот как? А потом? Когда ты бежал от брака, он тоже помогал?
Вернувшись в поместье Лю, Цинюэ оказался под замком, без единого слуги. А перед самой свадьбой отец отозвал даже тех двоих стражников, которых приставил Юйцзэ. Как беспомощному гэеру удалось ускользнуть из-под надзора целой своры слуг?
Цинюэ порывался сказать, будто справился сам, но понимал: брат не поверит. В глазах Юйцзэ он оставался хрупким созданием, уступающим в силе даже кролику. Хотя на самом деле Цинюэ вовсе не был слабаком — в детстве он часами тузил Лю Цинъяня и за себя постоять умел.
Чтобы не навести брата на ложный след, Цинюэ запнулся и всё же признался:
— Да, Брат Цинь помог мне. Но исключительно из доброты! Если бы не он, даже не знаю, что со мной сталось бы.
Тот торговец был не просто уродлив, у него явно имелись отклонения — он легко мог замучить супруга до смерти. А Цинюэ, с его гордостью и нетерпимостью к унижениям, просто не дожил бы до прихода помощи.
— Брат, не нужно винить его только потому, что я гэер, и опасаться за мою репутацию.
Лю Юйцзэ сжал кулаки, спрятанные в широких рукавах, но лицо его осталось непроницаемым.
— Разумеется, я не стану его упрекать. Раз он так благороден с тобой, значит, спаситель и для меня. Не волнуйся, я не только не причиню ему вреда, но и щедро отблагодарю. Однако... сейчас с ним лучше не пересекаться. Мы возвращаемся в королевскую столицу в статусе преступников, и связь с нами не принесёт ему ничего хорошего.
Цинюэ понимал: положение клана Лю крайне шаткое, любая близость к ним грозит бедой. Но Цинь Жэнь — дело другое. Открыто встречаться не стоит, а тайно — почему бы и нет?
Конечно, делиться этими мыслями с братом он не стал, лишь послушно кивнул:
— Хорошо. Пока я не буду с ним видеться. Вот разрешатся наши беды, тогда и отблагодарим его как следует.
Увидев его согласие, Юйцзэ едва заметно улыбнулся.
Лишь к вечеру Лю Цинюэ сумел остаться один. Осторожно проверив, нет ли слежки, он тихо отпер проход.
Едва барьер растворился, прямо перед ним возник Цинь Жэнь.
Тот караулил Цинюэ ещё с обеда. Не зная, когда именно юноша откроет дверь, Цинь Жэнь коротал время, сидя на ящике у самого входа и играя в телефон. В пространственном переходе связи не было, так что приходилось довольствоваться офлайн-играми.
Цинюэ от неожиданности вздрогнул. Первая мысль была шагнуть в проход и уйти к Цинь Жэню домой, но он тут же вспомнил: он только-только воссоединился с матерью и братом. Исчезни он сейчас — навлечёт кучу неприятностей.
— Ты... почему ты здесь? — прошептал Цинюэ.
Они давно не виделись, и, встретив Цинь Жэня вот так, Цинюэ неожиданно понял, как сильно соскучился.
Цинь Жэнь и сам тревожился за юношу. Накануне он специально вернулся в современный мир, чтобы проверить, как там Цинюэ. В последние дни за городом ощущалось смутное напряжение, будто надвигалась буря, и он не находил себе места от беспокойства.
Выйдя из прохода, Цинь Жэнь понизил голос:
— Как ты? Всё в порядке?
Комнатка, отведённая Цинюэ, была совсем крошечной. Пока он находился здесь один, это не бросалось в глаза, но стоило войти крупному мужчине вроде Цинь Жэня, как пространство мгновенно сжалось.
Цинюэ отступил на пару шагов. Прежде они уже делили одну комнату, и тогда юноша держался абсолютно спокойно. Но сегодня... Сегодня в соседних комнатах спали его мать и брат. Ему, неженатому гэеру, наедине встречаться с чужим мужчиной под покровом ночи было и жутко, и неимоверно волнительно.
Цинь Жэнь не заметил его смущения. Решив, что тот не расслышал, он тихо повторил вопрос.
Цинюэ едва не поддался порыву пожаловаться на судьбу, но вспомнил: жестокая бабушка, обидчик Лю Цинъянь и прочие родственники, докучавшие ему, уже арестованы стражей. Глупо было выказывать обиду теперь, когда злодеи понесли кару, поэтому он лишь растерянно замер, не зная, что сказать.
Заметив его поджатые губы и сиротливый вид, Цинь Жэнь смягчился. Протягивая принесённый свёрток, он поинтересовался:
— Что стряслось с домом Лю? Похоже, вы уже не в поместье? — Цинь Жэнь коротко глянул в щель двери.
У Цинюэ защипало в носу. Сглотнув подступивший к горлу ком, он прошептал:
— Мы за городом... Поместье Лю... его конфисковали.
— Конфисковали? Значит, Четвёртый принц потерпел поражение? Знаешь, кто теперь у власти?
— Знаю. Брат сказал, Наследный принц. Он стал новым императором. А старый ещё жив — держится из последних сил, помогает новому правителю очистить двор от изменников.
Цинь Жэнь мгновенно уловил суть:
— Твой брат тоже здесь? Это он вызволил тебя с матерью?
— Да. Всё почти так, как ты и предполагал: брата не похитили злодеи. Он... он просто воспользовался случаем, чтобы порвать с кланом Лю.
Цинюэ развернул принесённый пакетик. Внутри лежали две шоколадки, молочная конфетка, горсть фисташек и детские умные часы.
Он давно не лакомился сладостями. Очистив конфету, он отправил её в рот, и на его лице мгновенно расцвела счастливая, сладкая улыбка.
Глядя на него, Цинь Жэнь тоже не удержался от улыбки. Он потянул юношу за руку и застегнул на его запястье детские умные часы.
— Носи и не снимай. Они показывают время, работают как фонарик и даже умеют фотографировать.
Цинюэ уже умел пользоваться современными часами, поэтому лишь послушно кивнул.
— Мы отправляемся в королевскую столицу, — тише молвил он. — Брат считает, что нам с матерью ничего страшного не грозит. Но всё равно нужно держать себя максимально почтительно, иначе можно навлечь гнев нового государя. — Цинюэ поднял взгляд на Цинь Жэня: — Брат Цинь, а ты? Останешься в Юйяне или... пойдёшь со мной?
Цинь Жэнь хотел сказать, что брат у него толковый и под его защитой ничего плохого не случится. Но, встретившись с этим влажным, доверчивым взглядом, он так и не смог произнести слова прощания.
Этот мальчишка натерпелся столько горя, да к тому же по местным меркам был кем-то вроде девушки — оставлять его одного было попросту тревожно.
Цинь Жэнь раздумывал недолго:
— Хочешь, чтобы я пошёл с вами?
Цинюэ покачал головой:
— Открыто... ты не можешь идти с нами. Ты чужеземец, да и положение у тебя особое. Если тебя увидят подле нас, это только навредит.
— И чего же ты хочешь?
Цинюэ смущённо замялся, потеребив край рукава:
— Брат Цинь... ты не мог бы пока побыть в своём мире? А ко мне приходил бы... лишь иногда, навещать?
Цинь Жэнь усмехнулся:
— Эвон как хитро придумал: днём проводишь время с семьёй, а ночью вызываешь меня на дежурство?
Щёки Цинюэ вспыхнули. Он и сам понимал, что юному гэеру не подобает принимать постороннего мужчину по ночам. Но... он слишком привык к присутствию Цинь Жэня. Без него на душе было тревожно и неуютно.
К тому же их связь уже нельзя было назвать обычной.
Справляясь со смущением и делая вид, будто сердится, Цинюэ спросил:
— Ну так ты согласен или нет?
— А какова моя выгода? — ухмыльнулся Цинь Жэнь. — Не работать же мне за спасибо.
— Я заплачу тебе! Завтра же попрошу у матушки серебра и ни за что тебя не обижу!
— Пойдёт. Завтра оставишь серебро в проходе, а я принесу тебе ещё чего-нибудь вкусного.
Цинюэ замешкался, не ожидая, что тот согласится так легко.
— Ты... ты правда согласен?
— Ну да. Ты того и гляди расплачешься, к тому же обещал заплатить. А я человек корыстный.
— Но у тебя ведь лавка в главном городе префектуры?
Говорили, эта лавка приносит неплохой доход. Неужели он бросит её ради него?
— Лавку я оставил Шэнь Ваньину. Товара там почти не осталось, так что пусть забирает — невелика ценность. К тому же в королевской столице богачей куда больше. А судя по твоему брату, у него большие перспективы. Так что я не в убытке: иду за вами и, глядишь, урву свой кусок славы и богатства.
Будь Цинюэ прежним, он бы поверил в эти байки.
Но теперь, хорошо узнав Цинь Жэня, он научился отличать правду от шутливого вымысла.
Он отлично понимал: и разговоры про деньги, и эта показная корысть — лишь попытка успокоить его. Цинь Жэнь просто переживал за него. Ради него он был готов бросить спокойную жизнь и прибыльную лавку в Юйяне.
От этой мысли глаза Цинюэ совсем затуманились слезами. Не сдержавшись, он подался вперёд и крепко обнял Цинь Жэня за талию.
Цинь Жэнь на мгновение замер от неожиданности, а затем мягко положил руку юноше на затылок и со вздохом произнёс:
— Ну полно... Не бойся. Я буду рядом.
После ухода Цинь Жэня Лю Цинюэ долго крутился в постели, никак не мог уснуть.
Поворочавшись с боку на бок, он в конце концов открыл оставленный ему мешочек и принялся хрустеть сладостями.
Ему вовсе не хотелось есть, да и голоден он не был — просто в голове царил полный сумбур, а сон никак не шел.
Перед глазами всё стояло то мгновение, когда Цинь Жэнь ласково коснулся его головы. Цинюэ подумал, что им нельзя так надолго расставаться. Впредь нужно видеться чаще, иначе он снова натворит глупостей от избытка чувств.
До чего же стыдно!
Он ведь... сам обнял Цинь Жэня!
Интересно, что теперь о нем подумает Цинь Жэнь?
***
А Цинь Жэнь тем временем уже вернулся в свой мир. В родных стенах он и впрямь не появлялся довольно долго.
Вчера, едва ступив на порог, он обнаружил, что пес чуть не разнес весь двор. В автоматической кормушке и поилке еда с водой еще оставались, так что голодать питомцу не пришлось, но от тоски и безделья тот заснастил экскрементами буквально каждый угол.
Цинь Жэню стоило немалых трудов навести в доме идеальную чистоту.
Так дело не пойдет. В следующий раз, если придется отлучиться надолго, нужно отдать собаку на передержку, чтобы бедолага не скучала в одиночестве.
Закончив уборку, Цинь Жэнь немного поиграл с Бяньбянем. Кличку щенку придумал Лю Цинюэ: песик вечно крутился у него под ногами, и юноша ужасно боялся случайно на него наступить и раздавить в блинчик — по-китайски «бянь». Вот и прозвал его Бяньбянем, чтобы лишний раз напоминать себе смотреть под ноги.
Потискав пса, Цинь Жэнь принялся подсчитывать выручку за последнее время.
За эти дни лавка принесла свыше шестисот лянов серебра и тридцать лянов золота — и это уже после вычета доли Шэнь Ваньина. Сумма, может, и не астрономическая, но весьма внушительная.
Торговля шла столь бойко в первую очередь из-за уникальности товара: заморские диковины Цинь Жэнь привозил в ограниченном количестве, поэтому и цены задирал не стесняясь.
Поскольку он собирался отправляться в столицу вместе с Цинюэ, решил оставить на мелкие расходы лянов двести серебром, а остальное обналичить в современном мире.
Сложив эти средства с прежними накоплениями, стоило проверить, хватит ли на покупку собственного жилья и организацию вакцинации. Достать вакцину от оспы вряд ли удастся, а вот прививки от холеры, чумы и прочих опасных инфекций — вполне реально.
И нужны они были не столько самому Цинь Жэню, сколько хрупкому, слабому здоровьем Цинюэ. В обоих мирах гуляло предостаточно смертоносных болезней, и ради безопасности юноши следовало заранее принять меры.
Помимо самих препаратов, требовалось найти надежную частную клинику. Цинь Жэнь не знал, как организм Цинюэ отреагирует на уколы: случись побочные эффекты, рядом должны быть квалифицированные врачи.
***
На следующее утро, около восьми часов, Цинь Жэнь захватил обещанные припасы и направился к межпространственному переходу.
Он принес ароматную жареную курицу, пару сочных яблок, связку бананов и коробочку свежей клубники.
Опустив свертки на ящик у двери, он заметил лежащий сверху изящный расшитый кошелек.
Подарок Цинюэ. Внутри оказалась пара браслетов из чистого золота — юноша явно не пожалел драгоценностей, лишь бы удерживать его подле себя.
Изначально Цинь Жэнь не планировал брать плату — вчерашние слова про деньги были лишь предлогом, чтобы успокоить Цинюэ. Но вспомнив о предстоящих расходах на медицину, он решил не отказываться от золота: лишние средства на вакцины не помешают. В конце концов, все это делалось ради самого же Цинюэ, а если останется сдача, то можно будет привить и его брата с матерью. С этой мыслью Цинь Жэнь со спокойной совестью забрал браслеты и отправился по делам.
***
Вскоре после того, как Цинь Жэнь ушел, Лю Цинюэ умылся и потихоньку приоткрыл дверцу перехода.
Окинув взглядом припасенную еду, он с легким недоумением отодвинул жареную курицу.
— Ну кто... кто ест жирную курицу с самого утра? — тихо пробормотал он.
Вместо этого юноша достал яблоко. Цинь Жэнь заранее вымыл и его, и клубнику, так что можно было есть сразу. Впрочем, Цинюэ не любил кожуру. Он аккуратно счистил её ножом, после чего вместе с огрызком тщательно спрятал обратно в проход.
В империи Юн яблоки водились, вот только назывались иначе, да и в префектуре Юйян они сейчас не росли. Цинюэ боялся навлечь на себя подозрения: его старший брат был человеком чрезвычайно наблюдательным, поэтому приходилось прятать даже яблочные очистки.
Сжевав яблоко, Цинюэ в прекрасном расположении духа вышел из комнаты. Он намеревался узнать у брата, когда они отправляются в Королевскую столицу.
Однако едва он разыскал Лю Юйцзэ, как тот с ходу спросил:
— Юэ-эр, ты случайно не знаешь, где сейчас благодетель Цинь?
Цинюэ растерянно хлопал ресницами. Еще вчера брат уверял, что им не следует привлекать к себе внимания и контактировать с Цинь Жэнем, а сегодня вдруг сам ищет с ним встречи?
— Что случилось, брат? Ты ведь сам говорил, что нам сейчас не стоит поддерживать с ним связь.
— Нам действительно не стоит. Однако один мой знакомый очень хочет с ним увидеться.
— Знакомый? Кто же?
Из внутренних покоев донесся уверенный голос:
— Я.
Цинюэ обернулся. Из комнаты вышел молодой человек. Едва взглянув на него, юноша поспешно склонился в поклоне:
— Юэ-эр приветствует молодого маркиза.
Перед ним стоял Вэнь Линчжэн. С Лю Юйцзэ его не связывала близкая дружба; он явился сюда не столько ради встречи с представителями семейства Лю, сколько из-за того самого заморского купца. Лишь сегодня до него дошли слухи, что хозяин лавки в Юйяне — именно тот иноземец, которого он разыскивал. И по счастливой случайности этот человек оказался спасителем младшего брата Лю Юйцзэ, да и отношения между ними были весьма непростыми.
— Встань, — бросил Вэнь Линчжэн. — Расскажи-ка мне об этом иноземце. Я уже встречался с ним однажды и купил диковинную повозку. Хочу заказать еще партию, чтобы оснастить наши войска.
Цинюэ про себя недовольно поморщился. Вот же досада! И надо было Цинь Жэню продать вещь именно этому человеку!
Выросший в Королевской столице, Цинюэ прекрасно знал Вэнь Линчжэна. Да и тот, в свою очередь, помнил яркую внешность юноши.
Об этом наследнике дома Защитника Севера у Цинюэ сложилось самое скверное мнение: своенравный, заносчивый, грубый и невероятно назойливый тип. То, что он положил глаз на Цинь Жэня, не сулило последнему ничего хорошего.
— Я очень давно его не видел, — ответил Цинюэ, опустив взгляд.
— А отыскать его сможешь? — нажал Вэнь Линчжэн.
— Едва ли. Я всего лишь гэер, а он — взрослый мужчина, к тому же заморский купец. Мы не поддерживаем постоянную связь.
На лице Вэнь Линчжэна проступило откровенное раздражение. Он слегка нахмурился, чувствуя, что юноша водит его за нос, и недовольно взглянул на Лю Юйцзэ.
Тот сразу же вмешался:
— Юэ-эр и впрямь давно его не встречал. Как только брат вернулся к матери, в поместье Лю его держали под замком. Если господин молодой маркиз действительно желает поговорить с ним, быть может, отложим это до завершения наших дел? Когда все уляжется, я попрошу Юэ-эр найти способ связаться с Цинь Жэнем.
— Исключено, — отрезал Вэнь Линчжэн. — Даю вам три дня. Найдите его и привезите ко мне.
Не удостоив братьев больше ни единым словом, он развернулся и вышел прочь.
Глядя ему вослед, Цинюэ не удержался и тихо прошипел:
— Вот ведь высокомерный индюк! Просто невыносим!
Выпустив пар, он тут же повернулся к брату с обиженным видом:
— Брат, откуда он узнал про брата Циня? Это ты ему рассказал?
— Юэ-эр, как ты мог такое подумать? — вздохнул Лю Юйцзэ. — Цинь Жэнь — и мой спаситель тоже, я никогда бы не стал подвергать его опасности. Молодой маркиз ищет его уже давно. До меня и раньше доходили слухи, будто он разыскивает короткостриженого заморского торговца, у которого прикупил какую-то необычную повозку, и мечтает достать еще несколько таких же. А когда в Юйяне объявился купец-иноземец, маркиз отправил людей проверить. После того скандала, что устроили люди из нашего семейства у лавки Цинь Жэня, вся префектура гудит об его связях с родом Лю. Так что выйти на его след не составило труда.
Цинюэ вовсе не подозревал брата в предательстве, просто все совпало слишком уж некстати: едва они воссоединились, как молодой маркиз явился с требованиями.
— И что же нам делать? — тревожно спросил юноша. — Я правда не знаю, где он сейчас. Если через три дня мы не привезем человека, он ведь изливает свой гнев на нас?
Обычный наследный маркиз Защитника Севера его бы не испугал. Но Вэнь Линчжэн был доверенным лицом нового императора. Формально он оставался молодым маркизом, но за его спиной стояла вся монаршья власть.
У Цинь Жэня слишком много тайн. Цинюэ до смерти боялся, что если тот попадет в руки правителя, его попросту сживут со свету ради странных артефактов. В правительственных династиях нет места милосердию — там без колебаний убивают родных братьев, что уж говорить о чужаке.
Если бы Цинь Жэнь был один, он мог бы в любой момент сбежать через проход. Но теперь они связаны, и Цинюэ опасался стать для него уязвимым местом.
Лю Юйцзэ внимательно посмотрел на брата:
— Ты действительно не знаешь, где он, или... просто не хочешь отдавать его молодому маркизу? У меня такое чувство, будто он тебе совсем не безразличен.
Сердце Цинюэ ушло в пятки, но он вовремя взял себя в руки.
Цинь Жэнь столько раз спасал его жизнь! Естественно, он беспокоится о нем. Главное сейчас — не выдавать волнения и держать лицо.
— Он мой благодетель, он неоднократно выручал меня из беды, — совершенно естественно ответил Цинюэ. — Я отношусь к нему как к старшему брату, как к родному человеку. Разумеется, я переживаю за него!
Цинюэ держался спокойно и уверенно. К тому же, по словам охранников, Цинь Жэнь был невероятно дурён собой, а Лю Юйцзэ прекрасно знал, насколько его младший брат ценит внешнюю красоту — тот дурнушек даже взглядом не удостаивал, не то что мог влюбиться. Поэтому старший брат решил, что просто накручивает себя.
— Если ты правда не можешь его найти, молодой маркиз ничего с тобой не сделает, — успокоил его Лю Юйцзэ. — Ты всего лишь беззащитный гэер, а искать нужно чужестранца. Не нашел — и спроса нет.
— Но он ведь говорил так уверенно... Вдруг он станет мстить и выместит злобу на тебе? Он же любимчик нового государя!
— Наш отец совершил тяжкое преступление. Когда мы вернемся, меня в любом случае лишат должности. Впрочем, я привез повинную и передал ценные сведения, так что за мной числится заслуга верности новому правителю. К тому же я считаюсь человеком Императора-батюшки, так что жизни меня не лишат — разве что навсегда закроют дорогу к государственной службе.
— Но как же так?.. Брат, ты ведь десять лет грыз гранит науки, неужели вся твоя мечта стать чиновником пойдет прахом?
Служить верой и правдой государству на гражданской службе было главной целью жизни Лю Юйцзэ. Навсегда лишиться этого права — не слишком ли жестокая кара?
— Если мне закрыт путь наверх, то ни ты, ни благодетель Цинь в этом не виноваты, — горько усмехнулся Юйцзэ. — Нам просто не повезло родиться в семье Лю.
Корень всех бед кроется в их амбициозном отце. Имея высокое министерское положение, тот возомнил, будто сумеет выслужить себе титул да почести при смене власти. Министр Лю был далеко не глуп и видел, что законным наследником является Наследный принц, вот только знал: принц его недолюбливает. Опасаясь, что после восшествия нового государя на престол род Лю утратит прежнее влияние, он решил сыграть в опасную игру. Столько лет купаясь в роскоши, он просто не мог смириться с неизбежным увяданием своего дома.
***
Вернувшись к себе в комнату, Лю Цинюэ первым делом взял планшет и отпечатал короткое предупреждение для Цинь Жэня.
К счастью, тот находился в своем мире. Каким бы всемогущим ни казался молодой маркиз, дотянуться до другого измерения он не сможет.
Цинь Жэнь предупреждал, что задержится там на некоторое время. К моменту его возвращения они, скорее всего, уже отправятся в Королевскую столицу. А пока жив старый Император-батюшка, новый правитель не дерзнет открыто расправиться с ними, так что непосредственная угроза миновала.
***
Тем временем Цинь Жэнь потратил два дня на обналичивание ценностей.
Четыреста лянов серебра и тридцать лянов золота принесли ему пятьсот тридцать тысяч юаней.
А золотые браслеты, благодаря тончайшей старинной работе, он не стал сдавать как лом, а продал богатому коллекционеру. За вычетом комиссии посредника на руки вышло еще восемьдесят тысяч.
С учетом имевшихся сбережений в семьсот тысяч, теперь на его счете образовалась внушительная сумма — почти полтора миллиона юаней.
Куплей недвижимости Цинь Жэнь пока заниматься не стал. Подняв старые связи, он вышел на высококлассную частную клинику.
Там имелся полный набор необходимых вакцин для защиты Цинюэ. Ввиду отсутствия документов у юноши требовалось щедро заплатить за риски и конфиденциальность.
Сами препараты и медицинские услуги обходились в двести тысяч юаней. Оплачивать их следовало по факту, когда Цинюэ окажется здесь. Для этих целей Цинь Жэнь сразу отложил на отдельную карту шестьсот тысяч юаней, зарезервировав их исключительно на медицинские нужды Цинюэ.
За вычетом этой суммы у него оставалось еще порядка восьмисот тысяч.
Цинь Жэнь решил присмотреть жилье в уездном городке. На роскошные хоромы рассчитывать не приходилось, но ему требовалось приватное место для получения доставок и хранения вещей.
Жизнь в деревенском доме имела свои плюсы: просторный двор, свежие продукты без химикатов, минимум посторонних глаз поблизости. Но были и минусы: слабый уровень медицины и слишком много знакомых. Всякие крупные покупки незамедлительно привлекали внимание соседей. За последние полгода его постоянные заказы уже вызвали волну сплетен в округе.
Поэтому собственная квартира в городе стала насущной необходимостью. И пока проход оставался закрытым, у него как раз появилось время заняться поисками подходящих вариантов.
Цинь Жэнь искренне не понимал, с чего бы в его захолустном уездном городке так взвинтили цены на жильё.
В сети только и кричали, дескать, недвижимость обесценивается, рынок рухнул, убытки колоссальные... На деле же, стоит начать искать, выясняется: стоящие варианты не только не подешевели, но будто бы даже подорожали.
За какие-нибудь двести-триста тысяч предлагали разве что переселенческое жильё в трущобах — тесное, с сомнительными соседями и вечным бардаком. Что-то приличное из того же фонда тянуло уже тысяч на пятьсот-шестьсот, что походило на откровенный грабёж. За обычную квартиру в новостройке просили от семисот тысяч до миллиона, а за коттедж или виллу — и заикаться не стоило без пары-тройки миллионов в кармане.
Не будь этот городишко так близок к его родной деревне, Цинь Жэнь и смотреть бы в его сторону не стал — уж лучше добавить немного и купить жильё в областном центре. В конце концов, разница в цене с городом выходила смехотворной, каких-то сто-двести тысяч, а вот уровень медицины, инфраструктура и общее благоустройство отличались как небо и земля.
Семьёй он пока не обзавёлся, да и насчёт детей загадывать не берёгся, так что школьные округа его не волновали. Сейчас главенствовали три критерия: тишина, хорошая больница поблизости и полная приватность.
После трёх дней поисков взгляд зацепился за двухуровневую квартиру на первом этаже с собственным двориком. Первый и второй этажи объединял один проект: отдельный вход через садик, три комнаты внизу, три вверху — под дворик и две сотни с лишним квадратных метров. Квартира продавалась от собственника, площадь казалась для местных слишком раздутой, оттого и висела на рынке долго. Хозяин просил девятьсот восемьдесят тысяч.
Цинь Жэнь всерьёз призадумался, но неприкосновенный запас в шестьдесят тысяч трогать категорически не хотел. В итоге от предложения пришлось отказаться — ценник кусался.
Второй неплохой вариант находился на одиннадцатом, последнем этаже. В двухуровневых пентхаусах крыша обычно не протекает, а на самой верхотуре царит благословенная тишина: никаких соседей над головой.
На прежней квартире Цинь Жэнь жил на предпоследнем, семнадцатом этаже. Казалось бы, выше только одна семья — отчего бы не радоваться? Однако судьба сыграла с ним злую шутку: наверху поселилась настоящая семейка сумасшедших.
Не будь в стране строгого закона, Цинь Жэнь, право слово, передушил бы их собственными руками.
Из адеквата там не было никого. Едва молодая хозяйка понесла, как тут же возомнила себя пупом земли. Она устраивала истерики не только мужу, но и донимала весь подъезд.
Как-то раз Цинь Жэнь столкнулся с ней у лифта. Поглаживая округлившийся живот, девица с ледяным высокомерием приказала ему вынести её мусорный пакет.
Ни с того ни с сего! Цинь Жэнь не приходился ей ни мужем, ни родственником, но дамочка искренне верила, что окружающие обязаны потакать её капризам, беречь и опекать. Будучи человеком воспитанным, спорить с беременной он не стал, лишь промолчал. Будь на его месте кто погрубее или просто озлобленный на жизнь человек, её бы спустили с лестницы вместе с пузом.
Но этим дело не ограничивалось. Стоило будущей матери проголодаться среди ночи, как на ноги поднимался весь дом. В час-два ночи над головой начинали самозабвенно рубить фарш для пельменей, врубали музыку на полную громкость, а то и вовсе устраивали танцы: девица в каблуках и её благоверный.
Муженёк, к слову, стоил женушки: перед людьми разыгрывал любящего супруга, а за глаза не брезговал путанами и завёл хорошенькую любовницу. Когда Цинь Жэнь продавал жильё, до него долетели слухи, будто эта дама на сносях ходила бить любовницу, а после как ни в чём не бывало вернулась к мужу. Сладкая парочка, ничего не скажешь.
Вспомнив, что Лю Цинюэ, возможно, придётся жить вместе с ним, Цинь Жэнь твёрдо решил: он не позволит юноше терпеть подобный кошмар. Жильё должно быть идеальным. Идеально — вообще купить особняк с глухой оградой, чтобы никаких соседей поблизости.
Не став оформлять сделку сразу, он вернулся в деревню за домовой книгой. Заодно следовало проверить, как там Цинюэ — с момента их последней связи прошло несколько дней.
Отыскав документы, Цинь Жэнь спустился в подвал и шагнул в проход. На той стороне его ждали оставленные Цинюэ записи.
Быстро пробежав глазами послание, он осознал: проход сменил расположение, выведя в совершенно незнакомое место. Помня, что за ним охотится какой-то молодой маркиз, Цинь Жэнь повернул назад, чтобы как следует экипироваться.
Первым делом он прихватил электрическую дубинку и кое-что посерьёзнее. Ранее через знакомых ему удалось раздобыть отличное кустарное оружие — разобранное на детали мастеровыми умельцами. Собрать-то он его собрал, но в современном мире за подобную игрушку легко можно было слопотать срок, так что опробовать клинок в деле до сих пор не выпадало случая.
Если переговоры с местным знатным господином займут дурной оборот и дело дойдёт до стычки с личной охраной, одной электрической дубинки против отряда со стальными мечами может не хватить.
Следом в баул отправлены были медикаменты и провизия.
Судя по записям, семейство Лю конвоировали в королевскую столицу для суда. Провинившиеся вельможи на этапе — зрелище невзрачное, сытным обедом их вряд ли баловали. А Цинюэ любил вкусно поесть, так что лишние лакомства явно не помешают.
И, разумеется, серебро вместе с товарами для обмена. Без денег в этом мире и шагу не ступишь.
Закончив приготовления, Цинь Жэнь снова пересёк грань миров.
Поскольку проход отпечатался на новом месте совсем недавно, конвой не успел уйти далеко. Пройдя пару вёрст, Цинь Жэнь нагнал колонну.
Опального министра Лю и его домочадцев везли в королевскую столицу под строгим конвоем. Впрочем, самого министра Лю и его второго сына Лю Юйшэня среди арестантов не просматривалось — в основном везли женщин, детей да младшую родню.
Лю Цинюэ, его брат Лю Юйзэ и госпожа Ци избежали позорных клеток. Они ехали в закрытой повозке под присмотром нескольких стражников. Условия далёкие от королевских, но вполне сносные.
Чего нельзя было сказать об остальных.
Ещё издали Цинь Жэнь приметил Лю Цинъяна. Тот сидел в клетке вместе с матерью и без остановки визгливо сыпал проклятиями. В конце концов один из конвоиров, не выдержав стенаний, с отвращением огрел деревянную решётку плетью, отчего Цинъянь заходился в истерическом рёве.
Цинь Жэнь лишь вскользь глянул на него. Сам он переоделся в местную одежду и ничем не напоминал чужеземца, так что мог спокойно идти вдоль тракта среди зевак — стража не обращала на него внимания.
Колонна двигалась по префектуре Юйян. Народу по обочинам толпилось немало, и конвойных это полностью устраивало: отсутствие самого министра и старших сыновей наводило на мысль, что конвоиры намеренно устраивали из этапа показуху. Вдруг кто-нибудь из беглецов решится отбить родичей? Тогда их накроют разом. А если не дерзнут — пусть простой люд видит, какая участь ждёт мятежников.
Поравнявшись с экипажем Цинюэ, Цинь Жэнь попытался подойти ближе, но путь ему тут же преградил угрюмый стражник.
— Стой! К повозкам не подходить!
Цинь Жэнь и не думал паниковать. Усмехнувшись, он неприметным движением вложил в ладонь стражника кусочек серебра и полюбопытствовал:
— Слушай, браток, разве это не мятежники? Отчего же тех, что впереди, не посадили в клетки?
Стражник ловко спрятал серебро в рукав и, понизив голос, буркнул:
— В повозке непростые люди едут. Ты, мил человек, нос не суй куда не просят. Заденешь случайно господ — башку снесут, и ахнуть не успеешь.
— Понял-понял, молчу! — Цинь Жэнь изобразил испуг и замахал руками. — Уже ухожу!
Он уже повернулся, намереваясь затеряться в толпе, как перед ним выросла фигура, заступившая дорогу.
Цинь Жэнь успел лишь мазнуть взглядом по одеянию: лунно-белый шёлк, расшитый сложным золотым узором плывущих облаков. Сразу видно — вельможа высокой статьи. Цинь Жэнь тут же покорно опустил голову.
— Не бойся, — раздался ровный, мягкий голос. — Подними взор.
Цинь Жэнь мысленно закатил глаза.
«Фразочка звучит так, будто передо мной стоит пресыщенный барчук, вздумавший пристать к симпатичному парню на улице».
Тем не менее он с готовностью поднял взгляд и прямо уставился на незнакомца.
Стоявший за спиной вельможи стражник от такой дерзости аж опешил, а в следующее мгновение рявкнул:
— Наглец! Как смеешь глазеть на нашего...
— Полно, — добродушно перебил его благородный господин. — Оставь нас.
— Но, господин, здесь же...
— Свободен!
— Слушаюсь.
Отослав свиту, молодой человек с безупречной осанкой и приятной улыбкой с интересом посмотрел на Цинь Жэня.
— Мы знакомы, почтенный? — поинтересовался Цинь Жэнь.
— Вовсе нет, — качнул головой тот.
— В таком случае... почему вы преграждаете мне путь?
Цинь Жэнь окинул его быстрым взглядом. При нём было двое стражников неподалёку, да и сам он явно привык повелевать. Однако подошёл к незнакомцу один на один, абсолютно не опасаясь подвоха. Неужели не боится, что ему снесут голову прямо посреди улицы?
А ведь Цинь Жэнь при желании мог уложить его в мгновение ока, да и дверь в подвал находилась в двух шагах. Шагни — и ищи свищи. Впрочем, убивать никого он не собирался, да и светить порталом без нужды не хотел.
— Ты показался мне любопытным, — улыбнулся вельможа. — Захотелось сойтись ближе, сойти за приятеля.
— На господина я не тяну, — пожал плечами Цинь Жэнь. — Обычный торговец, неотёсанный мужик. Не вам со мной приятельствовать.
— И всё же... как звать тебя, почтенный?
— Цинь Жэнь. «Жэнь» — тот, что из поговорки «лезвие без крови».
— Лезвие, значит... Достойное имя. Я и сам питаю слабость к доброму оружию, да вот беда — летами не вышел, хороших клинков в руках держать не довелось.
Он сочувственно вздохнул, сделал шаг ближе и добавил:
— А имя своё я не таю. Зовут меня Гу Чжань. Дома зовусь Шестым, так что можешь кликать просто Гу Лю.
Цинь Жэнь въедливо всмотрелся в его тёмные глаза. Имя, разумеется, вымышленное.
Зачем он назвался настоящим? Вовсе не от глупости. Просто Цинь Жэнь понимал: этот человек не даст ему так просто уйти. Покуда тот вежлив, обострять и выдавать себя за кого-то другого бессмысленно — рано или поздно враньё вылезет боком. Напротив, откровенность играет ему на руку.
К тому же остаться рядом выгодно.
«Шестой...» — мысленно повторил Цинь Жэнь.
Из записок Цинюэ он помнил: нынешний государь — Третий принц, взошедший на престол после отца. А у него есть родной брат — Шестой принц, ныне носящий титул князя Ин.
Слишком уж совпадение прозрачное.
— Пойдём, — добродушно предложил Гу Чжань. — Познакомлю тебя с одним приятелем. Уверен, он будет без ума от счастья, когда увидит тебя.
Приятелем Гу Чжаня оказался не кто иной, как Вэнь Линчжэн.
Завидев Цинь Жэня, молодой маркиз и впрямь чуть не подпрыгнул от радости. Судя по перекошенному лицу, он мечтал тут же скрутить гостя верёвками.
Цинь Жэнь лишь небрежно вскинул подбородок:
— Денег нет, а жизнь одна. Всё, что ты мне дал, я давным-давно спустил. Возвращать нечем.
Вэнь Линчжэн аж зубами заскрипел от такой наглости. Не будь рядом князя Ин, он бы без лишних слов набил этому проходимцу морду. Но присутствие Высочества заставляло держать себя в руках.
— С чего ты взял, будто я мелкий скряга?! — прошипел Вэнь Линчжэн. — До твоего золота мне и дела нет!
Цинь Жэнь косо смерил его взглядом:
— Раз дела нет, чего тогда смотришь так, будто прирезать собрался?
— Я... да я обрадовался! — выкрутился молодой маркиз. — Я с тех пор, как ту телегу у тебя выменял, всю округу перерыл, тебя разыскивая!
— И зачем искал?
— Торговать! Ты же купец? Мне нужны ещё такие повозки! Достань мне их, и я попрошу Его Величество пожаловать тебе чин!
Цинь Жэнь наконец смерил его внимательным взглядом. Изобразив неведение, он спросил:
— Ты-то кто такой, чтобы сам император твоих просьб слушался?
Вэнь Линчжэн расправил плечи и с гордостью выпятил грудь:
— Я — наследный маркиз маркиза Защитника Севера! Будущий хозяин поместья!
— Ого. Стало быть, батюшка твой — птица высокая.
— А то! Так как, сможешь достать ещё повозок? Мне они зарез нужны!
— Нынче — никак, — качнул головой Цинь Жэнь. — Диковина редкая. Чтобы доставить хоть одну такую, надо снаряжать корабль за море.
— И сколько плыть?
— Туда и обратно — не меньше года. Да и морем плыть — дело опасное, штормы да пучина. Из-за пары железяк рисковать жизнью я бы не стал.
Вэнь Линчжэн, уже вообразивший, как получит целую армаду чудо-машин, заметно скис.
— Не врёшь? Сэкономь мне время, правда не достать?
— Я человек торговый, — честно ответил Цинь Жэнь. — Платишь ты щедро, зазря отказываться от куша мне резона нет.
— А нельзя ли как-то связаться с вашими заморскими купцами? Пусть сами привезут, за ценой я не постою!
Цинь Жэнь перевёл взгляд с горячившегося молодого маркиза на молчаливого Гу Чжаня и неторопливо произнёс:
— Самоходные повозки — дело долгое. Но если уж разговор зашёл о торговле... есть у меня предложение куда крупнее. Интересно?
Цинь Жэнь с давних пор прекрасно понимал: в подобном феодальном обществе простым купцам не под силу защитить себя, не говоря уже об опеке над другими.
Взять хотя бы нынешнюю беду семейства Лю. Не продумай Лю Юйцзэ всё заранее, сам Цинь Жэнь при своём положении смог бы в лучшем случае помочь Лю Цинюэ бежать через пространственный переход да попытался бы отбить у конвоя его мать. А вот гарантировать безопасность остальных — того же Лю Юйцзэ — у него не было никакой возможности.
Он давно осознал: в древности на одни лишь деньги не прожить. Избыток редких сокровищ мог и вовсе безвременно свести сумасбродного владельца в могилу. Поэтому, открывая лавку, Цинь Жэнь твёрдо решил обзавестись властью и влиянием.
Только обладая весом в обществе, можно вести торговлю на равных и противостоять внезапным ударам судьбы.
— Что ещё за крупная сделка? — поинтересовался Вэнь Линчжэн.
— Отец наследного маркиза — маркиз Защитник Севера, командующий армией на границе, — ответил Цинь Жэнь. — Полагаю, войскам куда нужнее не повозки, а медицинский спирт.
Улыбка застыла на губах Шестого князя Гу Лю. Услышав о делах военных, он первым перебил собеседника:
— Спирт? Что это такое?
— В заморских землях его используют для обработки ран, — пояснил Цинь Жэнь. — Если применить его на поле боя, смертность среди раненых солдат существенно снизится.
Вэнь Линчжэн недоуменно нахмурился:
— Постой. Что за «обработка ран»? И что означает эта твоя «смертность»?
— Это заморские понятия. Когда человек получает ранение, помимо потери крови в рану попадает множество невидимых глазу вредоносных частиц — бактерий. Из-за них ткани начинают воспаляться и гноиться, что часто приводит к гибели. А смертность — это...
Цинь Жэнь принялся подробно разъяснять суть, однако из-за того, что официальным языком империи Юн он владел не идеально, его объяснения звучали довольно туманно.
Вэнь Линчжэн, обладавший вспыльчивым и нетерпеливым нравом, перебил его на полуслове:
— Ладно, не усложняй. Скажи просто: этот твой спирт способен спасти человека на сто процентов?
— Гарантировать стопроцентное спасение невозможно, — признал Цинь Жэнь. — Но шанс выжить увеличится в разы.
— Значит, ничего особенного, — с лёгким разочарованием хмыкнул молодой маркиз.
Цинь Жэнь мысленно вздохнул. В древнем мире человеческая жизнь ценилась дешевле всего. Он-то рассчитывал сперва предложить спирт в качестве проверки: если эти знатные господа проявят честность и дадут желаемое, можно будет достать вещи и получше. Но, глядя на прохладную реакцию Вэнь Линчжэня, он вспомнил: настоящих аристократов редко волнуют жизни рядовых солдат.
Зато Гу Лю проявил к делу недюжинный интерес.
— А ведь вещь стóящая, — произнёс князь Ин. — И как её достать?
Судьбы простых ратников его тоже трогали мало, а вот жизни толковых военачальников представляли огромную ценность. И пусть спирт не давал полной гарантии, даже небольшое увеличение шансов на выживание генералов стало бы для империи Юн неоценимым благом.
К тому же Цинь Жэнь казался ему человеком необычайным. Гу Лю с детства обучался искусству чтения по лицам и привык доверять своему чутью. С первой же встречи этот купец произвёл на него впечатление личности неординарной. Удержать такого подле себя — значит привлечь удачу к себе и к государю-брату.
— У меня есть немного с собой, могу отдать вам, — предложил Цинь Жэнь. — А если потребуется больше, я научу вас, как его изготовить.
— Ты так расписываешь его волшебные свойства, а есть ли от него хоть какая-то польза на деле? — подал голос Вэнь Линчжэн.
Цинь Жэнь косо взглянул на юношу:
— Отошлите снадобье военным лекарям в армию. Результат станет понятен очень быстро.
— И сколько его у тебя?
Цинь Жэнь достал из рюкзака два флакона специального медицинского спирта.
— Что толку от двух бутылочек? — ухмыльнулся Вэнь Линчжэн. — Не отправлять же из-за них гонца на самую границу?
— Можете проверить его на ком-нибудь здесь. Для опыта двух флаконов более чем достаточно.
Не успел молодой маркиз возразить, как Гу Лю протянул руку и забрал флаконы.
Увидев это, Цинь Жэнь тут же открыл ладонь. Как всякий купец, он не намеревался терпеть убытки.
Вэнь Линчжэн не мог позволить князю платить самому — к тому же у Его Высочества вряд ли водились при себе обычные деньги. Молодой маркиз поспешно выудил из-за пазухи кошелёк и бросил его торговцу, проворчав:
— Ну и дерзость. Ещё смеешь требовать с нас плату!
Цинь Жэнь развязал кошелёк, заглянул внутрь и невозмутимо отозвался:
— Я торгую не ради убытка. Со временем вы поймёте, насколько выгодно иметь со мной дело.
Заметив такую уверенность, Гу Лю усмехнулся:
— Коли этот спирт окажется действительно полезен, какую награду ты захочешь получить от Его Величества?
Спирт — вещь отличная, но из-за нехватки зерна в империи наладить его массовое производство вряд ли удастся. Попросить за пару бутылок титул маркиза было бы верхом бестактности, а мелкая чиновничья должность Цинь Жэню даром не сдалась. Куда разумнее затребовать побольше золота и серебра. На эти средства в современном мире можно купить собственное жилье, а может, и помочь Лю Цинюэ с документами.
— Разумеется, серебро, — ответил Цинь Жэнь. — Буду признателен, если молодой маркиз замолвит за простолюдина слово перед государем. Тогда я смогу купить собственный дом в королевской столице.
Учитывая недавние дерзкие речи купца, Вэнь Линчжэн ожидал, что тот потребует высокой должности, и уже приготовился осадить заносчивого чужака. Однако Цинь Жэнь проявил неожиданное благоразумие, чем приятно удивил юного аристократа.
***
Вскоре Цинь Жэня вынудили остаться в отряде. Ему выделили отдельный экипаж, шедший прямо за каретой Вэнь Линчжэня и Гу Лю. А вслед за ним двигалась повозка с Лю Цинюэ и Лю Юйцзэ.
Лишь два дня спустя Лю Цинюэ узнал, что Цинь Жэнь попал в руки стражи. Первой его реакцией было немедленное желание увидеться с ним. Увы, карету строго охраняли: пленникам разрешалось выходить лишь по крайней нужде, не говоря уже о свободных перемещениях.
Пока Лю Цинюэ сгорал от тревоги, Цинь Жэнь пришёл сам.
Их знакомство не являлось тайной. Когда Цинь Жэнь попросил разрешения навестить юношу, Вэнь Линчжэн лишь двусмысленно усмехнулся:
— А ты неплохо к нему относишься. В такое время — и сам лезешь навстречу.
Вспомнив, как заставил гэера разыскать Цинь Жэня за три дня и как тот плакал от страха, маркиз решил, что их связывают весьма нежные чувства.
Цинь Жэнь проигнорировал подколку и лишь переспросил, может ли он видеть Лю Цинюэ.
Поразмыслив, Вэнь Линчжэн решил оказать услугу ценному человеку Гу Лю:
— Иди.
Получив позволение, Цинь Жэнь не только беспрепятственно подошёл к повозке, но и отослал стражников.
Появление Цинь Жэня застало Лю Цинюэ врасплох. Прильнув к окну, юноша понизил голос до шёпота:
— Ты... как ты здесь оказался? Тебя схватили?
— Можно и так сказать, — спокойным тоном ответил Цинь Жэнь.
Гу Лю относился к нему довольно обходительно, намереваясь, судя по всему, сделать своим человеком, а потому в пути ничем не притеснял.
Лю Цинюэ с покрасневшими глазами беспокойно оглядел его с ног до головы:
— С тобой всё в порядке? Они тебя не били?
— Нет. Я им нужен, так что обходятся со мной вполне неплохо.
Цинь Жэнь понимал: пока у человека есть ценные навыки, даже в качестве пленника он не подвергнется издевательствам — если только его тюремщик не конченый глупец. Цинь Жэнь не стал бежать лишь потому, что разглядел в Гу Лю человека умного.
— А если... если ты закроешь свои пользы, они причинят тебе вред?
— С чего бы? Я всегда буду им полезен, так что не переживай.
Услышав столь самоуверенные речи, сидевший в карете Лю Юйцзэ не выдержал и приподнял шторку. Цинь Жэнь сдержанно кивнул ему, но в разговор вступать не стал.
Расстегнув рюкзак, он вынул плотный бумажный пакет и протянул его через окно Лю Цинюэ:
— Я сейчас и сам не вполне свободен. Береги припасы, растяни на всю дорогу.
На щеках Лю Цинюэ вспыхнул лёгкий румянец. Он не боялся, что Цинь Жэнь посчитает его обжорой, но опасался недовольства брата и матери.
Быстро забрав пакет, юноша боязливо оглянулся на родных и негромко пробормотал:
— Брат Цинь очень добр. Он ко всем так относится.
Он попытался дать понять, что не стоит делать поспешных выводов. Но оправдание звучало неубедительно, и взгляды матери и брата оставались весьма глубокими и неоднозначными.
Едва Цинь Жэнь удалился, госпожа Ци взяла сына за руку:
— Скажи честно... между вами точно ничего не было?
Лю Цинюэ смутился и досадно нахмурился. Заметив суровый, тяжёлый взгляд брата, он поспешно пролепетал:
— Ничего! Правда, ничего! Я... я всё ещё чист!
Госпожа Ци, всё ещё сомневаясь, аккуратно закатала его рукав. Убедившись, что киноварная метка целомудрия на месте, она облегчённо перевела дух.
Почувствовав, что мать сменила гнев на милость, Лю Цинюэ отвернулся от брата и осторожно заглянул в пакет.
Внутри находились четыре брусочка сладостей с ацзяо, два кусочка белого шоколада, шесть сушёных ломтиков манго и два пирожных Бачжэнь. А на самом дне лежали два прозрачных вакуумных пакетика: один с кусочком пряной тушёной говядины, второй — с сочной куриной ножкой.
Лю Цинюэ давно не пробовал мяса. Увидев внушительный кусок говядины, он не удержался и сглотнул слюну.
Осторожно оглянувшись на мать и брата, юноша выудил говядину наружу. В империи Юн говядина не являлась чем-то невиданным, так что этот припас не вызвал бы лишних подозрений.
— Брат, давай разогреем и съедим? — предложил Лю Цинюэ. — Мы с мамой уже несколько дней не ели мяса. В доме старшего дяди меня держали под замком да заставляли коленопреклоняться в храме предков, кормили из рук вон плохо... Я уже и забыл вкус мясного.
Он намеренно изобразил крайнюю степень обездоленности, опасаясь, что брат запретит ему принимать подарки от постороннего мужчины. Ведь в глазах Лю Юйцзэ Цинь Жэнь оставался чужаком, а неженатый гэер не имел права принимать подарки от посторонних.
Глядя на его жалобный вид, Лю Юйцзэ прекрасно понимал, что младший брат притворяется, но всё равно почувствовал укол жалости. В королевской столице разве мог Сяо Юэ считать каждый кусочек мяса?
— Разогрей, — вздохнул старший брат.
Получив позволение, Лю Цинюэ выскользнул наружу и попросил у стражников глиняную жаровню.
Разводить огонь снаружи он не решился, забравшись с жаровней обратно в экипаж. У них имелся бездымный древесный уголь, который Лю Юйцзэ купил у конвоиров за серебро на случай ночных холодов.
Запах разогретой говядины был настолько упоительным, что, несмотря на закрытые окна и дверь кареты, аромат просочился наружу. К счастью, стражники как раз отправились обедать, и аппетитный дух никому не бросился в глаза.
Кинжалом Лю Цинюэ аккуратно разделил мясистый кусок на три части. Одну отдал матери, вторую — брату, а оставшуюся порезал мелкими ломтиками и принялся отправлять в рот.
Госпожа Ци откусила лишь кусочек и, видя, с каким аппетитом ест сын, отдала ему свою долю:
— Ешь сам, я не очень люблю говядину.
Блюдо и впрямь удалось на славу, но госпожа Ци действительно была равнодушна к мясу, предпочитая сладости.
Лю Цинюэ немного помешкал, но всё же принял угощение. А затем достал из бумажного пакета пирожное Бачжэнь.
Он помнил слова Цинь Жэня о том, что эти сладости крайне полезны для женского здоровья.
Юноша протянул пирожное матери. Госпожа Ци не стала отказываться, откусила кусочек и с улыбкой проговорила:
— А ведь он заботливый человек. Столько вкусного приготовил тебе в дорогу.
Лю Цинюэ жутко хотелось похвалить Цинь Жэня, но, поймав на себе пристальный взгляд Лю Юйцзэ, он заставил себя сдержаться. По какой-то причине ему не хотелось, чтобы брат догадывался об их близости — и тем более о необычайных способностях Цинь Жэня.
***
Тем временем на другом конце лагеря Цинь Жэня навестил Вэнь Линчжэн.
— Есть ещё что-нибудь из интересных вещей? Покажи, — с порога потребовал молодой маркиз.
Цинь Жэнь лишь молча смерил его взглядом. Зная о скряжничестве купца, Вэнь Линчжэн с неохотой достал ещё один кошелёк.
В прежнем мешочке лежали двадцать лянов серебра и три золотых листка — плата за медицинский спирт. На этот раз кошелёк был набит исключительно золотом — целых девять листков. Щедрая плата!
Оценив вес золота, Цинь Жэнь впервые подарил маркизу благосклонную улыбку. Порывшись в рюкзаке, он выудил стеклянный пузырёк и бросил его Вэнь Линчжэну.
Рассмотрев одинокую склянку, молодой маркиз возмущённо вспыхнул:
— Я дал тебе столько золота, а ты отделываешься этой безделушкой?!
Не слишком ли нагло?
— Это редчайшее лекарство, его трудно достать даже за морем, — невозмутимо пояснил Цинь Жэнь.
— И от чего оно?
— Жаропонижающее. Оно сбивает сильный жар. Носите с собой, в критический момент может спасти жизнь.
В древности банальная простуда с высокой температурой легко уносила человеческие жизни. Утверждение Цинь Жэня не содержало ни капли преувеличения.
Не слишком доверившись словам купца, Вэнь Линчжэн решил тут же проверить зелье на практике.
Как раз среди арестованных членов семьи Лю один ребёнок от испуга и холода слёг с тяжелейшей лихорадкой. Мать слёзно молила конвоиров о помощи, но лекаря в пути взять было негде, а из сочувствия к государственным преступникам никто из сопровождающих пальцем не пошевелил.
Когда несчастная женщина, прижав к груди пылающее дитя, уже погрузилась в отчаяние, к повозке подошёл стражник из свиты молодого маркиза.
Он бесцеремонно всунул в рот ребёнку белую таблетку и строго приказал конвою:
— Как спадёт жар, сразу доложите.
Мать не ведала, чем накормили её дитя, и поначалу дрожала от страха. Но вскоре заметила, что ребёнку становится лучше. Стражники дали им горячей воды, и спустя полчаса после обильного питья жар спал. К вечеру стражник снова дал малышу таблетку, а наутро от лихорадки не осталось и следа.
Узнав о чудном исцелении, Вэнь Линчжэн не на шутку изумился. Лекарство действовало поразительно быстро!
Помянув слова Цинь Жэня о редком заморском снадобье, молодой маркиз решил не оставлять ценность себе, а преподнести её Его Высочеству князю Ин.
Гу Лю принял подарок с улыбкой. Спасительные средства лишними не бывают.
— Ты проявил усердие, — похвалил он. — Цинь Жэнь — человек редких талантов. Будь с ним помягче, он нам ещё пригодится.
— Понимаю, — отозвался Вэнь Линчжэн. — Я и так обхожусь с ним с почтением. Хотя за эти пару дней он вытянул из меня целое состояние! Впрочем, я знаю меру.
— Вот и хорошо, — кивнул Гу Лю. — Сейчас государю как никогда нужны умные люди. А такой человек — способный, дальновидный, знающий границы и при этом с понятной слабостью к деньгам — настоящая находка.
Следующий фрагмент
Предыдущий фрагмент
Оглавление
Go up