Дожди почти прекратились, но горная тропа оставалась скользкой и раскисшей. Четверо мужчин — Лу Чанго, Лэн Янь, Лэн Шуан и Ли Тугэнь — несли на плечах тяжелые бамбуковые плоты, пока остальные взрослые крепко держали детей за руки.

По пути им встречались другие беглецы, искавшие спасения от наводнения на возвышенности. На их расспросы дедушка Ли, шедший в середине колонны, отвечал сдержанно и неохотно.

Спустя полчаса спуска отряд наконец добрался до цели. Все остановились, и мужчины с облегчением сбросили плоты на землю.

— Ой! Огромная река! — первым закричал Туаньцзы, шагавший впереди за руку с папой.

— Ух ты! И правда, сколько воды!

— А дороги-то дальше нет...

— Если дорогу затопило, как же мы пойдем?

Дети, цепляясь за руки взрослых, наперебой защебетали.

— Дядя Лу, куда направляемся? — спросил Ли Тугэнь, утирая пот и укладывая плот на край воды.

Паводковые воды поднялись почти до середины склона, превратив долину в бескрайнее мутное море. С вершины еще можно было разглядеть ориентиры, но окажись ты посреди этого водного хаоса — легко потерять всякий маршрут.

— Держим курс вдоль затопленной трактовой дороги на Город Цзинь, — ответил Лу Чанго и предостерег: — Смотрите в оба, берегитесь подводных препятствий.

Вода скрыла не только землю, но и затопила деревья, росшие на склоне. Спокойная гладь обманчива: зацепись плот за скрытую крону или сук — и в лучшем случае отряд застрянет, в худшем — плот перевернется, увлекая всех на дно.

— Понял, — кивнул Тугэнь.

Рассадку обговорили заранее: одна семья — один плот. У Цзиньбао компания собралась большая, поэтому Лэн Янь пересел к семье Ли Тугэня. В итоге на каждом плоту разместилось по четыре человека.

На плот Лу Чанго добавились Дахэй и Эрхэй, но поскольку Эрбао сидел в слинге на груди у отца, места хватило с запасом.

Столкнув плот наполовину в воду, Лу Чанго сначала заставил подняться Дахэя и Эрхэя, а затем помог забраться мужу.

— Туаньцзы, иди сюда, отплываем! — окликнул он малыша, застрявшего в разговоре с Цзиньбао.

— Иду, отец! — Малыш мгновенно бросил приятеля и прибежал к плоту.

Фэн Сюньюань, заметив, как его племянник тоскливо смотрит вслед уходящему другу, щелкнул Цзиньбао по лбу.

— Застрял? Двигай давай.

— Ой... Ну пошли, — Цзиньбао почесал ушибленное место и полез на свой плот.

Возглавляло колонну семейство Ли Тугэня: дедушка Ли указывал направление, а Лэн Янь и Тугэнь работали шестами. Следом шла семья Ли Сяоминь, где шесты взяли сама Сяоминь и ее младший брат Ли Эрнюй. За ними плыла группа Фэн Сюньюаня, и замыкала строй семья Лу Чанго.

Увидев, как они отстают, Туаньцзы заерзал от нетерпения:

— Отец, греби быстрее! Брат Тугэнь уже вон как далеко уплыл!

— Не переживай, не потеряемся, — с улыбкой успокоил его сидевший рядом Су Циньюнь.

— Ну ладно... — Малыш смущенно хмыкнул и осторожно перебрался на нос плота.

Плот ровно скользил по воде. Впереди уселись Дахэй и Эрхэй, а Лу Чанго расположился ближе к корме, размеренно погружая шест в толщу воды. Погода благоприятствовала — дождя не было уже дней пять, и затопивший все паводковый поток успел очиститься: вода стояла прозрачная, как стекло.

Туаньцзы, держась за шерсть Дахэя, наклонился над самым краем и, разглядев на дне гигантские кроны, округлил глаза от изумления:

— Отец, смотри! В воде растут огромные деревья!

Су Циньюнь тихо рассмеялся:

— Деревья не растут в воде, малыш, их просто затопило. Забыл? Раньше здесь было подножие горы, и они росли на суше.

— А-а... — протянул Туаньцзы. — А зачем вода пришла и прикрыла их? Ее кто-то притащил?

— И кто же, по-твоему, мог ее притащить? — с улыбкой спросил Су Циньюнь.

— Какой-нибудь большой злодей! — уверенно заявил Туаньцзы и повернулся к отцу: — Отец, я прав?

— Нет, — отрезал Лу Чанго, не прерывая размеренных взмахов шеста.

— Не злодей? А кто тогда? — Малыш уселся прямо на бамбуковые стебли, переводя взгляд с отца на папу.

— Один маленький глупыш, — невозмутимо обронил Лу Чанго.

Су Циньюнь не удержался и прыснул. Туаньцзы удивленно посмотрел на папу, а затем снова допытался у отца:

— Отец, а кто этот глупыш?

**[Даже этого не понял! Маленький глупыш — это ты, маленький хозяин!]** — не удержался Эртэн, подав голос с кормы.

— Я не глупыш! Я... я самый умный! — надул губы Туаньцзы и сердито дернул Эртэна за листик.

**[Ой-ой-ой! Маленький хозяин, за что листву-то рвать?! Не я же это сказал, а твой отец!]** — Эртэн поспешно отпрянул, сжавшись в комок.

— Отец... — Туаньцзы обиженно воззрился на Лу Чанго.

— Наглая ложь. Я имел в виду вовсе не тебя, — с абсолютно серьезным лицом отрезал Лу Чанго.

— Вот видишь! Отец сказал, что это не я!

Спасшийся бегством Эртэн впал в полный изумленный шок:

**[Хозяин, ты изменился! Ты больше не тот человек, которого я знал!]**

Надо же, подставить верного вьюна ради того, чтобы ублажить ребенка!

**[Угу,]** — равнодушно отозвался Лу Чанго и продолжил отталкиваться шестом.

Обидевшись на Эртэна за «глупыша», Туаньцзы решил объявить ему бойкот и уполз на корму — играть с Датэном.

Паводковые воды затопили огромные пространства: куда ни глянь — повсюду раскинулось бескрайнее водное зеркало. Спустя еще полчаса движения впереди донесся крик Ли Тугэня.

— Впереди... осторожнее! — Тугэнь встал во весь рост на носу первого плота и отчаянно замахал руками, предупреждая остальных.

Из-за расстояния слова долетали обрывками.

— Что там Тугэнь кричит? — недоуменно спросил Су Циньюнь, повернувшись к мужу.

— Впереди небольшой уступ. Вода срывается вниз, образуя каскадный водопад, — ответил Лу Чанго.

— Тогда возьмем левее.

— Хорошо, — Лу Чанго сменил угол наклона шеста, поворачивая плот.

— Отец, а сзади кто-то гребет! Так быстро, скоро нас догонит! — подал голос Туаньцзы с кормы.

— Угу, — отозвался Лу Чанго, даже не обернувшись.

— Отец, а почему у него в лодке больше никого нет? — снова спросил малыш.

— Наверное, у него просто нет семьи, — предположил Су Циньюнь и оглянулся.

Однако спустя мгновение лицо человека показалось ему странно знакомым. Он обернулся снова, вглядываясь пристальнее.

Заметив, что муж непрерывно оглядывается назад, Лу Чанго спросил:

— Что там?

— Чанго... Похоже, я где-то уже видел этого человека, — Су Циньюнь прищурился, пытаясь разглядеть преследователя.

**[Эртэн, проверь, кто там сзади,]** — мысленно приказал Лу Чанго вьюну, лежавшему на носу.

**[Сделаем!]** — отозвался Эртэн и пополз к корме.

Спустя пару мгновений он доложил:

**[Хозяин, это один из тех грабителей, что пытались отжать нашу пещеру! Тот самый, которому Эрхэй оставил три полосы через всю рожу!]**

Эртэн недоуменно хмыкнул:

**[И чего он увязался? Неужто отомстить решил?]** — Вьюн зашуршал листьями, упиваясь чужой глупостью.

Лу Чанго нахмурился. Не навлекая лишней паники, он уперся шестом сильнее, увеличивая ход, и окликнул сына:

— Туаньцзы, иди сядь рядом со мной.

— Ладно, уже иду!

Лу Чанго налег на шест, и плот быстро прибавил ход, увеличивая отрыв. Поняв, что его обнаружили, преследователь сбросил маску и яростно замахал шестом, пускаясь в погоню.

— Ого! Он гребет еще быстрее! Отец, налегай, а то он нас обгонит! — ахнул Туаньцзы. Малыш еще не понимал, что сзади опасный враг, но детское азартное желание не уступить берущему на таран незнакомцу вспыхнуло мгновенно.

— Туаньцзы, держись за меня.

— Держусь! — Малыш обеими ручонками вцепился в отцовскую куртку, продолжая из-за плеча поглядывать на нагоняющего их одиночку.

Хоть Лу Чанго и обладал огромной силой, но на чужом плоту сидел один яростный мужик без тяжелого груза. Враг нажимал на шест с безумным отчаянием, и расстояние между ними снова начало сокращаться.

Пока они неслись друг за другом, плоты приблизились к тому самому уступу, о котором предупреждал Ли Тугэнь.

Услышав срыв, речной поток потерял прежний зеркальный покой. Вода ускорялась, устремляясь к обрыву, и стремительное течение увлекало за собой все подряд. Любое судно, попавшее в этот круговорот, рисковало ухнуть вниз. А путь Лу Чанго пролегал как раз через этот опасный участок.

— Чанго, впереди... — Плотно сбитый бамбуковый настил задрожал и заходил ходуном. Су Циньюнь судорожно вцепился в закрепленные на палубе лианы.

— Не бойся, держись крепче, — успокоил муж, не сбивая движения шеста.

— Понял.

— Туаньцзы, за меня держись!

— Держусь! — Малыш подобрал ноги и еще плотнее прижался к отцовской спине.

— Эртэн, а тот дядя — он плохой? — шёпотом спросил Туаньцзы, боязливо оглядываясь.

**[Еще какой! Это один из тех мерзавцев, что хотели забрать наш дом-пещеру,]** — откликнулся вьюн.

— А почему он один? Где остальные?

**[А остальные от твоего отца так получили, что до сих пор встать не могут. Видать, этот оказался самым крепким орешком,]** — пояснил Эртэн.

— Понятно... — кивнул Туаньцзы, хотя мало что сообразил.

Боковое течение оказывало мощное сопротивление, и ход плота Лу Чанго неизбежно замедлился. Увидев это, преследователь взревел и с удвоенной яростью налег на свой шест.

Дистанция сократилась до предела.

— Отец! Отец! Он совсем близко! — сжался малыш, увидав искаженную злобой рожу.

В следующий миг мужик с тремя шрамами на лице занес шест и обрушил его прямо на них:

— Сдохните, твари!

Увидев летящий в них тяжелый бамбуковый ствол, Су Циньюнь пребольно побледнел.

Лу Чанго, удерживая собственный шест одной рукой, второй молниеносно перехватил оружие нападавшего. Однако импульс удара и инерция водоворота сместили их плот еще ближе к опасной точке слива.

Лу Чанго нахмурился. На чистой воде, где не за что зацепиться корнями, Датэн и Эртэн были почти бесполезны.

Заметив это, шрамированный оскалился. Он легко разжал пальцы, бросив перехваченный шест, и с силой толкнул плот Лу Чанго дальше к обрыву.

Остался без шеста? Не беда! Нападавший ловко выдрал из собственного плота один из крепких бамбуковых стволов.

Понимая, что Лу Чанго настороже и защитит взрослого, мужик со шрамами на мгновение косо скользнул взглядом по ребенку, прижавшемуся к спине отца. Намерения злодея были откровенно смертоносны.

Вновь замахнувшись выломанным стволом, он заставил Лу Чанго бросить управление и отразить удар. Плот окончательно потерял фарватер и понесся прямиком к каскадному водопаду.

Идущие впереди увидели беду, но устремившийся поток не позволял развернуться и прийти на помощь.

Когда очередной бамбуковый ствол снова оказался перехвачен, шрамированный безжалостно бросил его и выдрал следующий. На этот раз наконечник импровизированной пики был нацелен прямо в маленького Туаньцзы.

— Отец!.. — выкрикнул Туаньцзы, но в то же мгновение его голос потонул в бурлящей воде.

Лу Чанго ощутил, как дернулась за спиной одежда, и следом раздался тяжелый всплеск.

Сердце у него оборвалось.

Резко повернувшись, Лу Чанго увидел в бешеном потоке знакомый маленький силуэт.

Заметив, что маленький хозяин оказался в воде, Эрхэй, лежавший на носу бамбукового плота, не задумываясь ни на миг, вскочил и сиганул в реку.

Следом за ним с громким всплеском ушел под воду Дахэй.

* «Мразь проклятая, чтоб тебя!..»* — грязно выругался Эртэн и тут же сиганул за псами.

Датэн промолчал. Оттолкнувшись, он перескочил на спину Эрхэя, и его виноградные плети принялись стремительно разрастаться, вытягиваясь в сторону обрыва.

— Туаньцзы! — вскрикнул Су Циньюнь.

Лу Чанго мгновенно рывком притянул мужа к себе.

— Сангун! Туаньцзы, там Туаньцзы!.. — Слёзы градом брызнули из глаз Су Циньюня, но он отчаянно рвался из рук: — Отпусти! Я должен его спасти!

— Успокойся! Датэн и Эртэн уже там, с ним ничего не случится! — твёрдо чеканя слова, Лу Чанго мертвой хваткой сжал его запястье.

— Нет... я должен...

Удерживая рыдающего А-Юня одной рукой, Лу Чанго второй пытался отбиться от бамбукового шеста, которым целенаправленно толкал их меченый шрамом мужик. Из-за этой стычки плот окончательно потерял управление, несущийся прямо к водопаду.

Шрамолицый, глядя на их беду, зашёлся злорадным хохотом. Но останавливаться на достигнутом не собирался — в воду ушел лишь один мальчишка да пара псов, ему этого казалось мало.

Ледяным взглядом встретив очередной замах шеста, Лу Чанго просто отбросил собственную жердь. На лету перехватив чужой шест, он резко дернул его на себя. Торжествующий мерзавец не успел сообразить, что происходит, и кубарем слетел со своего плота прямо в кипящий поток.

— Помо... бльб-буль... гите!..

Но бурлящая река уже подхватила плот Лу Чанго и несла его к обрыву — выгрести против такого течения было невозможно.

Лу Чанго, крепко удерживая мужа, второй рукой принялся торопливо распутывать ремни младенческой перевязи.

— Эрбао... Сангун, что ты?.. — Су Циньюнь в ужасе смотрел на его действия.

— Всё хорошо, не бойся, — успокоил его Лу Чанго и мысленно гаркнул: * «Система! Мне нужен Талисман защиты от воды. Живо!»*

**[Но... это же в долг!]** — зазаикалась система.

* «Оформляй долг! Быстрее!»*

**[Ладно-ладно...]** — сдалась система.

В ту же секунду в ладони Лу Чанго материализовалась бумажная полоска с алой вязью. Не теряя ни мгновения, он засунул талисман под одежку Эрбао.

Глянув на опустевший шкалик энергии, система удручённо отключилась. * «Ладно уж, будем считать это благотворительностью...»*

Талисман создавал невидимую сферу радиусом в полметра, отталкивающую воду. Сняв Эрбао со своей спины, Лу Чанго надежно привязал малыша к груди Су Циньюня.

Едва он затянул последний узел, как плот на полной скорости рухнул с обрыва. Лу Чанго успел лишь крепко прижать мужа к себе, закрывая его своим телом.

С момента, как Туаньцзы упал в воду, до падения плота с водопада прошло не больше пары минут.

Наверху, на краю порога, люди застыли в оцепенении, глядя, как плот Дяди Лу ухнул в бездну.

Ли Тугэнь и Ли Сяоминь стояли смертельно бледные — казалось, рухнул сам небосвод.

* «Система! Система! Есть хоть какой-то способ спасти Дядю Лу?!»* — мысленно закричал Ли Тугэнь.

**[Мне жаль, хост. Данная ситуация вне моих возможностей.]**

Как же так?!

О том, что происходило наверху, Лу Чанго знать не мог.

Падение с головокружительной высоты прямо в кипящий омут — испытание не из легких. Лу Чанго принял основной удар на себя, войдя в воду спиной и до последнего не выпуская из объятий Су Циньюня.

Талисман отгонял воду от младенца, а мощное тело Лу Чанго защитило Циньюня, так что тот практически не пострадал.

Ощутив, как смыкавшиеся вокруг него руки мужа теряют силу, Су Циньюнь, хоть и ослабел от ужаса, мертвой хваткой вцепился в него.

Плот, скрепленный сверхпрочными плетями Эртэна, выдержал крушение и не рассыпался.

Подгребая свободной рукой и увлекая за собой тяжелое тело Лу Чанго, Су Циньюнь изо всех сил поплыл к покачивающимся бамбуковым бревнам. Течение здесь бушевало немилосердно: плот то относило в сторону, то вновь приближало, и А-Юнь от отчаяния едва не рыдал.

Наконец очередная волна толкнула бамбук прямо к нему. Циньюнь цепко ухватился за край.

Но взобраться на него, удерживая мужа, казалось невыполнимой задачей.

Одной рукой стиснув обвязку плота, а второй прижимая к себе Лу Чанго, Циньюнь прижался щекой к его мокрому лицу и со слезами в голосе позвал:

— Сангун! Сангун, очнись! Проснись, умоляю!..

Лу Чанго, сквозь пелену оглушения слышавший плач мужа, превозмогая боль, открыл глаза:

— Я здесь... Всё хорошо.

— Сангун, ты очнулся?! — Су Циньюнь отчаянно всхлипнул, услышав родной голос. — Скорее! Нам надо на плот...

Он с трудом подтянул бамбуковую конструкцию ближе.

Лу Чанго в своей жизни переносил ранения и потяжелее этого. Придя в себя, он не позволил бы слабости взять верх. Слегка поморщившись от боли в травмированных мышцах, он крепче зафиксировал плот.

— Сначала ты, — проговорил он и осторожно подтолкнул Циньюня вверх.

Оказавшись на бамбуковом настиле, Су Циньюнь тут же перетянулся через край и помог мужу взобраться следом.

Когда оба выбрались на сушу из водоворота и Лу Чанго пришел в себя, измученное сердце Су Циньюня наконец немного улеглось.

Вдруг вспомнив про привязанного к груди ребенка, Циньюнь торопливо опустил взгляд.

Маленький Эрбао лежал с закрытыми глазами, бледный как полотно.

У Су Циньюня всё внутри похолодело. Мысли мгновенно разлетелись, губы задрожали:

— Сан... Сангун, Эрбао... — Его дрожащие пальцы зависли в воздухе: он панически боялся прикоснуться к малышу.

Лу Чанго, услышав дрожь в его голосе, опираясь руками о плот, тяжеловато сел. Протянув руку, он коснулся лба и шеи младенца, после чего проверил дыхание.

— Всё в порядке. Просто спит.

Затаивший дыхание Циньюнь наконец судорожно выдохнул. Он сам осторожно приложил пальцы к шее Эрбао, ощутил ровный пульс, поймал едва заметное теплышко дыхания.

Убедившись, что младший сын не пострадал, он тут же вспомнил о старшем:

— Сангун, а как же Туаньцзы? Ты можешь связаться с Эртэном?

— Не волнуйся... Гребём туда, — не стал вдаваться в подробности Лу Чанго.

Они находились слишком далеко друг от друга для прямой ментальной связи, но он всё ещё смутно чувствовал душевный отклик растительных духов.

Нагнувшись, Лу Чанго подхватил проплывавший мимо бамбуковый шест и принялся отталкиваться от воды, направляя плот туда, где угадывалось присутствие Вьюнов.

Что за земли простирались под этим водопадом и куда несло их течение — Лу Чанго было неважно. Главным оставалось одно: найти Туаньцзы.

***

В это время на другой стороне реки...

Датэн сработал молниеносно. За мгновение до того, как Туаньцзы полетел в пропасть, крепкий стебель подхватил ребенка.

В следующую секунду духовная сущность Вьюна мгновенно переместилась в эту ветвь. У Датэна имелась способность переноса основного тела: его истинное тело могло спонтанно проявляться в любой из его плетей.

Едва перенесясь к маленькому хозяину, вьюн принялся бурно разрастаться, за долю секунды соткав из стеблей и плотных листьев непроницаемый зеленый шар.

* «Маленький хозяин, не бойся! Давай поиграем в игру? Отец совсем скоро придет за тобой»*, — ласково убаюкивал его Большой Вьюн.

— Хорошо... — сжавшись в комочек внутри защитного шара, Туаньцзы крепко вцепился в мягкие лианы.

Едва он выдохнул согласие, кокон с глухим всплеском рухнул в бурлящие воды у подножия водопада.

Увидев, что сородич успел спрятать малыша, Второй Вьюн облегченно перевел дух. Затем он подгреб гибкими побегами двух глуповатых псов, сиганувших следом, и сплел вокруг них еще один огромный растительный шар.

С громким бумом и фонтаном брызг второй кокон ухнул в реку.

Едва вынырнув, Второй Вьюн тут же выбросил длинную плеть-канат и ухватил сферу с Большим Вьюном, пока ту не унесло потоком. Теперь обе сферы вместе поплыли вниз по течению.

Вода несла их до тех пор, пока река не сделалась шире и спокойнее.

Тогда Большой Вьюн распахнул свой кокон, переплетаясь в устойчивую зеленую лодку, на которой разместились и дети, и собаки.

— Большой Черныш, Второй Черныш! — увидав питомцев, Туаньцзы радостно бросился им на шею.

— Уф-ваф! — отозвались псы, прижимаясь к маленькому хозяину мокрыми носами.

— Второй-Ввторой, а отца с папой нету... — Малыш огляделся по сторонам и, не найдя родителей, всхлипнул, шмыгая носом.

* «Да брось, они скоро нас догонят!»* — успокоил его Второй Вьюн.

— Правда?

* «Честное слово!»*

Услышав такую уверенность, Туаньцзы успокоился и немного повеселел.

— Большой-Большой, а куда мы плывем?

Кругом была одна лишь вода, и рядом — ни души.

* «Да кто ж знает... Куда река несёт, туда и плывём»*, — отозвался Большой Вьюн.

— Ой... Второй-Второй, я кушать хочу, — малец жалобно погладил животик, который тут же громко предательски уркнул.

* «Кушать?.. Ну... у меня-то еды нет...»* — озадачился Второй Вьюн.

* «Сголодался? У меня только виноград есть, будешь?»* — вмешался Большой Вьюн.

— Буду!

Едва Туаньцзы кивнул, как перед ним протянулась изящная виноградная лоза.

Прямо на глазах распустились бутоны, осыпались лепестки, на месте которых завязались крошечные ягоды. Набухая и наливаясь соком, они превратились в пышную, густо-фиолетовую гроздь прозрачных ягод, источающих сладкий аромат.

— Ого! Большой-Большой, ты такой волшебник! — Туаньцзы завороженно уставился на чудесное превращение, напрочь забыв обо всех страхах.

Большой Вьюн мысленно ухмыльнулся, а Второй Вьюн рядом вновь извелся от зависти.

Вырастив сладчайшую гроздь темного винограда, Большой Вьюн дождался, пока малыш съест ягоды, а затем вырастил еще одну маленькую веточку — сочного зеленого винограда с кислинкой, чтобы Туаньцзы смог напиться.

Пока малыш уплетал угощение, прошло с полчаса. К этому времени впереди наконец показался берег.

* «Большой, давай к берегу причалим, осмотримся»*, — предложил Второй Вьюн.

* «Ладно»*.

Хозяин пока не подоспел, а болтаться посреди открытой воды бессмысленно.

Большой Вьюн шевельнул лопастями-листьями, заставляя живую лодку править к суше. Но стояло им приблизиться, как впереди на воде покачнулись темные груды неизвестных предметов — жутковатые обломки и плывущие по течению тела.

* «Второй...»* — предостерег сородич.

* «Вижу»*, — глухо ответил Второй Вьюн.

Собрат заскочил Туаньцзы на голову и распустил несколько широких листьев, полностью заслоняя ребенку обзор.

* «Маленький хозяин, а давай еще в одну игру сыграем? Я закрою тебе глазки листиками, а ты на слух попробуешь угадать, когда мы причалим к берегу! По рукам?»* — весело предложил Второй Вьюн.

— По рукам! — Туаньцзы послушно умостился на лодке и, ухватившись пальчиками за уши, приготовился внимательно слушать.

* «Мы что, уже приплыли?»* — со смешком поинтересовался Эртэн.

— Вовсе нет! Эртэн, не дурачь меня, нам ещё далеко!

Проскользнув взглядом по нескольким плывущим по воде обломкам и утопленникам, Эртэн продолжил забалтывать маленького хозяина:

* «Эх, надо же, не попался! А наш маленький хозяин сегодня поумнел!»*

— Вовсе и не сегодня! Я всегда был умным! Это ты у нас глупышка! — задорно возразил Туаньцзы, прекрасно помня, как Эртэн недавно обозвал его несмышлёнышем.

* «Ладно-ладно, я глупышка, а ты у нас великий мудрец, идёт?»*

— Вот именно... Эртэн, не шуми, а то я ничего не слышу!

* «Хорошо-хорошо, слушай дальше, маленький хозяин»*.

Сидевшие на лодке-плетёнке Дахэй и Эрхэй тоже заметили плывущий по воде мусор и жутковатые силуэты, но лишь скользнули по ним молчаливыми взглядами. Ни один из псов не подал голоса, чтобы не отвлекать малыша. Эртэн мысленно кивнул, довольный их сообразительностью: псы оказались не столь глупы, как казалось.

Лодка из виноградных лоз быстро причалила к берегу.

— Приплыли! — радостно звонким голоском объявил Туаньцзы.

* «Ого! А маленький хозяин угадал! Мы и вправду на месте!»* — воскликнул Эртэн, отводя от глаз малыша зелёный лист.

* «Маленький хозяин, пора сходить на берег. Перебирайся на спину к Дахэю»*, — подал голос Датэн.

Обувь Туаньцзы давным-давно унесла вода, а берег пестрел острой галькой и жестким сухостоем — о такие камни крошечные босые ножки легко можно было изранить. Малыш глянул на свои ступни и послушно перекатился на широкую спину Дахэя.

Пёс аккуратно принял ношу и лёгким прыжком очутился на суше. Эрхэй выскочил вслед за ним.

В тот же миг Датэн перенёс своё основное тело прямо на запястье малыша, свернувшись изящным браслетом из виноградной лозы, а Эртэн закрепился в его спутанных волосах, прикинувшись зелёным украшением.

— Эртэн, а где это мы? — Туаньцзы вцепился пальчиками в чуткое ухо Дахэя и огляделся по сторонам. Местность была совсем незнакомой.

* «И сам не знаю, маленький хозяин. Давай сначала осмотримся»*, — отозвался Эртэн.

Одежда на малыше всё ещё была мокрой, нужно было срочно найти сухое место и переодеться.

Они углубились в заросли, напоминавшие сухую солому, и спустя минут пятнадцать выбрались на открытое пространство. Перед ними раскинулась унылая пустошь: поваленные высохшие деревья, ни единого зелёного ростка — лишь серый камень, щебень да песок.

* «Это ещё что такое? Мы что, в пустыню попали?»* — растерянно пробормотал Эртэн.

* «На пустыню не похоже. Вон там, впереди, виден город. Может, сходим посмотрим?»* — предложил Датэн.

* «А может, подождём? Хозяин с остальными вот-вот должны нас догнать...»* — заколебался Эртэн.

* «На малыше мокрая одежда. Ему нужно как можно скорее переодеться»*, — отрезал Датэн.

— Эртэн, у меня животик болит... — внезапно пропищал Туаньцзы, прижавшись к холке Дахэя.

* «Животик? С чего бы ему болеть, неужто съел что-то не то?»* — мигом перепугался Эртэн.

* «Где именно болит?»* — уточнил Датэн.

— Вот тут, — малыш ткнул пальчиком себе в левый бок. — Тут больно.

* «Так это же талия... Дай-ка я гляну»*, — Эртэн соскользнул с его головы и тонкой лозой приподнял мокрую рубашонку.

Увидев то, что скрывалось под тканью, Эртэн не сдержал яростного ругательства:

* «Мразь! Чёртов ублюдок!»*

* «Что там?»* — спросил Датэн.

* «Сам посмотри! Тут всё в сплошных синяках, аж посинело всё и почернело! Чёрт бы его драл...»* Эртэн пожалел, что не удавил того мерзавца на месте.

* «Идём в город. Срочно найдем лекаря»*, — мгновенно принял решение Датэн.

* «Ладно!»*

Перед уходом оба вьюна оставили на месте по молодому побегу — как знак и подсказку для хозяина, который устремится по их следам.

Они шагали полчаса и наконец оказались перед городскими воротами.

Ворота стояли настежь, но ни внутри, ни снаружи не было видно ни души.

* «Это точно город? Ворота распахнуты, а стражи нет»*, — усомнился Эртэн.

* «Войдем — увидим»*.

Услышав слова Датэна, Туаньцзы слегка похлопал Дахэя по голове.

***

Прошло около часа, прежде чем Лу Чанго пригрёб к берегу.

Су Циньюнь, обессиленный физически и морально, уснул прямо у мужа на коленях. Эрбао, переодетый в сухую плотную одежду и сытый после порции молока, постепенно согрелся, и его тело вернулось к нормальной температуре. Чтобы младенец был в безопасности, Лу Чанго прикрепил его тканевой перевязью у себя на груди.

Миновав плывущие по воде обломки, они ткнулись в берег. Бамбуковый плот по инерции уткнулся в прибрежную гальку и замер.

— Сангун... приплыли? — Су Циньюнь очнулся от лёгкого толчка.

— Приплыли. Сходи на берег, посмотрим вокруг. Туаньцзы с вьюнами должны быть где-то поблизости.

Лу Чанго первым ступил на сушу и подал руку супругу, помогая ему сойти. Едва услышав, что старший сын где-то рядом, Су Циньюнь мгновенно очнулся от дремоты и мигом пришёл в себя.

Миновав сухие заросли, Лу Чанго сразу же заметил свежие побеги виноградной лозы, оставленные Датэном и Эртэном. Вскинув взгляд на видневшийся вдалеке город, он отчётливо ощутил: они там.

— Сангун...

— Они в том городе перед нами. Едем.

С этими словами Лу Чанго извлёк из системного пространства крытую повозку с лошадью и бережно усадил супруга внутрь. Затем развязал перевязь, снял Эрбао и передал его на руки Су Циньюнь.

Лошадь резво взяла с места, и не прошло и получаса, как повозка уже подкатила к городским воротам.

Звонкий стук копыт огласил улицы внешнего города. Лу Чанго хладнокровно поглядывал по сторонам, не сбавляя хода.

* «Система, что это за город?»* — мысленно воззвал Лу Чанго.

Глубокое сканирование психологической магией показало: внешний город абсолютно пуст, ни единой живой души.

**[Перед вами Пограничный город Царства Фэнлай. Сюда обычно ссылают опальных чиновников и преступников с их семьями. Внешний город — место обитания каторжников и ссыльных, а во внутреннем живут коренные жители и купцы. Впрочем, загладившие вину перед престолом тоже могут получить разрешение переселиться за внутреннюю стену.]**

Западное царство...

Впервые Лу Чанго услышал это название ещё в столице провинции, в лавке хлопковой одежды.

* «Разве здесь не затопленные земли?»*

**[Напротив, это один из регионов, сильнее всего пострадавших от жестокой засухи]**, — ответила Система.

Неудивительно, что вокруг ни единого зелёного листка.

* «А где люди из внешнего города?»* — снова спросил Лу Чанго.

**[Их угнали на каторжные работы. Сейчас ведь разгар дня]**, — уверенно пояснила Система.

Получив ответ, Лу Чанго не стал углубляться в расспросы и направил повозку к воротам внутреннего города.

Здесь обстановка разительно отличалась: царило оживление, витал дух повседневной жизни. На улицах шумели торговцы, прохаживались горожане.

Лу Чанго бегло оглядел толпу и вновь сосредоточился на дороге, правя к месту, где находился Туаньцзы.

Однако сам он, незнакомый и внушительный прохожий, невольно привлёк к себе внимание. В этих пограничных краях гэеры и женщины отличались бойким, открытым нравом. Увидев статную фигуру и суровое, невероятно привлекательное лицо незнакомца, многие незамужние девушки и свободные гэеры поневоле затаили дыхание, вожделенно посматривая на него.

Повозка проехала ещё пару минут, как вдруг спереди донёсся яростный собачий лай — лаяли Дахэй и Эрхэй. А вслед за ним раздался отчаянный детский плач.

Сердце Лу Чанго сжалось. Он взмахнул кнутом, заставляя лошадь прибавить ход.

Выскочив на площадь, он увидел плотную толпу глазеющих зевак, из центра которой доносилось рычание псов.

— Пошли вон с дороги! — прорычал он.

Повозка неслась во весь опор, даже не думая притормаживать перед людьми. Толпа с визгом и воплями шарахнулась в стороны:

— Это ещё кто такой?!

— Совсем из ума выжил, шальной?!

Люди разбежались, и перед Лу Чанго открылась картина: дюжая старуха мёртвой хваткой вцепилась в ручонку трёхлетнего малыша, пытаясь уволочь его за собой. Мальчуган из последних сил держался за густую шерсть огромного пса и заходился в крике. Защищавший его Дахэй оскалил клыки, но подступиться к бабе не давали стоявшие рядом мужики с рваными шрамами на физиономиях. На второго пса, Эрхэя, с бранью нападали трое дюжих верзил, намереваясь скрутить животное.

Лу Чанго на полном ходу осадил повозку буквально в метре от нападавших. Вороной конь взвился на дыбы, а сам Лу Чанго, оттолкнувшись от козел и лошадиного крупа, в два прыжка слетел на землю.

Кожаный кнут с маху опустился на старуху.

Ещё взмах — и отточенный удар отбросил мужчин со шрамами на несколько шагов назад.

— А-а-а-а! — дико завизжала баба от жгучей боли.

Удар был такой силы, что её отшвырнуло к кирпичной стене, откуда она мешком сползла на землю.

Мужики со шрамами и остальные головорезы, увидев неожиданного заступника, мгновенно оскалились:

— Слышь, ты, парень! Не лезь не в своё дело!

Хоть этот незнакомец с его свирепым взглядом и выглядел опаснее любого из них, на их стороне было численное превосходство.

* «Туаньцзы, батя твой пришёл! Беги к нему!»* — крикнул Эртэн, приводя в чувства опешившего от страха малыша.

— Па... папа? — Туаньцзы оглянулся и обомлел: перед ним действительно стоял его отец.

— Папочка! Уа-а-а-а... Папа! Тут плохие дяди хотят забрать Туаньцзы и Дахэя! — зарыдал малыш и во весь дух пустился к нему.

Из-за всей этой толкотни причёска малыша растрепалась, а личико покрылось грязными подтёками от слёз и пыли.

Увидев хозяина, Дахэй и Эрхэй обрели былую уверенность. Рыкнув, они одновременно выбросили задние лапы, съездив двум нападавшим ровно между ног.

Срезанные наповал мужики согнулись пополам и рухнули на колени, побледнев от адской боли.

Зеваки вокруг аж присели, инстинктивно сжав бёдра и проникнувшись невольным сочувствием.

Лу Чанго подхватил подбежавшего сына на руки.

Туаньцзы обнял отца за шею и заходился хриплым плачем:

— Папочка... хнык... Почему ты так долго...

— Это моя вина, сынок, — тихо и ласково отозвался Лу Чанго, но его взгляд, обращённый на бандитов, оставался ледяным. — Хочешь, папа прогонит этих плохих людей?

— Да... *ик!* — всхлипнул малыш.

Лу Чанго повернулся, подошёл к повозке и посадил Туаньцзы внутрь.

— Сангун... — Су Циньюнь прижал к себе испуганного первенца и с тревогой взглянул на мужа.

— Всё хорошо. Сидите внутри и не выходите, — успокоил его Лу Чанго и опустил плотный полог.

Затем он развернулся и сделал шаг навстречу банде.

Только теперь собравшаяся толпа сообразила: эти головорезы пытались умыкнуть ребёнка прямо на глазах у отца!

Люди замерли в ожидании развязки. Однако бандиты и не думали сдавать назад или испытывать стыд. Они наглым образом обступили Лу Чанго со всех сторон, намереваясь забрать мальчишку силой.

— Слушай сюда, сопляк. Судя по роже, ты тут недавно? — процедил мужик со шрамом. — Не знаешь, с кем во внутреннем городе шутки плохи?

Оправившаяся от удара старуха, стеная и хромая, подковыляла к ним, держась за стену:

— Скрутите этого щенка и заберите мальчишку! Чёрт бы вас драл, меня ещё никто в жизни так не бил!..

— Попробуй ещё раз, — ледяным тоном произнёс Лу Чанго, одарив её взглядом, в котором откровенно читалась жажда крови.

— А ты попробуй, — с ледяным прищуром процедил Лу Чанго, не сводя взгляда со старухи Чжан.

Он лёгким движением встряхнул плеть. Эртэн, до этого обвивавший его запястье, за доли секунды скользнул по рукояти, опутав кнут гибким стеблем. По всей его длине высыпали сотни острейших шипов, невидимых постороннему глазу, но оттого не менее опасных.

— Послушай, старуха Чжан, — раздался смешок из толпы зевак. — Отец за ребёнком сам явился, а вы всё равно намерены утянуть мальца прямо у него из-под носа? Не слишком ли вы обнаглели?

— А тебе-то какое дело?! — огрызнулась осаждённая каргуля, и её лицо перекосила злоба. — Помалкивай лучше, не то как бы с твоими щенками чего не стряслось...

— С моими щенками? — Мужчина едва заметно усмехнулся, но взгляд его вмиг стал хищным, а голос налился свинцом: — Старая тварь, тебе, похоже, совсем жить надоело?

Старуха Чжан тут же посерела ликом. Она явно знала, с кем имеет дело, поэтому предпочла проглотить обиду и не связываться.

Зато перед чужаком никакого страха она не испытывала.

— Что рты разнули?! — гаркнула она на дюжих молодчиков за своей спиной. — А ну, похватали его!

Слуги тут же ринулись на Лу Чанго со всех сторон.

Толпа глазеющих шарахнулась назад, опасаясь подставиться под случайный удар, но расходиться никто и не думал — где ещё увидишь такое зрелище?

Впрочем, глядя на то, как незнакомец замер на месте словно истукан, люди разочарованно вздохнули. Только что влетел на повозке с таким видом, будто готов любого на месте растоптать, а тут застыл от страха?

Однако уже в следующее мгновение кнут в руках Лу Чанго свистнул с оглушительным рассекающим звуком.

Двоих нападавших слева смело, будто ураганом. Обратный взмах — и раскатистый «хлёсь!» рассек воздух перед лицом остальных. Трое рухнули на колени, хватаясь за онемевшие лица: глубокие рваные борозды на коже тут же отозвались обильной кровью, заливавшей глаза.

Толпа с испуганным гулом подалась назад ещё на пару шагов. Что за дьявольская плеть? Один удар — и лица в кровавое месиво!

Один из бандитов, с глубоким шрамом через всю щеку, от ярости зарычал и, замахнувшись, с силой метил кулаком Лу Чанго прямо в челюсть.

Охотник даже брови не поднял — просто выставил раскрытую ладонь навстречу.

Шрамированный уже вовсю торжествовал: надо же, решил голыми руками встретить его пудовый кулак! До чего же глуп этот...

*Хруст!*

Не успел нападавший додумать мысль, как его костяшки превратились в крошево.

Вопль застрял у него в горле — мощнейший удар под дых выбил остатки воздуха из легких. С глухим стуком верзила рухнул на пыльную дорогу и тут же отключился от дикой боли. Всё произошло в какую-то долю секунды.

Следующий рванулся было справа, но Лу Чанго ловко захлестнул его шею кнутом. Мелкие шипы Эртэна мгновенно въелись в плоть.

Мужик взвыл, судорожно вцепившись пальцами в ремень, пытаясь ослабить хватку. Лу Чанго с силой рванул плеть на себя и швырнул его прямо под ноги набегавшему подельнику.

Дахэй и Эрхэй, считавшие себя верными боевыми псами, оставаться в стороне не намеревались. С грозным рыком они ворвались в свалку. Выждав нужный момент, псы с размаху потчевали противников задними лапами точнёхонько в промежность.

Бедолаги мгновенно валились кулями, заходясь в немом шоке. Счастливые своим успехом, волкодавы с азартным уханьем переключились на следующих. Выпады псов были настолько стремительны, что никто не успевал увернуться. Да и удар был такой силы, что мужское достоинство там наверняка превращалось в лепёшку.

Остальные нападавшие, уловив на себе кровожадные взгляды псов, в ужасе попятились и припустили наутёк. Жизнь дорога, но мужество — дороже!

Мужчины среди глазеющих невольно сжали бедра и судорожно сглотнули. Переглянувшись, они единодушно решили, что зрелище окончено — быть случайными жертвами в такой свалке чревато калечеством на всю оставшуюся жизнь!

Даже Эртэн, наблюдавший за собаками, опешил от такой «тактики». Кто только научил эти лохматые туши драться именно так? Впрочем, надо признать: разительно и отбивает охоту воевать раз и навсегда.

Бандиты разбежались, а те, кто остался, стонали на земле. Когда Лу Чанго перевёл тяжелый взгляд на старуху Чжан, та с верещанием запричитала и, подбирая юбки, со всех ног пустилась в бегство.

Дахэй и Эрхэй, отлично помнившие, как эта каргуля обижала их маленького хозяина, с рычанием бросились за ней.

— Дахэй, Эрхэй, ко мне! — окликнул их Лу Чанго.

Псы разочарованно заскулили, но ослушаться не смели и вернулись к повозке.

Тот самый мужчина, чьей угрозы испугалась старуха Чжан, всё ещё стоял неподалеку. Посмотрев, как Лу Чанго отозвал собак, он негромко произнёс:

— Они из Павильона Вздымающегося Ветра.

Лу Чанго вскинул на него взгляд и коротко кивнул:

— Благодарю.

Мужчина лишь едва заметно усмехнулся и смахнул с полы халата пыль, после чего растворился в толпе.

Не обращая внимания на корчившихся на дороге бандитов, Лу Чанго поднялся на облучок. Стоило волкодавам запрыгнуть в повозку, он взмахнул вожжами и развернул лошадей.

***

Сумерки сгущались. Лу Чанго отыскал постоялый двор и снял комнату. Из-за внушительных размеров Дахэя и Эрхэя трактирный слуга категорически отказался пускать собак на второй этаж, поэтому охотник оставил их в повозке, сытно накормив.

Поднявшись наверх за слугой, Лу Чанго зашел в номер, заказал ужин и горячую воду.

— Почтенный гость, погодите немного, ужин и воду подадим в лучшем виде, — с поклоном промолвил слуга.

— Хорошо, — буркнул Лу Чанго и запер за ним дверь.

Хоть постоялый двор и находился во внутреннем городе, пограничье оставалось пограничьем — до роскоши Города Цзинь здешним местам было далеко. Убранство комнаты отличалось крайним аскетизмом: просторная кровать, стол, пара стульев да деревянная бадья для купания за скромной ширмой.

Из системного хранилища Лу Чанго достал бутылочку с молоком для Эрбао и две порции горячих цзяоцзы, расставив их на столе.

— Проголодался? — спросил он, придвигая тарелку к Старшему малышу и усаживая его на стул.

— Ещё как! — честно признался Туаньцзы, судорожно сглотнув слюну. До этого он лишь перекусил парочкой виноградных кистей, так что в животике у него уже давно отчаянно урчало.

Лу Чанго обтер и подал ему палочки:

— Ешь.

Пока Сяо Туаньцзы уплетал сочные пельмени за обе щеки, Лу Чанго взял на руки Второго малыша и устроился кормить его из бутылочки.

— Подкрепись немного, потом сходишь в купальню, — обратился он к мужу.

— Хорошо, — тихо отозвался Су Циньюнь.

Старший действительно изголодался: сочные цзяоцзы исчезали у него во рту один за другим, и вскоре тарелка опустела.

— Отец, я пить хочу, — пролепетал малец, откладывая палочки и задирая головку.

Удерживая Эрбао одной рукой, Лу Чанго достал бутылку чистой воды и ловко скрутил крышку пальцами свободной руки. Туаньцзы обхватил бутылочку обеими ладошками, сделав несколько жадных глотков, а затем с громким «ик!» откинулся назад.

— Наелся? — Лу Чанго закрутил пробку и пододвинул воду Су Циньюню.

— Угу, животик полный, — мальчик погладил свой круглый пузик и сонно зажмурился: — Отец, я спать хочу...

— Подожди немного. Вымоешься и тогда ляжешь, — Лу Чанго ласково погладил сына по макушке.

Вскоре в дверь негромко постучали.

— Почтенный гость, горячая вода!

Передав Эрбао мужу, Лу Чанго пошел отпирать.

Слуга наполнил бадью и предупредил:

— Провизию подадим чуть позже, господин. Нынче постояльцев наплыв, повара не успевают.

— Ладно. Через некоторое время принеси ещё два ведра горячей воды.

Притворив дверь, Лу Чанго забрал младшего обратно. Раз время было поздним, мыть голову детям он не стал — ограничился быстрым купанием.

Пока охотник обтирал и переодевал старшего, Туаньцзы уже клевал носом. Не удерживай его отец крепкой рукой, мальчонка давно бы уткнулся носом прямо в кадушку.

— Ну всё, засыпай, — тихо молвил Лу Чанго, укладывая его на ложе.

Малыш лишь сладко сопнул и мгновенно погрузился в сон.

Теперь черед младшего. Достав небольшую детскую лодейку-купальню, Лу Чанго развел воду до приятного тепла.

Су Циньюнь к тому времени как раз закончил с ужином.

— Подкрепился?

— Да.

— Тогда иди смывай дорожную пыль, вода как раз готова, — охотник смахнул со стола остатки трапезы и бережно принял Эрбао.

Второй малыш проспал весь путь и теперь пребывал в весьма жизнерадостном расположении духа. Узнав отца, он забавно засучил пухлыми ручонками, норовя цапнуть его за отворот рубахи.

— А-да-да! А-бу!

Пока Лу Чанго купал младенца, тот избрызгал всю одежду отца на груди. Переодев его в сухие одежонки, охотник отнес Эрбао на кровать и уложил рядышком со Старшим.

— Брат спит, не шуми, — строго, но с улыбкой напутствовал он малыша.

— Бла-ат... а-а! — при виде спящего рядом Туаньцзы Эрбао расплылся в беззубом смехе.

— Тш-ш, — Лу Чанго приложил палец к губам.

Кроха смешно скопировал жест отца, округлив темные глазенки, и послушно притих.

Снова раздался деликатный стук:

— Почтенный гость, Ваша вода.

Лу Чанго забрал у слуги два дымящихся ведра, попросив подать ужин примерно через часок, и снова запер дверь.

С ведрами в руках он прошел за ширму. Су Циньюнь всё еще сидел в купели.

Завидев мужа, юноша смущенно погрузился в воду по самый подбородок.

—... Муж, я еще не закончил, — пролепетал А-Юнь. То ли от горячего пара, то ли от стыдливости его щеки пылали румянцем.

— Ничего, омоемся вместе.

Лу Чанго поставил ведра и извлек из системного пространства Бездонное ведро для воды, чтобы разбавить кипяток до нужной температуры.

Хотя бадья и рассчитывалась на двоих, сам Лу Чанго обладал настолько могучим сложением, что усесться им удалось лишь после того, как он усадил А-Юня к себе на колени.

Спустя час омовение завершилось.

Подняв заново расслабленного мужа на руки, Лу Чанго выбрался из купели, набросил халат и заботливо отер влажное тело А-Юня. Нарядив его в сухую сорочку, он перенес его на кровать.

Эрбао уже сладко сопел во сне, крепко сжимая крошечным кулачком край одежонки старшего брата.

Уложив Су Циньюня и укрыв его теплым одеялом, Лу Чанго переоделся. Как раз к этому времени принесли заказанный ужин.

Сытно поужинав, он забрался под одеяло, сгреб в объятия свое любимое сокровище и с чувством исполненного долга закрыл глаза.

— Папа...

Глубокой ночью Лу Чанго мгновенно очнулся ото сна, услышав тихий, жалобный зов.

Повернув голову, он заметил на лице Туаньцзы нездоровый, пылающий румянец.

Малыш затрепетал веками, и из его блестящих глаз выкатилась крупная слезинка, поползшая по щеке.

— Папа... У Туаньцзы головка болит... И глазки режет.

Видя это, Лу Чанго подхватил сынишку на руки и приложил ладонь к его лбу — тот горел огнем.

Опять жар.

— Тише-тише, милый, сейчас выпьешь лекарство, и всё пройдет, — баюкал его Лу Чанго, поднимаясь с кровати.

Ещё во время жизни в пещере, когда дети заболели, Ли Тугэнь купил у Системы немного снадобья, и у Лу Чанго кое-что оставалось.

Напоив Туаньцзы целебным отваром, он стал укачивать его, мерно шагая из угла в угол.

— Животик больше не болит? — тихо спросил он.

Еще вечером, купая сына, Лу Чанго заметил на его боку огромный синяк — сплошную багровую гематому, местами почти почерневшую. Тогда он сразу после мытья растер ушиб целебной настойкой, чтобы разогнать запекшуюся кровь.

—... Болит. И ручка болит, — Туаньцзы обиженно поднял левую ручку.

— Вот поспишь, и папа снова помажет тебя снадобьем.

— Угу...

Уютившись на руках у отца, под мерное покачивание малыш вскоре задремал. Убедившись, что сын крепко спит, Лу Чанго бережно уложил его обратно на постель.

***

На следующее утро, едва открыв глаза, Лу Чанго первым делом дотронулся до лба Туаньцзы.

Жар еще держался, но спал по сравнению с ночным приступом.

Вдруг лежащий рядом Су Циньюнь нахмурился и спустя мгновение открыл глаза.

— Муженек... Кха-кха... — его голос прозвучал совсем сипло, и он зашёлся сухим кашлем.

— Погоди, не разговаривай, — Лу Чанго прикоснулся к его лбу.

Горячки вроде нет.

— Горло болит?

— Угу... — Циньюнь кивнул и еле слышно добавил: — Голова раскалывается, и во всем теле слабость.

— И-я... и-я!

В этот момент проснулся Эрбао. Заболтав ножками, он затянул свое звонкое лепетание.

Перевернувшись на живот и увидав отца с папой, малыш резво пополз к ним.

— Па-па...

Шел уже конец восьмого месяца, и Эрбао почти исполнилось девять месяцев. Благодаря упорству Лу Чанго карапуз уже научился выговаривать «папа».

— Эрбао проснулся... — Су Циньюнь повернул голову к сыну и слабо улыбнулся.

— Полежи пока. Позавтракаем — и сразу к лекарю, — Лу Чанго поглядел на подползающего кроху и повернулся к супругу.

— Хорошо, — кивнул Циньюнь из-под одеяла.

— Па-па! — углядев родителя-гэера, Эрбао сменил курс и нацелился прямо на него.

Лу Чанго ловко перехватил шустрого карапуза и отнес в ноги кровати.

Сменив ему пеленку, он сунул малышу в ручонки бутылочку с молоком.

Эрбао уселся на перине, обхватив бутылочку обеими ручонками, и жадно заурчал носом, наконец-то затихнув.

Разобравшись со младшим, Лу Чанго взялся за старшего.

Выйдя ненадолго, он вернулся с тазом горячей воды.

Поставив таз на табурет, он достал растирку, подхватил Туаньцзы, перенес на край кровати и задрал на нем рубашонку, обнажая поясницу.

Заметив на боку брата темный синяк, Эрбао вынул изо рта соску.

— Бла-аг... Че-елный! — ткнул он пухлым пальчиком в Туаньцзы, забавно картавя.

— Я не черный! — обиженно возмутился старший.

— Че-елный...

Растерев между ладонями согревающую настойку, Лу Чанго предупредил:

— Папа начинает мазать. Будет больно — кричи.

—... Ладно, — пискнул Туаньцзы, со страхом сжавшись.

Малышу едва исполнилось три года, косточки еще совсем мягкие, так что Лу Чанго, желая разогнать запекшуюся кровь, вынужден был тщательно рассчитывать силу.

Он начал с легких гладящих движений, постепенно увеличивая нажим. Другой рукой он надежно придерживал сына за животик.

Когда нажим стал сильнее, у Туаньцзы на глаза навернулись слезы.

— Хнык... Папа, больно-о...

— Потерпи, маленький, еще чуть-чуть, и пройдет, — приговаривал Лу Чанго, сантиметр за сантиметром массируя потемневшую кожу.

Увидев, что брат плачет, Эрбао решил, будто отец его обижает, и спешно пополз на выручку.

— Бла-аг... Па-па... Бьет!

Су Циньюнь приподнялся на локтях и поманил малыша:

— Эрбао, ползи к папе.

— Па-па... Бла-аг... — застыл кроха, переводя недоуменный взгляд с одного родителя на другого.

— Па-па... Па-па... Плок-хой! — надул он губки, тыча пальцем в отца.

— Это почему же отец плохой? — Су Циньюнь скинул одеяло, подобрался ближе и подгреб сынишку под крыло, чтобы тот не мешал. — Отец... кха-кха... отец лечит братика.

— Ля-кярство...

— Верно. У братика болит бочок, а лекарство поможет, — Циньюнь показал на багровый ушиб на талии Туаньцзы.

Пусть Эрбао исполнилось всего девять месяцев, смышленый карапуз уже прекрасно понимал речи взрослых. И в кого только у него такой сообразительный умок?

Закончив втирать настойку, Лу Чанго достал из горячей воды полотенце.

Отжав его, он слегка встряхнул ткань, сбивая лишний пар, сложил в несколько слоев и приложил к больным ребрам Туаньцзы.

— Папа, горячо-о... — малыш попыжился, пытаясь отстраниться.

— Сейчас остынет, потерпи мгновение, — Лу Чанго бережно придерживал компресс.

Прогрев бок горячим полотенцем трижды, он вытер кожу сухой тряпицей и расправил одежонку сына.

— Ну вот и все, поднимайся.

Туаньцзы осторожно встал и покрутил талией.

— Не болит! — сияющими глазами он посмотрел на отца.

Закончив с поясницей, Лу Чанго закатал ему левый рукав. Вчера злобная старуха так въелась в ребенка, пытаясь уволочь его, что на ручке живого места не осталось от синяков.

Как только он закончил растирать руки малыша, трактирный слуга постучал в дверь и внес завтрак.

Приняв поднос, Лу Чанго заодно расспросил его о местных лекарях.

— В наших пограничных краях настоящих лечебниц нет — только частные лекари. Во Внутреннем городе принимает одна врачевательница, живет при Павильоне Вздымающегося Ветра. Знахарка отличная, да и больных берет без разбора, хоть богач, хоть бедняк.

«Павильон Вздымающегося Ветра?»

Лу Чанго нахмурился.

— А другие врачи есть?

— Именитые-то? Есть один, только живет во Внешнем городе. Поговаривают, прежде в самой столице императорским лекарем служил, да не угодил какому-то знатному вельможе во дворце, вот его сюда и сослали.

Слуга украдкой взглянул на постояльца, но по его непроницаемому лицу ничего не смог прочесть.

— Если господина это не смущает, можете наведаться во Внешний город. Лекарь тот обосновался в Шестом переулке, возле его дома аккурат сухая коряга стоит.

— Понял.

Заперев дверь, Лу Чанго внес еду в комнату.

Позавтракав, он достал тканевую перевязь и пристегнул Эрбао к груди.

Туаньцзы все еще слегка лихорадило, а короткие ножки совсем подкашивались, так что отец подсадил его к себе на спину.

— Папа, а куда мы идем? — обхватив отца за шею, спросил малыш.

— Твой папа приболел, идем искать лекаря.

Лу Чанго бережно подхватил Су Циньюня с кровати и опустил на пол:

— Ноги держат?

Цепляясь за крепкие руки мужа, Циньюнь медленно выпрямился:

—... Вроде ничего, пошли.

Впрочем, не успел он сделать и пары шагов, как Лу Чанго снова подхватил его на руки — уж больно шаткой и бессильной была его походка.

Вот так, с одним ребенком на груди, другим за спиной и взрослым мужем на руках, Лу Чанго сошел на первый этаж. К счастью, час стоял ранний и постояльцев в заборной зале почти не оказалось, иначе Су Циньюнь сгорел бы от смущения, и одним спрятанным на груди мужа лицом дело бы не обошлось.

Дежурившие у повозки Дахэй и Эрхэй, завидя хозяина, радостно тявкнули и спрыгнули на землю. Ночь выдалась душной, и псы спали снаружи, так что внутри экипажа воздух оставался свежим.

Усадив супруга в повозку, Лу Чанго спустил с плеч Туаньцзы, а Эрбао так и оставил висеть у себя на груди.

Внешний город отводился под поселение сосланных каторжников.

Здешний люд день-деньской отбывал повинность: корчевал пни, поднимал целину, пас скот. Другую часть осужденных зачисляли в штрафные войска — на войне им полагалось идти в первой шеренге, служа пушечным мясом, хотя смельчакам иногда удавалось смыть вину кровью и выслужить помилование.

Когда Лу Чанго въехал на улицы Внешнего города, рабочие бригады еще не отправились на промыслы. Увидев чужака, прибывшего из самого Внутреннего города, каторжане бросали работу и с любопытством зевали по сторонам.

Сверившись с указаниями слуги, Лу Чанго без труда отыскал жилище старого лекаря.

Остановив повозку подле высохшего дерева, он спрыгнул на землю и подошел к калитке.

Именуемый переулком порядок мало чем отличался от деревенской улицы: незамысловатые домишки в одну-две горницы, огороженные низеньким плетнем. Вся хозяйская жизнь просматривалась насквозь — исключительно ради удобства надзора. Так что появление богатой повозки не укрылось ни от одного глаза в округе.

— Иду-иду! — донесся из дома глуховатый дребезжащий голос.

Спустя мгновение на крыльцо вышел сгорбленный, седой как лунь старик.

— Чего надо от старого? — спросил он, подступая к плетню.

— Вы лекарь? — уточнил Лу Чанго.

Старик окинул его цепким взглядом с головы до ног, после чего задержал взор на младенце, прижатом к груди мужчины.

— Какой из меня лекарь... Так, врачую помаленьку. Дитя занедужило?

— Муж мой заболел, привез на осмотр.

— Гэер? — старик моментально смурно насупился. — Не врачую я ни гэеров, ни баб. Во Внутреннем городе лечит знахарка, к ней и ступай.

И он вознамерился уйти в дом.

— Вы про ту, что из Павильона Вздымающегося Ветра? — окликнул его Лу Чанго.

— А хотя бы и про нее! — старик обернулся, состроив недовольную гримасу. — Брезговал, что ли?

— У меня с Павильоном свои счеты.

Глядя на старика, Лу Чанго утвердился в мысли, что та знахарка — его ученица.

— Какие еще счеты могут быть важнее здоровья собственного мужа? Гордыню поубавить не судьба?

— Они едва не украли моего ребенка. Как по-вашему, стоит уступать? — безэмоционально произнес Лу Чанго.

Услышав это, старик застыл на месте. Помолчав некоторое время, он вздохнул и отворил калитку:

— Заходи.

Вернувшись к повозке, Лу Чанго откинул полог, спустил Туаньцзы и усадил его верхом на Дахэя, а затем бережно извлек Су Циньюня.

От тряски в экипаже у Циньюня еще сильнее закружилась голова.

Туаньцзы послушно обхватил пса за шею:

— Папа, а мы где?

— Там, где тебя вылечат, — ответил Лу Чанго, толкнув калитку. — Дахэй, за мной.

Пес тихо и густо подал голос и побрел во двор, неся юного хозяина.

Эрхэй остался караулить экипаж.

В прошлом старик врачевал членов императорской фамилии, так что его мастерство не подлежало сомнению. К тому же военные нередко возили его в лагерь для врачевания раненых, оттого, пусть он и числился ссыльным каторжником, никто во Внешнем городе не смел выказывать ему неуважение.

Едва старик завершил осмотр и убрал пальцы с запястья Су Циньюня, как во двор со свистом ворвался юноша.

— Лекарь Сюй! Смилуйтесь, спасите моего отца!

— Опять ты, Су Фуюнь?! — сердито рявкнул старик. — Сказано же тебе: твоему отцу я помочь не в силах. Хватит пороги обивать!

«Су Фуюнь?!»

Услышав имя, Су Циньюнь резко повернул голову.

— Лекарь Сюй, умоляю вас! Помогите, спасите отца... — пролепетал щуплый юноша с воспалёнными, красными от слёз глазами.

Старик Сюй недовольно цыкнул и отмахнулся:

— На снадобья для твоего отца нужны деньги. У вас их нет. Чем я, по-твоему, должен его лечить? Свой кошелёк, что ли, вытряхивать?

Юноша замер с открытым ртом, но так и не нашёл, что ответить.

— Я...

— Ладно, иди уже, не мозоль глаза, — лекарь махнул рукой, выпроваживая его. — Организм у твоего старика совсем подорван. Надобные снадобья всё равно лишь ненадолго отсрочат неизбежное. На те гроши, что найдёшь, лучше купи ему сытной еды.

Понурив голову, парень удручённо поплёлся к выходу.

В этот миг Су Циньюнь не удержался:

— Су Фуюнь.

Подросток вздрогнул, оглянувшись на незнакомца, пришедшего к лекарю:

— А? Вы меня знаете?..

Окончание фразы застряло у него в горле. Взглянув на лицо Су Циньюня, юноша обомлел.

Четыре года разлуки не слишком изменили черты Су Циньюня — разве что прежняя юношеская пылкость сменилась мягкой, исполненной достоинства зрелостью молодого отца.

— Брат... — прошептал парень, отступая на шаг.

Он смущённо отвёл взгляд, чувствуя неловкость и стыд. Разница между ними бросалась в глаза с беспощадной отчётливостью: один выглядел холёным молодым господином, второй — убогим слугой из нищей подворотни.

Малыш Туаньцзы, восседавший на спине Дахэя, услышал, как незнакомый юноша назвал его муфу братом. Задрав головку, кроха с любопытством уставился на него. Под внимательным взглядом племянника Су Фуюнь и вовсе залился краской, не зная, куда девать руки.

— Так вы знакомы? — Лекарь Сюй перевёл подозрительный взгляд с одного на другого.

— Нет... — хотел было возразить подросток.

— Знакомы, — перебил его Су Циньюнь, мягко кивнув.

— Вот и ладно, — подхватил лекарь. — Твой братец задолжал мне тридцать пять лянов серебра. Раз уж ты старший, плати за него.

— Лекарь Сюй, я знать не знаю этого человека! Нечего из первого встречного простофилю делать! Я сам верну вам долг! — крикнул Су Фуюнь и, пунцовый от смущения, выскочил на улицу.

— Хм, а братишка-то твой о тебе печётся, — ухмыльнулся старик Сюй и уткнулся в бумагу, взявшись за кисть. О долге он больше не обронил ни слова.

Су Циньюнь лишь слабо улыбнулся, погружённый в смутные мысли.

— Лекарь Сюй, где живёт этот юноша? — неожиданно подал голос Лу Чанго.

— Да прямо напротив меня, — не глядя ответил старик.

На этом разговор утих. Закончив рецепт, лекарь отложил кисть и внимательно посмотрел на Лу Чанго:

— Недомогание твоего мужа — следствие сильного потрясения. Скажи, он в ледяной воде не вымокал?

— Вымокал, — подтвердил Лу Чанго.

— Для тела гэера долгое пребывание в студёной воде — сущая отрава. Впредь береги его, — наставительно произнёс Сюй.

— Понял.

— Кто ещё? — Старик обвёл взглядом присутствующих и остановился на Туаньцзы. — Давай-ка малыша сюда, посмотрим.

Лу Чанго подхватил старшего сынишку, усадил к себе на колени и протянул его ручку лекарю. Старик Сюй выщупал пульс на правом запястье, затем задрал левый рукавчик и замер — ручонку крохи окаймлял синяк.

Взор лекаря мгновенно потемнел, став укоризненным.

— Хоть дитя и родилось гэером, за что ж его так колотить...

— Я его не бил. Это след от хватки старухи из Павильона Вздымающегося Ветра, — хмуро буркнул Лу Чанго.

Старик смущённо кашлянул:

— Вот оно что...

И снова вернулся к пульсу.

— Жар у него...

— Ночью давали снадобье, к утру лихорадка спала, — пояснил Лу Чанго.

— Вот и продолжайте давать, — кивнул лекарь. — Дитя тоже побывало в холодной воде? Или долго находилось в сырости и стуже?

— И то, и другое.

— Держите его в тепле, выхаживайте. Побольше питательного: баранина, говядина, сушёный унаби — всё, что укрепляет жизненную ци. Месяца за два оттёрпится. — Сюй отнял пальцы от детской ручки и строго добавил: — И помни: гэерам нельзя переохлаждаться, иначе потом локти кусать будете.

— Учту, — ответил Лу Чанго и, отвязав со своей перевязи Эрбао, усадил его перед лекарём. — Посмотрите и этого.

— И-я? — уставился на седобородого старика Эрбао, хлопая круглыми, как бусины, глазёнками.

— Сколько ему? — Лекарь осторожно взял пухлую ручонку.

— Через пару дней исполнится девять месяцев, — отозвался Су Циньюнь.

— Угу... — Сюй прислушался к биению пульса. — Да что вы за семейство такое... Отчего вы все насквозь промокли в студёной воде? — Нахмурившись, старик бесцеремонно цапнул за запястье самого Лу Чанго.

— История долгая, — вздохнул Су Циньюнь. — В наших родных краях произошло наводнение. Нам пришлось больше двух месяцев укрываться в горах. А когда уплывали на бамбуковом плоту, сорвались с водопада... Так по течению сюда и принесло.

— Что ж, видать, в рубашке вы все родились, раз выжили. Сейчас выпишу снадобья. — Лекарь отпустил руку Лу Чанго и снова взялся за чистый лист бумаги.

Лу Чанго бережно приладил Эрбао обратно в перевязь на груди и спросил:

— Лекарь Сюй, какого именно лекарства не хватало тому парню?

— Ароматного нефритового корня. А что, купить хочешь? — Старик удивлённо вскинул брови, по-новому смерив взглядом верзилу.

«Неужто этот суровый молчун только притворяется чёрствым?» — промелькнуло в его голове.

Су Циньюнь тоже с изумлением взглянул на мужа.

— Семена есть? — игнорируя вопрос лекаря, вымолвил Лу Чанго.

— На кой тебе семена? Эта дрянь зреет целых два года! Пока вырастишь — лечить уже некого будет.

— Звучит дорого. Выращу немного, продам — лишняя монета в доме не помешает.

Лекарь Сюй дар речи потерял.

В конце концов старик, лихорадочно выпроводив странного гостя, всё же отсыпал ему две заветные семечки.

Забрав свёртки с целебными травами, Лу Чанго подхватил мужа на руки и вместе с верным Дахэем и Туаньцзы покинул врачебную избу.

Взгляду открылся убогий домишко прямо напротив: пара тесных мазанок да крошечный дворик. Земля там была вскопана под грядки, но из-за затяжной засухи скудные овощные побеги жалко поникли.

— Зайдём? — тихо спросил Лу Чанго, бережно удерживая супруга.

— А... можно? — заколебался Су Циньюнь.

Он прекрасно знал, как его муж не терпит лишней волокиты и чужих проблем. Ещё в самый первый день, когда Лу Чанго привёл его к себе, тот прямо выложил причину своего выбора: сирота, без роду и племени, никакой назойливой родни.

— А почему нет? — удивлённо переспросил Лу Чанго.

— Я... хочу повидаться с ними, — шепнул Су Циньюнь, с надеждой заглянув ему в глаза.

— Тогда идём.

Не утруждая себя стуком, Лу Чанго толкнул калитку и с мужем на руках вошёл во двор. Следом шагнул Дахэй с маленьким наездником на спине.

— Чанго... отпусти меня, я сам пойду, — смущённо пробормотал Су Циньюнь.

Перед чужаками на подобные нежности ему было плевать, но перед отцом и младшим братом появляться на руках у мужа казалось совсем уж неприличным.

— Сам-то дойдёшь?

— Дойду, — поспешно закивал тот.

— Ладно.

Лу Чанго осторожно поставил его на землю, но ладонь с талии так и не убрал, заботливо поддерживая.

— Отец, а мы у кого в гостях? — Туаньцзы, вцепившись в мохнатые уши Дахэя, с любопытством вертел головой.

— У твоего младшего дяди, — ответил Лу Чанго.

— А кто такой младший дядя?

— Родной брат твоего муфу.

— А-а! Понял! Это тот плакса, который только что стыдобился! — звонко и задорно выдал малыш.

— И чего же он стыдобился? — с улыбкой переспросил Су Циньюнь.

Затаившийся в комнате Су Фуюнь мысленно задался тем же вопросом.

— А потому что он ревел! Брат Цзиньбао говорил, что взрослым реветь — стыд и позор! — захихикал Туаньцзы.

Су Циньюнь не сдержал тихого смешка.

Прятавшийся за дверью младший дядя ощутил, как его юное сердце пронзила невидимая стрела.

Детский голос прозвучал слишком звонко и донёсся до постели больного.

— Фуюнь... поди, кхм-кхм... глянь, кого там нелёгкая принесла, — раздался из глубины мазанки хриплый голос отца.

—... Сейчас, — заколебавшись, юноша всё же отворил дверь.

Кроха Туаньцзы не ведал о взрослых обидах и неловкостях. Завидев «плаксу», он радостно замахал ручонкой:

— Дядя!

Пухлощёкий малыш и без того был миловидным, а уж когда улыбался во весь рот — и вовсе казался ангелочком. Пятнадцатилетний Су Фуюнь, услышав, как этот милый карапуз кличет его дядей, вспыхнул до самых ушей. Он даже взглянуть больно опасался на приближающегося брата.

— Что же ты? Совсем брата не узнаёшь? — мягко проговорил Су Циньюнь.

—... Брат, — едва слышно, словно писк комара, выдохнул юноша.

Мельком бросив взгляд на статного, сурового мужчину подле брата, Су Фуюнь запнулся, но всё же выдавил:

— Зять.

— Угу, — отозвался Лу Чанго.

В натянутой тишине из комнаты вновь донёсся надрывный кашель.

— Кхм-кхм... А-Юнь, кто там?

— Брат пришёл, — обернувшись к двери, откликнулся Су Фуюнь и отступил в сторону, пропуская гостей.

— Твой брат?.. Кхм... Чего это он сегодня так рано вернулся?..

У господина Су прежде была скромная семья: всего две наложницы, двое сыновей, двое гэеров да дочка. Однако во время ссылки лишь мужчин под конвоем гнали в этот пограничный город; женщин же и гэеров продали в рабство или отдавали в лагерные публичные дома. А старший сын их семьи происходил от законной супруги.

— Да нет же, не старший. Второй брат пришёл, — поправил отца Су Фуюнь.

— Второй?.. Кхм-кхм-кхм! Как... как он мог сюда попасть?! — Голос старика задрожал, он зашёлся в диком, удушливом кашле.

Заслышав этот хрип, Су Фуюнь бросился к отцовской постели. У Су Циньюня тоже ёкнуло сердце от невольной тревоги.

Переступив порог, Су Циньюнь замер. На убогой койке перед ним лежал высохший, немощный старик. Память упрямо хранила образ статного, подтянутого мужчины, который даже к сорока годам смотрелся молодым и полным сил.

— А-Юнь... Неужто это ты, А-Юнь?..

— Отец... — Су Циньюнь подошёл ближе. В груди его бушевал ураган чувств.

— Как ты здесь оказался?! Кто тебя притащил?! — Несчастный отец заметался на подушках.

В этих суровых краях для сосланных гэеров и женщин, рискнувших следовать за роднёй, путь был один — в армейские бордели на потеху солдатам.

— Отец, успокойся, не нужно! — поспешно присел к нему Су Циньюнь. — Я пришёл со своим мужем.

Услышав слова сына, Су Вэньчэн быстро взял себя в руки.

— Твой супруг?

Он устремил тяжелый, холодный взгляд на высокого мужчину, стоявшего подле Су Циньюня. Тот выглядел невозмутимым, сдержанным и отнюдь не производил впечатления человека с мягким нравом.

В этот момент второй малыш, сидевший на руках у отца, внезапно замахнулся и со всего размаху влепил ладошкой прямо ему по физиономии.

Звук получился весьма внушительным.

— И-я? Папа... ха-ха! — Эрбао, решив, что нашёл ужасно увлекательную забаву, принялся с хохотом теребить отца за щеки и губы.

Лу Чанго лишь чуть прищурился, посмотрел на смышлёного карапуза и неожиданно царапнул губами его пухлую ручонку, шутливо прикусив её.

— А-а-ай! Папуля... папа кушает!

Вообразив, будто отец на самом деле решил проглотить его пальчики, Эрбао мгновенно растерял всё веселье. На глазах навернулись слезы, и он, всхлипывая, вывернулся в поисках родителя.

Лежащий на постели Су Вэньчэн замер в полном недоумении.

Заметив, что малыш вот-вот расплачется, Су Циньюнь бросил на мужа укоризненный взгляд:

— Чанго, ну хватит его дразнить.

Вызволив наконец свою ручонку из плена, Эрбао всё равно чувствовал себя глубоко оскорбленным.

— Папа... бяка! — Со слезами на колесиках ребеночек протянул ладошку родительской опеке.

— Не бяка, вовсе не бяка, сейчас всё вытрем... — Циньюнь достал чистый платочек и аккуратно отер с пальчиков детскую слюну.

Пока младший муж утешал меньшого, Туаньцзы, восседавший на широкой спине Дахэя, с живым любопытством разглядывал незнакомого дедушку на кровати.

Почувствовав на себе пристальный детский взгляд, Су Вэньчэн повернул голову и встретился глазами с трехлетним мальчуганом, восседавшим верхом на огромном сером волке-псе.

Когда Циньюнь успокоил Эрбао, старик тихим, надломленным голосом спросил:

— Это... оба твои?

— Да, отец, — отозвался Су Циньюнь.

—... Что ж. Хорошо.

В прежние времена, еще до катастрофы, Циньюнь и дома-то редко видел отца. Теперь же, встретившись снова спустя четыре года странствий и лишений, они попросту не знали, о чем говорить — между ними стояла неловкая стена.

Тут подал голос Лу Чанго:

— Вы поговорите пока. Я пойду на кухню, отварю снадобье.

— Давай я подержу Эрбао, — предложил Циньюнь, замечая, что муж собирается идти к очагу вместе с ребёнком за спиной.

Лу Чанго бережно спустил малыша и передал супругу.

Су Фуюнь тут же подскочил и пододвинул брату табурет. Заметив, что муж брата направляется к выходу с мешочками трав, юноша замешкался, а потом несмело спросил:

— Брат Лу, тебе помочь?

— Не нужно. Лучше присмотри за Туаньцзы.

— А, хорошо... — Фуюнь быстро кивнул и взглянул на старшего племянника, всё так же сидевшего на Дахэе.

Увидев, что дядя смотрит на него, Туаньцзы светло улыбнулся:

— Младший дядя!

Сидевший на руках у родителя Эрбао услышал слова брата и мгновенно обезьянничал:

— Дя-дя!

От искреннего детского «дядя» смуглые щеки юноши вспыхнули румянцем.

— Туаньцзы, это твой дедушка, — мягко произнёс Циньюнь.

Старший мальчик полюбопытствовал еще немного, но послушно позвал:

— Дедушка!

— Де... де! — не отставал и младший.

— Ох... Да-да! Хорошие мои! — Голос Су Вэньчэна задрожал, а глаза застлала влажная пелена.

Он-то думал, что их семейный род пресечётся на нем, изведется в нищете и бесправии, а оказывается, небеса подарили ему двоих внуков.

— Брат, как ты жил все эти годы? — не удержался от расспросов Су Фуюнь. — Брат Лу... он хорошо к тебе относится?

До того как их род оказался втянут в опалу главной ветви, семья Су принадлежала к числу чиновничьих сословий. Увы, обрушившаяся беда лишила их всего: благородные господа и барышни в одночасье оказались в положении бесправных слуг. Ныне его второй брат был женат, растил детей... Храни боги, через какие адовы круги ему пришлось пройти за это время!

— Он очень добр ко мне, — с теплотой кивнул Су Циньюнь и коротко пересказал им события прошлых лет.

Услышав, что брата выкупили из невольничьей лавки буквально через пару дней после попадания туда, Су Фуюнь с облегчением перевёл дух.

— А как же... кхм, как вы оказались здесь, у самой границы? — с недоумением подал голос Су Вэньчэн.

— В местах, где мы жили, вспыхнуло страшное наводнение. Муж увёл нас в горы, чтобы переждать бедствие. А когда пришла пора уходить, на нас напали разбойники. Спасаясь от них, мы сорвались со скалы прямо в бушующий водопад и долго плыли по течению, пока вода не вынесла нас сюда.

— Какое жуткое испытание! — затаил дыхание Су Фуюнь. — Вы... вы не пострадали?

— Всё в порядке. Муж защищал нас всю дорогу, так что больших бед удалось избежать, — качнул головой Циньюнь.

— Кто выжил в великой буре — того ждёт великое счастье, — с чувством кивнул Су Вэньчэн.

Они поговорили ещё некоторое время, пока в комнату не вошел Лу Чанго с дымящейся пиалой в руках.

Одной рукой подхватив Эрбао, он передал целебный отвар супругу, а затем повернулся к Су Фуюню:

— Недостающее снадобье для твоего отца я оставил на кухне. Забери его и сходи к лекарю Сюю, пусть пропишет точную дозировку.

— Ч-что? — Фуюнь опешил, а в следующее мгновение его лицо озарилось непередаваемой радостью. — Я... я сейчас же!

Не помня себя от счастья, парень пулей выскочил из дома.

Лежащий на кровати Су Вэньчэн, однако, нахмурился:

— Я сам знаю свое тело... Зачем попусту переводить серебро на старика? Лучше бы купили лакомств моим внукам.

— Отец, детям всего хватает, — мягко, но твёрдо возразил Циньюнь.

К тому же, это редкое лекарство добыл Чанго при помощи Эртэна — за него не пришлось платить ни медяка.

Видя непреклонность сына, Су Вэньчэн не стал спорить.

— Когда вы уезжаете? — поднял он взгляд на Лу Чанго.

— Через пару дней.

Супруг и дети всё ещё слабы после дороги, нужно дать им прийти в себя и набраться сил.

— Вот и ладно... — кивнул Су Вэньчэн и погрузился в молчание.

Пограничный город — место суровое и опасное, не пригодное для мирной жизни. Они оказались здесь случайно и, разумеется, должны двигаться дальше.

Циньюнь сидел рядом, держа в руках опустевшую пиалу и опустив взор.

Вскоре в дом вбежал запыхавшийся Су Фуюнь. В руках он сжимал три аккуратных свертка с лекарствами.

— Брат Лу, вот сдача, — юноша протянул отсчитанные медяки и кусочки серебра.

— Оставь себе, — качнул головой Чанго.

— Но...

— Забери, — вмешался Циньюнь. — Считай это нашей небольшой помощью.

Су Фуюнь взглянул на отца, и тот едва заметно кивнул, разрешая принять деньги.

Отдав столько сил разговору, Су Вэньчэн заметно утомился, его веки стали смыкаться. Заметив это, Циньюнь вместе с мужем и детьми тихо выскочил во двор.

Вышедший следом Фуюнь немного помолчал, а затем тихо спросил:

— Брат... вы скоро уедете?

— Да. Переждём пару дней и тронемся в путь, — ответил Циньюнь.

Фуюнь сперва замер, а потом осознал: брат говорит об окончательном отъезде из Пограничного города.

— Понятно... Зато я успею еще поиграть со старшим племянником, — юноша попытался выдавить улыбку, но вид у него был совсем понурый.

— А старшего брата нет дома? — поинтересовался Циньюнь.

— Нет, он ушел на работу. Моя смена во второй половине дня.

Лу Чанго тем временем отошел в сторону с Эрбао на руках, давая братьям возможность поговорить наедине, и мысленно призвал Систему:

«Система, что там с Ли Тугэнем и остальными?»

«Без понятия, — отозвался голосок в голове. — Наверняка получше вашего».

«Без понятия? — Чанго иронично изогнул бровь. — Ты что, не можешь связаться со своей благоверной?»

«Да как я свяжусь на таком расстоянии?!» — в голосе Системы послышалась глубочайшая скорбь.

«Как всё запущено... Это даже хуже, чем любовь на расстоянии», — заметив её страдальческую реакцию, усмехнулся Лу Чанго. Любовники в разлуке могут хотя бы перекинуться словечком, а тут — глухая изоляция.

Система от обиды лишилась дара речи.

«Ты зачем вообще меня вызвал?! — наконец взвилась она, пытаясь скрыть смущение. — Если нечего сказать, я ухожу!»

Заметив, что пушистый помощник на грани нервного срыва, Лу Чанго вовремя сбавил тон:

«В каких городах бушует мор?»

«Ты про какой мор спрашиваешь?» — осторожно уточнила Система.

«Они ещё и различаются?» — нахмурился Чанго, чуя неладное.

«Ещё как! Есть естественный — тот, что вспыхивает сам по себе после потопов и ливней. А есть рукотворный». — Система быстренько отыскала сюжет предпоследнего мира-книги и пробежала глазами строки.

«Рукотворный мор? Это ещё что за дрянь?»

«Да обычное дело. В царстве Фэнлай сначала долбила засуха, потом хлынули беспрерывные дожди... Соседние державы, само собой, решили воспользоваться хаосом, раскачать обстановку ещё сильнее и прибрать земли к рукам».

Помолчав мгновение, Система сверилась с текстом и добавила:

«А, чуть не забыла! Первой точкой, где вспыхнет отравленный мор, станет как раз Пограничный город».

«По срокам... Если император Фэнлай ничего не предпримет, это случится где-то через месяц».

Лу Чанго обернулся и посмотрел на супруга, тепло беседующего с младшим братом.

«Значит, эпидемия в Пограничном городе — дело чужих рук?» — хотя в глубине души он уже знал ответ.

«Именно. Шпионы из царства Дунчэнь пробрались сюда и запустили яд».

«Каким образом?»

«Откуда мне знать детали? Но простейший путь — отравить источники воды. Люди ведь не могут без питья», — порассуждала Система.

Затем, немного помолчав, она спросила:

«Хозяин, ты возьмёшься за это задание? Если удастся сорвать планы Дунчэнь и предотвратить рукотворный мор, я получу ровно половину от необходимой энергии! И смогу помочь тебе с прокачкой магической силы дерева!»

Система задала этот вопрос скорее по привычке, абсолютно не рассчитывая на согласие. Ведь хозяин не раз прямым текстом заявлял, что палец о палец не ударит ради её системных квестов.

«Берусь».

«Не хочешь — не надо, я и не... СТОП! Хозяин, что ты только что сказал?! Ты берешься за квест?!» — Система чуть не подавилась от неожиданности, а затем от дикой радости принялась метаться в его сознании упитанным светящимся комочком.

«Дважды повторять не буду», — Лу Чанго с лёгким недоумением наблюдал за плясками сбрендившего шарика.

Рукотворный мор...

Раз уж он узнал об этой подлости, пройти мимо и сделать вид, будто его это не касается, он просто не мог. Сколько невинных душ сгинет в корчах, если не вмешаться?

Да, Лу Чанго вырос в суровом мире апокалипсиса и успел поднакопить здорового цинизма, но не настолько же, чтобы сквозь пальцы смотреть на массовое истребление людей.

«Так значит, мор в столице — тоже рукотворный?»

«Угу».

Коли так, правящий монарх Фэнлай наверняка уже в курсе угрозы.

«А что с квестом по предотвращению войны? Война тоже начнется с Пограничного города? В нее втянутся остальные государства?»

«Да, все до единого».

Увидев, что после ответа хозяин снова погрузился в раздумья, Система затаила дыхание и осторожно спросила:

«Хозяин... а военный квест ты возьмешь? Если его выполнить, я тоже срублю кучу энергии! Нам хватит, чтобы досрочно расторгнуть наш контракт и расстаться навсегда!»

«Давай и его», — без колебаний кивнул Лу Чанго.

Задание с мором всё равно взято, одним больше, одним меньше — разницы никакой. К тому же, если предотвратить диверсию с отравлением воды, развязать полномасштабную войну врагам станет куда сложнее.

Да и не стоило забывать: у правителя Фэнлай имеется собственная «Система Цзиньвэнь». Зная наперед сюжеты книг о моровом поветрии и мировой войне, император явно не станет сидеть сложа руки.

Вдобавок эта самая «Система Цзиньвэнь» приходится младшим подчинённым Системе отметок земледелия, которая, в свою очередь, является законной супругой его собственной наивной Системы.

Его пушистый спутник привязался к нему ради выполнения продвинутых задач, и его «женушка» точно не останется в стороне.

Короче говоря, согласиться на эти задания — все равно что получить награду нахаляву.

«Знаешь, Система... а ведь тебе ужасно идет быть альфонсом», — сочувственно вздохнул Лу Чанго.

Его глупая Система так ловко выезжает за счет своей могущественной супруги, что даже ему, её хозяину, перепадает халявный выигрыш без лишних пыток.

«Что?! Каким еще альфонсом?! Я никогда ни у кого не жил на содержании!!» — услышав такой наглый наклёп, бедный комок едва не лопнул от возмущения.

«Да ладно тебе, не обманывай самого себя. Только не говори, будто ты до сих пор не понял, что твоя суженая — система высшего ранга», — усмехнулся Лу Чанго.

«Я... Да даже если и так, что с того?! — окончательно махнула рукой Система, сжигая все мосты. — На содержании я, и радуюсь! Тебе-то о таком только мечтать!»

— У меня с зубами всё в порядке, твердую пищу пережевывать умею, так что мягкий хлеб без надобности, — хмыкнул Лу Чанго.

Система: «...»

В очередной раз доведя систему до белого каления, Лу Чанго мысленно пожал плечами: с каждым днём эта штука становилась всё обидчивее — совсем шуток не понимает.

Пока супруг общался с младшим братом, Чанго размеренно шагал по крошечному дворику с Эрбао на руках.

* «Датэн, есть для тебя одно дело»,* — связываясь с побегом, Чанго заранее закрыл ментальный канал от Туаньцзы и Эртэна.

* «Сделаю, хозяин»,* — без лишних расспросов откликнулся Датэн.

Заметив, что хозяин шепчется с Датэном за его спиной, Эртэн мысленно замер в недоумении.

Что за дела? У них что, появились секреты от него?!

* «Хозяин, вы о чём там с Датэном шепчетесь?»* — не выдержал Эртэн.

* «Ни о чём»,* — отмахнулся Чанго, продолжая давать инструкции по закрытому каналу.

«Ни о чём?! И вы шепчетесь прямо у меня на глазах?! Какая несправедливость!»

Обиженно раздувшись, Эртэн уполз искать маленького хозяина.

***

Лачуга, в которой ютилось семейство Су, состояла всего из двух тесных комнат, так что о ночлеге не могло быть и речи. По этой причине Лу Чанго отправил Су Фуюня к местному управляющему узнавать насчёт аренды отдельного дома во внешнем городе.

Во внешнем городе ютились исключительно ссыльные. Чтобы упростить надзор, жильё строили по единому образцу. Впрочем, за крышу над головой всё равно приходилось платить — серебром. Те, у кого денег не водилось, брали залог в долг и отрабатывали его на тяжёлых работах.

Вскоре Су Фуюнь вернулся, приведя с собой коренастого мужика с широким, квадратным лицом.

Подходя ближе, управляющий исподлобья оценивал незнакомца. Опытный взгляд сразу зацепился за выправку: мужчина перед ним явно был не из простых.

— Хочешь снять жильё во внешнем городе?

— Именно.

— Во внутреннем городе полно постоялых дворов, да и усадьбу под аренду найти можно. Чего сюда пришёл? — прищурился мужик.

— Зятья здесь живут, — бесстрастно отозвался Чанго. — Вблизи держаться удобнее, помогать если что.

Управляющий перевёл сомневающийся взгляд на Фуюня.

— Управляющий Цзэн, это муж моего второго брата, — поспешно вмешался юноша и указал на дверь, у которой Циньюнь играл с малышом. — А вон и сам брат.

Цзэн окинул взглядом Циньюня, сравнил его с младшим и скупо кивнул: сходство действительно бросалось в глаза.

**[Хозяин, он что, контуженный? Какая ему разница, кто кому кем приходится? Обычная аренда же!]** — подала голос Система.

* «Смотри глубже»,* — отрезал Лу Чанго.

Правитель Царства Фэнлай, похоже, уже начал действовать, раз даже на окраинах усилен контроль.

— Ладно, — кивнул управляющий Цзэн. — Какое присмотрел?

— Вон то, по соседству, свободно? — Лу Чанго указал на подворье справа.

Дом там стоял добротный: три просторные комнаты, отдельная кухня, пристройка. Да и сам двор, огороженный крепким бревенчатым палисадом, выглядел вдвое надежнее убогих соседских лачуг.

— Пустует, — буркнул Цзэн. — Да только плата за него кусается.

— Берём.

Осесть по соседству с тестем и его сыновьями было идеальным решением. Хотя со старшим братом Циньюня Чанго ещё не пересекался, отец и младший сын производили впечатление разумных, понимающих людей. Старший вряд ли сильно от них отличался.

Лу Чанго терпеть не мог лишних хлопот, но раз уж речь шла о родне мужа, можно было и проявить немного снисходительности.

— Договорились. Ставь подпись и плати, — Цзэн вытащил из-за пазухи лист бумаги и гусиное перо. — Минимальный срок — полмесяца. Устраивает?

Услышав про две недели, Су Фуюнь удивленно воззрился на зятя. Разве они не планировали уехать через пару дней?

— Подходит, — спокойно отозвался Чанго.

Измазанное сажей лицо Фуюня тут же просияло. Две недели — это же здорово!

***

Оформив бумаги и расплатившись, Чанго завел повозку во двор и принялся разгружать вещи. Фуюнь крутился рядом, ревностно помогая перетаскивать сундуки.

К полудню с обустройством было покончено. Как раз в это время с утренней смены вернулся старший брат — Су Юньян.

Завидев младшего, беззаботно играющего с трехлетним карапузом во дворе соседского дома, Су Юньян нахмурился:

— Фуюнь, ты чего в чужой двор залез?

Хотя новоселье по соседству вызвало у него удивление, расспрашивать незнакомцев он не привык.

Фуюнь же, заметив брата, радостно подтолкнул малыша:

— Туаньцзы, смотри! Это твой старший дядя!

Мальчик поднял глазенки и оглядел высокого, сухощавого мужчину. Дядя выглядел очень симпатичным.

— Старший дядя! — звонко позвал малыш.

Юньян насупился еще сильнее:

— Су Фуюнь, что за шутки?

Стоило уйти на полдня, как у него откуда-то взялся племянник?

— Да какие шутки! Это ребенок второго брата, скажи, лапочка? — расплылся в улыбке Фуюнь.

Улыбка зажглась и на мордашке Туаньцзы.

В этот момент из дома вышел Су Циньюнь. Увидев у калитки старшего брата, он на миг замер, а затем тепло произнес:

— Брат...

— Циньюнь?! Как ты здесь оказался? — Как и отец ранее, Юньян первым делом поразился, как хрупкий гэер сумел преодолеть столь опасный путь до самого пограничья.

— Мы приехали вместе с мужем, — улыбнулся Циньюнь.

Старший брат, законный наследник семьи, был старше его на пять лет. В прежние времена, пока еще не родилась младшая сестра, Юньян относился к нему совсем неплохо — гэер в семье не воспринимался как соперник в борьбе за наследство.

Услышав разговоры, из дома вышел Лу Чанго с Эрбао на руках. Встретившись взглядом с Юньяном, он сдержанно кивнул.

Завидев высокого, сурового мужчину с тяжелым взглядом, Юньян невольно напрягся. Впрочем, быстро взяв себя в руки, он ответил столь же строгим кивком.

— Брат, обедать будем у них! Шурин сам готовить собирается, — сообщил Фуюнь. За утро он окончательно освоился и чувствовал себя непринужденно.

— Старший дядя, отец так вкусно готовит! — поддержал Туаньцзы.

— Хорошо, — подумав, согласился Юньян.

Это был отличный шанс присмотреться к человеку, за которого отдали его брата. Впрочем, если мужчина не считает зазорным встать к кухонному очагу, вряд ли он окажется дурным человеком.

***

К обеду Фуюнь привел отца, бережно поддерживая под руку. Старик Су души не чаял во внуках и после еды еще долго возился с малышами, забыв о болезнях.

Вскоре Фуюнь подхватил инвентарь и отправился на работы. Первые три года ссыльное семейство гнуло спину на корчевании целины, пока здоровье отца окончательно не подкосилось. Видя, что отец с сыновьями работают совестливо и без отлынивания, надсмотрщики сжалились и перевели их на делянки — ухаживать за тремя му земли.

Посевы требовали постоянной заботы: прополки, полива, сбора вредителей. Хлопот хватало, но по сравнению с адским трудом на освоении целины это казалось настоящим отдыхом.

Спустя пару дней регулярного приёма снадобий Туаньцзы полностью поправился. А вот Циньюнь всё никак не мог окончательно оправиться от недомогания. Чанго не стал снова звать лекаря, решив действовать проверенным способом: перевёл мужа на легкую, диетическую пищу и щедро подкармливал сочными свежими фруктами из системного хранилища. За пару дней от недуга не осталось и следа.

***

В эти дни Лу Чанго приказал Датэну круглосуточно дежурить у всех городских источников и подмечать подозрительных лиц. Стража Пограничного города словно взбесилась — патрули ходили один за другим, подтверждая догадки про императорские указы.

Десять дней прошли спокойно. Лишь на одиннадцатую ночь, часа в три утра, у главного городского резервуара объявилось несколько тёмных фигур в черных ночных одеяниях и с закрытыми лицами.

Завидев, как незнакомцы вытаскивают свертки с ядовитым порошком, Датэн, пользуясь непроглядной тьмой, мгновенно выбросил гибкие плети и скрутил диверсантов. После чего поднял шумиху, привлекая внимание ближайшего патруля.

Утром, едва Чанго переступил порог, Датэн торопливо отчитался о ночном происшествии.

Лу Чанго выслушал доклад без лишних эмоций и велел не ослаблять хватку.

* «Думаешь, они вернутся, хозяин?»* — поинтересовался вьюн.

* «Их цель — Царство Фэнлай. Одной неудачей их не остановить, так что держи ухо востро».*

* «Сделаю!»* — пролепетал Датэн и умчался на дежурство.

***

Оставив охрану дома на Эртэна и псов — Дахэя с Эрхэем, Лу Чанго отправился на кухню готовить завтрак. По пути привычно активировал функцию:

* «Система, отметка».*

**[Дзинь! День 469-й побега от бедствий: отметка успешно выполнена! Получена награда: шесть цзиней риса, две свиные ножки, банка мёда, пять мясных булочек. Награда помещена в системное пространство.]**

Извлекая свежие булочки, Чанго добавил к ним из хранилища еще десяток с кабачками и грибами, отправляя всё в бамбуковую пароварку. Следом отправились пять вымытых клубней сладкого картофеля.

* «Эртэн, давай к очагу!»*

* «Уже лечу!»* — живо откликнулся побег и юркнул на кухню.

Пока разгорался огонь, Чанго поставил вариться густую кашу из пшена с красными финиками. Едва завтрак был готов, в спальне проснулся Туаньцзы.

Умыв малыша и почистив ему зубки, Чанго вручил ему небольшой деревянный туесок:

— Держи крепко, внутри каша, не пролей.

— Ага! — Туаньцзы подхватил туесок и в сопровождении Дахэя потопал к соседскому дому.

Внутри лежали пышные булочки и пиала с кашей — завтрак для дедушки.

Толкнув калитку, мальчик осторожно переступил порог. Пёс тенью следовал за ним.

— Дедушка, ты проснулся? — звонко крикнул малыш у дверей.

— Проснулся... кхм-кхм... заходи, внучек, — отозвался из глубины комнат слабый, стареющий голос.

Туаньцзы протиснулся в комнату:

— Дедушка! Отец велел передать тебе горячие булочки!

— Да зачем же снова... кхм... У дедушки всё есть. Передай отцу... кхм... чтобы завтра ничего не присылал.

— Хорошо! — привычно кивнул малыш.

Старик Су лишь беспомощно вздохнул: толку-то от этих обещаний? Каждый раз кивает, а на следующее утро опять несёт полный туесок.

Расправившись с завтраком, Лу Чанго предупредил супруга и отправился по делам.

Дахэй с Эрхэем остались сторожить подворье, а вот Эртэн юрким вьюном скользнула вслед за хозяином.

* «Хозяин, а куда мы?»* — поинтересовался побег, озадаченно поводя гибким стеблем.

* «Во Внутренний город».*

* «А зачем?»*

* «Дело есть»*, — отрезал Лу Чанго и, велев неугомонному отростку замолчать, избавил себя от дальнейших расспросов.

Эртэн обиженно притихла. Что за дело такое, почему от нее вечно все скрывают? До чего же тяжела побеговая жизнь...

Вступив в пределы Внутреннего города, Лу Чанго принялся неспешно фланировать по улицам, со стороны казавшись обычным праздным прохожим. На скользящие по нему косые взгляды горожан он не обращал ни малейшего внимания.

* «Хозяин, через три дня полмесяца с момента нашего приезда минет. Мы что, уедем?»* — не выдержала лоза после долгого молчания.

* «Не спеши. Задержимся еще ненадолго»*.

Раз уж он взялся за задания, связанные с мором и войной, нужно довести их до конца. К тому же ливни только-только утихли. В землях, затопленных паводком, царила разруха, и обездоленные люди вынуждены были бежать куда глаза глядят, а вослед за свалившимися водами неизбежно ползла повальная болезнь.

На этом мрачном фоне Пограничный город пока оставался самым безопасным пристанищем. Разумеется, при условии, что удастся сорвать коварный замысел лазутчиков Царства Дунчэнь, вознамерившихся отравить воду и выдать это за чуму. Иначе город из надежного убежища в мгновение ока превратится в смертельную ловушку.

Побродив немного, Лу Чанго отыскал небольшую ресторацию и поднялся в отдельный кабинет на втором этаже.

* «Вторая, глянь в окно»*, — произнес он, опираясь на подоконник.

* «Куда смотреть-то... В Павильон Вздымающегося Ветра?!»* — разглядев вывеску напротив, лоза закипела от праведного гнева. — * «Хозяин, мы пришли отомстить за маленького хозяина? О-о, это по моей части! Поручи всё мне, уж я-то устрою этим паршивцам...»*

Лу Чанго усадился за стол, храня молчание, пока Эртэн сыпала грозными обещаниями.

* «Хозяин, ну как тебе идея?»* — иссяк наконец поток ее красноречия.

* «Достойно»*, — кивнул он, не особо вникая в детали.

* «Тогда я погнала!»* — побег уже вознамерился проскользнуть в заведение напротив.

* «Погоди»*, — окликнул его Лу Чанго.

* «А?»*

* «Заодно проверь, нет ли там подозрительных типов. Найдешь — оглуши и вытащи наружу»*.

* «Легче легкого!»*

С момента ухода Эртэна прошло не более четверти часа, когда из Павильона Вздымающегося Ветра донеслись крики и вопли. Поднялся невообразимый гвалт: брань, визги, паника. Посетители, пришедшие за усладами, выбегали на улицу кто в чем. Следом из окон полетели обломки мебели и утвари.

Лу Чанго, наблюдавший за этим с пиалой в руке, на мгновение замер.

Она туда мстить отправилась или дом сносить?

Посидев еще немного, он поднялся и покинул ресторацию. Выбравшись за пределы Внутреннего города, Лу Чанго своротил в глухой заброшенный переулок, где на земле уже лежала аккуратно связанная кучка людских тел.

* «Хозяин, эти трое — самые подозрительные! Когда я прошмыгнула внутрь, они о чем-то шептались»*, — с гордостью рапортовала Вторая Лоза.

* «Хорошо»*.

Поскольку пленники были без сознания, Лу Чанго без лишних церемоний проник в их разум с помощью психологической магии. Считав замысел лазутчиков, он запечатлел в их мозгах внушение, после чего отдал распоряжение:

* «Тащи их к Датэн. Она знает, что делать»*.

* «Ладно»*, — хоть побег и сгорал от любопытства, лишних вопросов задавать не стал.

Оставив Эртэн волочь связанную троицу, Лу Чанго направился домой.

Когда он переступил порог подворья, Туаньцзы вовсю резвился во дворе со своим младшим дядей. Шла последняя декада августа: пусть лето и клонилось к закату, зной стоял невыносимый. В Пограничном городе духота донимала с самого утра.

— Папа! Ты вернулся! — заметив отца, малыш тут же бросил дядю и кинулся навстречу.

Добежав, он крепко обхватил отцовскую ногу. Лу Чанго подхватил сынишку на руки и заботливо отер вспотевший лобик.

Су Фуюнь, поднявшись с земли, поспешно отряхнул испачканные ладони:

— Брат.

— Угу, — отозвался Лу Чанго.

Срок аренды подходил к концу, а значит, старшему брату со дня на день предстояло уехать. Су Фуюнь ужасно расстраивался, но отговаривать родных не смел, лишь старался выкроить каждую свободную минутку, чтобы побыть рядом.

Что до Датэн, то поздно вечером она снова подняла шум у городского источника.

Нынче колодцы Пограничного города охранялись с особым тщанием. Услышав шорох, патрульные воины мгновенно устремились на звук и вновь обнаружили у воды троих связанных незнакомцев.

После того как Эртэн навела шороху в Павильоне Вздымающегося Ветра, Лу Чанго спокойно проводил время в кругу семьи, ожидая вестей. Лазутчиков схватили дважды подряд — по его расчетам, государь теперь просто обязан был предпринять решительные шаги.

Однако жизнь внесла свои коррективы.

На исходе третьего дня Су Фуюнь, вернувшись с работы, даже не зашел к себе — сразу помчался в покои второго брата.

Лу Чанго в этот момент хлопотал у печи, готовя ужин, когда юноша вбежал в кухню, бледный и перепуганный.

— Брат! Вы с Су Циньюнем должны уехать сегодня же ночью! Срочно! — сдавленным, но отчаянным шепотом выпалил Су Фуюнь.

— Что случилось? — Лу Чанго нахмурился.

— Я случайно подслушал... Завтра во второй половине дня ворота Пограничного города запирают наглухо. Говорят, вот-вот вспыхнет война... — юноша боязливо оглянулся.

— Так внезапно? — Лу Чанго мысленно призвал лозу: — * «Эртэн, дуй к Датэн. Проверьте, что творится за городскими стенами»*.

* «Есть!»* — отозвался побег и ушел сквозь землю.

— Сам толком не знаю, — продолжал Су Фуюнь, все еще не оправившись от испуга. — Подслушал разборку управляющего Цзэна со стражником. Хорошо хоть спрятаться успел, а то бы не сносить мне головы.

— Возвращайся к себе и не распространяйся об этом, — предостерег его Лу Чанго.

— Понял, — кивнул юноша. — Но вы уезжайте самое позднее завтра утром, иначе застрянете здесь навечно.

Если начнется осада, Пограничный город превратится в кровавое месиво. Победит императорская армия — хорошо, а если Царство Фэнлай потерпит поражение, погибнут все до единого. Семья второго брата здесь чужая, им незачем складывать головы за этот край. А вот его собственному семейству бежать некуда — придется делить участь города до конца.

* «Система, задание по предотвращению мора выполнено?»* — воззвал Лу Чанго.

**[А? Ой! Сейчас гляну...]** — очнувшаяся Система бегло проверила шкалу накоплений. — **[Надо же! И впрямь выполнено!]** — ликующе воскликнула она, увидав, что полоса энергии заполнилась наполовину.

* «Раз бедствие отвращено, с чего вдруг на пороге война?»*

**[Чего?! Война?! Какая еще война, я не в курсе! А-а-а! Если начнется битва, моя вторая половина энергии сгорит! Хозяин, сделай что-нибудь, останови их!]** — впала в панику Система.

Лу Чанго лишился дара речи.

Она его за всемогущего божественного владыку принимает? Чтобы взять и в одиночку остановить махину войны?

Пока задание не было взято, Система вела себя как беззаботная ленивая тушка. Но стоит появиться квесту, как она превращается в дерганого параноика, дрожащего за каждый процент энергии.

**[Хозяин, ну что ты молчишь?! Неужели совсем ничего нельзя сделать? Что же делать, что делать, моя энергия утекает у меня из-под носа...]**

Пока Система причитала в его разуме, Лу Чанго без лишних слов просто отключил мысленный канал.

Первая и Вторая Лозы еще не вернулись, но он не суетился и спокойненько доготовил ужин.

Едва на стол подали кушанья, вернулся Эртэн — на этот раз без Датэн.

* «Хозяин, в военном лагере полнейшая кутерьма. Я прошмыгнул в шатер воеводы — там вовсю строят планы наступления. Судя по разговорам, они хотят ударить первыми, пока враг не перешел в атаку»*, — в деталях отчитался побег.

Выходило следующее: лазутчики Царства Дунчэнь провалили попытку с водой и решили брать город силой. Нынче Царство Фэнлай терзали бедствия: последствия потопа, толпы обездоленных беженцев, подрывающих порядок в землях. Нанести удар в такой момент — значит застать ослабевшего соседа врасплох. И подобная мысль пришла в голову не только Дунчэню, но и правителям Сиюаня с Наньсином.

* «Хозяин, нам сматывать удочки?»* — поинтересовался Второй Вьюн.

Спросил он это не из страха — при желании лоза могла в одиночку перекрошить вражеское войско. Хоть ее уровень и откатился до шестого, расправиться с обычной людской оравой для нее не составляло труда.

Увидев, что хозяин молчит, побег предложил: * «Может, попросить твою Систему связаться с системой Императора и передать эти вести?»*

* «Подождем Первую»*, — коротко отозвался Лу Чанго.

Мысль лозы была здравой, вот только его Система понятия не имела, как выходить на контакт с другими подобными сущностями. Засада, да и только.

***

После ужина Лу Чанго занес в комнаты бадью с теплыми обмывками.

Запасы воды в Пограничном городе строго нормировались, а сверх меры приходилось покупать за звонкую монету. О ежедневном мытье местным жителям оставалось только мечтать. К счастью, у Лу Чанго имелось Бездонное ведро, да и прежние запасы позволяли не экономить на комфорте близких.

К тому моменту, как он вынес воду и вернулся, в доме уже стемнело. Масляный светильник озарял комнату мягким золотистым светом. Су Циньюнь сидел на постели и вместе с Сяо Туаньцзы баюкал Эрбао.

Завидев отца, младший малыш задорно расхохотался:

— Папа! — Эрбао забарабанил ручонками и ножками от радости.

Старший к этому часу совсем выбился из сил: клюя носом, Туаньцзы примостился на подушке. Глазки смыкались, но, видя, что братишка еще бодрствует, он изо всех сил упрямился и не желал засыпать.

Лу Чанго подошел, ласково подхватил первенца и уложил у самого края стены.

— Папа... — забормотал малыш, безуспешно пытаясь разлепить веки.

— Спи, маленький.

Услышав родной голос, Туаньцзы мгновенно расслабился и провалился в сон.

Су Циньюнь лег посередине, укрыв собой старшего от невольных толчков младшего.

Эрбао же, распаленный игрой, засыпать вовсе не собирался. Заметив, что брат улегся, он вознамерился перебраться через муфу и продолжить веселье:

— Ба-а...

— Брат уже спит. Эрбао тоже пора бай-бай. Завтра проснешься и снова поиграешь, — Су Циньюнь заботливо преградил ему путь рукой.

— Не-а!

В этот момент Лу Чанго задул фитиль, и комната погрузилась во тьму.

— И-я! Темно! — испугавшись мгновенного мрака, Эрбао уткнулся носом в грудь муфу.

Лу Чанго опустился на постель и уверенным движением привлек к себе супруга вместе с затихшим у него на груди малышом.