Вскоре поднялись Ли Тугэнь и Ли Сяоминь. Переступив порог, они надолго застыли в изумлении: небо снаружи обложило свинцовыми, беспросветными тучами. И только спустя мгновение до них дошло — неужто ливень собирается?

Справившись с завтраком, Ли Тугэнь с сестрой поспешили к дядюшке Лу.

— Дядя Лу, вы только взгляните на небо! Неужто дождь пойдёт? — спросил Ли Тугэнь, и в глазах его блеснула затаённая надежда.

— Пойдёт, — коротко откликнулся Лу Чанго.

— В самом деле?! Вот ведь радость!

Система кулинарии, которую недавно намяла бока старшая система, с утра пребывала в скверном расположении духа. Увидев, как глупо радуется смертный, связанный с её хозяином, она не удержалась от едкого выпада:

**[И чему ты растопырил уши от счастья, дурень? Нынче дождь — не благословение, а беда! Неучу радость!]**

— А почему дождь — это плохо? — удивлённо пролепетала Ли Сяоминь, услышав голосок своей системы.

**[Разве не слыхала ты старую истину: за великой засухой неизбежно следует великий потоп?]**

— Что?! — в один голос воскликнули Ли Тугэнь и Ли Сяоминь, бледнея на глазах.

— Дядя Лу... — обратились оба к нему.

— Через пару дней уходим из города Цзинь, — спокойно произнёс Лу Чанго. — За стенами возвышается гора Дасин, переждём неладь там.

Выйдя из летней кухни, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь некоторое время молча переглядывались, не зная, что и думать.

Наконец Ли Тугэнь вздохнул:

— Надо бы нам досрочно свернуть дела с Заведением Богатства и Знатности и Заведением Летящих Облаков. Завтра, когда их люди прибудут, всё им и скажем.

— Ладно, — кивнула Ли Сяоминь.

Новость о грозящем наводнении мгновенно сбила всю спесь с долгожданной вести о дожде. Впрочем, прочие горожане ни о чём таком и не подозревали. Вокруг только и слышалось, как радовался люд, изнывавший от суховея полтора года: даже за закрытыми воротами раздавались ликующие крики.

Шло время, и под небесным сводом всё гуще наплывали угольно-чёрные тучи. Грозные клубы сизого пара бурлили и перекатывались, а сквозь них то и дело вспыхивали ослепительные зигзаги молний. Понеслось раскатистое, глухое рокотание грома — сначала издалека, затем всё ближе и оглушительнее.

Малыши выбежали во двор и, задрав головы, заворожённо уставились ввысь.

— Папа, а что это за светящаяся полоса на небе? — Сяо Туаньцзы ткнул пальчиком в вышину.

Дождей не было уже больше года, а память у малыша детская — в один-два года мало что откладывается в голове.

— Это молния.

— О-о-о... А что такое молния?

Лу Чанго замялся. Он-то знал, что это за явление, да вот как толковать эдакую штуку двухлетнему крохе?

К счастью, Сяо Туаньцзы не отличался дотошностью и легко переключился на другое.

Мрак укутал землю. От жутких раскатов грома над головой Туаньцзы стало не по себе, и он дал дёру обратно в дом. Не успел минуть полдень, а в комнатах уже пришлось затеплить масляные лампы.

Малыш с громким хлопком захлопнул дверь, отсекая ненастье. Когда закрылись и окна, рокот небес стал глухим, будто доносился сквозь толстый слой войлока.

— Папа, снаружи так темно и бухает страхолюдно... — Сяо Туаньцзы подбежал к постели, скинул башмачки и шустро взобрался на кровать.

— Коли страхолюдно, сиди в тепле, со мной — и бояться нечего, — с улыбкой отозвался Су Циньюнь.

— А братик не испугался? — малыш уселся перед младшим.

— А-а-а... ы-ы! — увидав брата, Эрбао расплылся в беззубой улыбке и потянулся к нему всем тельцем.

Опасаясь, что из-за хлынувшего ливня потом и на кухню не проберёшься, Лу Чанго заранее принялся за обед.

Главным блюдом сегодня стал рассыпчатый белый рис, к которому полагалась пара простых домашних закусок, а главным украшением стола — сочный тушёный говяжий грудинный край в горшочке. К мясу Лу Чанго приготовил помидоры, сочную морковь, стебли сельдерея и даже одно яблоко.

Вымыв всё как следует, он нарезал томаты дольками, морковь с яблоком — крупными брусочками, а сельдерей очистил от жёстких жил и порубил на кусочки. Закончив с подготовкой, взялся за обжарку.

В разогретое на сковороде масло бросил соломку имбиря и зелёный лук; едкий, аппетитный аромат тут же заполнил кухню. Затем по очереди отправил туда овощи, слегка обжарил, добавил отваренную говяжью грудинку, пару раз перевернул всё лопаткой и залил водой.

В конце переложил источающее благоухание варево в глиняный горшок и оставил томиться на малом огне минут на двадцать.

К тому моменту, как обед был готов, грохот за окном сделался совсем нестерпимым, поднялся порывистый ветер.

Лу Чанго уложил снедь в бамбуковый сундучок для еды, в одну руку взял его, в другую — пиалы да палочки, а за горшком с говядиной сходил второй ходкой.

Войдя в комнату, он запер дверь на засов изнутри. С появлением отца Туаньцзы окончательно успокоился.

— Папа, уже кушать можно? — обрадовался малыш.

— Можно-можно, усаживайся, — ответил Лу Чанго, расставляя пиалы.

Су Циньюнь поднялся с кровати, подхватив Эрбао. Малютка испугался ревущего за окном грома и льнул к взрослым, требуя защиты.

Надев старшему нагрудничек и наложив ему рису, Лу Чанго забрал второго малыша к себе.

— Напугался наш кроха? — спросил он, глядя на покрасневшие глазки сынишки.

— Угу, стоит с рук спустить — сразу в слёзы, — вздохнул Су Циньюнь.

— А-а-а... — едва очутившись у отца, Эрбао тут же забыл обиды и широко улыбнулся.

Придерживая младшего одной рукой, Лу Чанго принялся за еду.

— Папа, а братец Цзиньбао сегодня не пришёл, да? — прожевав, подал голос Сяо Туаньцзы.

— Не пришёл, — подтвердил Лу Чанго.

— Он, наверное, тоже струсил и сидит дома?

— Именно так, он у нас трусишка, — не дрогнув мускулом, кивнул Лу Чанго.

Ничего не подозревавший Цзиньбао, чью репутацию так вероломно подмочил «дядя Лу», в этот момент сидел под замком у своего дяди-князя, который строго-настрого запретил ему нос высовывать из дома.

Минул вечер, они успели поужинать и вымыться, а дождь всё не начинался — лишь гремело вокруг. Сяо Туаньцзы на сей раз уложили спать в спальне родителей.

Около девяти часов вечера небеса разверзились.

Гром бухал так, словно мир раскололся пополам, а сполохи молний то и дело озаряли тёмную комнату слепящим дневным светом. Спавший доселе Туаньцзы проснулся от ошеломительного удара грома, прозвучавшего прямо над крышей.

— У-у-у, папа, папочка!.. — завел плач напуганный малец, глядя на них полными слёз глазами.

— Всё хорошо, милый, папа и папочка здесь, — Су Циньюнь прижал к себе дрожащего сына.

В это время Лу Чанго уже качал заходящегося в крике Эрбао. Выудив из Системы талисман шумоподавления, полученный ранее в награду, он приклеил его к спинке младшего.

Вскоре, когда ужасающий грохот для младенца утих до еле слышного гула, Эрбао успокоился и снова сладко запеленговал носом.

Уложив младшего, Лу Чанго приклеил последний талисман шумоподавления старшему. Наконец оба ребёнка спали безмятежным сном.

Лу Чанго лёг на кровать и обнял мужа со спины, привлекая к себе.

Снаружи свирепствовала стихия, раскаты грома потрясали землю, но внутри комнаты, на широкой кровати, семейство из четырёх человек спало в тепле и покое.

***

Наутро гроза унялась, сменившись размеренным, мерным шумом дождя. Этот шорох капель действовал лучше любой колыбельной.

Су Циньюнь нежился под тёплым одеялом, послушал немного и снова погрузился в сон. Когда же он окончательно открыл глаза, ни мужа, ни Туаньцзы в постели уже не было. Лишь Эрбао лежал рядом, хлопая ясными глазёнками — не плакал и не капризничал.

Су Циньюнь повернулся и слегка коснулся пухлой щёчки малыша:

— Эрбао, уже проснулся?

— А-бу-у! — обрадовался кроха и весело заболтал ножками.

Тем временем Сяо Туаньцзы, вымыв мордочку и почистив зубы, стоял на пороге кухни и заворожённо смотрел во двор:

— Папа, там столько воды!

— Угу.

Ливень, ливший всю ночь, затопил двор по самую щиколотку. Нынче ливень перешёл в морось, но капли всё так же монотонно стучали по лужам.

— Папа, а братец Цзиньбао и сегодня не придёт?

— Не придёт.

И правда: не только Цзиньбао не мог пробраться к ним, но и посыльные из Заведения Богатства и Знатности и Заведения Летящих Облаков застряли. Улицы города Цзинь затопило куда сильнее, чем их дворик, — повозкам было не проехать.

Как оказалось, городские канавы и сливные ямы давно забились мусором да заплыли землёй. Фэн Сюньюань попытался было заставить стражу и местных чиновников прочистить стоки, но те лишь кивали для вида, а палец о палец не ударили. Мол, экая невидаль — дождь! День пойдёт и перестанет, к чему грязь ковырять?

Однако дождь зарядил всерьёз: то приутихнет, то вновь припустит. Прошло несколько дней, а вода на улицах всё прибывала. Смекнув, что чинуши попросту водят его за нос, Маленький князь Фэн Сюньюань применил жёсткую силу и заставил белоручек взяться за лопаты. Лишь через трое суток непрерывной работы городские стоки удалось расчистить, и вода постепенно начала уходить.

Но небо всё никак не прояснялось. Передышка между ливнями длилась от силы полдня, и город буквально тонул.

— Дядя Лу, дождь льёт уже восемь дней без продыху! Когда же это кончится? — с тоской произнёс Ли Тугэнь, стоя под навесом и глядя в хмурое небо.

Из-за этой мокроты они никак не могли тронуться в путь.

— Подождём ещё немного, — откликнулся Лу Чанго.

Если не перестанет — придётся сниматься с места прямо в ливень.

Наконец в последний день пятого месяца тучи рассеялись, и проглянуло солнце.

Едва поднявшись и увидав яркие лучи, Ли Тугэнь со всех ног бросился к летней кухне:

— Дядя Лу! Сегодня уезжаем?

— Угу. Позавтракаем и сразу в путь.

— Понял, побегу скажу сестре Сяоминь!

Их пожитки давно были уложены: самое необходимое собрали в узлы, а прочее спрятали в системное пространство. Узнав, что пора в дорогу, ребятишки пришли в неописуемый восторг и принялись с гиканьем носиться по крытой галерее, пока взрослые добирали последние вещи.

— Папа, а если мы уедем, а братец Цзиньбао придёт и не найдёт нас? — насупился Сяо Туаньцзы, в сомнении передвигая ножками.

— Всё в порядке. Сейчас завернём к нему и предупредим, — успокоил его Лу Чанго.

— Ладно!

Наведя порядок, Лу Чанго, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь вышли за ворота, выгнали повозку из укромного местечка и подогнали её к дому. Погрузив пожитки, Лу Чанго за два захода отнёс в экипаж старшего сына, мужа и малыша Эрбао. Дахэй и Эрхэй чинно уселись на свои места, и повозка тронулась.

Хоть лужи и сошли, улицы превратились в непролазное месиво. Стоило ступить на дорогу — и грязь налипала на башмаки пудовыми гирями. Колёса повозки оставляли в месиве глубокие колеи и быстро обрастали толстым слоем глины.

Подъехав к подворью, где временно обосновались Цзиньбао с дядей, Лу Чанго выставил повозку на более-менее сухое место и подошёл к воротам. Постучал. Вскоре створка отворилась, и на пороге показался слуга Цзиньбао.

— Господин Лу? Какими судьбами?

— Мы сегодня покидаем город Цзинь. Туаньцзы хотел попрощаться с Цзиньбао, — объяснил Лу Чанго.

— Подождите минутку, я доложу, — сказал слуга, но тут же поправился: — Может, вам с домочадцами лучше войти и обождать в доме?

— Не стоит.

Слуга поспешил в покои. Как раз в тот момент, когда он докладывал маленькому Его Высочеству, рядом находился и Маленький князь.

— Что?! Туаньцзы и дядя Лу уезжают?! — Цзиньбао подскочил как ужаленный.

Фэн Сюньюань на мгновение задумался, а затем произнёс:

— Коли так... Цзиньбао, ты отправишься вместе с ними.

— А?!

Цзиньбао растерянно хлопнул глазами, пытаясь взять в толк, к чему ведёт младший дядя. Даже стоявшему подле евнуху замысел маленького князя оставался неведом.

— Возьмёшь с собой слугу, стражника и ступай за отцом Туаньцзы. Куда они — туда и ты. И лишних вопросов не задавай, понял? — строго напутствовал Фэн Сюньюань.

— Как так? — насупился Цзиньбао. — Младший дядя, а ты разве не с нами?

— У меня ещё есть дела, — качнул головой князь.

— И ты вот так спокойно отпускаешь меня с чужими людьми?

— А кто минуту назад так лихо называл его «дядей»? А теперь, значит, чужой?

В конце концов Цзиньбао в сопровождении пары слуг всё же отправился в путь. У самых ворот он на мгновение оглянулся на подтянутую фигуру младшего дяди.

***

У самого подножия горы Дасин приютилась крошечная деревенька — от силы с десяток-другой дворов. Покинув Цзиньчэн, отряд Лу Чанго направился прямиком к Дасиншаню. Выехали около девяти утра, а к половине первого дня уже миновали окраины деревни Дасин.

Войдя в деревню, Дедушка Ли взял переговоры на себя и быстро договорился с местным старостой об аренде жилья на пару дней. Пустующих домов в столь глухих местах почти не водилось, так что им досталась лишь ветхая усадьба возле храма предков.

Постройка представляла собой традиционный сыхэюань, вот только заброшенный, судя по всему, много лет назад. Сорняки во дворе не росли, зато разверзшаяся от дождей непролазная грязь заставляла опустить руки. Из пяти комнат у одной протекала крыша, а в той, что у ворот, полуобвалилась стена. Лишь три помещения казались хоть сколько-нибудь пригодными для жилья.

— Дядя Лу, разве в этой развалюхе можно жить? — скривился Цзиньбао, с отвращением разглядывая обветшалое строение из окна повозки.

— Пару дней переждём и тронемся дальше, — отозвался Лу Чанго, соскочив на землю.

Он сделал несколько шагов вглубь двора, оценил обстановку и окинул взглядом окрестности:

— Тугэнь, Лэн Янь, за мной. Остальные пока сидят в экипаже.

— Понял! — Ли Тугэнь передал вожжи дедушке и проворно выпрыгнул из повозки.

Молчаливый стражник Лэн Янь без лишних слов последовал за ним.

Втроём они подтащили к воротам несколько толстых брёвен, сваленных у внешней стены, и уложили их в ряд прямо в размокшую землю. Брёвна на треть ушли в грязь, зафиксировавшись, зато во дворе образовался сухой и чистый деревянный настил.

Ли Сяоминь, сидевшая на козлах, оценила задумку. Сунув вожжи младшему брату, она тоже спустилась на землю.

Осмотрев уцелевшие комнаты, четвёрка взялась за уборку. Из обстановки внутри сохранились лишь топорно сбитые деревянные нары. К счастью, крыша над ними стояла целой, так что в помещениях царила относительно сухая чистота.

Наведя порядок, они перетащили поклажу из повозок. На четыре семьи приходилось всего три комнаты, поэтому расселение требовало чёткого плана.

Сяоминь, как незамужней девушке, требовалось отдельное пространство. Су Циньюнь, будучи семейным гэером, разумеется, тоже не мог ночевать в одном помещении с посторонними мужчинами.

В итоге распределились так: в первой комнате расположились четверо ребятишек семьи Ли вместе с Гоуданем; во второй — Дедушка Ли с внуком Тугэнем, а также евнух и стражник Лэн Янь; третью же заняло семейство Лу Чанго из четырёх человек вместе с Цзиньбао. Что же касается псов — Дахэя и Эрхэя, — то в сухую погоду им надлежало нести службу во дворе, а на случай дождя укрываться у Тугэня.

Разобравшись с жильём и разложив вещи, приступили к обеду. Времени перевалило за полвторого, и не то что дети — у взрослых от голода сводило животы.

Готовили на своей утвари: достали глиняные горшки, пиалы с палочками, древесный уголь и ведро чистой воды. Помятуя о присутствии чужаков, Тугэнь с Сяоминь не дерзали доставать припасы из системного пространства на виду у всех — вместо этого они ныряли в повозку и под предлогом разбора тюков выносили всё необходимое.

Обед каждая комната готовила себе сама — так выходило спорее. Лу Чанго установил три глиняных горшка: в одном заварил кашу из молочного риса для малыша Эрбао, в двух других решил приготовить рисовую лапшу с сытными добавками.

Раздув угли и дождавшись закипания воды, он опустил в котёл сухую рисовую лапшу. Во второй горшок поочерёдно отправились мясные фрикадельки, очищенные креветки и пряная тушёная свинина. Вскоре над печью поплыл густой, аппетитный дух.

Устроившиеся рядом Туаньцзы и Цзиньбао не спускали с очага заворожённых глаз, то и дело сглатывая слюну.

— Папа, уже можно кушать? — с надеждой пролепетал Туаньцзы.

— Ещё нет, подожди немного, — ответил Лу Чанго, едва успевая следить за тремя кипящими котлами.

Мясо с креветками заранее прошло кулинарную обработку, так что дошли мгновенно. Лу Чанго разложил фрикадельки и нарезку по пиалам, после чего опустил в бульон сочную зелень — аккурат по пять стеблей на порцию. Затем пришла очередь яиц: он вбил по одному яйцу на каждого, всего четыре штуки, и, сняв горшок с огня, дал им дойти в горячем бульоне.

— Дядя Лу, лапша готова! — радостно закричал Цзиньбао, заметив, как закипел соседний котёл.

Чанго зацепил палочками одну нить и слегка сжал — лапша податливо разделилась.

— Готово. Марш мыть руки и за стол, — скомандовал он, раскладывая дышащую паром лапшу по пиалам.

— Туаньцзы, Цзиньбао, бегите умываться, — окликнул ребятишек Су Циньюнь.

— Идём! — дружно отозвались те.

Разложив лапшу, Чанго зачерпнул наваристого бульона, перемешал содержимое, поднял снизу сочные кусочки мяса и украсил каждую порцию аппетитным яйцом.

Кроме ветхих нар, вся обстановка в комнате принадлежала им: здесь стояла и раскладная двухъярусная кроватка Эрбао (сверх спального места внизу имелся удобный отсек для вещей), и портативные столы со стульями, и даже складной платяной шкаф.

Ополоснув малышам руки, Су Циньюнь усадил Цзиньбао и Туаньцзы на стульчики и повязал им слюнявчики. На сей раз барчук даже не подумал воспротивиться — напротив, углядев на себе такой же нагрудничек, как у Туаньцзы, он расплылся в довольной улыбке.

Лу Чанго поставил перед мальчишками исходящие паром пиалы:

— Осторожно, горячо.

— Понял, дядя Лу! — энергично кивнул Цзиньбао.

Лу Чанго лишь про себя вздохнул: «Да разве ж я тебе это говорю, сопляк?»

— Понял, папочка, — следом пискнул Туаньцзы.

Лапша обжигала. Туаньцзы зачерпнул ложкой немного навара, усердно задул на него и отправил в рот.

— М-м-м... Вкуснота!

Цзиньбао обезьянничал за приятелем: сперва пригубил бульона и пришёл в неописуемый восторг. Затем Туаньцзы поддел палочками лапшинку, проглотил её и взялся за сочную креветку. Маленький барчук точь-в-точь повторял каждое его движение.

Вскоре поспела и каша для Эрбао. Чанго отлил порцию в пиалу, чтобы остыла, а сам тем временем махом покончил со своей лапшой. Ел он споро; вымыв за собой посуду, он взял на руки младшего сына и усадил к себе на колени, принимаясь кормить с ложечки.

— И-я! — агукнул малыш и весело дрыгнул ножкой.

Цзиньбао, оторвавшись от еды, изумлённо вылупился на младенца:

— Ой! А братишка Эрбао-то как подрос!

— Вовсе нет, — возразил Туаньцзы, подняв чумазую мордашку. — Он всё ещё крохотный!

— Дети быстро растут, — с улыбкой вмешался Су Циньюнь. — Цзиньбао долго его не видел, вот и заметил разницу, а Туаньцзы смотрит на брата каждый день, оттого ему и кажется, будто тот ничуть не изменился.

— А-а, вон оно что, — со знанием дела кивнул маленький Его Высочество.

Туаньцзы же, хлопнув глазами, вдруг кое-что вспомнил:

— Братец Цзиньбао, а почему ты раньше так долго ко мне в гости не приходил?

— На улице дождь шёл и гроза гремела, дядя не разрешал выходить.

— А-а... А я-то думал, ты просто трусишка и грозы испугался! Оказывается, нет, — глубокомысленно заключил малыш.

Цзиньбао аж поперхнулся от такой наглости.

Пока Лу Чанго кормил младенца, остальные тоже доели.

— Папа, я больше не могу, — Туаньцзы откинулся на спинку стула и звонко издал сытый задорный ик.

По дороге они с муфу перекусывали сладостями, так что сейчас в его пиале осталась добрая половина лапши да пара стебельков зелени. Впрочем, всё мясо карапуз умял без остатка.

У Су Циньюня тоже кое-что осталось: зелень и фрикадельки исчезли, а вот креветки, свинину и яйцо он осилил лишь наполовину, да и лапши оставалось пару палочек. Лу Чанго без лишних слов сгрёб остатки лапши и зелени из пиалы сына к супругу и в два счёта доел за обоими.

Цзиньбао, наблюдавший за этим семейным подрядом, с тоской взглянул на свою недоеденную порцию:

— Дядя Лу...

— Слей Эрхэю, — не дав ему договорить, отрезал тот.

Цзиньбао опешил. «Я же даже договорить не успел!»

Делать нечего — пришлось маленькому господину тащить пиалу во двор, устраивать псу праздник. Глядя, как Эрхэй уминает угощение за обе щеки, Цзиньбао с пустой посудиной в руках погрузился в глубокие философские раздумья.

Почему за Туаньцзы всё доедает папа, а ему достаётся лишь роль собачьего кормильца? Разве это справедливо?

Словом, ещё один день прошёл под знаком крушения детской картины мира.

***

Покончив с обедом, Лу Чанго собрал Ли Тугэня и Лэн Яня на вылазку в горы. Псов Дахэя и Эрхэя оставили охранять усадьбу, а в дозоре из тени за двором присматривал Большой Вьюн.

Из-за беспрерывных затяжных дождей горных тропинок считай не осталось — один сплошной скользкий кисель. Ориентируясь на мысленные подсказки Второй Лозы, Чанго пробивал путь напрямую сквозь густой бурелом и колючий кустарник.

— Дядя Лу, мы прямо в чащу идём? — запыхавшись, спросил Ли Тугэнь, едва успевая след в след.

— Нет, берём курс на вершину.

Бросив это Тугэню, Чанго велел Второй Лозе:

«Эртэн, шуруй на вершину и найди надёжную сухую пещеру».

«Сделаем, хозяин! — отозвался вьюн, но тут же почесал мысленный затылок. — А если не найду?»

«Не найдёшь — вырой».

Второй Вьюн потерял дар речи. «Ну нифига себе замашки!»

Сперва заставляли дрова жрать да еду варить, а теперь подавай навыки крота-проходчика? Чего б сразу на небо не запустить?!

Впрочем, ворчи не ворчи, а приказ хозяина — закон. Скользя впереди отряда, Эртэн прибавил ходу, выскочил к самому гребню и принялся обшаривать скалы.

На самом пике ничего не нашлось. Категорически не желая превращаться в экскаватор, растительный помощник упорно прочёсывал склоны и метрах в двухстах ниже вершины наконец наткнулся на темнеющий зев. Слава богу! Земляные работы отменяются.

Вьюн проник внутрь на разведку. Вход шириной и высотой метра под два вёл в просторный грот. Глубина пещеры достигала добрых двадцати метров, ширина гуляла от четырёх до семи, а своды возносились на три-четыре метра — ни тесноты, ни давящей сырости.

«Хозяин, я нашёл! — восторженно застрекотал Вьюн. — Пещера огроменная, а снаружи куча диких фруктовых деревьев! Даже если еда кончится, с голоду не помрём!»

«Ты скорее сдохнешь, чем я голодным останусь. Диктуй маршрут».

«Есть...»

Спустя два часа отряд Лу Чанго наконец добрался до указанного места.

— Дядя Лу, гляди! Вон она, пещера! — у Тугэня от радости словно второе дыхание открылось, а гудевшие ноги моментально прошли.

По пути им уже попадались два грота: первый оказался узким шкуродёром без конца и края, а из второго тхнуло такой промозглой гнилью, что заходить расхотелось.

— Проверим, — Лу Чанго уверенно шагнул к лазу.

— Хоть бы эта нормально подошла... — молился про себя Тугэнь, устремляясь следом. Стражник Лэн Янь тенью скользил за ними.

Внутри стояла сухая, приятная прохлада. Из запахов — разве что чистый дух сухой земли.

— Дядя Лу, то что надо! — восхищённо воскликнул Ли Тугэнь, оглядев просторный зал. — В самый раз поместимся!

— Лэн Янь, что скажешь? — повернулся Чанго к хладнокровному стражнику.

— Подходит, — коротко кивнул тот. Хоть он и не понимал до конца замысла этих деревенских, грот и впрямь выглядел надёжным укрытием.

— Решено. Оседаем здесь.

Приняв решение, Лу Чанго велел расчистить площадку, намереваясь перетащить припасы уже завтра.

— Дядя Лу, к чему такая спешка? — удивлённо спросил Тугэнь.

— Передышка с погодой ненадолго. Лезть сюда под проливным ливнем — смертельный номер.

Из данных Системы Чанго вынес чёткую картину: обычно наводнение начиналось лишь в июне с затяжных двухнедельных дождей, к середине месяца переходящих в сокрушительные ливни, а к концу выливаясь в катастрофическое бедствие. Сейчас же катаклизм вырвался наружу на полмесяца раньше срока. По расчётам Лу Чанго, уже через день-два хлынет настоящий потоп. У них оставались считаные часы, чтобы перебазировать весь лагерь на кручи.

Лу Чанго не знал, какими свойствами обладает «Система Цзиньвэнь», скреплённая с императором, но не сомневался: смещение сроков бедствия — прямое следствие действий венценосца. Быть может, владея силами Системы, тот пытался хоть немного смягчить удар грядущей стихии?

Расчистив пещеру, они оставили метку и отправились в обратный путь: переносить вещи наверх решили уже завтра.

* «Эртэн, останешься здесь. Никого из зверья внутрь не пускай», — приказал Лу Чанго перед уходом.*

* «Хорошо».*

Когда они вернулись, стемнело окончательно.

Ужин приготовили Ли Сяоминь и дедушка Ли. Поев, нагрели воды — умыться и ополоснуть ноги, — и только после этого улеглись спать.

На дворе стояло начало июня. Лето только вступало в свои права, так что ночи выдались тёплыми.

Су Циньюнь с Туаньцзы расположились на кровати. Лу Чанго снял с повозки пару досок, уложил их прямо на пол и устроился там вместе с Цзиньбао. Что же до Эрбао, тот сладко спал в своей детской люльке.

***

Утро выдалось хмурым. Влажный, тяжёлый воздух предвещал скорый дождь.

Быстро позавтракав, Лу Чанго, Ли Тугэнь и Лэн Янь принялись увязывать вещи, которые требовалось утянуть на гору. В первый заход пошли втроём, взвалив поклажу на плечи. Чанго захватил с собой ещё и мотыгу.

Обратно спускаясь за следующей партией, Тугэнь и Лэн Янь пошли вдвоём: Лу Чанго остался в пещере, обронив, что хочет выдолбить пару ниш.

Едва спутники скрылись из виду, Чанго отбросил мотыгу в сторону.

— Эртэн, выдолби по две каменные комнаты с каждой стороны. Сделай попросторнее.

* «... Слушаюсь», — отозвался Эртэн.*

Эх, не миновать ему судьбы экскаватора!

Вьюн тут же раздался в размерах: тонкие побеги разбухли, став толщиной с руку взрослого мужчины. Окаменив стебли, он принялся въедаться в горную породу.

Стены грота состояли не из рыхлой земли, а из монолитного камня — именно поэтому пещера и простояла столько лет. Раздался оглушительный грохот, в воздух поднялись клубы серой пыли. Поглядев на это месиво, Чанго отступил ещё на пару шагов к выходу.

Спустя полчаса Эртэн выполз наружу. Прежде сочный, изумрудно-зелёный вьюн после тридцати минут тяжкого физического труда выглядел замарашкой, сплошь покрытым каменной крошкой и пылью.

* «Кха-кха... Тьфу-тьфу! Хозяин, я всё сделал», — зазашипел он, закашлявшись и отряхивая с побегов пылевые облака.*

— Угу, — буркнул Чанго.

Дождавшись, пока пыль немного уляжется, он шагнул вглубь. По центру пещеры громоздилась куча вывороченных булыжников, а по бокам темнели входы в четыре новенькие каменные комнаты.

Более того, заботливый Эртэн умудрился высечь в каждом помещении по две каменные лежанки. Выглядели они, конечно, коряво и грубо — позже придётся загладить и отполировать поверхность, — но сама инициатива впечатляла.

* «Ну как, хозяин? Здорово вышло?» — увязался за ним вьюн, явно рассчитывая на похвалу.*

— Вышло-то неплохо. Только как я это остальным объясню? — Лу Чанго обернулся и с абсолютно каменным лицом воззрился на сорняк-переросток.

На спуск уходит полчаса, на подъём с грузом — целый час. И за этот час с небольшим он один выдолбил в сплошной скале четыре комнаты, да ещё и вытесал восемь каменных лож? Кто в такую чушь поверит?

* «Э-э... Могу обратно всё разгромить?» — осторожно предложил Эртэн.*

— Я тебя сейчас сам разгромлю.

Услышав угрозу, испуганный вьюн мгновенно выскочил из пещеры и забился в дальний угол.

К моменту, когда Ли Тугэнь и Лэн Янь притащили очередные тюки, Лу Чанго как раз вытаскивал наружу крупные обломки породы.

— Дядюшка Лу, вы уже закончили?! — разинул рот Тугэнь.

— Ещё нет. Поклажу пока складывайте у входа, — отрывисто бросил Чанго, не прерывая работы.

— Дядюшка Лу, помощь нужна? — сбросив груз, поинтересовался парнишка.

Стоявший рядом хладнокровный стражник молча кивнул, выражая то же намерение.

— Не надо, носите дальше.

— Ладно, вы только осторожнее там.

И Ли Тугэнь вместе со стражником отправились вниз за третьей ходкой.

К четвёртому заходу все пожитки — котлы, миски, одежду и перины — наконец перекочевали на вершину. На этот раз Тугэнь захватил с собой сундучок с обедом.

— Дядюшка Лу, перекусите сначала, а с остатками камней мы сами разберёмся! — подошёл парнишка, протягивая пищевой коробок.

— Ладно. Выгребите оставшиеся обломки и выметите пыль из комнат, — Чанго взял обед.

— Сделаем!

Тугэнь вместе с Лэн Янем шагнули вглубь пещеры.

Однако то, что предстало их взорам, заставило обоих онеметь. Даже на обычно непроницаемом лице хладнокровного стражника отразилось крайнее изумление.

— Дядюшка Лу что... бессмертный бог?.. — пробормотал Тугэнь с совершенно ошарашенным видом.

«Мне бы и самому хотелось это знать», — мысленно отозвался Лэн Янь.

Всего за полдня высечь в скале четыре полноценные комнаты!

Тугэнь осторожно переступил порог одной из них. Помещение размерами не уступало обычной спальне в деревенском доме; у противоположных стен возвышались два каменных ложа. Более того, у входа и в глубине ниши угадывались вытесанные в породе подсвечники! Пусть отделка выглядела топорно, но по сравнению с сырой и тёмной пещерой это были настоящие царские хоромы.

Осмотревшись, парни принялись за уборку. Лу Чанго тем временем пообедал, немного перевёл дух и снова включился в работу. Вместе они дочиста выскребли грот и все четыре комнаты, после чего распределили жильё и внесли вещи.

Чанго забрал себе правую комнату ближе к выходу. Напротив устроился маленький Его Высочество Цзиньбао со своими двумя слугами. Две дальние ниши заняли семейства Ли Тугэня и Ли Сяоминь. Чтобы в помещениях не застаивался воздух и хватало кислорода, навешивать двери не стали.

Впрочем, при желании проёмы всегда можно было завесить тканью: главное — оставить зазор под потолком для вентиляции.

Каменные ложа веяли холодом. Простыня тут не спасала: мало того что жёстко, так ещё и сырость за ночь всю душу вытянет. Поверх старого холста Чанго постелил плотное овечье одеяло, сложенное вдвое. Получился мягкий двухслойный войлочный матрас. Завершая обустройство, он закрепил на холодной каменной стене у изголовья пару отрезов грубого льна.

И опрятно, и мелкая крошка за воротник сыпаться не будет.

Покончив с постелью, он протянул в двух шагах от входа бечёвку и нацепил пару полотнищ вместо дверной занавеси, оставив сверху полуметровый зазор для воздуха.

Пока обустраивали жильё, день перевалил за полдень и устремился к вечеру. Напоследок Чанго вместе с Лэн Янем завалили главный вход массивными корягами и камнями, чтобы внутрь не забрело лесное зверьё, после чего спутники начали спуск.

Выбравшись из густой чащи к подножию, они наткнулись на нависающие над горами свинцовые тучи.

— Дядюшка Лу, неохота о плохом, но дождь сегодня точно ливанёт? — встревоженно глядя на темнеющий горизонт, спросил Ли Тугэнь.

— Трудно сказать, — вглядываясь в хмурое небо, отозвался Лу Чанго.

У двора их уже поджидал Туаньцзы вместе с Эрхэем. Завидев отца, малыш радостно запрыгал и замахал ручонками. Не будь под ногами размокшей грязи, он бы наверняка метнулся навстречу.

— Отец, ты вернулся!

— Вернулся, — губ Лу Чанго коснулась тёплая улыбка.

Заметив, что карапуз собирается броситься ему на шею, он вовремя остановил его ладонью:

— Не подходи близко, отец весь в пыли.

Впрочем, удержаться он не смог: подхватив Туаньцзы под мышки, Чанго поднял его высоко в воздух и перенёс через грязевую лужу прямо на настил.

— Отец, а ты где был? Почему только к ночи пришёл? — болтая ножонками на весу, защебетал малыш.

— На гору ходил, — ответил Чанго, бережно опустив его на сухие доски.

— А зачем на гору? — не отставал тот.

— Дом искал.

— На горе тоже есть дома? Мы будем жить на самой горе?

— Угу.

Вернувшись в дом, Лу Чанго первым делом смыл грязь, вымыл волосы и переоделся в чистое. Лишь после этого он взялся за ужин.

На сегодня намечался жареный рис. Ли Сяоминь ещё в обед специально сварила крупы побольше с расчётом на вечер.

В качестве добавки шли морковь, сушёные грибы, картошка и свежие салатные листья. Морковь с картофелем и грибами Чанго нарезал мелкими кубиками, а салат промыл и нашинковал тонкой соломкой. Накалив чугунную сковороду, волью зачерпнул масла. Первыми в шипящий жир отправились грибы, отдавая свой густой аромат, вслед за ними — морковь и картофель. Зачерпнув ложку домашнего говяжьего соуса с грибами, он щедро плеснул пряной юшки. Перемешав овощи, засыпал варёный рис, хорошенько размял комочки и накрыл крышкой на пару минут, давая блюду протомиться. Напоследок бросил горсть салатной зелени, сделал буквально пару взмахов лопаткой — и снял с огня.

— Ух ты, как пахнет! — Туаньцзы прижал к груди пиалу и восторженно принюхался, аж заприпрыгивал от предвкушения.

— Душисто! Я такой рис целой бадьёй умять могу! — поддакнул Цзиньбао, усиленно кивая.

Забрав у малышни посуду, Чанго положил каждому по две щедрые ложки.

— Дядюшка Лу, подсыпь ещё разочек! — завопил Цзиньбао, глядя на наполовину пустую миску.

— Сначала это доешь, — Чанго вручил ему порцию.

К концу ужина ночной мрак окончательно сгустился над деревней, а из отдаления впервые донеслись глухие, грозные раскаты грома.

***

За окном висела непроглядная свинцовая пелена. Нависшие тучи казались тяжёлыми и набухшими, а воздух сотрясал непрерывный гул.

— Дядюшка Лу, вот-вот хлынет! Что делать-то будем? — паниковал Ли Тугэнь.

— Завтракать некогда. Собирайтесь, выступаем на гору прямо сейчас, — обронил Чанго и вернулся в дом.

Услышав его распоряжение, домочадцы приспешили со сборами.

Су Циньюнь, встретив мужа на пороге, тревожно спросил:

— Муженёк, успеем до ливня?

— Едва ли. Потому и нужно поторопиться.

Размоет тропу — и наверх будет не подняться.

Пока Цзиньбао бегал за своими людьми, Лу Чанго незаметно смахнул оставшиеся вещи в системное пространство. Завершив это, он достал пару плотных тканевых слингов: Эрбао пристроил на груди, а Сяо Туаньцзы закрепил за спиной.

— Отец, мы уже идём на гору? — прижавшись к его плечу, спросил карапуз.

— Да, заинька.

Затянув узлы, Чанго вместе с Су Циньюнем вышли во двор.

На улице их уже поджидали остальные.

Увидев, как дядюшка Лу обвязался детьми спереди и сзади, остальные тут же подхватили идею. Хладнокровный стражник, недолго думая, с помощью простыни примотал к спине маленького Его Высочество, а слуга подхватил оставшиеся вещи.

Ли Тугэнь посадил себе на загривок младшего братишку Гоуданя. Ли Сяоминь подхватила на спину сестрёнку Санъя, малыша Сыху пристроил дедушка Ли, а Эрнюй взялся за узлы с вещами.

Небо темнело прямо на глазах. Мешкать было нельзя — отряд устремился к горе.

Натоптанная Тугэнем и Лэн Янем тропа оказалась вполне надёжной для подъёма.

Едва они вступили под сень густого леса, вокруг сделалось темно как ночью. Разжгши факелы, путники цеплялись друг за друга и медленно пробирались наверх.

Вокруг царил жутковатый сумрак, и Сяо Туаньцзы от греха подальше уткнулся носом в отцовскую спину.

Чанго, сжимая факел в одной руке, другой крепко удерживал своего младшего мужа за локоть, не давая оступиться.

Раскаты грома катились всё ближе, а тьма между деревьями сгущалась.

— Держитесь, осталось совсем немного! — подбодрил спутников Лу Чанго.

Его уверенный голос утихомирил зарождавшуюся в умах панику.

Громовой удар расколол небо прямо над их головами, и в тот же миг кто-то испуганно ойкнул.

— Кто споткнулся?! — не оборачиваясь, гаркнул Чанго.

— Все целы! Меня Дахэй подхватил! — отозвалась из середины вереницы Ли Сяоминь.

— Смотрите под ноги!

— Поняли!

Спустя ещё пару минут показался заветный грот. И ровно в тот момент, когда они достигли входа, с небес обрушились первые тяжёлые, как свинец, капли.

Навалившись плечом, Чанго и Лэн Янь отодвинули загораживавшие вход валуны. За секунду до того, как сплошная стена ливня накрыла гору, вся компания вместе с Дахэем и Эрхэем укрылась в сухой пещере.

***Царство Фэнлай. Гора Дасин***

— Чуть не промокли, какая удача! — с облегчением выдохнул Су Циньюнь, глядя на хлынувший за стеной пещеры проливной дождь.

Грот уходил вглубь скалы метров на двадцать. Возле самого входа ещё теплился дневной свет, но чем дальше в гущу камня, тем непрогляднее становилась тьма — хоть глаз выколи.

Спустив Цзиньбао на землю, хладнокровный стражник Лэн Янь принялся зажигать масляные лампы. Заранее подсуетившийся Эртэн выдолбил в каменных стенах по нише через каждые полметра с обеих сторон. Как только огоньки заплясали на фитилях, мрачный подземный коридор мгновенно озарился тёплым светом.

Разгнавший мрак свет явил взору четыре вырубленные в скале комнаты, пока ещё погружённые в темноту.

— Ого! Тут даже отдельные каменные комнатушки есть? — удивилась Ли Сяоминь, заглянув в ближайший проём.

— А то! Дядя Лу всё в одиночку вытесал! — с гордостью подтвердил Ли Тугэнь и указал на дальнюю комнату справа: — Вон та, дальше по правой стороне — твоя, сестра Сяоминь. Я уже перенёс туда твои вещи.

— В пещере сыро и холодно, наденьте что-нибудь потеплее, — предостерёг Лу Чанго.

— Поняли, дядя Лу!

— Хорошо.

Разобрав пожитки, все разошлись по комнатам.

Лу Чанго переступил порог первым и зажёг светильники. С помощью мужа он аккуратно отвязал со спины Туаньцзы, а затем снял с груди Эрбао.

Едва почувствовав под ногами твёрдую землю, Туаньцзы со всех ног принялся исследовать новое жилище.

— Папа, а тут всего две кроватки! — звонко запричитал малыш, любопытно оглядываясь.

— Верно. На одной уснем мы с папой-папой, а вторая — твоя, — отозвался Лу Чанго.

— А братик? Где будет спать братик? — озадаченно склонил головку Туаньцзы.

— У братика есть своя люлька.

Передав Эрбао супругу, Лу Чанго достал из деревянного сундука шерстяные свитера и подбитые ворсом куртки. Накинув плотный дверной полог, он дал возможность мужу переодеться.

Сменив наряд на более тёплый, Су Циньюнь окликнул первенца:

— Туаньцзы, иди сюда.

— Иду-у! — отозвался тот, подбегая.

— Папа-папа, сейчас же не зима, зачем нам пушистые одёжки? — недоумевал Туаньцзы, послушно задирая подбородок, пока на него натягивали свитер.

— В пещере гуляет сквозняк. Не оденешься потеплее — подхватишь простуду, — пояснил Су Циньюнь, натягивая на сына мягкую кашемировую кофту и верхнюю куртку. — Вот и всё, беги играй.

— Ура-а! — радостно выкрикнул малыш и вихрем выскочил наружу.

Каменные покои размерами не уступали обычным комнатам в доме. Помимо двух каменных лож у самого входа, здесь вполне хватало места для платяного шкафа и прочей утвари.

Лу Чанго разложил и собрал складной деревянный стол, установил шкаф и аккуратно разложил вещи первой необходимости. Завершив убранство, он подхватил небольшой кухонный шкафчик с полумешком зерна и направился к выходу. Су Циньюнь, переодев Эрбао, пошёл следом, держа малыша на руках.

В центральном проходе пещеры вовсю резвилась детвора: ребятишки с гиканьем носились взад-вперёд, то и дело заглядывая в жилища и выбегая обратно. У самого грота чинно улеглись Дахэй и Эрхэй, подняв морды и заворожённо наблюдая за непрерывной стеной дождя. Шум небесных вод, оглушительно барабанивших по листве, поначалу казался диким, но к нему быстро привыкаешь. К тому же толща каменных сводов надёжно гасила внешний гул.

Лу Чанго остановился в полуметре от выхода. Взяв железную лопату, он поддел и сдвинул три круглые каменные плиты около тридцати сантиметров в поперечнике, под которыми открылись аккуратные десятисантиметровые углубления.

— Дядя Лу, а это зачем? — полюбопытствовал Ли Тугэнь. Он ещё вчера при расчистке хотел спросить, да из головы вылетело от суеты, а завидев знакомые плиты, вспомнил.

— Очаги для готовки.

Ли Сяоминь мгновенно сообразила, в чём суть:

— В эти лунки закладываем дрова или угли, а сверху ставим котлы!

— Именно, — кивнул Лу Чанго. — Мне хватит одного, а остальные два поделите между собой.

Выдолбленные на некотором отдалении друг от друга очаги выстроились в ровный ряд у самого выхода — идеальное расположение, чтобы дым уходил наружу.

— Договорились!

Лу Чанго засыпал в первую ямку угли, разжёг огонь, водрузил поверх круглую треногу и поставил небольшой железный котелок. Пока посуда прогревалась, он выставил наружу ведро, быстренько набрав свежей дождевой воды. Зачерпнув воду в котёл, он дождался закипания и засыпал рисовую лапшу. На завтрак снова планировалась лапша, но с сытной заправкой: сочными мясными шариками, жареным тофу, креветками и свежей зеленью.

Едва бульон закипел, манящий дух варёного мяса поплыл вглубь пещеры, моментально совратив разбушевавшихся ребятишек.

— Папа, пахнет просто загляденье! — первым примчался Туаньцзы и с ходу налетел на спину отца.

— Дядя Лу! А что у нас на завтрак? Я опять хочу лапшу! — на бегу закричал Цзиньбао.

Его припасы хранились у Лу Чанго, так что питался маленький барчук вместе с их семейством. Что же касается его евнуха и стражника, тем приходилось либо стряпать самостоятельно, либо проситься на постой к остальным: Чанго не нанимался кухарить на всю компанию.

— Будет вам лапша. Марш мыть руки!

Чтобы не терять времени, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь тоже взялись за отваривание лапши, а Дедушка Ли суетился на подхвате. Освободившийся евнух созвал детвору умываться. Хладнокровный стражник Лэн Янь подогнал складной стол и притащил целую стопку маленьких табуреток.

Едва малышня справилась с водой, как подоспела стряпня. Дети гурьбой ринулись занимать лучшие места за столом.

Разложив порции малышам, взрослые наполнили собственные пиалы и, прихватив табуреточки, устроились неподалёку.

За порогом разбушевался настоящий ливень, затянув дальние подступы плотной белёсой пеленой. Снаружи глухо гудел и шумел водяной поток, а под сводами пещеры разносилось аппетитное чавканье, громкое сопение да весёлое детское хихиканье.

Покончив с трапезой и прикрыв очаги плитами, взрослые разошлись по комнатам доделывать дела. Заняться детворе было нечем, поэтому они притащили табуретки к самому выходу и принялись заворожённо наблюдать за непогодой. Небесные разверзшиеся хляби не смыкались с утра до самого вечера, и ливень даже не думал утихать. С наступлением темноты, поужинав, умывшись и ополоснув ноги горячей водой, все расположились на ночлег.

Лу Чанго зашёл последним, держа на руках Эрбао, и плотно задёрнул за собой полог. Ночью в пещере становилось совсем студёно, поэтому Чанго выстелил люльку младшего толстым шерстяным одеялом и укрыл малыша стёганой периной.

Су Циньюнь подсадил Туаньцзы на каменный полог. Быстро сбросив башмачки, мальчуган с головой юркнул в постель. Два слоя шерстяных подстилок снизу да пышное одеяло сверху моментально согрели уютное гнездышко.

Опасаясь, как бы сынишка не перепугался, проснувшись среди ночи, в комнате оставили гореть два масляных каганца. Впрочем, едва улегшись, Туаньцзы заёрзал от нахлынувшей жары.

— Папа, мне жарко-о...

— Заснёшь — пройдёт. Одеяло не скидывай, — строго откликнулся Лу Чанго.

— Ну ла-адно... — вздохнул мальчик, перевернулся на другой бок и исподтишка выставил голые пятки наружу.

— А ну-ка спрячь ноги.

В полумраке комнаты Лу Чанго прекрасно видел все хитрости старшего.

— Ой...

Поняв, что попался на горячем, Туаньцзы мигом затащил пяточки обратно под одеяло.

Покрутившись ещё немного, малыш наконец крепко заснул. Лу Чанго бесшумно поднялся, подошёл к его ложу и проверил спинку — сухая, не взпрел.

Глубокой ночью Туаньцзы разбудила прижавшая нужда. Разомкнув слипающиеся веки, он обнаружил вокруг лишь густую тьму.

— Папа... Папа, ты где?..

Спавший чутко Лу Чанго мгновенно распахнул глаза. Бережно высвободившись из объятий мужа, он поднялся с ложа.

— Я здесь, малыш. Что случилось?

— Папа, я писить хочу... — захныкал проснувшийся Туаньцзы, силясь сесть.

Подхватив сына на руки и прихватив ночную бадью, Лу Чанго вышел из комнаты.

За стенами всё так же лило, хотя стук капель вроде бы немного утих. Покончив с делами, Туаньцзы двумя ручонками вцепился в штанишки, носом клюя от накатившей дремоты. Сполоснув ведро, Лу Чанго подхватил его в одну руку, а сына — в другую, и вернулся в сухое тепло.

— Папа, холодно... — пролепетал мальчик, уткнувшись носом в отцовское плечо.

— Сейчас укрою, и станет тепло, — успокоил его Лу Чанго, укладывая на каменное ложе и аккуратно подотыкая перинку.

— Папа, а завтра давай есть баоцзы... — пробормотал малыш, даже засыпая не забывая про еду.

— Хорошо, сделаем баоцзы.

Прежде чем улечься, Лу Чанго проверил люльку Эрбао. Каменное ложе само по себе было не слишком широким — аккурат под рост Чанго, а вдвоём на нём выходить приходилось впритыку. Поднявшись на постель, он прилёг на бок и крепко прижал к себе мужа: так они отлично помещались.

***

На следующее утро, проснувшись, Су Циньюнь обнаружил, что супруга рядом нет, да и плетёнка с Эрбао куда-то исчезла. Циньюнь поднялся и оделся.

На соседней кровати возвышался умильный бугорок. Подойдя ближе, Циньюнь слегка отвернул одеяло, высвобождая сонную головку первенца.

Почувствовав свежий воздух, Туаньцзы сонно заворочился.

— Туаньцзы, проснулся?

— Просну-улся... — едва слышно отозвался малыш, вознамерившись спрятаться обратно.

— Раз проснулся, пора вставать, — с улыбкой проговорил Су Циньюнь, вынимая сына из теплицы одеял.

Пока папа-папа помогал ему натянуть куртку и завязать башмачки, остатки сна улетучились без следа. Едва ступив на пол, мальчик пулей помчался к выходу.

— Баоцзы! Паровые булочки!

Он отлично помнил ночной уговор с отцом.

Когда Су Циньюнь вышел в общий коридор, все уже были в сборе и толпились у грота, разглядывая что-то снаружи.

— Сяоминь, а когда дождь кончился? — поинтересовался Циньюнь, подходя ближе.

— Да кто его знает! Проснулись — а на улице уже сухо, — качнула головой Ли Сяоминь и добавила: — Дядюшка, на завтрак баоцзы и каша, всё в котле томится, горячее!

— Спасибо, — улыбнулся Су Циньюнь и, окинув взглядом присутствующих, спросил: — А где твой дядя Лу?

— Дядя Лу с братом Лэном наружу ушли. Сказали, хотят крытый коридор прорубить.

— Крытый коридор? — удивился Циньюнь.

Быстро покончив с завтраком, Су Циньюнь отправился посмотреть, что задумывал муж. Жильё на дюжину душ в замкнутой пещере и впрямь доставляло немало неудобств: детям негде было разгуляться, да и взрослым не хватало простора.

Захватив мотыгу, Лу Чанго вместе с Лэн Янем вовсю долбили скалу. Главная работа лежала на плечах Чанго: он вытесывал сам проход, тогда как хладнокровный стражник сбивал лишние выступы и зачищал неровности.

Галерея прорубалась прямо от грота в обе стороны: глубиной около метра и протяжённостью метрах в трёх по каменистому склону. Вскоре с обеих сторон от входа красовались отличные каменные террасы.

К тому моменту, как они закончили уборку сколотых камней, Ли Сяоминь с Ли Тугэнем уже состряпали обед. Накормив семейство, Лу Чанго и Лэн Янь направились в лесную чащу за строевым лесом. Малышня же, перекусив, высыпала из пещеры и принялась наперегонки устраивать забеги по новому крытому коридору.

Спустя некоторое время работники вернулись, волоча за собой по три срубленных ствола каждый.

— Папа, а что это ты делаешь? — прибежал любопытный Туаньцзы.

— Навес от дождя сооружаю, — сбросив бревна на землю, бросил Лу Чанго.

— А что это такое? — не унимался малыш.

— Сделаю — сам увидишь.

— Понял!

К половине пятого вечера небо снова затянуло тучами и хлынули потоки воды — к счастью, к этому моменту навес над карнизом был полностью закончен.

Ужином заправляли Ли Сяоминь, Су Циньюнь и Дедушка Ли, пока остальные завершали дворовые хлопоты. В самом конце крытой галереи они уложили несколько охапок свежих дров для просушки. Завидев обустроенную террасу, Дахэй и Эрхэй сочли это место идеальным и с удовольствием улеглись там на покой.

Подав стряпню, Ли Сяоминь выкрикнула от входа:

— Ужин готов! Прошу к столу!

— Идем!

— Кушать!

— Сейчас!

Наполнив пиалы рисом и наложив закусок, все разобрали табуретки и высыпали на свежий воздух в крытый галерейный коридор. Устроившись поудобнее, они уплетали горячую еду, любуясь шумящим за стеной навеса проливным дождём.

Проливной дождь не утихал полмесяца. Дрова, запасенные заранее, давно закончились, а прихваченного с собой угля оставалось совсем немного — буквально на пару дней.

К счастью, аккурат на следующий день после того, как сгорела последняя угольная жаровня, ливень наконец перестал.

Позавтракав, Лу Чанго, Ли Тугэнь и Лэн Янь прихватили топоры с серпами и вышли из пещеры. За прошедшие две недели много чего могло произойти, поэтому мужчины решили спуститься к подножию и провести разведку.

Датэн по-прежнему остался нести вахту у входа, а Эртэн отправился вслед за хозяином. Лоза скользнула вперёд, обгоняя людей, однако до самого низа добраться не смогла — тропа попросту обрывалась. За полмесяца беспрерывного потопа вода поднялась высоко вверх, полностью затопив подножие горы.

*"Хозяин, подножие ушло под воду".*

*"Что с деревней?"* — мысленно спросил Лу Чанго.

Услышав приказ, Эртэн впился корнями глубоко в почву, и его стебли стремительно поползли во все стороны. Вскоре в пятистах метрах выше затопленной низины лоза обнаружила просторный грот, где ютилось множество народа.

*"Деревню, похоже, смыло. Все укрылись в гроте",* — доложил Эртэн.

*"Поищи ещё. Посмотри, нет ли в горах кого-то кроме них",* — подумав, велел Лу Чанго.

*"Сделаю, хозяин!"*

Эртэн сменил направление и продолжил поиски.

Лу Чанго хоть и узнал об обстановке, но Ли Тугэнь с Лэн Янем о том не ведали, так что спуском пренебрегать не следовало. Спустя полчаса они добрались до того самого места, где останавливался вьюн.

Увидев, что склон, до подножия которого раньше оставалось немало пути, полностью скрылся под бурой гладью, Ли Тугэнь опешил:

— Дя… Дядя Лу, а подножия-то нет! Всё затопило!

— Угу, — откликнулся Лу Чанго и развернулся назад к вершине. — Возвращаемся.

Заметив, что дядя Лу уходит, Тугэнь поспешил вслед за ним. Лэн Янь, сделав пару шагов, замер. Он обернулся, глядя в сторону Города Цзинь, но в итоге, так ничего и не сказав, безмолвно последовал за остальными.

— Дядя Лу, а как думаешь, долго ещё поливать будет? Вдруг затянется на целый год, как та засуха? — тараторил по дороге Тугэнь.

— Не затянется.

*Будь так, воду за год аккурат до вершины пригнало бы.*

— Правда? А сколько тогда? Полгода, что ли?..

— Месяца три, не больше.

***

Тем временем Эртэн обшарил всю гору. Кроме их группы да деревенских жителей на склонах никого не нашлось.

*"Хозяин, я всё проверил. Чужих нет, только наши и жильцы из деревни".*

*"Понял".*

Раз дальше пройти не удавалось, троица решила вернуться. По пути они нарубили дров с расчётом недели на две.

Лу Чанго и Лэн Янь волокли за собой по пять очищенных от листвы брёвен. Ли Тугэнь, уступавший им и ростом, и силой, с трудом сдюжил три.

Справившись с обедом, мужчины принялись за работу: раскололи брёвна на поленья нужного размера и складывали их под навесом галереи просыхать.

Ближе к вечеру снова припустило. Сперва моросило, но вскоре капли отяжелели, плотной пеленой затянув горизонт. К шести часам вечера меланхоличный дождь перерос в глухой штормовой ливень.

Вода гулко барабанила по кронам деревьев, шумела и оглушала так, что слов стоящего рядом человека было толком не разобрать.

Ребятня, до этого сидевшая под навесом и наблюдавшая за потоками, при виде разгула стихии с гиком бросилась в глубь пещеры. Лишь Дахэй с Эрхэем лениво оставались на месте, растянувшись на каменном настиле.

— Отец, там такой ливень льёт! — Туаньцзы подбежал к Лу Чанго.

— Вижу, — отозвался тот. Он набрал таз тёплой воды и отнёс в каменную келью. — Иди ноги мыть, Туаньцзы.

— Ага!

Остальная детвора, глядя на них, разошлась по своим комнатам укладываться.

Умыв малыша и вымыв ему ноги, Лу Чанго вытер его насухо и перенёс на кан. Туаньцзы тут же скользнул под тёплое одеяло.

Выплеснув воду и вернувшись, Лу Чанго скинул верхнее платье и забрался на постель. Су Циньюнь подвинулся глубже к стене, освобождая мужу место.

— Отец, а мы так и будем тут жить? — Туаньцзы повернулся на бок, глядя туда, где лежали родители.

В темноте, впрочем, разобрать можно было разве что смутные силуэты.

— Нет. Кончится дождь — уйдём, — ответил Лу Чанго, притягивая к себе супруга.

Каменная стена обдавала холодом, и допускать, чтобы А-Юнь касался её, не хотелось.

— У-у, ну и хорошо… — с облегчением вздохнул малыш.

Су Циньюнь уютно устроился на груди мужа и тихо спросил:

— Не нравится тебе тут, Туаньцзы?

— Ну-у… не очень, — помявшись, признался тот.

— Вот и ладно. Нам с отцом тоже не нравится, — улыбнулся Су Циньюнь.

Они перешёптывались ещё какое-то время, пока Туаньцзы, невпопад пробормотав что-то сонное, не затих.

Су Циньюнь спать пока не хотел и ещё долго делился с мужем сокровенными мыслями. Впрочем, вскоре и он пригрелся и уснул. Когда и муж, и сын погрузились в сон, Лу Чанго тоже смежил веки.

***

На следующее утро внутренние часы Лу Чанго сработали как всегда вовремя. Окончательно очнувшись от сна, он не стал спешить и остался лежать, обнимая жену. За стеной чуть слышно шуршали капли — очередной дождливый день.

Когда Су Циньюнь открыл глаза, то ощутил прижимающееся к нему горячее тело. Муж всё ещё оставался в постели.

— Муж… — едва разлепив губы, пролепетал Су Циньюнь.

— Проснулся? — раздался сверху низкий бархатистый голос, и ладонь на его талии чуть сжалась.

— Угу… Ещё рано, да? — Он смежил веки, собираясь придремать. Обычно, когда он просыпался, мужа уже и след простыл, а раз тот здесь — значит, и часу нет.

— Восемь утра уже.

— А почему не встаёшь?..

— Дождь идёт.

— А-а… — протянул Су Циньюнь и снова заснул.

Спустя минут десять Циньюнь окончательно очухался. Мужа на постели уже не было, да и люльку Эрбао успели унести.

Долго пребывать в полутьме вредно как для здоровья, так и для глаз. В каменной комнате было слишком темно, поэтому, кроме как на ночной сон, Лу Чанго с Циньюнем старались выносить малыша на свет — к входу в пещеру или на крытую галерею. Даже Туаньцзы засиживаться в каморке не позволяли.

День выдался ненастным: стена проливного дождя при полном штиле. Позавтракав, все прихватили табуреты и высыпали на галерею. Развлечений в такую погоду не густо, вот и коротали дни за разговорами да созерцанием серой пелены.

***

Дождь, как и предсказывал Лу Чанго, лил ещё полмесяца.

Укрывшись в горах в начале шестой луны, они провели здесь целый месяц. Наступила седьмая луна — пришла душная липкая жара, хотя в каменных комнатах сохранялась приятная прохлада. Шерстяное одеяло на кане оставили в качестве матраса, а укрываться стали лёгкими покрывалами.

Пользуясь тем, что небеса наконец прояснились, Лу Чанго, Ли Тугэнь и Лэн Янь вновь отправились за дровами, попутно планируя проверить низину.

Однако пройти они успели немного: впереди замаячил прогал. Густая лесная шевелюра оказалась словно выстрижена посередине.

*"Эртэн, проверь, есть ли кто поблизости",* — скомандовал Лу Чанго.

*"Слушаюсь, хозяин!"*

Повалившиеся деревья заметили и спутники Лу Чанго.

— Надо же, сколько наваляли! Неужто ещё кто-то в горах укрылся? — удивился Ли Тугэнь, но тут же поправился: с учётом того, что подножие затоплено, любой разумный человек побежал бы наверх.

*"Хозяин, это беженцы из Города Цзинь! Я углядел Фэн Сюньюаня, младшего дядюшку Цзиньбао!"* — подал голос Эртэн.

*"И какова обстановка?"*

*"Кто успел — занял гроты, остальным приходится валить деревья да строить шалаши… Вот только с дядей Цзиньбао беда".*

*"Говори точнее".*

*"Похоже, у него жар. С ним только один Лэн Шуан, а обитатели пещеры, видать, вознамерились выставить их вон",* — Эртэн подполз поближе, чтобы разузнать детали.

*"Где они?"*

Лоза передала координаты хозяину и вернулась к сбору сплетен.

Когда Лу Чанго со спутниками невзначай подошли к указанному месту, бедолагу уже вытолкали на улицу.

Увидев маленького князя, обычно невозмутимый Лэн Янь сорвался с места и успел подхватить подкашивающегося господина.

— Пятый брат… — Лэн Шуан ошеломлённо уставился на подоспевшего защитника.

— Что стряслось? — строго спросил Лэн Янь.

— Господин вымок под дождём, подхватил лихорадку… Вот эти… и выгнали нас…

— Где остальные?

— Водой смыло… — пролепетал юнец с покрасневшими глазами.

Судьба остальных не требовала пояснений.

Лэн Янь на мгновение замер, а затем бережно подставил спину и взвалил маленького князя на себя.

Раз уж нашёлся родственник Цзиньбао, Лу Чанго велел Лэн Яню возвращаться первым, а сам вместе с Ли Тугэнем продолжил заготовку. Дабы уберечься от лишнего внимания со стороны чужаков, Лу Чанго увёл спутника в противоположную сторону.

До обеда они успели приволочь восемь отличных брёвен.

Сложив добычу у входа, Лу Чанго прошёл в пещеру и направился в комнату Цзиньбао.

Фэн Сюньюань лежал без чувств на кане, подстелив под себя одеяло из овечьей шерсти, принесённое Су Циньюнем.

Завидев охотника, Цзиньбао, будто углядев спасителя, бросился к нему:

— Дядя Лу! Что с моим дядей? Все твердят, будто это просто жар, но он так долго не просыпается!

— Лихорадка обыкновенная. Сейчас пойду соберу трав, — успокоил сопящего мальчугана Лу Чанго, потрепав его по голове.

— Спасибо, дядя Лу! — всхлипнул тот.

Обед готовила Ли Сяоминь, а дедушка Ли с Ли Эрнюем помогали ей по хозяйству.

Поскольку в укрытии прибавился больной, девушка вымыла глиняный котелок, собираясь сварганить жидкой рисовой каши.

Впрочем, глянув в мешок, где оставалось от силы пара пригорстей белого риса, Сяоминь озадаченно замерла.

Засыпав крупу в воду и подкинув в очаг дров, она отправилась на поиски дяди Лу.

— Дядя Лу, у нас рис почти кончился.

Лу Чанго замер:

— И много осталось?

— Едва на раз хватит.

— А остальные припасы? — уточнил он.

— Белой муки полмешка, картошки полкорзины, три кочана пекинской капусты, пять репок белой редьки да два куска вяленого мяса. Больше ничего нет.

Покидая город Цзинь, они специально не стали грузить телегу доверху. Лу Чанго, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь знали о наличии Системы друг у друга, так что не переживали за провиант. Настоящей неожиданностью стало то, что к ним примкнул Цзиньбао со своими слугами.

И теперь, имея в системных хранилищах горы еды, вытащить её на свет было нельзя. Прожить в горах целый месяц и всё ещё иметь полные мешки свежих продуктов — такое у любого вызвало бы подозрения.

— Припасы подходят к концу? — Цзиньбао недоумённо поднял глаза на подошедшего стражника. — Я же помню, когда мы уходили, у нас было два мешка. Лэн Янь, принеси наш рис.

— Маленький господин, наш рис давно съеден, — отозвался хладнокровный стражник.

— А? И когда он успел кончиться? — Цзиньбао хлопал глазами в полном замешательстве.

— Так вы же ещё полмесяца назад всё дочиста отдали, — подала голос Ли Сяоминь.

— О... Забыл, — смущённо почесал затылок Цзиньбао. — И что теперь делать? Мы умрём с голоду?

— С голоду не помрём, — подал голос дедушка Ли. — В горах съестного хватает, надо только знать, где искать.

— В таком случае поедим и отправимся на поиски, — предложил Ли Тугэнь. — К тому же зелень, которую я сажал, как раз поспела.

Разумеется, помимо зелени Тугэнь мог бы вырастить и что-нибудь посолиднее: хоть рис, хоть картошку с таро. Вот только у обычных культур срок созревания слишком долгий, а ускоренный рост на глазах у посторонних сразу выдал бы его с потрохами. Поэтому пока приходилось ограничиваться скороспелыми салатными листьями.

— Ладно, сначала пообедаем, — подвёл итог Лу Чанго.

После обеда младший дядя Цзиньбао всё ещё спал беспросветным сном. Погода выдалась погожая, однако никто не мог поручиться, что завтра снова не зарядит проливной дождь. Следовало использовать каждый погожий час, чтобы заготовить всё необходимое на ближайшие дни.

Собрали вещи, накинули на плечи заплечные корзины.

Увидев, что взрослые и старшие дети собираются уходить, Туаньцзы тут же закрутился рядом:

— Папа, а вы куда? Туаньцзы тоже хочет с вами!

— И я хочу! — подхватил стоявший неподалёку Гоудань.

— Нельзя, — строго отрезал Лу Чанго, обернувшись.

— Ну почему-у-у?

— Потому что снаружи опасно. Сидите дома и никуда не убегайте, — ласково урезонила малышей Ли Сяоминь, шедшая следом.

— А когда вы вернётесь?

— До темноты вернёмся.

— Ну ладно... Папочка, ты только возвращайся скорее! — Сяо Туаньцзы доверчиво уставился на отца круглыми задорными глазками.

— Хорошо.

Глядя, как малышня с сопением усаживается обратно на свои скамеечки, Сяоминь лишь качнула головой.

На плечи Лу Чанго, Лэн Яня и Ли Тугэня легла основная работа — запасти дров хотя бы на полмесяца вперёд. К тому же вяленые припасы в пещере подходили к концу, так что следовало подстрелить какую-нибудь дичь.

Сяоминь со своим младшим братом Эрнюем отправились на поиски еды под предводительством дедушки Ли. Раньше девушка собирала съедобные травы только у подножия, а уж про глубины леса знала куда меньше умудрённого опытом старика.

— Дедушка Ли, а что сейчас в горах найти можно?

— Что найти? Да всё что душе угодно...

Старик шествовал впереди, раздвигая высокой сухой палкой густые травы и внимательно вглядываясь под ноги. Не прошло и десяти минут, как он наткнулся на целую полянку раскрывших шляпки грибов-термитомицесов.

Пока троица собирала грибы, зелень и дикие ягоды, отряд Лу Чанго наткнулся на фазанье гнездо.

— Эх, досада, всего шесть яичек, — вздохнул Ли Тугэнь. Будь сам фазан на месте, сегодня на ужин подавали бы сочное мясо. Впрочем, вздыхать-то вздыхал, а яйца аккуратно обернул широкими листьями и бережно уложил в корзину.

— Дичь где-то рядом, — внезапно проронил Лэн Янь.

— В самом деле? Тогда живей за ними!

В итоге Лу Чанго и Лэн Янь ловко скрутили пару жирных фазанов, которые как раз возвращались в гнездо с кормёжки. В каждой птице было никак не меньше трёх цзиней весу.

Погожим деньком решили воспользоваться не только они. В горах укрывалось немало беженцев, сбежавших от стихии. Их отряды были куда многочисленнее, поэтому людям приходилось разбредаться по склонам, дабы не толкаться на одном месте.

И одна из таких групп как раз держала путь к самой вершине.

***

Часам к трём дня Фэн Сюньюань, доселе метавшийся в горячке, наконец открыл глаза.

Дежуривший у ложа евнух тут же подскочил к нему:

— Маленький князь, вы очнулись! — Он заботливо подхватил господина под спину.

— Юаньфу?.. — Фэн Сюньюань нахмурился, с трудом соображая, не чудится ли ему всё это в бреду.

— Это я, Ваше Высочество.

— Где Цзиньбао? И что это за место? — Сюньюань поднялся, оглядывая каменные стены.

— Маленький Его Высочество снаружи. А находимся мы в пещерном гроте.

Юаньфу вкратце пересказал всё, что произошло с тех пор, как они примкнули к господину Лу. А под конец не удержался от лести:

— Ваше Высочество, вы воистину прозорливы! Господин Лу — человек совершенно невероятный.

Пока молодой князь лежал без памяти, евнух расспрашивал стражников об обстановке снаружи. Лишь тогда он осознал: жизнь в пещере, казавшаяся ему прежде тоскливой и убогой, на деле была настоящим раем.

Пока остальные беженцы страдали от голода и холода, здесь у них имелась сытная еда, тёплые постели и надёжная крыша над головой, которой не страшны никакие ливни.

— Помоги мне подняться, хочу посмотреть...

Опираясь на плечо Юаньфу, Фэн Сюньюань вышел наружу. Перед ним предстал просторный, прибранный грот. Напротив виднелись двери другого каменного покоя.

В воздухе витал аппетитный дух еды. Вопреки ожиданиям, в пещере не было сыро или промозгло; летний зной сюда не проникал, уступая место приятной, освежающей прохладе.

Заметив, что господин разглядывает противоположные покои, Юаньфу торопливо пояснил:

— Напротив живут господин Лу с семьёй. Чуть дальше — семья Ли Сяоминь, а по соседству с нами обосновался Ли Тугэнь.

Затем евнух добавил с невольным почтением:

— Стражник Лэн обмолвился, что все четыре комнаты господин Лу вытесал собственными руками!

Это ведь была не рыхлая глина, а твёрдая горная порода. Какую же силищу надо иметь, чтобы выдолбить такие хоромы! Юаньфу, не отличавшийся физической мощью, проникся искренним восхищением.

— Действительно, непростой человек, — кивнул Фэн Сюньюань.

В этот миг в грот вбежал Цзиньбао. Увидев дядю, он радостно закричал:

— Дядюшка! Ты очнулся!

Сидевший у входа Су Циньюнь поднялся, держа на руках Эрбао, и подошёл к ним:

— В котле греется каша, поежьте. А мой супруг как раз ушёл за лечебными травами.

— Благодарю вас, муж Лу, — ответил Фэн Сюньюань с вежливым кивком.

Покушав горячей каши, молодой князь при поддержке евнуха вышел на свежий воздух. Жители пещеры старались проводить в каменных стенах как можно меньше времени, если не было крайности.

Ещё не доходя до выхода, Сюньюань заметил, что вдоль свода выдолблен навес глубиной около трёх чэней, образующий крытый каменный козырёк. Даже в самый лютый проливной дождь здесь можно было сидеть в сухости и тепле.

— И это его работа? — спросил он у евнуха.

— Это господин Лу вместе со стражником Лэнем сделали. Желаете присесть, Ваше Высочество?

— Давай, — кивнул Сюньюань.

Из взрослых в гроте оставались лишь Су Циньюнь, Юаньфу да юный стражник Лэн Шуан. Остальные — сплошь детвора.

Тем временем группа беженцев, бродившая по склону в поисках пропитания, случайно заприметила в отдалении пещеру.

— Брат Чжан, глянь-ка! Впереди вроде люди, — крикнул один из мужиков, указывая пальцем правее.

— Люди? Дай-ка посмотрю... — Главный прищурился. И верно. — Одни детишки крутятся. Пошли переговорим! — Он махнул рукой, зазывая остальных за собой.

Чем ближе они подходили, тем отчётливее вырисовывалось обустройство жилища.

— Мать честная... Да у них тут грядки высажены!

— Пещера-то какая огроменная! И навес вытесан, и от зноя спрятаться, и от дождя. Брат Чжан, а давай мы нынче ночью сюда переберемся?

— Дельное предложение. Идём, проверим, что там да как.

Наглецы, даже не беря в расчёт обитателей пещеры, уже без зазрения совести присвоили её себе. Дюжина с лишним рослых мужиков с гоготом повалила к гроту, и их громкие голоса эхом раскатились по округе.

Завидев незнакомцев, Туаньцзы сжался от страха:

— Брат Цзиньбао, это плохие дяди?

— Похоже на то, — сдвинул брови Цзиньбао. — Быстро в пещеру!

— Ага!

Туаньцзы, Гоудань, Санъя и Сыху дружной стайкой юркнули вглубь каменного свода.

Псы Дахэй и Эрхэй, доселе дремавшие на солнышке, мгновенно учуяли чужаков. Вскинув головы, они поднялись во весь рост, сладко потянулись и оскалили волчьи пасти с острейшими клыками. Встряхнув густой шерстью, два огромных волкодава ступили на каменные ступени и встали насмерть, вперив ледяные взгляды в приближающуюся толпу.

— Б-брат Чжан... Это волки или собаки? — замялся кто-то из мужиков.

— Волки, верней всего! Разве собаки бывают экими махинами?

— Да ну, брехня! Где это видано, чтоб волки дом сторожили?

— Так кто же они тогда?!

Мужики занервничали, кое-кто уже порывался дать дёру. Связываться со зверюгами никому не хотелось: волк — та ещё тварь, сожрёт и не подавится.

— Дурачьё! Это волкодавы! — рявкнул Чжан.

— Волкодавы? Так они же посвирепее волков будут! — не унимался струсивший беженец.

— Чего струсил?! Берите дубины да камни, вместе завалим! Нынче у нас свежее мясо на ужин будет!

— И то верно!

— Замечено! Полмесяца мяса не видали, хоть брюхо порадуем!

Пока шайка делила шкуру неубитых псов, Лоза Датэн, обвивавшая скалу над входом, тихо соскользнула вниз. Скрываясь в высокой густой траве, длинный стебель незаметно подкрался к наглецам и замер в ожидании сигнала.

Завидев, что чужаки продолжают переть напролом, Дахэй и Эрхэй предостерегающе рявкнули. Поняв, что угроз никто не слушает, оба пса слитным прыжком соскочили со ступеней и стремительными тенями рванули навстречу обидчикам.

Разумеется, собак никто не учил загрызать насмерть — если только не возникнет прямой угрозы жизни хозяев.

***

В этот момент Лу Чанго, уходивший всё глубже в чащу, получил мысленную весть от Датэна:

*"Хозяин, к пещере приближаются семнадцать мужланов. Похоже, они намерены захватить наше убежище".*

— На сегодня хватит, возвращаемся, — отрезал Лу Чанго и развернулся назад.

— А? Так ведь рань ещё, солнце высоко! — удивлённо выкрикнул Ли Тугэнь, задрав голову к небу.

Однако Лэн Янь, видя, как изменился в лице и ускорил шаг Лу Чанго, всё понял без лишних слов и молча устремился за ним.

Когда Су Циньюнь выскочил на шум, перед его взором предстала хаотичная бойня: Дахэй и Эрхэй отчаянно бились с ватагой незнакомых мужиков.

Хоть псы и вымахали огромными, словно свирепое лесное зверьё, но против семнадцати дюжих мужиков держаться им было тяжело.

К тому же нападающие явно вознамерились устроить себе сытный ужин, а потому лупили зверей не жалея сил.

Вскоре нескольким оборванцам удалось прорвать собачью оборону. Они рванули к пещере, рассчитывая первым делом скрутить хозяев.

Но затаившийся в траве Датэн только этого и ждал. Вьюн резко вздернул свои плети прямо под ногами нападавших — и те со снопом бранных слов полетели тормашками в грязь.

— Что за чертовщина?! Чуть шею себе не сломал!

— Да за лозу, небось, зацепился!

Засада Датэна смогла выиграть лишь пару мгновений. Мужики быстро сообразили, что к чему, и стали действовать осторожнее. Поняв это, Вьюн тихонько отполз назад к входу в пещеру, замерев на страже. Если хозяин не успеет вернуться вовремя, придется задействовать крайние меры.

Благодаря заминке, созданной Датэном, Дахэй и Эрхэй снова перехватили инициативу. Одному из нападавших псы распороли клыками руку, а еще троих сбили с ног мощным броском, прижав тяжелыми тушами к земле.

И все же противников оставалось еще двенадцать.

Псы заступили путь к пещере. Из их пастей вырывалось тяжелое, хриплое дыхание, а глаза не спускали взгляда с нападавших. Припав к земле, волкодавы пружинили лапами, готовые в любой миг совершить смертельный бросок.

— Братец Чжан, что делать-то? Может... ну его, уйдем? — неуверенно пробормотал один из мужиков, поежившись под лютыми взглядами огромных псов.

— Уйдем?! — перекосился в ярости тот, кого назвали Чжаном. По его правой щеке струилась кровь из трех свежих рваных ран — след когтей Эрхэя. — Я этих тварей сегодня на ремни порежу и в котел сброшу!

— Братец Чжан, я дрючок нашел! — Подоспел еще один из их компании, сжимая в руках дубину толщиной с мужскую руку.

— Давай сюда! Я этим псам сегодня все кости переломаю!

Чжан выхватил жердь из рук подельника.

У Су Циньюня, наблюдавшего за этим из глубины пещеры, сердце ушло в пятки.

Маленький Туаньцзы от страха впился пальчонками в подол папы.

Малыши сжались за спиной Лу-шумо, зажмурившись от ужаса.

— Папа, а когда дядя Лу вернется?

— Скоро... Совсем скоро...

В этот момент из глубины каменной кельи, цепляясь за шершавые стены, выковылял юный стражник.

— Ты чего поднялся?! — Юаньфу тут же бросился к нему, подставляя плечо.

— Слышу шум... Кто-то пришел? — бледный как полотно Лэн Шуан тяжело дышал.

У Фэн Сюньюаня жар начался из-за того, что тот промок под ливнем, а вот юноша-стражник свалился с инфекцией в ранах. До сих пор он держался лишь на чистом упрямстве, пока нужно было выхаживать маленького князя. Едва показался пятый брат, парень расслабился — и тело тут же сдало. Он уже горел, погружаясь в лихорадку.

— Какая-то сволочь приперлась! Видно, пещеру отжать хотят, — быстро объяснил Юаньфу.

Как на грех, все взрослые мужчины ушли, в пещере остались лишь больные да дети.

— Я гляну, — Лэн Шуан высвободил руку и, глубоко вдохнув, шагнул к выходу.

— Сдурел?! Куда ты в таком состоянии?! — ахнул Юаньфу, устремляясь за ним.

Стражник держался исключительно на остатках воли. Выйти-то он выйдет, да только выиграет от силы пару мгновений. А если попадет под удар — его же насмерть забьют!

Едва Лэн Шуан переступил порог, как на него уже замахнулся один из грабителей.

Не ожидая, что из глубины выскочит боец, нападавший замешкался — и тут же получил сокрушительный удар обломком жерди прямо в челюсть.

Лэн Шуан сходу резко лягнул его в живот, отправляя в полет, но от напряжения в поврежденных мышцах тут же зашелся в кашле. Он замер, судорожно хватая ртом воздух, а лицо его стало совсем мертвенно-серым.

Отлетевший бандит долго очухивался, пока сумел подняться. Его физиономия потемнела от ярости:

— Ах ты, сучий потрох! А щегол-то кусачий...

Лу Чанго со спутниками ушли довольно далеко, и путь назад занял время. На счастье, они успели в самый последний миг.

Лэн Янь, владеющий искусством легких шагов, мчался быстрее Лу Чанго. Влетая на площадку перед пещерой, он увидел, как его младший братишка отбивается сразу от двоих. А третий уже заходил со спины с тяжелым дубьем, намереваясь проломить ему череп.

Взмыв в воздух, Лэн Янь одним слитным движением снес двух передних нападавших мощным ударом ноги. Другой рукой он подхватил падающего Лэн Шуана, а свободным предплечьем заблокировал опускавшуюся дубину. Не дав врагу опомниться, он вырвал оружие и встречным махом обрушил его на голову обидчика.

— Пятый брат... — прошептал Лэн Шуан и, увидав родное лицо, тут же лишился чувств.

Подоспевший вслед за ним Лу Чанго секундой позже довершил разгром.

Увидев, как двое неожиданно появившихся исполинов за считаные мгновения раскидали их людей, оставшиеся бандиты поняли: дело дрянь. Потеряв остатки спеси, шайка пустилась в бегство.

Особо трусливые, взвизгнув от ужаса при виде свирепого лика Лу Чанго, убирались, загребая руками и ногами прямо по грязи. Даже те, кто лежал и не мог подняться от боли, движимые инстинктом самосохранения, каким-то чудом подхватились и поджав хвосты дали деру.

Преследовать улепётывающих оборванцев Лу Чанго не стал. Он развернулся и шагнул в сумрак пещеры.

— Отец! — Сяо Туаньцзы, прятавшийся за спиной папы, с радостным писком выскочил навстречу.

Лу Чанго подхватил малыша на руки и подошел к супругу.

— Все в порядке?

— Да, целы. Они не успели ворваться, Лэн Шуан задержал их у входа, — Су Циньюнь качнул головой, переводя дух.

В этот момент Лэн Янь внес на руках бессознательного юношу.

— Как он? — обеспокоенно спросил Циньюнь.

— Жив. Просто перенапрягся и лишился сил, — ответил Лэн Янь.

Раны его уже были промыты и смазаны снадобьями, так что обморок вызвали лишь резкий выброс адреналина и упадок сил.

— Вот и ладно. Занеси его скорее в каменную комнату, пусть отлежится.

Лэн Янь коротко кивнул и унес брата.

Проводя его взглядом, Лу Чанго неожиданно повернулся к Фэн Сюньюаню:

— Знаешь этих людей?

Маленький князь на мгновение опешил, но качнул головой:

— Нет. Однако... по выправке и движениям они мало похожи на простых крестьян.

— Верно, — угрюмо подтвердил Лу Чанго. — На руках у некоторых из них кровь. Настоящая.

Су Циньюнь только спустя пару мгновений осознал весь смысл слов мужа.

— Чанго... Они что, могут вернуться? — с тревогой спросил он.

— В ближайшее время — нет, — качнул головой Лу Чанго. — Они изрядно помяты. Чтобы оправиться и сообразить набег, им потребуется пара дней.

Впрочем, охотник про себя был уверен: шансов у них нет. Как только ударят затяжные дожди, эта банда застрянет в своих укрытиях на две-три недели.

Но раз зашла речь об опасности, тревога из души Су Циньюня никуда не делась.

— Не переживай. Отныне один из нас с Лэн Янем всегда будет оставаться в пещере.

— Угу... — Циньюнь заставил себя улыбнуться.

Сидящий на руках у отца Туаньцзы вдруг подал голос:

— Отец, а те дяди — они плохие дяди?

— Самые настоящие злодеи. Испугался? — Лу Чанго ласково погладил сына по макушке.

— Вовсе нет! Дахэй и Эрхэй их бы совсем загрызли! — задорно выкрикнул малыш.

Видя, что взрослые вернулись и беда миновала, остальные ребятишки оживились и наперебой защебетали, обсуждая пережитый страх.

***

Лу Чанго вышел на улицу вместе с Туаньцзы, намереваясь нарубить бревен, принесенных утром. Су Циньюнь с малышом Эрбао на руках вышел вслед за ним, а за ними высыпали и остальные ребятишки.

Фэн Сюньюань жестом отослал Юаньфу заниматься делами, а сам вернулся в каменную комнату.

— Маленький князь, — Лэн Янь, сидевший у постели брата, тут же поднялся.

— Как вы так быстро вернулись? — без прелюдий спросил Фэн Сюньюань. На самом деле его интересовало другое: как Лу Чанго успел аккурат к шапочному разбору?

— Господин Лу неожиданно велел поворачивать назад. Он мчался словно ошпаренный, лицо его было чернее тучи. У меня сложилось стойкое ощущение, будто он точно знал, что у пещеры беда, — честно изложил свои наблюдения Лэн Янь.

— Знал... Но откуда? — Фэн Сюньюань погрузился в раздумья.

— Не могу знать, Ваше Высочество. Приказать ли мне установить за ним тайное наблюдение?

Поразмыслив, маленький князь качнул головой:

— Нет. Сделай вид, будто ничего не заметил. Лишних вопросов не задавать, слежку не вести.

— Слушаюсь.

Хоть Лэн Янь и не вполне понимал мотивов хозяина, спорить не стал, утихомирив собственное любопытство.

***

Вскоре вернулись и остальные члены отряда. Из сбивчивых рассказов детворы они быстро восстановили картину произошедшего.

— Слава Небесам, дядюшка Лу успел вовремя... А если бы нет... — Ли Сяоминь глянула на беззаботно смеющихся братишек и сестренок, и по ее спине побежал мороз. От мысли о том, чем все могло окончиться, становилось жутко.

— Ладно вам, все позади, — подал голос Су Циньюнь. — Время к вечеру, пора готовить ужин.

— Верно!

Сяоминь принялась выкладывать натоптанную за день добычу.

Целая корзина диких каштанов; кусты дикого картофеля, увязанные вместе с ботвой в три увесистые вязанки; полкорзины диких персиков и грибов-термитомицесов, а еще три охапки сочной, хоть и незнакомой съедобной травы.

Ли Тугэнь притащил шесть диких птичьих яиц, парочку фазанов да три срубленных ствола молодых деревьев.

Сяоминь переложила горные персики в бамбуковое лукошко — вышло с верхом.

— Ягодки! Фрукты! — Завидев спелые персики, у малышни аж глаза загорелись.

— Бегите к брату Юаньфу, пусть вымоет. Каждому по штучке! Много не ешьте, а то ужинать не захотите! — напутствовала Сяоминь.

— Ура-а-а!

Детвора дружно навалилась на лукошко, придирчиво выбирая персики покрупнее и сравнивая их друг с другом.

Едва успели доесть ужин, как за стенами пещеры снова закрапало. Сначала шуршал мелкий, моросящий дождь, но не прошло и нескольких минут, как он сменился глухим стеновым ливнем. Гремел грозный, раскатистый гром.

Послушав этот непогожий гул, Су Циньюнь сокрушенно и вместе с тем с облегчением вздохнул: пока бушует гроза, те люди точно не доберутся до их убежища.

Покончив с вечерей, набрали ещё несколько вёдер воды, вскипятили, чтобы умыться и сполоснуть ноги, после чего разошлись по своим местам. В гроте, где расположился Цзиньбао, прибавилось жильцов: сам Цзиньбао с младшим дядюшкой улеглись на одной постели, а раненому стражнику отдали отдельное ложе. Юаньфу и Лэн Янь не стали привередничать: постелили на каменный пол несколько деревянных щитов и устроились прямо на них. Погода стояла ещё теплая, так что застудиться никто не боялся.

Посреди ночи Лу Чанго через сон уловил тихий, жалобный плач. Сна как не бывало — он мгновенно распахнул глаза.

И действительно, около кровати стоял Туаньцзы. Малыш из последних сил пытался карабкаться наверх, но отец занимал слишком много места, и крохе никак не удавалось умоститься. От досады и страха тот заливался горькими слезами:

— У-у-у… Папа…

— Что случилось, малыш?

Осторожно высвободив руки из объятий спящего мужа, Лу Чанго приподнялся и подхватил кроху на руки, перенеся на постель.

— У-у-у… Дядьки злые… Туаньцзы и папу-папу унесли… — умываясь слезами, всхлипывал ребёнок. Помянув, что папа и братик ещё спят, он изо всех сил старался сдерживать рвущиеся наружу рыдания.

— Никто вас не унёс. Это всего лишь дурной сон, — мягко произнёс Лу Чанго, отирая с пухлых щёк слезинки и поглаживая кроху по спине.

— У-у-у… — Туаньцзы ничего не ответил, лишь уткнулся носом в широкую отцовскую грудь, судорожно вцепившись пальчонками в его одежду.

Прошло немало времени, прежде чем мальчик окончательно успокоился.

— Туаньцзы хочет… хочет спать вместе с папой и папой, — прошептал он, вытирая щёчки об отцовскую рубаху.

— Хорошо, поспим вместе.

***

Наутро, когда за сводами пещеры только-только затеплился рассвет, Су Циньюнь открыл глаза. Ночью ему казалось, будто сынок плакал, но сон сморил так сильно, что смежить веки вновь он не сумел. Неспокойные мысли не давали спать долго, и поднялся он рано.

Едва разлепив веки, Циньюнь увидел, как Туаньцзы, сладко посоптывая, раскинулся прямо на груди у отца, пуская слюни.

Едва муж шевельнулся, Лу Чанго тут же отозвался:

— Проснулся?

— Угу… Как тут оказался Туаньцзы? — Су Циньюнь достал из-под подушки плат и бережно отер подбородок сынишки.

— Ночью приснился кошмар, — улыбнулся Лу Чанго, погладив сынишку по мягким волосам. — Прибежал к нашей постели, пытался вскарабкаться, а когда не вышло — расплакался от обиды.

Су Циньюнь сочувственно и мягко качнул головой:

— Должно быть, вчерашний испуг сказывается.

Сон окончательно слетел, и Циньюнь тихо потянулся, заведя с мужем неспешную беседу. Вскоре зашевелился и Старший малыш. Открыв глаза и увидав перед собой улыбающееся лицо папы-папы, кроха протёр кулачками глазки и пробормотал:

— Папа-папа…

— Проснулся, соловушка? — ласково отозвался Циньюнь.

— Проснулся-а… — Туаньцзы сладко зевнул, совершенно не желая сползать с отцовской груди.

— И как же наш Туаньцзы очутился на родительской постели? — с лёгким смешком спросил Циньюнь.

— Я… сам прибежал, — смущённо промямлил мальчик, вспоминая, как ночью со слезами просился к родителям.

— Страшный сон снился?

— Угу.

Пока они втроём обменивались ласковым шёпотом, проснулся и Эрбао.

Лу Чанго аккуратно сдвинул старшего на ложе и поднялся, чтобы присмотреть за младшим. В свои восемь месяцев Второй малыш уже не желал просто сидеть или ползать: он упирался ручками и ножками, высоко задирая попку, будто собирался вот-вот встать на ноги. Разумеется, спустя пару мгновений он с мягким шлёпком валился обратно на животик, но эта игра ему ничуть не надоедала. Малыш старательно подражал простым звукам, которые издавали взрослые.

— Проснулся, бутуз? — спросил Лу Чанго, подошедший со свежим подгузником.

— И-я! Па… а-па… — увидав отца, Эрбао расплылся в улыбке, продемонстрировав три едва проклюнувшихся молочных зубика.

— Скажи: «Папа».

— А-та… та!

Поменяв подгузник, Лу Чанго перенёс младшего на большую постель. Завидев братишку, Туаньцзы сразу оживился и сел:

— Братик проснулся!

— Ба-ба… и-я! — едва оказавшись на перине, Эрбао шустро пополз к Циньюню. — Па-па…

Лу Чанго вложил в пухлые ручонки сына бездонную бутылочку с молоком. Малыш крепко сжал её обеими ладошками и тут же припал к соске, торопливо и жадно заглатывая содержимое.

К этому времени поднялись и остальные обитатели грота. Лу Чанго привёл вещи в порядок и приготовил прикорм для младшего. Хотя запасы еды на виду почти иссякли, а доставать припасы из системного пространства открыто было рискованно, морить голодом мужа и детей Лу Чанго не собирался. Задумал он вот что: во время ближайшей вылазки за провизией незаметно достать кое-что из своих скрытых запасов.

И случай представился весьма быстро.

— Дядюшка Лу, а солнце-то сегодня какое яркое! Да и дождь лил всего десять дней, а не полмесяца, как прежде! — воскликнул Ли Тугэнь, первым выбравшийся наружу.

Действительно, непрерывный ливень прекратился раньше обычного, и над горами засияло солнце.

— Дядюшка Лу, неужто бедствие с дождями подходит к концу? — спросила Ли Сяоминь, вглядываясь в посветлевшее небо.

— Не так всё быстро, — качнул головой Лу Чанго. И добавил: — Поедим и отправимся на поиски провианта. Лэн Янь и Лэн Шуан останутся на страже.

— Поняли!

— Договорились.

Припасы, собранные десять дней назад, почти подошли к концу, так что следовало запастись тем, что долго не портится. Покончив с завтраком, охотник с односельчанами собрал вещи. Завидев знакомые приготовления, Туаньцзы вдруг вспомнил события десятидневной давности.

— Папа, не ходи! — испуганно закричал кроха.

Лу Чанго, сделавший лишь несколько шагов, остановился и повернулся:

— Что такое, малыш?

— Не ходи… Там злые дядьки! — Туаньцзы подбежал к нему, пытаясь удержать за полы одежды.

— Туаньцзы, вернись! — окликнул его Су Циньюнь.

— Чего ты испугался? С нами двое дядей-стражников, разбойники и близко не подойдут, — Лу Чанго поднял сына на руки и указал на Лэн Яня и Лэн Шуана, стоявших у входа.

— Вот именно, Туаньцзы, не бойся! Эти дяди очень сильные, — поддакнул Ли Тугэнь.

— Нет… — мальчик качнул головой и прошептал: — Папа сам прогнал злодеев! Я всё видел! Мой папа самый сильный!

Слова крохи вызвали добрый смех у Ли Тугэня и Ли Сяоминь. Охранявшие вход стражники, обладавшие чутким слухом, только переглянулись, не зная, радоваться или обижаться. Бандиты и впрямь бросились наутёк после удара Лу Чанго, но ведь и они сражались не жалея сил! Почему же вся слава досталась отцу мальчонки? Ох уж эта слепая детская любовь!

Послышался тихий голосок Эртэна:

*"Маленький хозяин, не бойся! Датэн сделает заслон, и злодеи ни за что не проберутся!"*

— Правда? — засиял Туаньцзы.

*"Конечно, — вступил в разговор Датэн. — Прошлый раз был оплошностью. Обещаю, сегодня они и близко не подойдут".*

— Ну хорошо, папа, иди. Только принеси вкусных ягод!

— Договорились.

Спустив сынишку на землю, Лу Чанго подождал, пока тот подбежит к Су Циньюню, и отправился в путь. Вместе с ним пошли Ли Тугэнь с сестрой и их дедушка, Плотник Ли. Опасаясь мести со стороны разбойников, Лу Чанго решил не оставлять односельчан без присмотра и держать всех вместе.

*"Эртэн, проведай, где поблизости есть еда".*

*"Сделаю, хозяин!"*

Благодаря подсказкам Эртэна и безоговорочному доверию спутников, Лу Чанго вёл группу уверенно и без ошибок. Вскоре их корзины пополнились отличным урожаем: набрали целую корзину очищенных от колючей кожуры каштанов, а на небольшом склоне наткнулись на целые заросли батата.

До полудня отряд успел вернуться в убежище, неся за плечами каштаны, батат и ещё полкорзины молодого картофеля.

Вернувшись, Лу Чанго разузнал у Датэна об обстановке. Чутьё не подвело: разбойники действительно придерживались прежних замыслов, однако наткнулись на расставленные плетями лозы силки и не сумели преодолеть заслон.

Лэн Янь и Лэн Шуан, остававшиеся в пещере, тоже чуяли чужое присутствие. Однако к их немалому удивлению, незваные гости долго кружили поодаль, после чего убрались восвояси. Стражники посчитали это странным, но покидать укрытие ради разведки не стали.

После обеда надлежало снова отправиться на заготовку. На сей раз Лу Чанго остался приглядывать за домом, а Лэн Янь, Лэн Шуан и Ли Тугэнь ушли валить сухостой.

После полудня грабители явились вновь — на этот раз вдвое большим числом. Выслушав вести от Эртэна, Лу Чанго поднялся и отыскал увесистый деревянный шест.

Завидев решительный вид мужа, Су Циньюнь сразу обо всём догадался:

— Чанго, неужто разбойники опять вернулись?

— Угу. Пойду проведаю.

С этими словами он перехватил шест и направился к выходу. Лу Чанго держался спокойно лишь потому, что эта свора не представляла для него ни малейшей угрозы, но Су Циньюнь-то об этом не знал!

Видя, что муж идёт один против банды, он тревожно воскликнул:

— Возьми с собой Дахэя и Эрхэя!

— Не нужно, пусть остаются охранять пещеру.

Сидевшие по обе стороны входа псы согласно тявкнули, подтверждая готовность исполнить приказ хозяина.

Взирая на то, как стремительно скрылся в лесу силуэт супруга, Су Циньюнь не находил себе места от беспокойства.

— Папа-папа, а папа пошёл бить плохих дядей? — дёрнул его за рукав Туаньцзы.

— Да… — рассеянно отозвался Циньюнь.

Сидевший неподалёку Фэн Сюньюань, заметив его волнение, тихо произнёс:

— Муж Лу, не тревожьтесь. Мастерство брата Лу ничуть не уступает сноровке моих стражников. Эта орава не сможет причинить ему вреда.

— Да! Папа у нас самый сильный! Он всех разбойников прогонит!

— Точно-точно! — закивал Гоудань. — Дядюшка Лу ух какой храбрый, бандиты как его увидят, так сразу и струсят!

— Угу, дядя Лу, не бойся! А если кто прорвётся, Дахэй и Эрхэй их быстро искусают!

— И-я! А-та… — азартно подхватил Второй малыш, силясь вставить своё слово.

Глядя на эту шумную ораву, Су Циньюнь не удержался от улыбки. Детский лепет отвлёк его от мрачных мыслей, разогнав сковавшую грудь тревогу.

К великой радости, Лу Чанго вернулся совсем быстро, будто всего лишь сходил прогуляться по окрестностям. Фэн Сюньюань про себя немало удивился такой скорости: похоже, этот охотник куда искуснее и опаснее, чем казалось на первый взгляд.

— Чанго, ты не ранен? — Су Циньюнь бросился ему навстречу.

— Всё в порядке, не тревожься.

Хоть муж и успокаивал его, Циньюнь не мог опомниться, пока лично не осмотрел его с ног до головы.

— А что с теми людьми? — тихо спросил он.

— Они больше никогда здесь не появятся, — подбирая сдержанные слова, ответил Лу Чанго.

— Правда? Вот и славно… — Су Циньюнь облегчённо перевёл дух. Названный супруг был для него непререкаемым авторитетом, и его словам он верил свято.

Запасов еды набралось вдоволь, да и дров накопали с расчётом на полторы недели вперёд. Однако поутру выяснилось, что дождь так и не начался.

Разумеется, подобный поворот застал всех врасплох, но раз уж небеса смилостивились, грех терять время — стоило снова отправиться на поиски провизии и валежника. В конце концов, лишними припасы не бывают.

Позавтракав, Лу Чанго и Ли Тугэнь со своими людьми вновь покинули пещеру. Сторожить укрытие, как обычно, остались Лэн Янь и Лэн Шуан.

На сей раз Лу Чанго и Ли Тугэнь спускались по склону, чтобы заодно оценить обстановку у подножия.

— Дядя Лу, глянь-ка! Вода, похоже, отошла... Уровень-то изменился! — оглядевшись по сторонам, заметил Ли Тугэнь.

— А ты как хотел? Столько дней лило без продыху, — вставила Ли Сяоминь.

— Дядя Лу, а снаружи, небось, вообще всё затопило? — снова подал голос Тугэнь.

— Высокие места не затопит, — отрезал Лу Чанго и, повернувшись к вершине, бросил: — Возвращаемся.

— А? А, ну да! — Тугэнь с Сяоминь поспешили за ним, торопливо перебирая ногами.

Разведав обстановку у подножия, отряд вернулся к поиску съестного.

Ближе к полудню небо резко накренилось тяжёлыми свинцовыми тучами, и по листьям забарабанили первые капли.

Заметив это, Лу Чанго и остальные прибавили шагу. Едва они успели укрыться в пещере, как снаружи хлынул плотный, стенной ливень.

И этот потоп затянулся без малого на полмесяца. Небесные разверзились, не давая ни единой передышки. К счастью, накопленных заранее припасов с лихвой хватило, чтобы переждать ненастье.

Ливень прекратился лишь к самому концу седьмого месяца. Если не считать сегодняшнего дня, штормило около восемнадцати дней подряд.

Начавшись в первых числах шестого месяца, безудержный водопад терзал землю почти два месяца без перерыва.

**[Система, бедствие должно длиться ровно три месяца?]** — мысленно воззвал Лу Чанго.

**[Согласно оригинальному сюжету — именно так,]** — подтвердил ИИ.

**[Оригинальному... А как на самом деле?]**

**[А на самом деле — неизвестно. Всемогущий случай: может завершиться раньше, а может и затянуться.]**

**[Из-за императора царства Фэнлай?]**

**[Именно,]** — откликнулся голос Системы.

Император царства Фэнлай оказался связан с другой Системой и своими действиями спровоцировал преждевременное начало потопа. Из-за этого сюжет романа сбился с рельсов, и привычные ориентиры утратили силу.

Впрочем, глядя на шкалу энергии, где неожиданно прибавилось целое деление, Система склонялась к тому, что бедствие всё-таки закончится раньше срока.

С наступлением восьмого месяца ливни и впрямь пошли на спад.

Периоды затяжных дождей сократились с десяти дней до пяти-шести, а затем и вовсе до пары суток. Промежутки ясной погоды между ними, напротив, становились всё длиннее.

Глядя на эти благодатные перемены, люди с облегчением поняли: страшный потоп наконец-то отступает.

Однако едва на лицах затеплились улыбки, как заболела маленькая Санъя.

Детский организм куда слабее взрослого. Провести больше двух месяцев в сырой, промозглой пещере под аккомпанемент нескончаемой сырости, да ещё и без единого лучика солнца — немудрено свалиться с лихорадкой.

Лу Чанго прекрасно помнил: если заболевает один ребёнок, без должных мер зараза мигом перекинется на остальных. Он предостерёг Ли Сяоминь, но на третий и четвёртый день худшие опасения подтвердились — простуда выкосила всех детей подряд.

Даже крошечный Эрбао не избежал этой участи.

— Система, твои снадобья вообще работают?! — хмурясь, ворчал Ли Тугэнь.

**[Дело вовсе не в лекарствах!]** — возмутилась милая Система.

— Раз не в лекарствах, то в чём?! Разве заболевший человек не должен выздоравливать после снадобья? — с тревогой воскликнула Ли Сяоминь.

Её младшие братья и сёстры исправно принимали отвары, но всё равно заходились в кашле так, что лица их становились пунцовыми. Девушка совершенно не ведала, за что хвататься.

**[Детям нужно солнечное тепло! Вы замуровали их в этой каменной берлоге на два с лишним месяца. Удивительно, как они не свалились раньше,]** — разъяснил системный голос.

— Солнечный свет? Но ведь всё это время лило как из ведра, откуда ему взяться... Что же теперь делать? Если греть их на солнце сейчас, ещё не поздно? — суетливо переспросила Сяоминь.

Шла середина восьмого месяца. Дожди утихали, и после пары дней сырости обязательно проглядывало ясное солнце. Похоже, к концу месяца бедствие действительно сойдёт на нет.

**[Сейчас ещё можно успеть. Но вообще я настоятельно советую убираться из этой пещеры. Длительное пребывание в сырости губительно для растущих детей — особенно для тех, кому от роду всего пара месяцев,]** — подсказала Система, намекая на младшего сына Лу Чанго, Эрбао.

— Дядя Лу, что будем делать? — Ли Сяоминь поглядела на Лу Чанго, который с самого начала разговора сохранял молчание.

— Раз из пещеры надо уходить... Может, срубим деревьев да срубим пару деревянных изб? — поразмыслив, предложил Ли Тугэнь.

— Нет. Мы спускаемся с горы, — качнул головой Лу Чанго.

— Спускаемся? Но ведь подножие до сих пор под водой! Куда же нам идти?

**[Система, какова обстановка снаружи?]** — спросил Лу Чанго.

**[А? Да я без понятия...]** — хлопнула глазами его собственная Система-ленивица, когда хозяин обратился к ней.

**[Я не у тебя спрашиваю, а у твоей суженой,]** — мысленно вздохнул Лу Чанго, с немым укором окинув взглядом свой ИИ.

Услышав обращение «твоя суженая», милая Система расцвела от радости и спешно ответила за хозяина своего избранника:

**[Снаружи всё куда лучше, чем месяц назад! Владыка царства Фэнлай уже отправил несколько чиновничьих комиссий в пострадавшие регионы для борьбы с последствиями потопа.]**

— И всё же дорог нет, вода стоит плотной стеной. Может, погодим немного? — насупился Ли Тугэнь.

— Ждать не будем. Пойдём по воде.

С этими словами Лу Чанго призвал Эртэна:

**[Эртэн, проведай, где на этой горе растёт бамбук.]**

**[Слушаюсь, хозяин!]** — отозвался Эртэн и юркнул в чащу.

— По воде? Нам нужна лодка? — растерялась Ли Сяоминь. — Но как её смастерить?

— Лодку строить долго. Хватит и простых бамбуковых плотов, — прикинул Ли Тугэнь.

— Верно, — поддержал Лу Чанго.

Заметив, что дядя Лу одобрил идею с плотами, Сяоминь повеселела:

— Тогда после полудня отправимся на поиски бамбука.

Вернувшись в пещеру с заплечными корзинами, Лу Чанго и двое его спутников объявили о принятом решении остальным.

— Что ж, уйдём отсюда. Всё равно дождь то утихнет, то снова припустит, — без тени сомнений поддержал супруга Су Циньюнь. Он свято верил: любое решение его мужа тщательно взвешено и выверено.

— Полностью согласен, пора спускаться, — кивнул Фэн Сюньюань.

Они с маленьким Цзиньбао — один младший князь, а другой наследный принц — сгинули без вести на столь долгий срок. Если они не объявятся в ближайшее время, венценосный брат, чего доброго, сойдёт с ума от тревоги.

Раз уж все четыре семейства пришли к согласию, уходу быть.

— Тогда после обеда нарубим бамбука и свяжем плоты. Если обернёмся быстро, уйдём уже завтра к вечеру, — резюмировал Ли Тугэнь.

— Хорошо. Пойду пока приготовлю обед, — Ли Сяоминь подхватила корзину и юркнула в глубь пещеры.

Уладив дело, люди разошлись по своим углам.

Лу Чанго бережно перенял из рук мужа маленького Эрбао, окинул его заботливым взглядом и спросил:

— Как наш малыш сегодня?

— Аппетита совсем нет. Попил молока, а от рисовой кашки отказался — съел буквально пару ложек и отвернулся, — ответил Су Циньюнь, с щемящей нежностью глядя на сыночка, который даже во сне морщил насупленные брови.

— А Туаньцзы?

— Как и прежде, слабенький, но кашлять, слава предкам, перестал.

— Не тревожься. Спустимся с горы и первым делом покажем малышей лекарю, — мягко утешил его Лу Чанго.

— Угу, — прижался к нему А-Юнь.

На обед детям сварганили жидкую кашицу с дикой зеленью — ничего сытнее их ослабевшим животикам сейчас принимать не следовало. Взрослые довольствовались привычной стряпнёй.

Едва они закончили трапезу, как вернулся Эртэн с вестями.

Подкрепившись, Лу Чанго взял с собой Ли Тугэня с дедом, Ли Сяоминь с братом, а также Лэн Яня и евнуха Юаньфу, и отправился на заготовку бамбука.

Стражник Лэн Шуан остался в пещере — на пару с псами Дахэем и Эрхэем стеречь укрытие и слабых.

Лу Чанго рассудил, что понадобятся четыре плота — аккурат по одному на каждую семью. Если где-то окажется тесновато, можно пересадить пару человек на более свободный настил.

Заросли бамбука обнаружились на самой середине склона: пойдёшь ниже — и через пару минут уткнешься прямо в затопленную подножную низину.

Отыскав нужную рощу, те, у кого в руках имелись тесаки, принялись рубить толстые стволы; остальные отправились возиться с лианами для вязки.

Впрочем, если заходила речь про прочность и гибкость стеблей, с Эртэном не могла сравниться ни одна дикая лоза в мире.

Так что Эртэн с лёгким вздохом одолжил людям с десяток собственных крепких побегов.

Бамбук нарубили быстро, да и в связывании плотов хитрости не требовалось. Вскорости четыре добротных настила были полностью готовы.

Вот только встал новый вопрос: где их оставить?

— Дядя Лу, нам эти плоты тут бросить или назад тащить? — спросил Ли Тугэнь, окидывая взглядом массивный бамбуковый щит, на котором даже взрослый мужик мог растянуться в полный рост. Подумав, он добавил: — Может, прямо здесь и оставим? Вряд ли кто посреди леса красть станет.

Тащить этакую тяжесть в гору казалось сущим безумием.

— Несём в пещеру, — почти одновременно отрезали Лу Чанго и Лэн Янь.

— А? — Опешив от такого единодушия охотника и царского стражника, Тугэнь лишь растерянно почесал затылок: — Ну... раз так, давайте унесём.

Конструкция и впрямь вышла громоздкой и неподъёмной. Впрочем, надрываться никому не пришлось: Лу Чанго и Лэн Янь взвалили по два плота себе на плечи и не спеша пошагали наверх.

Едва их фигуры скрылись за деревьями, как из-за толстого ствола на краю рощи хромой вынырнул человек. Лицо его уродливо рассекали три глубоких шрама.

Мужчина долго смотрел вслед ушедшим, затем перевёл взгляд на срубленные пеньки и ворох обломанных бамбуковых листьев.

Не сказав ни слова, он развернулся и уковылял прочь.

***

Раз плоты были готовы раньше срока, первоначальный замысел выдвигаться вечером отменили, решив отложить отплытие на завтрашнее утро.

Вернувшись в укрытие, люди немедля принялись за пожитки. Лишь Ли Сяоминь, дедушка Ли и Су Циньюнь остались у очага хлопотать над ужином.

На бамбуковом настиле с горой барахла не уплывёшь, так что от большей части скарба пришлось отказаться. Впрочем, Лу Чанго и Ли Тугэню повезло куда больше остальных: благодаря Системам они могли тайком сбыть самые ценные вещи в свои пространственные хранилища.

На следующее утро отряд поднялся на рассвете.

Ли Сяоминь пустила в котёл все оставшиеся припасы. Позавтракав, люди подхватили узелки и отправились в путь.

Поскольку взрослым мужчинам приходилось тащить на себе громоздкие плоты, а дождя на улице не наблюдалось, окрепшие дети шли своими ногами.

Малышу Эрбао скоро исполнялось девять месяцев, и нести его на спинке нежному Су Циньюню было бы не под силу. В итоге Лу Чанго бережно примотал сынишку к собственной широкой груди.

Наконец-то они покидали эту пещеру! Направляясь к воде, ребятишки весело наперебой щебетали, сияя от восторга.