— Слушай, а в той детской песенке, что вы слышали днём, точно были такие слова?

Хотя Лу Шуфань сам напросился в игру, на самом деле он до полусмерти боялся призраков. От страха парень спрятал дрожащие ладони в рукава и лишь едва касался каменной стелы.

Ши Юньтянь почесал затылок:

— Я особо не вслушивался, но вторая половина вроде отличалась.

— «На дне реки, в глухих горах, неупокоенные души таят обиду восемнадцать лет», — зачитал Юй Цимяо вторую строчку с каменной плиты, сильно намурив брови.

Прежде им казалось, что песенка местных холостяков звучала жутко. Но вариант на стеле — даже просто выбитый в камне — заставлял кровь стынуть в жилах.

Су Цюн был новосозданным NPC и почти ничего не знал о человеческом обществе. Внимательно прочитав текст и изучив перепуганные лица игроков, он спокойно подытожил:

— Мы близко к разгадке.

Едва он произнёс эти слова, как в воздухе раздался механический голос:

**[Система: NPC Су Цюн активировал скрытое задание «Они». Пожалуйста, завершите задание, руководствуясь найденными уликами]**

Наступила короткая пауза, после чего в бесстрастном голосе системы проскользнуло явное замешательство:

**[Система: Почему NPC активировал задание подземелья?]**

В игре «IN OFF» задания делились на два основных типа: главные и побочные. Выполнение главного позволяло покинуть подземелье, а побочные давали дополнительные очки. Поверх этого существовали крайне редкие скрытые квесты, отличавшиеся повышенной сложностью. Их прохождение не просто открывало выход, но и приносило щедрейшую награду.

Однако по правилам игры любые задания предназначались исключительно для игроков.

С какой стати их получает NPC?

«Спросите что-нибудь попроще, — мысленно огрызнулся Су Цюн. — Я и сам бы с радостью предъявил претензии системе! Я тут изо всех сил помогаю игрокам проходить подземелье, а задание в итоге вешают на меня? Причём эта собачья система даже не платит за сверхурочные!»

Спустя полминуты система всё же смирилась с реальностью и выдала подробности:

**[Скрытое задание подземелья «Нищета»: Они]**

**[Описание: Найдите пропавших «Их» в деревне Ганьгань, исполните их желания и раскройте истину этой локации]**

**[Сложность: E (Мирное)]**

Оповестив об этом, механический голос испарился.

Игроки переглянулись. Ши Юньтянь снова почесал затылок:

— Я в играх терпеть не могу напрягать мозги, все эти головоломки — полная дрянь. А что будет, если мы завалим квест?

Су Цюн жестоко отрезал:

— Провал игры.

Что именно ждало их при провале, пока никто точно сказать не мог.

— И что делаем?

— Для начала вернём стелу на место. Не стоит привлекать внимание остальных.

— Ага, давай!

Под командованием Су Цюна троица, отдуваясь, взвалила тяжелый камень на плечи, оттащила его к въезду в деревню и крадучись вернулась в свой каменный грот.

Посреди ночи всё так же поддувал холодный сквозняк. Су Цюн так и не смог понять, откуда дует, поэтому решил просто смириться. Вымотавшись за день и половину ночи, его спутники валились с ног и, едва сомкнув глаза, заснули мёртвым сном.

На следующее утро их разбудили истошные крики, доносившиеся снаружи.

— А-а-а! Где мои деньги?!

— Пропали! Все деньги исчезли!

— Да бог с ними, с деньгами, вы на часы смотрели?! Вы заметили, что в деревне не хватает людей?!

— Да если бы нескольких! Я только что прошёлся по дворам — не досчитались больше двадцати человек!

Сонная троица с трудом протёрла глаза.

Су Цюн поднял тонкую ручку, намереваясь застучать по операционной панели, но вовремя вспомнил, что теперь умеет говорить. Зачем усложнять себе жизнь?

Он прокашлялся и с самым серьёзным видом произнёс:

— Это работа NPC подземелья. Они провалили задание.

NPC подземелья?

Только после напоминания Су Цюна игроки вспомнили, что весь мир «IN OFF» полностью контролируется местными NPC. По сути, всё происходящее вокруг подчинялось воле главного босса локации. Первые два дня тот никак себя не проявлял, из-за чего они едва не забыли о его существовании.

Лу Шуфань поинтересовался:

— Ты знаешь, почему так произошло?

— Не хватает полномочий. Пойду разузнаю снаружи, — Су Цюн свернул интерфейс и выскользнул из грота.

К этому моменту Шунь Во Чжэ Ин уже успел направить своих людей собрать сведения обо всех пропавших. Благодаря своему гайду он ещё до начала игры пользовался авторитетом среди большинства игроков, так что его база данных оказалась весьма подробной.

Когда Су Цюн подошёл ближе, в глазах Шунь Во Чжэ Ина вспыхнула откровенная жадность — его так и тянуло отнять у системного NPC очки и навык. Впрочем, парень тут же вспомнил нечто неприятное и испуганно дотронулся до собственной шеи.

— Держись от меня подальше! — выставил он перед собой виртуальный барьер.

Су Цюн остановился, приподнял свою безобидную голову, похожую на комковатую сахарную вату, и указал пальчиком на блокнот с записями.

— Посмотреть захотел? А с какой стати я должен тебе его отдавать? — язвительно бросил Шунь Во Чжэ Ин. — Ты же системный NPC, неужели чего-то не знаешь?

Су Цюн, не обладавший богатым житейским опытом, не уловил сарказма в голосе «золотой ручки». Он мягко и предельно искренне попросил:

— Я могу обменять это на другую информацию. Идёт?

Шунь Во Чжэ Ин на мгновение почувствовал укол совести.

На самом деле Су Цюн мог бы просто пожаловаться Ши Юньтяню и силой забрать блокнот или использовать в качестве козыря обещание «рубить голову на один раз меньше». Но вместо этого NPC решил договариваться — вежливо, честно и на равных.

Проведя быструю самопроверку, Шунь Во Чжэ Ин осознал, что этот малыш — если не считать того случая с отрубанием головы — вообще не сделал ему ничего плохого. В отличие от него самого, который вечно зарился на чужие улики с баллами и при каждом удобном случае пытался задеть кроху.

Тон Шунь Во Чжэ Ина немного смягчился. Он заносчиво вскинул подбородок:

— Сначала выкладывай свои условия.

Су Цюн располагал множеством улик, каждая из которых цепляла за собой целую цепочку загадок. Выдав всё Шунь Во Чжэ Ину, он мог случайно раскрыть детали скрытого квеста. Су Цюн не возражал против того, чтобы направить ещё одного игрока, но он дал обещание Юй Цимяо и был обязан хранить секрет.

Немного подумав, Су Цюн ответил:

— Я могу назвать тебе условие выбывания из игры.

— Серьёзно?! — не удержался кто-то из стоящих рядом игроков, опередив своего лидера.

Обычные игроки мечтали лишь благополучно пройти подземелье, и скрытые задания их ничуть не волновали. Утром, обнаружив, что половина участников испарилась в неизвестном направлении, они перепугались до смерти. Неизвестность пугала сильнее всего. Им хотелось как можно скорее выяснить правила отсева, чтобы сохранить собственные жизни.

Видя подгоняющие взгляды соратников, Шунь Во Чжэ Ин не стал торговаться и протянул блокнот.

Су Цюн бегло пролистал записи, особое внимание уделяя сведениям о сгинувших игроках, и в его голове окончательно сложилась картина. Возвращая блокнот, он спокойно произнёс:

— Способность NPC этого подземелья похожа на залог или подношение. Те, кто вчера заработал деньги, внесли в качестве залога свою валюту. Те же, кто остался без медяка за душой, заложили самих себя.

— Как это...

— Вот почему заработанные с таким трудом медяки бесследно исчезли посреди ночи. А те, кто не работал, исчезли сами.

Су Цюн добавил:

— Насколько я знаю систему, всё именно так.

Игроки погрузились в тяжёлое молчание.

Их нынешнее отчаяние было вызвано не самой бедностью, а воспоминаниями о том, как прошлым вечером они искренне верили, что стоит лишь немного постараться — и они выберутся из нищеты. Лишь сейчас до них дошло, почему система назвала бедность «неизлечимой болезнью». Рождённый на дне никогда не поднимется к свету.

Раньше Су Цюн не умел чувствовать эмоции, но сейчас его, казалось, заразило это липкое, густое отчаяние. Выполняя свою функцию направляющего NPC, он тихо напомнил:

— Пожалуйста, соблюдайте правила и постарайтесь выжить.

Запахнув мантию, он вернулся в каменный грот и поделился выводами со своей группой.

— То есть ты хочешь сказать, что главный NPC подземелья забирает либо деньги, либо самих людей?

— Угу, — Су Цюн кивнул, раскрывая им чуть больше подробностей. — Вчера, когда я искал улики в городе, я обратил внимание на состояние игроков. Все двадцать с лишним пропавших — это те, у кого вчера не было абсолютно никакого дохода.

— Ну ты даёшь! Найти ключевую улику да ещё и уследить за такими мелочами! — Лу Шуфань тут же объявил: — Всё, я больше не буду звать тебя Маленьким никчёмным десертом.

—... — Су Цюн молча перевёл взгляд на задумавшегося Юй Цимяо. — Есть сомнения?

— Я верю твоим выводам, но... — Юй Цимяо открыл свой инвентарь. — Мои деньги на месте.

— Чего?! — оба нищеброда, за ночь лишившиеся всех сбережений, опешили, усомнившись в справедливости игровой системы.

— Система не станет делать исключений в ключевых вопросах, — качнул головой Су Цюн. — К тому же прошлым вечером NPC подземелья точно активировал свой навык. — Поразмыслив ещё немного, он добавил: — У этого навыка есть какое-то ограничение, и ты случайно его обошёл. Ты делал что-то необычное после того, как мы вошли в подземелье?

— Нет, — честно признался Юй Цимяо. — Я всё время был с вами.

— Я понял! — осенило Лу Шуфаня. — Всё потому, что ты оставил часть денег в городе!

Су Цюн возразил:

— Исключено. Город тоже входит в зону подземелья.

Даже если предположить, что оставленные в городе деньги не подпадают под действие навыка, та часть, которую он принёс в деревню, должна была исчезнуть.

— Голова пухнет! Да какая разница, главное — у Цимяо остались деньги, и мы втроём сможем закрыть квест! — Ши Юньтянь по-братски сгреб его за плечо с весьма прозрачным намеком.

Юй Цимяо сбросил его руку и сухо отрезал:

— То, что пронесло сегодня, не означает, что пронесёт завтра. Нам нужно выполнить скрытое задание Су Цюна. Это единственный надежный путь.

— Ладно, как скажешь, босс!

Сегодня и завтра автобусы в город не ходили, так что у них имелось достаточно времени для поисков.

Шёл третий день пребывания в деревне Ганьгань. Все видимые участки земли другие игроки перерыли вдоль и поперёк. Сам Су Цюн в первый же вечер внимательно осмотрел окрестности и не нашёл ничего полезного. Обычным путём, даже перекопав всю деревню на три метра в глубину, обнаружить улик не удалось бы. К счастью, прошлым вечером Су Цюн наткнулся на важнейшую зацепку.

Лу Шуфань посчитал детскую песенку просто жуткой и старался в неё не вслушиваться. Но у Су Цюна отсутствовало понятие «страха». Он заучил мотив наизусть и детально разобрал каждую строчку.

Когда прошлым вечером автобус вернулся в деревню, старые холостяки пели песенку, которая немного отличалась от варианта первого дня. Зато две строчки, выбитые на каменной стеле, явно служили ответом на первые куплеты.

Если сопоставить оба варианта в форме диалога, получалось следующее:

*Мужской голос:* Деревня Ганьгань, голые ветви, где моя золотая гора?

*Женский голос:* Деревня Ганьгань, голые ветви, твоя золотая гора вон там.

*Мужской голос:* Спрошу у мамы, спрошу у сестрёнки, где моя золотая гора?

*Женский голос:* На дне реки, в глухих горах, неупокоенные души таят обиду восемнадцать лет.

Если слушать мужскую и женскую партии по отдельности, чётко прослеживалась структура «вопрос — ответ». И ответом на главный вопрос «где моя золотая гора?» служили слова: «На дне реки, в глухих горах».

Если догадка Су Цюна верна, именно в этих двух местах следовало искать «Их». А учитывая фразы про «неупокоенные души», те, кого они искали, скорее всего... давно были мертвы.

Он изложил свои выводы остальным. Юй Цимяо пришёл к аналогичному мнению, и они решили разделиться.

Трусливый Лу Шуфань, выбирая между зловещим речным дном и гибельными горами, предпочёл отправиться на пустынные склоны.

Су Цюн и Юй Цимяо условились с наступлением сумерек исследовать реку Ганьгань. Или, вернее сказать, реку Солнца и Луны или реку Ян-Инь. Лишь в час Чародейства, переправившись на тот берег, можно было докопаться до истинной тайны реки Ян-Инь.

— На стеле было написано: «Мужчинам входить в реку воспрещено», — Юй Цимяо оглядел себя и нахмурился. — И как мне перебраться на тот берег?

Су Цюн окинул его внимательным взглядом и совершенно серьёзно спросил:

— У меня есть способ. Ты доверишься мне?

—... Доверюсь, — Юй Цимяо на мгновение опешил, прежде чем ответить.

Что за способ такой? Всё звучит настолько торжественно, будто эта ватная крошка только что сделала ему предложение.

— Эй, Десертик, что за способ-то? — напрямую спросил Лу Шуфань.

Су Цюн ничего не ответил, лишь взмахнул бинтами, выставляя его вон.

Изгнанный за дверь Лу Шуфань поплёлся вслед за Ши Юньтянем к заброшенным кручам. По словам Су Цюна, неподалёку располагалось несколько заброшенных каменных гротов. В прошлый раз кроха изо всех сил пытался вскрыть запечатанные двери, но так и не смог.

Подойдя к указанному месту, Ши Юньтянь увидел, что замок на дверях остался нетронутым. Очевидно, другим игрокам тоже не удалось пробиться внутрь.

— Отодвинься-ка, — Ши Юньтянь вытащил тяжелый клинок и прицелился в массивную створку.

— Генеральный Ши, у тебя точно получится? — Лу Шуфань знал, что этот клинок — всего лишь стартовый подарок от системы, выглядевший солидно только на вид.

Несколько продвинутых игроков, поднявших уровень за счёт уничтожения мимикрирующих NPC и других участников, пытались выломать эту дверь, но потерпели крах. Если уж высокоуровневые бойцы оказались бессильны, то что сможет сделать игрок самого нижнего ранга...

Мысль Лу Шуфаня не успела оформиться, как реальность отвесила ему звонкую пощёчину.

Раздался оглушительный треск. От сокрушительного удара тяжелая дверь покрылась сеткой трещин и разлетелась на куски.

Закинув клинок на плечо, Ши Юньтянь широким шагом вошёл внутрь. Никаких «Их» или их останков там не оказалось. Заброшенный грот уходил вглубь горы гораздо дальше, чем их жилое убежище, и конца ему видно не было.

Вдоль стен стояли массивы тяжёлых железных клеток — точь-в-точь как на скотобойне для животных, а внутри свисали массивные цепи.

Продвигаясь всё дальше, они насчитали не меньше десятка таких клеток.

В самом конце коридора их встретила ещё одна дубовая дверь, окованная железом.

— Странно, тут вообще пусто, — Ши Юньтянь почесал затылок, заподозрив, что Су Цюн ошибся в расчётах.

Лу Шуфань, неожиданно посерьёзнев, присел на корточки и поднял тяжелую цепь, молча разглядывая кандалы на её конце. Он приложил к ним собственную кисть.

Размер наручников и ножных оков был лишь немного меньше его собственных костей, но они совершенно точно предназначались для человека.

— Да брось ты, обычные клетки, — брякнул Ши Юньтянь. — Это же реалистичное подземелье. Какими бы ни были призраки, они не способны превратить живого человека в клетку.

— Человека нельзя превратить в клетку, — мрачно отозвался Лу Шуфань, и глаза его потемнели. — Но что если...

— Что если человека превращали в собаку? Или в свинью?

Ши Юньтянь в играх не привык напрягать извилины, но дураком не был. Услышав сбивчивый шепот Лу Шуфаня и разглядев устройство цепей в клетке, он примерно понял, какая чертовщина тут творилась.

— Ты хочешь сказать...

Лу Шуфань опустил цепь. От его привычной улыбки не осталось и следа — пред лицом такой картины даже гениальный актер не удержал бы лица.

Он указал рукой вперед:

— За той дверью должен быть выход. Пошли, глянем, что за горой.

— Ладно, — Ши Юньтянь выложился по полной, подхватил тяжелый клинок и в два удара разнес дверную створку.

Тяжелая доска с грохотом рухнула, но солнечный свет в грот так и не проник.

Подняв головы, они увидели за выходом еще одну «гору».

Если, конечно, этот высокий холм из белоснежных человеческих костей вообще можно было назвать горой.

От вида такого количества останков Лу Шуфань нервно вздрогнул. Даже бесстрашный Ши Юньтянь не решился сразу сделать шаг вперед.

Осторожно действуя тяжелым клинком, он разгреб верхний слой костей, пробивая узкий проход вдоль скалы, и, пересиливая омерзение от мурашек по коже, пролез сквозь этот костяной завал.

— Че застыл, дебил? Давай за мной, ищи улики! — крикнул он, обернувшись к Лу Шуфаню.

Лу Шуфань судорожно сглотнул. Сначала он осматривал груду с ужасом, затем перекрестился, сложив руки в молитвенном жесте. Помянув всех богов и духов — от восточных до западных, — он сжался в комок и пополз через кости. Каждую секунду он был предельно собран, до смерти боясь задеть хоть одну косточку.

За костяной горой лежал совсем другой посёлок.

Зима подходила к концу, и крестьяне суетились на полях, заранее рыхля землю к приходу весны.

Заслышав шум, несколько пожилых жителей, работавших неподалеку от завала, настороженно обернулись. В их глазах читалось глубокое отвращение.

Лу Шуфань спешно принялся божиться и клясться, что они с товарищем не имеют к деревне Ганьгань никакого отношения.

Один из стариков подошел ближе, принюхался и внимательно разглядел их:

— От вас гнилью не несёт. Верю.

— А что, от жителей деревни Ганьгань шлейф вони тянется? — удивленно спросил Лу Шуфань.

— Еще бы! — с ненавистью выплюнул старик. — Разит от них за версту, дух такой, что с ног сшибает!

Ши Юньтянь с Лу Шуфанем переглянулись и тут же принялись расспрашивать о подробностях.

Селяне рассказали, что много лет назад деревня Ганьгань была прекрасным уголком у подножия гор и на берегу реки. Земли там славились плодородием, во дворах суетилась птица, а сами жители казались простыми и добродушными — соседи считали их деревню образцовой. Из окрестных сел каждый, кто искал своей дочери хорошую партию, мечтал выдать красавицу в Ганьгань.

Никто и помыслить не мог, чем это обернется. Молодые девушки, едва сыграв свадьбу, бесследно исчезали.

Скучающие по дочерям родители придерживались обычая навещать их, но у деревни их встречали местные деревенские отморозки и прогоняли прочь. А глубокой ночью до соседей с той стороны горы часто доносился женский горький плач.

— Бабы — народ плаксивый, чуть что — слезы в три ручья, вот мы поначалу внимания и не обращали, — вздохнул старик. — Пока в один день эта дверь не распахнулась...

Из двери выбросили скелет. Мясо с него было срезано дочиста.

Сперва крестьяне подумали, что это свиные или коровьи мослы, но подошли ближе и обомлели — кости-то человеческие! Причем женские. Среди них был местный лекарь, который по форме таза сразу определил: останки принадлежат молодой девушке.

А дальше... На второй день, на третий... Каждый божий день из той двери выкидывали по скелету.

С тех самых пор мужики из деревни Ганьгань бросили пахать землю, перестали разводить птицу, но каким-то чудом продолжали сыто выживать год за годом.

Постепенно от них начало разить невыносимым трупным смрадом. Жители окрестных деревень от этой вони за версту воротили носы и уже ни за какие коврижки не соглашались отдавать туда дочерей.

В конце концов холостяки из Ганьгань, которым больше никто не давал жен, стали каждый вечер поджидать у въезда в деревню. Сцапают прохожего чужака — и затягивают свою жуткую считалочку, требуя невест да золотые горы.

— Тьфу! — яростно плюнул старик. — Я бы свою дочь лучше вековухой оставил, чем этим извергам отдал! Изверги из Ганьгань — людоеды! Они жрут людей, причем жрут только баб!

Говорят, молодую жену сразу после первой брачной ночи связывали по рукам и ногам и заставляли рожать крепких парней.

Новорожденный мальчик просит еды, а в деревне — ни зернышка, ни кусочка мяса. Мужья заставляли младенцев пить материнское молоко, а когда оно кончалось — цедить кровь. Если же и кровь иссякала, дитя просто грызло плоть и кости собственной матери... Вот так, через этот дикий уродливый ужас, они и «продолжали род».

— Я слышал, у них там человечину принято называть свининой. Если в доме остаётся лишнее мясо, его под видом свинины раздают... — Старик осекся и с беспокойством глянул на собеседника: — Парень, ты чего белый как полотно? Плохо тебе?

Его слова застряли в горле у Лу Шуфаня. Схватившись за живот, тот рухнул на колени и принялся судорожно совать пальцы в рот, пытаясь подавить мучительные позывы рвоты.

Он вспомнил первый день в деревне Ганьгань. Староста поставил перед ними блюдо с жареными овощами, где темнели мелкие кусочки мяса.

Что тогда сказал этот старик?

«Перед Новым годом закололи свинью».

«Закололи свинью».

«Свинью...»

В желудке у Лу Шуфаня все перевернулось, его выворачивало наизнанку до желчи.

Ши Юньтянь, глядя на его реакцию, тоже вспомнил тот обед. Отворотив лицо, он зашелся в диком, раздирающем горло кашле и спазмах рвоты.

Оба полчаса простояли на коленях, опустошая желудки, пока едва не лишились сил. Лишь после этого, поддерживая друг друга, они подставили ноги, с трудом поднялись, поблагодарили местного жителя и побрели обратно в деревню — искать Су Цюна и Юй Цимяо.

— Я кое-что вспомнил, — заговорил Ши Юньтянь с мертвенно-бледным лицом. — В тот вечер Юй Цимяо даже не прикоснулся к еде.

С самого входа в подземелье Альянс сирот держался вместе, и лишь в тот ужин их действия разошлись.

— Вот оно что... — с глубоким раскаянием выдохнул Лу Шуфань. — А я ведь еще помню, как мы над ним ржали и обзывали святошей...

Они переглянулись.

Карма в чистом виде.

Вернувшись в пещеру, Лу Шуфань уже собрался выложить найденные зацепки, но, разглядев то, что происходило внутри, опешил и заорал во все горло:

— А-а-а! Ты еще кто такой?!

На него в упор смотрела красавица в алом платье, с изящно приподнятыми черными волосами. Изогнув бровь, она смерила его ледяным, привыкшим повелевать взглядом.

Вне всяких сомнений — Юй Цимяо.

— Т-ты... ты чего в женском?! — У Ши Юньтяня от удивления чуть глаза на лоб не полезли.

Юй Цимяо сгорал от стыда и предсказуемо хранил мрачное молчание.

Из-за его спины выплыл Су Цюн:

— Я одолжил этот наряд у Ли Тин. Бабушка Ли сказала, что платье сберегли ей для свадьбы.

— И зачем вы нарядили в него Юй Цимяо?!

— Мы собираемся переправиться через реку под вечер. На берегу висит табличка: «Мужчинам входить в реку воспрещается». Моя Мантия мимикрии может исказить восприятие окружающих, но само тело Юй Цимяо она не изменит.

Правило Реки Инь-Ян гласило предельно ясно: мужскому полу вход заказан.

В подземелье деревни Ганьгань изначально присутствовало несколько игроков-женщин — видимо, система специально подготовила их для выполнения скрытого квеста. Жаль, что они и до деревни дойти не успели: их до полусмерти напугали местные старые холостяки.

Если Юй Цимяо, будучи мужчиной, попытается переплыть реку силой, нарушив правила, на него гарантированно обрушится системная кара.

Именно поэтому Су Цюн придумал этот трюк: сперва переодеть его женщиной, а затем набросить сверху мантию.

Надо признать, Су Цюн, хоть и являлся всего лишь строчкой кода, обладал весьма нескверным чувством прекрасного.

Наряженный в женское Юй Цимяо выглядел ослепительной, яркой красоткой.

Жаль только, что собственная моделька Су Цюна была скроена настолько торопливо и скудно, что наряжать там было попросту нечего.

«Как же я завидую Эппл... У нее есть и трон, и мантийка, и огромное сверкающее кольцо с бриллиантом...»

— Брат, — Ши Юньтянь сочувственно похлопал Юй Цимяо по плечу, сказав с глубокой печалью: — Ступай со спокойной душой. Организация не забудет твоей жертвы.

Юй Цимяо холодно смахнул его руку и повернулся к Су Цюну:

— Этого точно хватит? А ты как же?

— Со мной всё в порядке, — Су Цюн осмотрел себя со всех сторон. — У меня даже тела толком нет, откуда взяться полу?

Его голосок звучал так мягко и беззащитно, что у любого сжалось бы сердце.

У Юй Цимяо вновь пробудился приступ отцовской нежности. Он сочувственно спросил:

— А в системном магазине можно обменять KPI на тело?

— Угу, — Су Цюн кивнул и развернул интерфейс магазина.

Чтобы приобрести полноценное тело, Су Цюну требовалось ровно пять миллионов очков KPI.

В игре «IF» зарегистрировалось ровно пять миллионов игроков-новичков. Это значит, что для получения тела ему нужно было вырезать абсолютно всех.

Если фармить очки на Шунь Во Чжэ Ине, тому придется умереть и воскреснуть около миллиона шестисот тысяч раз.

Впрочем, частая смерть этого бедолаги никого особо не волновала, но вот бинты Су Цюна от полутора миллионов взмахов точно стерлись бы в труху.

Шунь Во Чжэ Ин: «???»

Вы что, решили выжать одну овцу до костей?!

После долгого мертвого молчания Лу Шуфань сухо выдавил:

— На самом деле... Сахарная вата тоже выглядит довольно мило.

— Вот именно! Зачем тебе вообще тело, верно?

Су Цюн снова послушно поднял табличку: **[Хочу.]**

Троица синхронно отвела взгляды.

Малыш, на этот раз мы реально бессильны!

Прочистив горло, Лу Шуфань привычно перевел тему и пересказал все, что они узнали за горой.

Выслушав историю, Юй Цимяо содрогнулся от ужаса, но быстро погрузился в размышления:

— Может ли деревенская еда быть триггером опасных последствий?

— Думаю, правильный триггер — именно мясо, — возразил Су Цюн. — Вы, люди, не можете долго обходиться без еды, полностью голодать вы бы не смогли.

— Логично. Сегодня вечером и проверим.

— Как именно?

Су Цюн мгновенно предложил контрольный эксперимент:

— Юй Цимяо разделит оставшиеся монеты на три части. За ужином один из вас не станет есть вовсе, второй съест только пресную пайку, а третий попробует блюдо с мясом.

— Нет-нет-нет! — Лу Шуфань и Ши Юньтянь замахали руками, наотрез отказываясь прикасаться к мясу.

Юй Цимяо чудом избежал этой участи и, разумеется, тоже не горел желанием становиться подопытной крысой.

— Подумаешь, мясо, — холодный алгоритм искренне не понимал человеческих фобий, но спорить не стал: — Ладно, найду для группы с мясом кого-нибудь из сторонних игроков.

— Да-да, отличная идея!

— Су-Су, ты просто мой кумир!

***

Солнце клонилось к закату. Совершив скромную трапезу, никто из них так и не прикоснулся к овощам с мясными крошками.

Бабушка Ли искренне удивилась и даже подошла расспросить:

— Что же вы, милки, мясо совсем не едите? Неужто мало показалось, гнушаетесь?

Лу Шуфань замотал головой так, будто у него шея шарнирная:

— Что вы, бабушка! Мы строгие вегетарианцы, мяса ни-ни!

— Да-да! Если я съем хоть кусочек мяса, моя покойная матушка на небесах расплачется!

Бабушка Ли растрогалась до слез:

— Какая глубина сыновнего долга! Хорошие вы ребята, почтительные!

Кое-как усыпив ее бдительность, дождались первых сумерек. Под руководством Су Цюна троица приволокла бамбуковый плот старика-лодочника и помогла Юй Цимяо усесться на него.

Тот был облачен в алое платье, а сверху наброшена Мантия мимикрии Су Цюна. И впрямь — бурлящий поток реки даже не попытался сбросить его в воду.

Юй Цимяо взмахнул веслом, направляя плот к противоположному берегу. Речка, которая днем казалась шириной от силы в пару метров, в сумерках раздалась, превратившись в безбрежную гладь.

Он греб очень долго, пока плот постепенно не затянуло в алое море цветов.

Густые заросли пылали кроваво-красными узкими лепестками, напоминающими тонкие шелковые нити.

Манжусаге — цветы алые, зацветающие на берегах реки забвения, путь в обитель усопших.

Побеги казались нежными и гибкими, но стоило плоту войти в цветущие заросли, как Юй Цимяо ощутил мощную выталкивающую силу.

Одной рукой он крепче сжал весло, а второй ухватился за Су Цюна.

Су Цюн оставался совершенно спокоен — его мягкое ватное тельце дарило непередаваемое чувство безопасности.

— Тебе страшно? — тихо спросил Су Цюн. — Плыть еще долго. Если хочешь, мы еще можем повернуть назад.

Юй Цимяо качнул головой и сжал его сильнее.

В ушах зашелестели тихие шепоты, будто где-то рядом плакали женщины.

Один голос, второй, третий...

Тысячи и тысячи голосов слились воедино. Они нарастали, набирали силу, с такой яростью вонзаясь в уши, что у Юй Цимяо заломило барабанные перепонки.

«В восемнадцать лет я за тысячи ли приехала в ваш дом, доверив тебе всю свою жизнь...»

«Я носила под сердцем твоего ребенка, а ты клялся, что будешь беречь меня...»

«И вот твоя забота — запереть меня в клетке, смотреть, как я харкаю кровью и кричу до разрыва сердца...»

«Ты вырвал из моих рук родное дитя, сколько бы я ни молила на коленях...»

«Я долго-долго сидела во тьме, вырывая с корнем волосы и грызя собственные ногти...»

«А потом ты вернулся. Сказал, что заберешь меня домой, что заколешь свинью и накормишь сытным обедом...»

«Я была так рада! Я думала, ты наконец одумался и захотел жить по-человечески...»

«И что потом?! Ты поднял на меня мясницкий нож, отрезал от меня мясо кусок за куском и приговаривал, что у мертвой туши мясо станет несвежим...»

«Знаешь ли ты, как холоден снег за горой? Знаешь ли, каков ледяной омут на дне реки?!»

«Знаешь ли ты?!»

«ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ?!!»

Юй Цимяо с силой сжал грудь.

Он не прожил ни единой секунды из их кошмара, но от этих стенаний дыхание прерывалось, а сердце разрывалось от невыносимой боли.

У Су Цюна не было человеческих чувств — по идее, эти стенания не должны были тронуть его искусственный разум.

Но, слушая отчаянный плач погибших женщин, он всем своим существом откликнулся на их въевшуюся в кости скорбь.

«Наверное, с самого начала всё было ошибкой... Нам не следовало слепо верить в счастье...»

«Не слыша плача, раскатывающегося по горам... Не слыша стонов, несущихся со дна реки... Не слыша, как они шептали нам...»

Голоса внезапно оборвались.

Плот уткнулся в берег.

Су Цюн и Юй Цимяо одновременно подняли глаза. На том берегу возвышалась каменная стела.

На ней было высечено название:

**[Река Инь-Ян]**

А ниже темнели две строки эпитафии:

* «Сестренка, скорее поворачивай назад!»*

* «Не ступай за эту реку!»*

«Не переходи эту реку…»

«Не переходи эту реку…»

«Не переходи эту реку…»

Глухой, многослойный шепот вонзался в уши сотнями мелких игл. От этого непрерывного гула голова Юй Цимяо разрывалась от дикой боли.

Лишь когда впереди, сквозь туман, вырос кроваво-красный каменный столб, он осознал: они успешно переправились.

Как же на самом деле называлась эта река?

Река Солнца и Луны? Река Ганьгань? Или Река Ян-Инь?

Здесь, на этом берегу, у неё оставалось лишь одно имя — река Инь-Ян.

Бамбуковый плот Су Цюна уткнулся в прибрежную гальку. Едва зафиксировав равновесие, он заметил среди пышных зарослей алых лилий переправы молодую красивую женщину. Она сидела у воды и играла с маленькой девочкой.

Малышке на вид было от силы лет четыре-пять. Она искренне и звонко смеялась, будто её детство было исполнено безграничного счастья.

Однако Су Цюн понимал: девочка жила на берегу реки Инь-Ян, а значит, давно покинула мир живых.

Заметив Су Цюна, малышка захлопала ясными, чистыми глазками и с любопытством уставилась на незнакомца.

Женщина, услышав чужие шаги, обернулась. На её лице появилось привычное, смиренное выражение.

— Ох, ещё одна сестрёнка пристала к берегу, — опершись о землю, она поднялась, взяла девочку за правую руку, а левой помогла Юй Цимяо удержать весло, чтобы тот сумел сойти на сушу.

— Бедняжка, иди за мной, — мягко обратилась она к пришельцам. — Я отведу вас к остальным сёстрам.

Су Цюн сразу пошёл за ней, Юй Цимяо двинулся следом. Они миновали море алых цветов и подошли к тем самым хижинам, что видели ещё при входе в подземелье.

Внутри горел яркий свет — разительный контраст с дневным запустением.

У Су Цюна не было физического тела, поэтому, войдя, он ничего не ощутил. А вот несчастного Юй Цимяо, едва переведшего дух после переправы, охватил такой могильный холод, что он задрожал всем телом.

Подняв глаза, они увидели, что в доме, казавшемся днём абсолютно пустым, под потолком висели ряды квадратных деревянных табличек. На каждой было вырезано женское имя.

Су Цюн подошёл ближе и даже разглядел привязанных к ним неупокоенных духов — каждая табличка знаменовала собой женскую судьбу, сгинувшую в деревне Ганьгань.

Табличек было немыслимое количество, навскидку — тысячи две или три.

Юй Цимяо от шока потерял дар речи, лишь широко раскрыл рот.

Су Цюн, вытянув шею, присмотрелся и тихо заметил:

— Там, в глубине, есть ещё.

— В-в глубине?

Юй Цимяо вгляделся внимательнее и обомлел: таблички висели не в один слой. За свежими пластами скрывались запылённые, старые дощечки прошлых лет.

Су Цюн догадался: самые ранние таблички подвешивали под самым потолком. Со временем места под крышей не осталось, и верёвки стали делать длиннее, вывешивая новые дощечки чуть ниже. И так изо дня в день, из года в год... Табличка за табличкой, слой за слоем — пока они не опустились почти до самых голов.

Их приниженное жилище достигало в высоту около трёх метров. Сам Су Цюн не имел чёткого роста, но Юй Цимяо был стандартных ста восьмидесяти сантиметров.

Су Цюн мысленно примерился: каждая плашка имела высоту около пятнадцати сантиметров. Если вешать их слоями с трёхметровой высоты, выходило не меньше семи ярусов.

Комната была огромной. На каждом ярусе помещалось как минимум две тысячи табличек.

Леденящий душу холод сковал Юй Цимяо, лишая способности мыслить.

Су Цюн же констатировал спокойным голосом:

— Здесь не меньше десятка тысяч табличек.

Десяток тысяч деревянных плашек.

Десяток тысяч замученных и убитых «их» в деревне Ганьгань.

Юй Цимяо сжал грудь. Воздух в лёгких будто мгновенно испарился, и он в муке рухнул на колени. Тяжелейшая, давящая аура этого места несколько раз едва не лишила его сознания.

Женщина, приведшая их, казалось, не замечала его состояния. Улыбаясь, она ласково произнесла:

— До того как попасть сюда, вы, должно быть, натерпелись горя? Ничего, теперь мы будем защищать друг друга.

Её голос звучал мягко, а в чертах лица проступало святое сострадание.

— Жить надо дружно, в мире и радости... — С этими словами она подняла голову и тихо пробормотала: — Странно, а почему остальные сёстры не выходят?

Она сделала пару шагов вперёд и коснулась таблички, призывая духов.

Однако сёстры не явились. Вместо этого из глубины донёсся исполненный ужаса крик:

— Не зови меня!

— А? — Женщина растерянно замерла.

С других табличек тоже посыпались голоса:

— Он мужчина! Прочь от нас!

— Почему на нашем берегу воняет мужиком?!

— Убирайтесь! Вон из нашего мира!

В воздухе содрогнулись сотни гневных и отчаянных воплей, гонящих чужаков прочь. Сквозь этот шум пробивалось глухое, исполненное боли рыдание.

Став призраками, женщины вновь вспомнили ледяную воду реки, заснеженные глухие горы — и их снова утащило в бездонный кошмар.

— Уходим, нам нельзя здесь оставаться, — мгновенно оценил обстановку Су Цюн.

«Они» испытывали к мужчинам глубочайшее отвращение. Даже если Су Цюн проявит наглость и останется, выведать полезные зацепки не удастся. Более того, Су Цюн ощущал: само их присутствие причиняет этим душам страдание.

— Угу... — с трудом выдавил Юй Цимяо.

Противоположный берег обладал странной аурой, оказывавшей колоссальное давление на мужское тело. За какие-то пару минут Юй Цимяо стал задыхаться, а внутренности скрутила дикая боль.

— Мы наверняка упустили какую-то деталь, — произнёс Су Цюн.

Согласно системной классификации, сложность скрытого квеста была E, то есть во время его выполнения игрокам не должен наноситься урон. Но Юй Цимяо испытывал сильную боль — значит, они не выполнили условия для прохождения.

Пробравшись сквозь алые заросли, они снова сели на бамбуковый плот. Лицо Юй Цимяо немного просветлело, хотя на нём всё ещё лежала тень перенесённого кошмара.

— Секрет запрятан здесь? — спросил он Су Цюна.

— Угу, — кивнул Су Цюн. — Подходя к каждой табличке, я слышал их истории.

Хоть Су Цюн и не пробыл там долго, этого хватило, чтобы сквозь дощечки почувствовать их былую, прекрасную юность, их нежность и доброту.

— Почему? — тихо спросил Су Цюн.

— А? Что «почему»?

— Разделены лишь рекой... Неужели человеческая природа может быть настолько чёрной с одной стороны и настолько светлой с другой? — Су Цюн сначала посмотрел в сторону деревни Ганьгань, затем обернулся на противоположный берег.

Юй Цимяо долго молчал, прежде чем тихо произнести:

— Потому что человек устроен сложно.

Су Цюн хранил молчание, не в силах принять столь легковесный ответ.

Юй Цимяо тяжело вздохнул и добавил:

— Именно потому, что существует тьма, свет становится так бесценен.

— А где же этот свет?

Поразмыслив ещё немного, Юй Цимяо ответил:

— Для меня сегодняшнего свет — это ты. Если бы не твои подсказки, я вряд ли смог бы освоиться в этой игре и давно бы сгинул.

— Но я направлял тебя не по собственной воле, а по работе.

— Разве причина так важна? — Юй Цимяо слишком хорошо знал правило: все отношения строятся на выгоде. Но даже понимая это, он всё равно был искренне благодарен Су Цюну.

*Люди и впрямь сложно устроены,* — мысленно подытожил Су Цюн.

Вернувшись на родной берег, они увидели Ши Юньтяня и Лу Шуфаня. Те сидели на корточках у самой воды и, вытянув шеи, словно парочка хаски, всматривались вдаль.

— Вернулись? Ну как квест?

— Не выполнили. Нас прогнали.

— Не падайте духом! — поддержал Лу Шуфань. — Главное, теперь мы знаем, как перебраться на тот берег. До конца подземелья ещё два дня, в крайнем случае...

Юй Цимяо перебил его и с мрачной угрозой произнёс:

— Уничтожим деревню Ганьгань.

— Угу, — неожиданно поддержал его Су Цюн.

Остальные двое опешили.

С самого входа в подземелье Юй Цимяо оставался самым здравомыслящим и уравновешенным из всего «Альянса сирот». Ши Юньтянь несколько раз был на грани взрыва и порывался решить всё силой, и каждый раз именно Юй Цимяо остужал его пыл и трезво оценивал обстановку.

И вот теперь самый спокойный человек в команде озверел. Но главное — системный NPC поддержал идею игроков уничтожить подземелье! Это же полнейший абсурд!

Сила Су Цюна исходила от системы, и уничтожение основного подземелья — это уже не просто «кусать руку, которая тебя кормит». Он собрался снести весь дом до основания!

— Тише-тише, вы оба, остыньте! — Ши Юньтяню и в страшном сне не снилось, что колесо фортуны совершит такой поворот и именно ему придётся утихомиривать остальных.

— Если сжечь деревню, мы так и не узнаем правду, — добавил Лу Шуфань.

Су Цюн подставил ветру свою круглую голову-сахарную вату и спокойно произнёс:

— Насчёт упущенных зацепок... У меня есть кое-какая мысль.

— Говори!

— У детской считалочки, которую мы слышали, есть второй куплет.

Возможно, вся суть и ключи скрыты именно в нём.

— А ведь верно!

— Можем завтра вечером снова сходить к каменной стеле?

— Угу, — продолжил Су Цюн. — А если так ничего и не найдём, тогда...

— Уничтожим деревню Ганьгань, — повторил Юй Цимяо.

Он своими ушами слышал этот исполненный боли плач, ощутил их беспросветное отчаяние. Его собственная боль не составляла и малой доли того, что пришлось пережить «им».

Молодые девушки могли бы жить спокойно и счастливой жизнью. Но из-за того, что им не повезло встретить подлецов, их цветущие годы оборвались на дне реки и в глухих горах. И за всё это отвечает деревня Ганьгань.

Зачем вообще существовать такой грязной, гнилой, сплошь пропитанной грехом деревне?!

— Вот именно! — горячо согласился Су Цюн.

Ши Юньтянь и Лу Шуфань молча переглянулись.

Союзники тронулись умом, что делать-то?!

***

Утром над деревней снова разнеслись знакомые истошные крики — ещё несколько игроков испарились прямо на месте.

Услышав шум, Су Цюн тут же вылетел наружу на разведку и обнаружил: игроки из вчерашней контрольной группы полностью подтвердили его догадку.

Те, кто ел местную стряпню и имел при себе деньги, лишились всех сбережений.

Те, кто ел стряпню, но был гол как сокол, получили от системы статус «поражение» и были выкинуты из подземелья деревни Ганьгань.

А вот Юй Цимяо с товарищами, питавшиеся одними сухими вотоу, сохранили и деньги, и свои жизни.

Значит, еда с добавлением «свинины» и впрямь была условием для активации навыка местными NPC.

Су Цюн подплыл со спины к Шунь Во Чжэ Ину и поделился выводами.

Шунь Во Чжэ Ин изумился:

— Ты специально пришёл сказать мне? С чего такая доброта?

— Ну, я ведь NPC-гид. Моя задача — помогать вам проходить подземелье. — С этими словами Су Цюн развернулся и улетел прочь, скрывая свой благородный порыв.

Передача игроку ложных сведений со стороны NPC-гида считалась нарушением правил. Вчера он соврал Шунь Во Чжэ Ину, так что сегодня был обязан исправить ошибку.

Шунь Во Чжэ Ин смотрел ему вслед с крайне смешанными чувствами.

Вы только взгляните, какой добрый, милый и наивный NPC! Даже несмотря на то, что Су Цюн когда-то снёс ему голову, Шунь Во Чжэ Ин вовсе не таил обиды. Ему даже захотелось ещё разок подставить шею, чтобы эта Сахарная вата поскорее подняла уровень, прокачала способности и давала ещё больше ценных наводок.

Су Цюн неторопливо прилетел к гроту. Ещё издалека он услышал свирепые вопли вымогателей:

— Старый пердун, гони бабки! Если сегодня не вернёшь долг, я с пацанами вырежу всю твою деревню!

Су Цюн замешкался в воздухе и пробормотал:

«Ого. Неужели бывают на свете такие подарки судьбы?»

— До конца дня деньги должны быть здесь!

— Иначе из вашей Ганьгань ни одна тварь живой не уйдёт!

Нынче выбивать долги заявилось куда больше народу, чем в прошлый раз. Целая орава дюжих верзил с деревянными дубинами и стальными трубами наперевес крушила всё на своём пути. Разговаривать они не собирались: не получая выплат, тут же пускали в ход кулаки.

Несколько деревенских, у которых в карманах гулял ветер, схлопотали по полной. Обхватив окровавленные головы, они забились в истерике:

— Деньги, деньги... Только о них и твердите! Кабы те гроши, что мы заработали, не сгинули не пойми куда, мы бы с вами ещё восемьсот лет назад рассчитались! Да мне всё равно жить не ради чего! Бей, давай, забивай до смерти!

Как говорится, храбрый боится дерзкого, дерзкий — безумного, а безумный — того, кому нечего терять. Вымогатели слыхали дурную славу Ганьгань и, опасаясь перегнуть палку и остаться в этой глуши навечно, поумерили пыл.

Скрепя зубы и выплеснув напоследок порцию ругательств, верзилы убрались восвояси.

А трое погрязших в долгах деревенских, только что стенавших на всю улицу, ловко поднялись с земли и как ни в чём не бывало направились к дому бабушки Ли.

— Эй, староста, — заявил один из них с небывалой наглостью. — Свинина, что забивали к Новому году, кончилась. Сгоняй-ка ещё за жратвой.

Едва прозвучало слово «свинина», как у Лу Шуфаня сработал болезненный рефлекс: он схватился за живот и, скрючившись в углу, зашёлся сухими позывами к рвоте.

«Только не это...» — мысленно застонал он.

Кошмарные воспоминания снова нанесли коварный удар.

Бабушка Ли, привычная к подобным запросам, спокойным тоном ответила:

— Ладно. В обед наведаюсь к родне, принесу вам мяса да овощей.

Юй Цимяо похлопал Лу Шуфаня по спине и тихим голосом спросил Су Цюна:

— Чем займёмся сегодня?

Внутренние тайны деревни Ганьгань они уже раскрыли, к реке Инь-Ян за зацепками можно подступиться лишь ночью, а рейсовый автобус в город прибудет только завтра. Впереди был целый день вынужденного безделья.

Су Цюн потеребил браслет и медленно проговорил:

— Возможно, я чересчур мнителен, но до конца прохождения осталось всего два дня, а мы до сих пор не разгадали одну важную деталь.

— Какую?

— Кто здесь NPC подземелья.

Юй Цимяо нахмурился:

— А это настолько принципиально?

— Чрезвычайно, — кивнул Су Цюн. — Помните системное уведомление на входе? «Способов прохождения существует несколько».

Ши Юньтянь сжал кулаки:

— Ну да! Вот я и думал: а что, если перебить всех остальных игроков и мимикрирующих NPC? Зачтётся как победа?

— Нет, — с расстановкой ответил Су Цюн. — Согласно системной структуре, существует три ключевых сценария успешного финала: во-первых, поднять уровень близости с NPC подземелья; во-вторых, выполнить его поручение и заслужить признание; в-третьих, одолеть его в бою.

Лу Шуфань утёр губы и выдохнул еле слышно:

— А в этом есть смысл.

Короткая фраза ёмко описывала суть любой игры подобного жанра.

Су Цюн продолжил:

— Данную классификацию я вывел на основе данных из реестра Главной системы. Главное отличие «IF» от прочих проектов заключается в наличии у местного искусственного интеллекта самосознания, а также в чётком разделении персонажей на Красных и Белых.

— И к чему ты клонишь?

Су Цюн поднял голову:

— К тому, что я понятия не имею, где его искать.

Из-за низкого уровня доступ к системной базе данных у него был ограничен. Впрочем, аналитический потенциал Су Цюна позволял выстраивать логические цепочки на основе даже самых скудных сведений и задавать направление группе. Неясным оставался лишь ключевой NPC подземелья — не было даже ниточки, за которую можно зацепиться.

— Да это нормально, — пожал плечами Лу Шуфань. — Главный босс всегда прячется глубоко. По моему опыту в детективных головоломках, под самый конец сценария он обязательно вылезет сам.

Су Цюн покачал головой с полной уверенностью:

— Сам он не появится.

Троица уставилась на него с немым вопросом.

— С чего такая уверенность?

— С того, — серьёзно произнёс Су Цюн, — что я до сих пор жив.

Он сделал небольшую паузу и пояснил:

— Очередная особенность «IF» — противостояние Белых и Красных NPC. В ваших глазах и те, и другие — обычные системные персонажи. На деле же Белые представляют смертельную угрозу для Красных. Как правило, в самом начале испытания Красный NPC старается при первой же возможности избавиться от Белого.

Су Цюн замолчал, после чего приложил ладонь к той области, где должно было находиться сердце:

— Я ведь говорил вам, что у меня нет глаз?

— Чего?! — синхронно изумилась троица.

Шёл четвёртый день их совместного выживания, и никто даже не подозревал, что их спутник слеп.

— У меня нет физического тела, откуда у меня взяться глазам? — с непоколебимой логикой заявил Су Цюн.

Возразить на это было решительно нечего.

— Зато я напрямую считываю эмоциональные и физиологические колебания игроков и NPC. Ваша доброжелательность или враждебность для меня очевидны. Оказавшись в подземелье, я уловил немало злобы со стороны игроков, но от местного NPC не исходило ни капли неприязни.

Ши Юньтянь виновато потёр нос и уставился в потолок, делая вид, будто разглядывает лепнину.

— Ключевой NPC даже не попытался меня устранить. — Су Цюн подытожил: — А значит, добровольно он к нам не выйдет.

Юй Цимяо сообразил первым:

— Выходит, нам придётся искать его самим?

— Именно. Полагаю, он скрывается где-то в деревне. Раз на сегодня чёткого плана нет, понаблюдайте за жителями — авось кто-то да выкажет себя.

Едва Су Цюн закончил мысль, как неподалёку раздался голос бабушки Ли:

— Я сегодня иду к родне за припасами, внучку с собой беру. Может, кто из молодых подсобит тяжелости нести?

Спутники переглянулись, и Ши Юньтянь неохотно поднял руку:

— Давайте я. Сил не занимать.

В действительности безмолвный разговор взглядами сводился к простому смыслу: «Иди ты, всё равно толку от тебя в деревне никакого».

Раздражённо проворчав про себя парочку проклятий, Берсерк поплёлся вслед за старостой. Заодно прихватив с собой Су Цюна — вдруг удастся открыть новую локацию и выбить системное уведомление?

Усадьба родных бабушки Ли располагалась всего в пяти минутах ходьбы от Ганьгань, однако Су Цюн не мог точно оценить расстояние. Дорога до города на автобусе тоже занимала пять минут — возможно, дело было лишь в стандартном игровом ограничении.

— Далече я не ушла, всего пару ли отсюда, — пояснила бабушка Ли. — Ну вот и пришли. Вон тот дом, облицованный плиткой.

Су Цюн взглянул в указанную сторону. На фоне скромных одноэтажных построек трёхэтажная вилла смотрелась чрезвычайно внушительно.

— Ого, а вы не из бедных! — ляпнул прямодушный Ши Юньтянь.

— Дом не мой, — поправила его старуха. — Это дом моих родителей.

— А разница?

Молчаливая Ли Тин подала голос, произнеся с едва уловимой печалью:

— Бабушка говорит, что у женщины после замужества больше нет своего дома.

— Чего-чего? — Ши Юньтянь искренне изумился.

Бабушка Ли достала из-за пояса связку ключей, вставила один в замочную скважину и повернула лишь с третьей попытки.

Внутри вилла казалась ещё просторнее. Во дворе располагался ухоженный огород, где росла та самая зелень, которой их потчевали в последние дни.

Оставив внучку собирать овощи, старуха повела помощников в задний двор.

Вести туда могли два пути: либо через сам дом, либо в обход вдоль стены. Староста выбрала второй вариант. Су Цюн последовал за ней, ощущая нарастающее чувство странности, но пока не в силах облечь его в слова.

— Слушайте, ерунда какая-то, — вдруг подал голос Ши Юньтянь, включив неожиданную внимательность. — Тут больно тихо.

И действительно, вокруг не слышалось ни звука. Однако не тишина смутила Су Цюна.

Ши Юньтянь продолжал:

— И потом, она ж тут сто лет не была. Почему с домашними даже не поздоровалась?

«Вот оно!» — искусственный разум, не слишком изощрённый в тонкостях человеческих отношений, наконец понял, что именно резало слух.

Бабушка Ли даже не сделала попытки окликнуть кого-то из родных, намеренно обойдя жилые комнаты стороной.

— Надо бы... — начал было Су Цюн, намереваясь осторожно закинуть удочку.

Но Ши Юньтянь громко вылил всё в лоб:

— Староста, а где все твои?

Су Цюн мысленно схватился за голову. Ну и дуболом.

Бабушка Ли толкнула калитку заднего двора и как ни в чём не бывало ответила:

— В отъезде они. Надолго.

— Телефона у тебя нет, откуда знаешь?

— Каждый раз, как я прихожу, они оказываются в отъезде.

— Ты... — Ши Юньтянь вознамерился докопаться до истины, но Су Цюн вовремя ткнул его в бок, давая понять, чтобы тот прикусил язык.

Некоторые NPC отличались крайне неустойчивой психикой и легко впадали в исступление.

Староста отперла двери свинарника и выгнала наружу двух упитанных, сбытых туш.

— Нынче в деревне ртов прибавилось, заберём обеих.

Увидев резвящихся хавроний, Ши Юньтянь обрадовался сильнее, чем родному деду:

— Староста! Так мы, выходит, настоящую свинину ели, а не...

Опасаясь, что тот ляпнет слово «человечина», Су Цюн мгновенно заклеил ему рот бинтом.

В эту минуту он с особенной теплотой вспомнил о Лу Шуфане. Всё-таки разница в коммуникативных навыках между людьми иногда бывает куда шире, чем между человеком и программой.

— Конечно, свинину. А что ещё? — Староста окинула его недоумённым взглядом. — Вся еда в деревне — и зерно, и мясо, и овощи — всё я из родительского дома таскаю.

Су Цюн сдержанно похвалил её:

— Теперь понятно. Вы замечательная староста.

Раз уж игрок оказался вопиюще недипломатичен, приходится брать инициативу на себя.

— Экая радость... — вздохнула старуха. — Баба разве ж староста? Настоящим старостой муж мой был.

— А где же он сейчас?.. — Су Цюн постарался выдержать тон, максимально приближенный к деликатной человеческой речи.

— Преставился давно. На третий день после свадьбы и сгинул.

— На третий день?!

То-то и оно! Теперь понятно, как бабушка Ли умудрилась дожить до преклонных лет в таком проклятом месте.

Переправляясь через реку Инь-Ян, Су Цюн слышал скорбные стенания женщин: все они верили, будто замужество подарит им опору. А в итоге «опора» сама направила на них лезвие. И лишь та, кто осталась беззащитной, сумела уцелеть.

Ирония. Какая жуткая ирония.

— И почему же вы не ушли из Ганьгань? — спросил Ши Юньтянь.

Судя по возрасту старухи, она прожила в этой глуши не меньше тридцати лет. По сравнению с нищими каменными лачугами Ганьгань, её родной дом выглядел настоящим дворцом. Стоило ли положить три десятка лет жизни ради человека, с которым пробыла всего три дня?

— А куда мне идти? — Голос бабушки Ли звучал сухо и безучастно, в нём чувствовалась многолетняя покорность судьбе. — Мы с Тинтин из Ганьгань. У нас так заведено: отдали дочь замуж — и нет у неё больше родного дома.

— Чушь собачья! — громогласно возмутился Ши Юньтянь. — Что за пережитки каменного века? В моём мире женщины учатся, работают, становятся боссами, знаменитостями, президентами! Они сами себе дом и опора!

— Действительно, — поддержал Су Цюн. — Брак — лишь необязательный социальный институт, но никак не определяющий фактор личностной реализации.

При этих словах в потухших глазах старухи промелькнул едва заметный, трепетный огонёк.

— Правда?.. Неужто и впрямь есть на свете такие места?..

Ши Юньтянь хотел было продолжить, но вовремя осёкся и прикусил язык.

Бабушка Ли была лишь бессмертной пленницей игрового подземелья. Сколько бы он ни расписывал красоту своего мира, он не мог забрать её с собой.

Пока Берсерк пребывал в замешательстве, Су Цюн осторожно потянул его за рукав.

— Мы раздобыли новую зацепку. И получили два уведомления.

Ши Юньтянь молча перевёл взгляд на его запястье.

**[Системное уведомление: данный подземельный сценарий относится к категории сущностных. Основной сюжет основан на реальных событиях]**

**[Системное уведомление: уровень близости с NPC подземелья +0,5 (по 100-балльной шкале)]**

Су Цюн внимательно изучил первое указание системы и глубоко задумался.

Ши Юньтянь же уставился на второе уведомление и брезгливо скривился:

— Всего ноль целых пять десятых? Ну и жлоб этот NPC подземелья!

— Тс-с! — Су Цюн приложил палец к губам и повернулся к бабушке Ли.

Ши Юньтянь тут же зажал рот ладонью и, едва раздвинув пальцы, шепнул:

— Неужели она и есть NPC подземелья?

— Очень может быть, — так же тихо ответил Су Цюн. — Вернёмся — обсудим. Главное — раньше времени не спугнуть.

Ему, конечно, хотелось спросить бабушку Ли напрямую. Но то факт, что в Деревне Ганьгань заблокировали браслеты игроков, четко указывал: NPC подземелья не желает раскрывать себя. И если старая женщина действительно являлась NPC подземелья, а Белый NPC Су Цюн разоблачит её прямо здесь, в этой тихой пустующей глуши, она без колебаний сотрёт их программный код, чтобы заткнуть рты.

NPC подземелья располагала энергией, удерживающей весь данный мир. Уничтожить двух гостей для неё было куда проще, чем зарезать пару хряков на дворе.

Ши Юньтянь, пораскинув умом и взвесив все «за» и «против», смиренно загнал свиней обратно в загоны.

К их возвращению в деревню вечерело. Деревенские холостяки с привычно остекленевшими, тупыми лицами снова сбились у въезда и завели свою детскую считалочку. За время пребывания в подземелье эта сцена повторялась уже в четвёртый раз. У Ши Юньтяня от неё уже намертво заложило уши, поэтому он лишь поморщился и хладнокровно обошёл стариков.

Помогши бабушке Ли отгнать хрюкающий скот к заброшенному каменному гроту, Ши Юньтянь повёл Су Цюна на поиски Юй Цимяо.

Однако не успели они подойти к нужному месту, как издалека донёсся оглушительный визг, до боли похожий на реплику забиваемой свиньи.

— Это ещё что такое? — Ши Юньтянь недоумённо оглянулся. — Я же точно загнал хряков назад! Откуда со стороны въезда опять свиные вопли?

— Кажется, это не свинья, — прислушавшись, поправил его Су Цюн. — Это кричит игрок Шунь Во Чжэ Ин.

— Да что с ним опять? — буркнул Ши Юньтянь и прибавил шагу.

Прибежав на «свиной визг», они застали любопытную картину: Шунь Во Чжэ Ин вытянулся в струнку на горстке сложенных друг на друга камней. Юй Цимяо смастерил из пеньковой бечёвки затягивающуюся петлю, накинул её несчастному на шею, а второй конец крепко-накрепко привязал к скальному выступу.

Шунь Во Чжэ Ин из последних сил тянул носок, пытался выкроить хотя бы глоток воздуха и с жалкой миной молил:

— Брат Юй, Босс Юй, может, придумаем другой способ? Повешение — это же адски больно!

Юй Цимяо ответил мягким, интеллигентным тоном, в котором, впрочем, сквозил холодный расчёт:

— Я понимаю, что висеть неприятно. Но у нашего Су Цюна нет атакующих навыков, так что придётся тебе потерпеть. Извини.

Шунь Во Чжэ Ин побледнел, взглядом выражая полное отчаяние и утрату всякого смысла жизни.

Стоявший неподалёку Лу Шуфань заметил подошедшую парочку и радостно замахал руками:

— Су-Су! Ты наконец-то вернулся! Скорей иди сюда, Юй-Юй только что провернул для тебя отличную сделку!

Пока Су Цюн и Ши Юньтянь ходили к реке, Юй Цимяо успел проверить остальных жителей. Подозрительных среди них нелось, зато под руку попался виляющий хвостом Шунь Во Чжэ Ин.

В предыдущие дни тот выезжал за счёт убийств мимикрирующих NPC и обмена эксклюзивной информацией с другими игроками. Но подземелье пустело, «мимиков» и участников становилось всё меньше, и бедолага упёрся в тупик. Если до наступления утра он не найдёт нужную сумму, NPC подземелья попросту вышвырнет его из игры.

Конечно, гибель или исключение из инстанса никак не вредили реальному телу игрока. Вот только Шунь Во Чжэ Ин величал себя «единственным живым гайдом по IF» и перед входом хвалился небывалым могуществом. Вылететь из первого же, самого лёгкого подземелья — позор, который ничем не отмоешь!

Поразмыслив, он решил вновь пойти на сделку с Юй Цимяо.

Условия капиталиста оказались предельно просты: заново открыть для Су Цюна полный спектр чувств — с полноценным зрением, слухом, вкусом и осязанием. На этот набор требовалось пятьдесят очков KPI.

Благодаря непрерывным сражениям Шунь Во Чжэ Ин уже прокачался до пятого уровня. Чтобы выбить из него нужный запас очков, его требовалось убить как минимум раз десять.

Он уже уходил на возрождение однажды, поэтому, стиснув зубы и спасая остатки гордости, согласился. Кто же знал, что Юй Цимяо выберет столь изощрённый и унизительный способ казни!

Качаясь в петле, Шунь Во Чжэ Ин заприметил милую «Сахарную вату» и попытался предпринять последнюю попытку спасения:

— А можно... как-нибудь по-другому? Как в тот раз?

— Исключено, — отрезал Юй Цимяо. — Оружие Ши Юньтяня слишком топорное, оно может испортить тело Су Цюна. Так что смирись, пожалуйста. Извини.

Ши Юньтянь про себя аж опешил: «Ну простите великодушно за моё топорное железо!»

Впрочем, в голосе Юй Цимяо не ощущалось ни капли раскаяния. Напротив, он заботливо взял Су Цюна за руки и наглядно показал, как именно нужно выбивать камни из-под ног жертвы.

Ши Юньтянь и Лу Шуфань, наблюдая за этой картиной, дружно вздрогнули от мороза по коже.

Всего за четыре дня Юй Цимяо прошёл путь от неопытного новичка, искренне огорчавшегося гибели мимикрирующих NPC, до хладнокровного дельца, спускающего шкуру с живых игроков без единого дрогнувшего мускула. Похоже, продолжай он в том же духе, этот человек приспособится к правилам игры куда лучше пары бывалых ветеранов.

Су Цюн, однако, не спешил выбивать опору.

Святая наивность искусственного кода проявилась в простом вопросе:

— Что мне нужно сделать?

— Просто подтолкни эти камни, — объяснил Юй Цимяо. — Я всё рассчитал: хватит лёгкого нажатия, чтобы горка развалилась, и петля затянется на шее господина Шунь Во Чжэ Ина.

Шунь Во Чжэ Ин изо всех сил старался казаться непринуждённым, хотя на лице его читалась обречённость.

— Но зачем тебе это? — не понимал Су Цюн.

Все сведения, которыми он располагал, Су Цюн уже передал Юй Цимяо, и больше ему нечем было платить.

Юй Цимяо показался этот вопрос странным, но углубляться в расспросы он не стал:

— Когда у тебя появится полноценная система чувств, передвигаться и действовать станет намного удобнее, вернее?

С самого начала испытания Су Цюну приходилось разыскивать улики, влача за собой бракованную оболочку с мутным зрением и глухим слухом. При этом малыш проявлял поразительную ответственность и ни разу не пожаловался. Юй Цимяо буквально сгорал от чувства вины. Пока его возможностей не хватало, чтобы подарить Су Цюну настоящую, идеальную форму, но набрать немного KPI на базовые чувства было вполне под силу. Получив восприятие, тот хотя бы сможет защитить себя.

Су Цюна осенило!

Ну конечно! Юй Цимяо возвращает ему чувства ради того, чтобы он собрал больше зацепок и помог им пройти подземелье!

Как ни крути, в основе всего лежала стандартная сделка между игроком и NPC.

— Э-э-э... — подал слабый голос Шунь Во Чжэ Ин. — Кто-нибудь, сделайте уже это. Оформим всё по-быстрому, а?

Вступая в подземелье, он купался во внимании и считал себя неоспоримым лидером, несущим свет знания. Но сейчас он всей душой осознал, насколько глубоко заблуждался на собственный счёт.

На лбу у него яркими буквами горело одно-единственное слово: «Простофиля»!

— Хорошо, — Су Цюн подошёл ближе и ласково прошептал: — Потерпи немного.

Шунь Во Чжэ Ин онемел.

Чёрт возьми, его же только что очаровала эта «Сахарная вата»! Иначе с чего бы перед самой казнью в воздухе разлилась такая сладость?

— А-а-а-а-а!!!

Спустя пять мучительных повешений подряд Шунь Во Чжэ Ин, судорожно держась за ссаженную шею, умоляюще попросил передышку и сам ринулся складывать камушки для следующих казней.

Ши Юньтянь с задумчивым видом потеребил подбородок, глядя на этот неубиваемый феномен:

— У меня вопрос. Насколько я знаю, в Зоне для новичков возрождаться можно сколько угодно. Но разве гибель игрока в самом подземелье не окончательна?

Шунь Во Чжэ Ин и сам озадаченно почесал затылок:

— Вообще-то да. Я тут уложил парочку игроков ради опыта, так за ними сразу Похоронная команда приехала и уволокла тела.

— Тогда...

Восемь глаз одновременно сфокусировались на Су Цюне.

Су Цюн, едва получивший слух, с детским восторгом трогал место, где должны быть уши (хотя на гладкой марионеточной голове они так и не появились). Раньше он воспринимал речи игроков лишь через колебания воздуха и ментальные импульсы. Теперь же он разборчиво слышал каждую интонацию и тембр голоса — в тысячу раз чётче, чем раньше!

— Повторите ещё раз! — азартно попросил он.

Команда переглянулась. Ну ладно...

Когда парни послушно повторили вопрос, Су Цюн с улыбкой пояснил:

— Всё дело в том, что я — Белый NPC. Любые атаки с моей стороны наносят игрокам исключительно очищающий урон.

— Очищающий урон?

— Ну да, — кивнул Су Цюн. — Согласно правилам, я могу атаковать только нарушителей. Шунь Во Чжэ Ин до этого расправлялся с мимикрирующими NPC, что считается фолом. В конце прохождения у него за это вычли бы баллы. А вот очищающий урон от направляющего NPC как раз компенсирует штрафы!

Шунь Во Чжэ Ин, до этого тянувший время из нежелания позориться, прозрел. Глаза его вспыхнули, он сам мгновенно просунул голову в петлю и стал торопить Су Цюна скорей валить камушки.

— Надо же, каков герой, — причмокнул Ши Юньтянь.

— Я хотя бы игрок пятого уровня! — огрызнулся тот, вытягивая шею. — Пусть до топов из Второго и Третьего кругов мне далеко, зато я стоя́щее звено, а не плетусь на дне в подземелье для слабаков, как некоторые!

Ши Юньтянь с момента входа так и не поднял уровень, поэтому Шунь Во Чжэ Ин, опираясь на свой пятый ранг, беззастенчиво ходил по краю провала.

— Для слабаков?! Это ты про кого?! — Ши Юньтянь аж вытаращился от возмущения.

— А ведь он прав, — Су Цюн непринуждённо толкал очередную стопку камней, попутно делясь системной справкой. — Первое подземелье — самое простое. Ты отлично играешь, но только на уровне рефлексов. Никаких особых навыков у тебя нет, а показатель интеллекта находится на среднем уровне.

Юй Цимяо не выдержал и, отвернувшись, тихо прыснул в кулак.

— Средний?! — переспросил Лу Шуфань. — У него с такими мозгами — и средний?! В IF вообще нормальные игроки остались?!

— Вы двое на что намекаете?! — взревел посрамлённый Ши Юньтянь и, выхватив тяжёлый клинок, помчался за Лу Шуфанем.

— Я же хвалю твои выдающиеся мозги! Генеральный Ши, пощади! — взвизгнул Лу Шуфань, задавая дёру.

Пока Юй Цимяо караулил Шунь Во Чжэ Ина и оформлял Су Цюну полный набор чувств, стемнело. Тогда они тайком пробрались к въезду в деревню, чтобы умыкнуть каменную стелу.

Едва воскресшего Шунь Во Чжэ Ина, ещё не успевшего опомниться, Су Цюн тут же приставил к тасканию тяжеленной плиты.

— Ты смеешь командовать мной?! — вытаращился тот.

— Хочешь пройти подземелье — кайся и работай! Никто тебя бесплатно за собой тащить не станет! — Ши Юньтянь отвесил ему лёгкий щелчок эфесом по затылку, после чего привычным движением вскинул стелу на плечо и двинулся к реке Инь-Ян, чтобы обрушить её на другой валун.

Алая кровь омыла постамент на берегу, и выбитые на камне иероглифы пришли в движение, меняя форму.

Впервые наблюдавший эту жуть Шунь Во Чжэ Ин побелел, волосы у него встали дыбом. Зато остальные уже свыклись и не сводили глаз с проступающих знаков.

Как и предполагал Су Цюн, в ушах зазвенел чистый, невинный детский голосок, а на стеле появились строки второй половины считалочки.

Сопоставив обе части — песню старых холостяков и девичью реплику, — они получили жуткий диалог-перекличку:

Мужчины: * «Деревня Ганьгань, сироты-бобыли, где же наша золотая гора?»*

Девочка: * «Деревня Ганьгань, сироты-бобыли, ваша золотая гора прямо здесь».*

Мужчины: * «Спрошу у матушки, спрошу у сестрицы: где же наша золотая гора?»*

Девочка: * «То матушка ваша, то ваша сестрица — вы пили их кровь, грызли их плоть, расщепляли кости да варили похлёбку».*

Едва дослушав стих до конца, все присутствующие одновременно осознали чудовищную правду. Холодный пот мгновенно прошиб спины игроков.

— Н-неужели всё именно так, как я подумал?..

— Мать твою! Даже тигр своих детёнышей не жрёт! Это не люди, это проклятый скот!

Су Цюн молчал.

Только что обретённое зрение дарило небывалую чёткость: вырезанные иероглифы горели перед ним ясным огнём.

И в его маленькой голове медленно, но неумолимо вызревала крайне тёмная, нарушающая все правила мысль.

**[Системное уведомление: Внимание! Внимание!]**

**[Зафиксированы аномальные колебания в разуме Белого NPC Су Цюна. Назначается наказание в виде мозгового вмешательства.]**

**[Исполнение наказания начинается немедленно...]**

В правилах игры «IN OFF» чётко числилось: если Белый NPC совершает серьёзное нарушение во время сопровождения игроков, система наказывает его в зависимости от тяжести проступка. А то, о чём сейчас размышлял Су Цюн, как раз и было самым злостным нарушением, на которое только способен Белый NPC.

Услышав системное предупреждение, Су Цюн не изменился в лице. Впрочем... откуда выражению лица взяться у сахарной ваты? Заметив, что нарушитель и не думает раскаиваться, система немедленно привела в действие наказание — Мозговое вмешательство.

Су Цюн замер, незаметно для окружающих и совершенно спокойно принимая карательное воздействие.

Спустя десять секунд снова раздался системный сигнал:

**[Ошибка выполнения. Запрос на повторное вмешательство.]**

— Хм-м... — Су Цюн слегка склонил круглую голову.

Прошло ещё двадцать секунд:

**[Повторная ошибка. Попытка перезапуска.]**

Спустя полминуты Су Цюну уже надоело ждать. Система подала сигнал в третий раз:

**[Процесс заблокирован. Запрос на применение наказания повышенного уровня.]**

Поняв, что попусту теряет время, Су Цюн махнул рукой на бестолковую систему и вернулся к обсуждению второй половины детской считалочки.

Минуты через две в механическом голосе системы впервые прорезались досада и беспомощность:

**[Обнаружено отсутствие головного мозга у NPC. Ошибка выполнения команды. Наказание отменено.]**

Су Цюн: «...»

«Сам ты без мозгов! Я же честно пытался принять наказание, за что эта дрянная система материт мой программный код?!»

— Су Цюн, — окликнул его Юй Цимяо, который распинался уже минут пять и так и не дождался от него ни звука. — Ты меня слушаешь?

— Нет, — честно признался Су Цюн.

Шунь Во Чжэ Ин тут же завёл привычную ворчливую песню:

— У тебя что, мозги свинцовые?! Мы тут, по-твоему, впустую языками чесали?!

— Нет у меня никаких свинцовых мозгов, — тихо откликнулся Су Цюн, задетый за живое. — У меня вообще мозгов нет.

Ведь буквально только что взбешённая система именно это ему и заявила: у тебя нет мозгов! Даже свиных — и тех нет.

Шунь Во Чжэ Ин понятия не имел об устройстве тела Су Цюна, а потому решил, что тот просто отлынивает. Он уже открыл рот, чтобы ввергнуть очередную порцию язвительных колкостей, но не успел: Юй Цимяо мягко и ласково вмешался:

— Ничего страшного, я повторю.

Шунь Во Чжэ Ин опешил.

«Брат, когда ты днём рубил мне голову десяток раз подряд, у тебя выражение лица было совсем другое!»

Ши Юньтянь сжал рукоять клинка и косо посмотрел на него:

— Что-то не нравится?

—... Всё нравится, — моментально сдал назад Шунь Во Чжэ Ин.

Повернувшись к Су Цюну, Юй Цимяо буквально просиял праведным светом и неспешно пересказал выводы, к которым они пришли.

Первая половина считалочки повествовала о несчастных девушках, коим не повезло выйти замуж за негодяев и попасть в деревню Ганьгань. Вторая же половина описывала ещё более горестную долю — тех самых «их», которым не повезло в этой деревне родиться.

Ганьгань была подземельем реалистичного типа: без вмешательства извне шансы рождения мальчика или девочки равны. Коль скоро рождались мальчики, рождались и девочки. Однако из поколения в поколение здесь царил дремучий почёт к мужскому полу и презрение к женскому, и со временем этот уродливый обычай только укоренялся.

Примерно двадцать лет назад слухи о том, что деревня Ганьгань сжирает людей, разнеслись по всей округе, и жители окрестных сёл перестали отдавать сюда своих дочерей.

Поняв, что заманить чужих девушек больше не выйдет, деревенские обратили взор на собственные «ресурсы».

Ведь местным мужикам жёны требовались исключительно для одного — рожать крепышей-сыновей. А в процессе неизбежно появлялись на свет и «побочные продукты» — дочери.

В прошлые времена в деревне действовало негласное правило: девок наружу не выпускать, оставлять в деревне для «обмена невестами». То бишь отдавать свою дочь в чужую семью взамен дочери других родителей, чтобы женить сыновей.

Хоть при таком обмене и приходилось «жертвовать» собственной дочерью, выгода была очевидной. Деревенские девчонки, лишённые поддержки и защиты, были обречены провести здесь всю жизнь. Их даже не требовалось сажать на цепь в железные клетки — можно было просто гнуть в бабий рог, заставляя вкалывать до седьмого пота и кормить весь дом.

Поначалу родня, принявшая сноху по обмену, ещё оглядывалась на отца девушки и делала вид, что заботится о ней. Но со временем свадеб по обмену становилось всё больше, а укоренившуюся дикость искоренить трудно. В какой-то момент кто-то сорвался и поднял руку на выменянную невестку.

На следующий день семья, отдавшая за неё свою дочь, во всеуслышание забила «свинью».

А дальше...

— Скоты! Чёртовы скоты! — Ши Юньтянь со сжатыми кулаками процедил сквозь зубы. — Юй Цимяо прав: этой деревне не место на земле.

— А я-то всё удивлялся, — подал голос Лу Шуфань. — В считалочке постоянно поётся про маму и сестрёнку, а в самой деревне их будто и нет совсем... Зачем про них спрашивать?

Оказалось, что «мамы» и «сестренки» превратились в их невест и в золотые жилы.

Су Цюн не отрываясь смотрел на каменную стелу. Теперь, обретя систему чувств, он остро ощущал весь этот липкий ком из беспомощности и скорби.

— Вы это... — Лу Шуфань, обычно острый на язык, не находил слов, чтобы утихомирить их ярость, и лишь слабо напомнил: — Не принимайте всё так близко к сердцу. Это всего лишь игровой мир! Всё, что мы видим, создано NPC подземелья, это фейк!

Су Цюн медленно повернул к нему голову и вывел системное уведомление:

— Деревня Ганьгань — подземелье реалистичного типа. Эта история произошла на самом деле.

— Ха, «реалистичного типа», чтоб его, — цокнул языком Лу Шуфань, и в нём тоже вспыхнула жажда сровнять это место с землёй.

— Прежде чем уничтожать здесь всё, нужно выполнить задание, — остановил их Юй Цимяо и повернулся к Су Цюну: — Переправляемся через реку?

Су Цюн долго размышлял, а затем качнул головой:

— Они ненавидят мужчин. К вам они не выйдут.

— И что делать? Да если даже Юй-юй нарядится бабой, толку не будет. Где нам среди ночи искать игроков-женщин?

Всех женщин-игроков, распределённых системой в подземелье деревни Ганьгань, старые холостяки распугали ещё на подходе. На всю деревню дееспособными женскими персонажами оставались только Бабушка Ли да Ли Тин. Ли Тин была ещё ребёнком, а Бабушка Ли, скорее всего, являлась ключевым NPC подземелья, чья задача — мешать игрокам и Белым NPC пройти сюжет. Кто в здравом уме рискнёт к ней лезть?

— И как быть? Неужели бросить всё, когда мы только-только нащупали зацепку?

Су Цюн вгляделся в противоположный берег реки и тихо произнёс:

— Даже если среди игроков нет женщин, я найду тех, кто сможет переправиться. И «они» их точно примут.

Игроки переглянулись в полном недоумении:

— Кого это?

Су Цюн не стал отвечать. Он поднялся в воздух и бросил:

— Ложитесь спать. Завтра едем в город.

На следующее утро к деревне должен был подъехать рейсовый автобус до города.

Сидя в деревне, не заработаешь ни гроша, а без денег пройти сюжет невозможно. До завершения раунда оставался всего день, и в подземелье Ганьгань наберётся от силы с десяток выживших. Все они с надеждой ждали автобуса, рассчитывая рвануть в город и хоть как-то сколотить капитал.

Вот только водитель автобуса отличался редким нравом: без билетов он с треском вышвыривал пассажиров на дорогу.

Пока остальные игроки ломали голову над этой задачей, Су Цюн проделал в своей мантии мимикрии ещё несколько дыр, рванул её на куски и раздал им.

— С-спасибо... — пробормотали игроки, растерянно принимая тряпки.

В душе каждого закралось подозрение: с чего это Су Цюн, в прошлый раз палец о палец не ударивший, вдруг решил им помочь? Не иначе замыслил какую-то подлянку?

Су Цюн поправил своё изрядно обветшалое одеяние и коротко пояснил:

— Ткани мало. Только на это и хватило.

Будучи Белым NPC, Су Цюн был готов добросовестно помогать любому игроку. Вот только все остальные, за исключением компании Юй Цимяо, смотрели на него исключительно как на ходячий источник опыта и ценного лута. Сам Су Цюн имел низкий уровень и ограниченные силы, отбиться от толпы жаждущих его крови он бы просто не сумел.

Теперь же игроки глядели на его сияющий силуэт, переводили взгляд на изорванную мантию, и щёки их горели от стыда.

Су Цюн остался абсолютно равнодушен. Сойдя с автобуса вместе с Юй Цимяо, он первым делом направился на фондовую биржу — проверить счёт, оставленный в прошлый раз.

У Юй Цимяо не было опыта в VR-играх, зато опыта в зарабатывании денег — хоть отбавляй. Всего за пять дней, стартовав с пустыми карманами, он довёл своё состояние до пяти миллионов — суммы, которой с лихвой хватило бы для выполнения главного квеста каждому игроку в подземелье.

— Если перевести эти средства в валюту, признаваемую деревней Ганьгань, ты сможешь завершить подземелье, — сказал Су Цюн. — Помочь с обменом?

— Не стоит, — отказался Юй Цимяо. — Меня больше интересует разгадка этого места.

С этими словами он снял со счёта всю наличность и повернулся к плетущимся сзади игрокам, похожим на ходячие трупы:

— Хотите пройти подземелье?

— Хотим! Мечтаем об этом!

Юй Цимяо улыбнулся и прошептал с поистине дьявольским искушением:

— Так давайте заключим сделку?

Шунь Во Чжэ Ин погладил шею и судорожно вздрогнул.

«М-да... У Су Цюна в полку простофиль снова прибыло».

Раздав часть денег и оставив себе ровно столько, сколько нужно для закрытия квеста, Юй Цимяо вместе с остальными последовал за Су Цюном. Петляя по переулкам, они углубились в квартал красных фонарей.

В глубине этих подворотен сталкивались порочные желания и показная роскошь, а воздух был пропитан душным ароматом соблазна.

— Сусу, ты что, в прошлый раз один сюда пришёл? — Лу Шуфань посмотрел на него с невольным уважением.

— Ну да.

— И... ты ничего такого не видел? — забеспокоился Юй Цимяо, вылитая наседка, опасающаяся, как бы её дитя не свернуло на скользкий путь.

— Да нет, — хлопнул глазами Су Цюн. — А что я должен был видеть?

— Ничего-ничего! — все дружно решили сменить тему.

— Кстати, к кому мы идём?

— Их заведение вон там, — Су Цюн указал вперёд и остановился у запертой двери.

Время было раннее, увеселительные заведения ещё не открылись. Су Цюн пояснил, что внутри работают девушки из деревни Ганьгань. Игроки обменялись взглядами и решили стучать прямо так.

Ши Юньтянь пару раз грохнул кулаком в дверь, и хозяйка заведения раздражённо отперла засов. Но стоило ей разглядеть гигантскую, явно не сулящую ничего хорошего фигуру Ши Юньтяня, как выражение её лица мгновенно сменилось елейной угодливой улыбкой.

Мастер общения Лу Шуфань прошмыгнул внутрь и, углядев пустой зал, похлопал ресницами:

— Хозяйка, мы ищем кое-кого. Удобно сейчас?

— Ой, да девочки только-только смены закончили, спать легли, вряд ли... — замялась та.

Не дослушав, Юй Цимяо достал две пачки толстых банковских упаковок и небрежно бросил на стойку.

Лу Шуфань улыбнулся широкой улыбкой:

— Так удобно?

— Удобно! Ещё как удобно! — Магия наличных сработала безупречно, и хозяйка моментально достала из-под полы журнал с фотографиями.

Шунь Во Чжэ Ин, которому даже слова вставить не удалось, мрачно размышлял про себя: «Дело дрянь. Пока я предавался мещанскому тщеславию, эта троица уже распределила роли и сработалась, как единый механизм. Случись боевое подземелье — да они меня в порошок сотрут!»

И что самое странное, все трое в реале — заносчивые одиночки из высшего общества. Какая вообще сила заставила их действовать сообща?

Едва он об этом подумал, как источник этой самой «силы» подал голос.

— Вот они, — Су Цюн ткнул пальчиком в список, указывая на знакомые имена.

Юй Цимяо без лишних слов выложил ещё пачку:

— Мне нужно забрать их на пару дней.

Хозяйка сжала деньги, словно они обжигали пальцы, и неуверенно пробормотала:

— Я-то не против, да только эти девочки считают наш салон своим домом. Они ни за что с вами не пойдут.

— Главное — ваше согласие. А их я убежду сам.

Глядя на внушительную стопку купюр, хозяйка кивнула:

— Ладно, пойду позову.

Спустя двадцать минут перед ними предстали три молодые девушки. Все трое были нарядны, с хорошенькими личиками и изящными фигурами. Но едва разглядев Су Цюна, красавицы тут же лишились всякого веселья.

— Опять ты? Ну и приставучий же!

— Хозяйка, я этих клиентов обслуживать не буду!

— А-Цю, доченька, да они отвалили кучу денег, — запричитала хозяйка. — Ну потерпи ради таких-то сумм, а?

Девушки, успевшие хлебнуть горя на городских улицах, прекрасно знали цену деньгам, а потому неохотно уступили.

Юй Цимяо снял отдельный тихий кабинет, где в нескольких словах изложил суть дела. Изменившиеся лица девушек выражали крайнюю степень отвращения.

— Я туда не вернусь!

— Вырваться из адского пекла ценой собственной жизни... Будь вы на нашем месте, неужели прыгнули бы обратно?!

— Я понимаю, что вы ненавидите деревню Ганьгань, но... — начал было оправдываться Лу Шуфань.

Без их согласия квест был обречён на провал.

— Но что?! Язык проглотил? — Девушка в жёлтом платье по имени А-Цю, острая на язык, скрестила руки на груди, застыв в оборонительной позе.

Игрокам действительно нечего было возразить. Им до смерти хотелось закрыть задание, но, поставив себя на место этих девушек, каждый понимал их нежелание возвращаться в проклятое место.

Обстановка накалилась до предела.

Ши Юньтянь сжал рукоять тяжёлого клинка, ослабил хватку, снова сжал и наконец окончательно опустил руку. Применять силу к девчонкам — последняя глупость, настоящие мужики так не поступают.

— Сказали всё? Тогда проваливайте! Терпеть не могу иметь дело с мужиками из деревни Ганьгань.

— От одних разговоров с вами тошно во рту.

— Собрались утянуть нас обратно в ту дыру... Совсем с ума сошли...

— Я буду защищать вас.

Девушки уже повернулись, чтобы уйти, когда тихий и мягкий голос Су Цюна прорезал тишину с незыблемой твёрдостью.

А-Цю запнулась.

— Пойдёмте со мной. Вы им нужны, — произнёс Су Цюн. — Я даю слово: мы закроем вас от любой беды.

А-Цю резко опустила голову и до крови закусила губу. В её душе бушевал шторм.

— Эй, А-Цю, пошли скорее!

— Ты что, реально собралась с ними?! Раззуй глаза, это же мужики из нашей деревни!

А-Цю сжала голову руками.

В её памяти нежный голос Су Цюна слился с тысячами других голосов, звучавших когда-то из прошлого:

«Сестрёнка, не бойся!»

«Мы защитим вас!»

«Иди вперёд и никогда, слышишь, никогда не оглядывайся!»

— Ты... правда будешь нас защищать? — А-Цю медленно обернулась. Её голос дрожал: — Так же... как те старшие сёстры?

— Да, — без тени сомнения ответил Су Цюн. — Если вам причинят хоть малейший вред, я сотру деревню Ганьгань с лица земли.

***Глава 12***

Искренность Су Цюна и его чистый, лишённый и капли лукавства тон сделали своё дело.

Взвесив все «за» и «против», А-Цю согласилась вернуться с ними в деревню. Подруги наперебой отговаривали её, но, поняв, что ту не переубедить, в сердцах торопливо сбежали, бросив напоследок: «Да делай что хочешь!»

Пока они ждали рейсовый автобус, А-Цю поведала игрокам свою историю.

Когда она покинула деревню Ганьгань, ей исполнилось всего семь лет.

Отец заявил, что старшему сыну пора жениться, а лишних ртов в доме и без того хватает, поэтому решил сбыть А-Цю заранее — отдать в чужую семью маленькой невестой.

Вместе с ней под замену попали ещё две девочки примерно того же возраста. Их жизнь только началась, но, глядя на своих матерей и бабок, они уже знали, какая беспросветная доля их ждёт.

Семилетняя А-Цю до смерти перепугалась. Она плакала, устраивала истерики, умоляла отца не отдавать её.

Отцу это надоело: он подвесил её на пеньковой верёвке у въезда в деревню, жестоко выпорол, а потом просто отволок в дом будущих родственников.

В той семье жилось едва ли лучше, однако, помимо постоянного холода и голода, там были мать и только что выданная замуж молодая девушка — её старшая сестра. Они переодели А-Цю в чистое, тайком достали спрятанную еду и велели быстрее съесть, пока никто не заметил. А вторая девочка, которую должны были обменять на А-Цю, принесла чистой воды и обмыла её раны.

А-Цю никогда не знала родной матери и впервые в жизни ощутила женское тепло. Горячие слёзы крупными каплями потекли по её щекам.

Уткнувшись сестре в грудь, она рыдала и шептала, что не хочет никакой свадьбы, не хочет оставаться в деревне Ганьгань и пропадать в этой глуши.

Однако и добрая мать, и ласковая сестра лишь бессильно и печально вздохнули.

Женщины в этой деревне не имели права голоса. Они не хотели отдавать маленьких дочерей на заклание, но после единственного окрика мужа: «Не отдадим её — на что сами жить будем?!» — быстро затыкались.

А-Цю и вторая девочка горько плакали, обнявшись в углу, чтобы хоть как-то согреться.

Они плакали очень долго, пока над ухом не раздался тихий сестринский вздох.

Девушка погладила их по головкам и едва слышно прошептала: «Не бойтесь, милые. Я защищу вас».

— Я была слишком мала и решила, что сестра просто утешает меня, — заново переживая давнюю боль, тихо заговорила А-Цю. — Моя жизнь будто и началась-то лишь в тот самый миг.

— Накануне обмена сестра разыскала меня и двух других девочек. Сунула нам в руки жменями сжатые деньги и велела тайком бежать к выезду из деревни, ждать автобус.

— Я подумала, она обманывает. На выезде всегда полно народу, везде капканы да ловушки. Если бы отсюда можно было сбежать, остальные бабы давно бы дёру дали.

— Я спросила её: «А если я убегу, что станет с тобой? Они же тебя в живых не оставят!»

А-Цю запнулась, с трудом подавляя подступающую к горлу тошноту, и пересказала слова сестры:

— Она ответила, что родилась в деревне Ганьгань, и жизнь её всё равно что смерть. Но если перед концом получится осветить путь нам, значит, она прожила этот век не зря.

— Она… — Лу Шуфань начал было вопрос, но так и не решился закончить.

А-Цю не хотелось ворошить прошлое, но она заставила себя продолжить:

— Сестра соврала мне. Те деньги, что она отдала, копились по медяку, чтобы она сама могла вырваться из деревни. Их хватило ровно на один взрослый билет.

— Она могла спастись сама, но отдала этот шанс нам.

— Водитель оказался добрым человеком. Мы втроём уплотнились на одном сиденье, и он не стал требовать доплаты.

— Перед самым нашим отъездом у въезда в деревню вспыхнул пожар, но быстро потух — деревьев там не росло, гореть было нечему. Отец и мой суженый заметили побег и подняли всю деревню, чтобы устроить облаву.

— Мы бежали изо всех сил, но разве детские ноги упрячут от мужиков? Я до смерти перепугалась, понимала: сейчас скрутят…

— Но прежде чем они нас нагнали, их перерезала новая стена огня. На этот раз куда сильнее.

— Почему? — на автомате спросил Шунь Во Чжэ Ин.

Он помнил местный рельеф: на сотни метров вокруг ни травинки, откуда взяться огню?

А-Цю посмотрела на них долгим, бесконечно тяжёлым взглядом.

— Старухи и матери… они знали, что мы пытаемся вырваться. Поэтому…

— Они раздули угли от того первого костра и подожгли самих себя.

— Матери, бабушки, сёстры… с головы до ног охваченные пламенем, они взялись за руки и встали живым заслоном перед мужиками. Они сгорали заживо, пробивая нам дорогу на волю.

— И мы вырвались.

В воздухе повисла звенящая тишина.

Никто не ожидал услышать столь жуткую, трагическую повесть.

О чём думали те женщины, всю жизнь прожившие в аду деревни Ганьгань, когда превращали себя в живые факелы?

Ощутили ли они хоть каплю облегчения на краю гибели, когда увидели, что девочки спаслись?

— Нас защитили ценой собственных жизней. Поэтому я бежала как можно дальше от этого проклятого места и изо всех сил старалась жить с высоко поднятой головой, — А-Цю горько улыбнулась. — Я знаю, вы презираете меня…

— Никто тебя не презирает, — мягко возразил Су Цюн. — Ты, они, все те женщины — вы замечательные девочки.

А-Цю с изумлением взглянула на него.

После побега её приютила хозяйка бара, и, подросши, девушка стала работать танцовщицей, чтобы вернуть долг. За эти годы она привыкла к косым взглядам и презрению, и сейчас впервые слышала, что она — «замечательная».

Глаза её увлажнились, и она добавила:

— На самом деле я скопила немного денег. Хотела поступить в школу без ограничений по происхождению. Там могут учиться даже такие, как я. Получу знания, брошу заведение и открою своё дело.

— Но раз так… — А-Цю решительно сжала кулаки и посмотрела на Су Цюна: — Ты сказал, я могу их спасти. Я готова вернуться.

— Спасибо, — серьёзно отчеканил Су Цюн.

Игроки облегчённо перевели дух.

—…Мы с тобой, — приоткрылась приоткрытая дверь, и в помещение нерешительно вошли те две сбежавшие девушки.

— Вы? — Лу Шуфань изогнул бровь. — Подслушивали под дверью?

— Не фантазируй! Мы просто переживали за А-Цю!

— А вдруг вы её обидите? С нами ей хоть какая-то защита!

Ши Юньтянь с грохотом ударил кулаком по рукояти клинка:

— Сестрёнки, даю слово: если хоть одна падла к вам притронется, я ему башку нахуй снесу!

Лу Шуфань шикнул на него:

— Заткнись ты! Только девчонок пугаешь, берсерк недоделанный!

***

К вечеру они вместе с девчонками вернулись в деревню Ганьгань.

Едва они вышли из автобуса, Юй Цимяо увёл девушек себе за спину. Ши Юньтянь взвалил на плечо тяжёлый клинок, вышел к деревенскому въезду и с ходу заорал:

— Заебали, сука! Вы хоть в ссанину свою поссыте да гляньте на эти рожи! Какие вам, нахуй, жёны?! Какая золотая гора?! Я вам сейчас такие пропистоны пропишу — до самого горизонта раком поползете, твари! Пошли вон!

Силловые методы хоть и выглядели дико, зато работали безупречно.

Через пару мгновений старые холостяки, поющие мерзкие частушки, врассыпную бросились прочь, освобождая дорогу.

За прошедшие годы девочки изменились до неузнаваемости, и деревенские их не признали. Однако стоило им заметить трёх молодых, красиво одетых красоток, как в глазах мужиков вспыхнула похотливая жажда.

Впрочем, насладиться зрелищем им не дали — игроки быстро подавили любые поползновения жесткой угрозой оружия.

А-Цю облегчённо вздохнула и вместе с Су Цюном подошла к реке Инь-Ян.

— Эта река… какая знакомая, — она протянула руку и коснулась каменной стелы у воды. — Когда я была маленькой, мы часто пели тут песни. Жаль только…

Те, с кем она пела, давно гнили в земле.

— Переправимся на тот берег, — Су Цюн велел Шунь Во Чжэ Ину подогнать бамбуковый плот и усадил девушек.

Закат окрасил воду в нежно-розовый цвет. Плот медленно поплыл прямо к алому морю цветов хиганбана.

На этот раз над водой не неслись дикие вопли. Лишь тихий, умиротворяющий мотив баюкал их, словно ласковый материнский шепот.

На том берегу их ждала бабушка Ли. Её спина больше не казалась сгорбленной.

— Всё-таки пришла, — с непостижимым спокойствием произнесла старуха, глядя на Су Цюна. — Следуя инструкциям системы, я должна вас остановить.

— Но ты этого не сделаешь, — уверенно произнёс Су Цюн. — Ты ведь ни разу не причинила нам вреда. Ты хотела, чтобы мы узнали правду этого подземелья, верно?

— Угадал наполовину, — Бабушка Ли устремила взгляд вдаль. — Не я этого хотела. *Она*.

Су Цюн мгновенно понял, о ком речь.

— Неужели… она и есть настоящий NPC подземелья?

Старуха не ответила. Она просто отошла в сторону, освобождая проход:

— Идите. Она ждёт вас внутри.

Девушки, поддерживая друг друга, ступили на берег и, ведомые неведомым зовом, устремились к залитому огнями дому.

Су Цюн входил сюда второй раз и сразу заметил: поминальные таблички исчезли.

В огромном, пустом помещении осталась лишь Ли Тин.

Она сохранилась в образе маленькой девочки. Увидев вбежавших троих подруг, её взгляд наполнился бесконечной нежностью.

— Давно не виделись. Я так рада видеть, что вы выросли красивыми и здоровыми.

— Сестра-а-а!.. — А-Цю, которая крепилась весь путь, не выдержала. Слёзы градом потекли по её щекам, и она зарыдала, словно дитя.

— Ну же, не плачь. Вы стали такими взрослыми, мне так приятно смотреть на вас, — Ли Тин подошла ближе и, как в далеком детстве, погладила А-Цю по волосам и щеке. — Ты стала такой красивой. И в твоих глазах наконец-то появился свет.

— Как же это хорошо.

Су Цюн молча смотрел на неё, и до него наконец дошло, почему при первой встрече Ли Тин показалась ему странной.

Яркие одежды были на ней не от бабушкиной любви — её просто слишком рано выдали замуж.

Приподнятая грудь — результат кормления ребёнка.

А её молчаливость и послушание… Она просто ждала. Ждала и терпимо выносила всё, чтобы выгадать шанс и подарить свободу младшим сёстрам.

Она скопила деньги, продумала всё до мелочей и почти спаслась сама.

Но в самый последний момент отдала этот шанс трём девочкам, а сама навечно осталась в этом бесовском гнезде.

— Спасибо, что нашел меня и мою историю, — Ли Тин подняла голову и посмотрела на Су Цюна. — Теперь я исполню одно твоё желание.

— Ты знаешь, чего я хочу?

Ли Тин слегка улыбнулась:

— Это подземелье под моим контролем. Я знаю всё.

«И вправду», — подумал Су Цюн.

Именно Ли Тин была истинным хозяином зоны. Неудивительно, что во время прошлой проверки Бабушки Ли уровень близости поднялся всего на жалкие 0.5%.

— Я открою тебе одно новое правило, — Ли Тин подошла ближе и тихо, очень ласково произнесла: — Если белый NPC устроит резню в деревне, система его накажет. Но вот мы, NPC подземелья…

Она чуть прищурилась, и в её детских глазах блеснул холодный, беспощадный огонёк:

— Если мы захотим устроить бойню — мы устроим её когда угодно.

Только услышав эти слова, Су Цюн по-настоящему осознал: стоящая перед ним хрупкая, болезненного вида девушка — финальный NPC подземелья Деревни Ганьгань. В её руках сосредоточилась сила, способная управлять всем этим пространством.

По правилам игры «IN OFF», каждый NPC подземелья — реальное живое существо, существующее сейчас или бывшее таковым в прошлом. Не имели значения ни происхождение, ни статус. Критерий отбора оставался лишь один — признание Главной Системы.

С виду условие казалось нехитрым. Но Главная Система «IF» славилась коварством, и раз Ли Тин сумела заслужить её благосклонность, значит, обычной девушкой она точно не была.

Выйдя вслед за Ли Тин из деревянной лачуги, Су Цюн вскинул взгляд и обомлел: на противоположном берегу Реки Инь-Ян мерцали бесчисленные огоньки.

В Деревне Ганьгань не было электричества — откуда же взяться свету?

Присмотревшись, Су Цюн понял: источником свечения были десятки тысяч деревянных плашек с вырезанными именами, парящих прямо над деревней.

В кромешной, хоть глаз выколи, тьме ночи на каждой табличке вспыхнуло пламя. В этом огне сгорали все страдания, что выпали на долю «них» на этой проклятой земле.

Деревня погрузилась в хаос. Из поколения в поколение, на протяжении веков, жители плодились через уродливое насилие, а теперь в ужасе метались по улицам, пытаясь укрыться от карающего небесного огня.

Вот только столетиями деревенские мужики, дабы завлечённые обманом женщины не сбежали, перекрывали все выходы и ставили кордоны на дорогах. И теперь, когда расплата настигла их самих, они с ужасом осознали: бежать некуда.

Багровые отсветы плясали на профиле Ли Тин. Её голос прозвучал с пугающим спокойствием:

— Делайте то, что должны.

Едва слетели с её губ эти слова, как огненный дождь хлынул с небес. Искры сливались в алое море, пожиравшее порочный мир дотла.

Сквозь стену огня Су Цюн разглядел каменный грот, где они ночевали. Его внешняя корка прогорела, осыпалась пеплом, и под ней, прямо в толще скалы, блеснули... золотые слитки!

Настоящее золото, вплавленное в горную породу, облекалось в формы увесистых брусков. Слитки обнажались один за другим, образуя величественную золотую гору.

Так значит, в Деревне Ганьгань и впрямь была золотая гора? Немудрено, что Су Цюн каждую ночь чувствовал ночной сквозняк, пробивавшийся сквозь щели в камне.

— Ты ведь ещё не знаешь, в чём заключается моя способность? — тихо заговорила Ли Тин. — Она называется «Равноценный обмен». Все эти годы деревенские жили за мой счёт, ели и пили то, что давала я. Их жизни принадлежат мне. А значит, и всё, что они нажили, по праву отходит мне. Справедливо?

Су Цюн серьезно кивнул:

— Вполне.

Поначалу Су Цюн полагал, что навык Ли Тин связан с грабежом или отбором ресурсов, но это оказался «Равноценный обмен». Для подземелья, основанного на реальных событиях, лучшего исхода и не придумаешь.

Равноценный обмен. Закон кармы.

На том берегу жители деревни всё ещё не понимали, за что их карают. Похожие на загнанных крыс, они метались под огненным дождём, прикрывая головы руками.

И вдруг кто-то заметил гору золота. Глаза безумца вспыхнули, и он рванул прямо к огню:

— Золото! Моё золото!

Соседи даже не попытались его остановить — напротив, ослеплённые той же жадностью, они ринулись в самое пепелище.

Ши Юньтянь отступил на пару шагов, ошарашенно пробормотав:

— М-да, с башней у них точно не в порядке...

Остальные смолчали. Под тихий плеск волн к ним подошла Ли Тин.

— Они свихнулись уже давно, — ровно произнесла она.

В этот момент старый холостяк, стоявший всего в полуметре, заприметил трёх девушек за спиной Ли Тин. На его измождённом лице проступила дикая, животная похоть, и он кинулся к ним:

— Баба! Моя баба!

— А-а-а! — девчонки в ужасе взвизгнули, прячась за Ли Тин.

Но не успел мерзавец даже дотронуться до них, как Лу Шуфань и Ши Юньтянь отвесили ему пару увесистых пинков.

— Пошёл вон, мразь!

— Мерзость какая, тьфу!

Старика отбросило назад; плюясь кровью, он беспомощно смотрел, как к нему стремительно приближается пламя. Он переводил налитые кровью глаза с девчонок на золотую гору, о существовании которой даже не подозревал, хотя прожил подле неё всю жизнь. Негодование разрывало его изнутри. Он всю жизнь пел те проклятые детские считалочки, грезил о жене и богатстве. И теперь, когда мечта находилась на расстоянии вытянутой руки, смириться с крахом было выше его сил.

Ли Тин даже не взглянула на умирающего. Легким движением пальцев она извлекла из пылающего ада несколько золотых слитков.

— Возьмите по одному. Этого хватит, чтобы завершить испытание. А остальное я оставлю А-Цю и девчатам.

Игроки переглянулись с пониманием. При входе в подземелье система предупреждала: путей к победе несколько. И если кому-то не удалось заработать в городе, выполнение скрытого квеста Деревни Ганьгань гарантировало успешное прохождение.

— Сестрица?! — А-Цю и остальные девушки опешили.

— Деревня Ганьгань проклята и порочна, но вы ни в чём не виноваты. У вас впереди светлое будущее, — Ли Тин мягко улыбнулась им. — Мы сестры по несчастью, а это порой крепче кровных уз.

Распорядившись судьбой землячек, она повернулась к игрокам:

— Подземелье пройдено. Уходите.

— Отлично, отлично! — обрадовался Шунь Во Чжэ Ин и тут же цапнул золотой слиток.

Су Цюн же смотрел на неё не отрываясь. На его кукольном личике, похожем на сахарную вату, неожиданно отразилась тревога:

— А ты?

— Моё желание исполнилось, — ответила Ли Тин и замолчала.

Изначально она планировала сгинуть навсегда, едва кто-то раскроет тайну деревни. Но теперь передумала.

— Я хочу покинуть это подземелье, сбросить характеристики и стать Белым NPC. Вроде тебя.

Су Цюн просиял:

— Замечательно! Тогда до встречи в каком-нибудь весёлом и добром подземелье!

— Угу, — Ли Тин кивнула. Провожая взглядом Су Цюна и игроков, покидающих мир игры, она тихонько поджала губы.

"До чего же ты наивен, — качнула она головой со вздохом. — За пределами моего мира в этой игре нет ни одного уголка без жестокой резни".

Су Цюн уже не мог слышать её слов — он покидал подземелье под монотонные системные оповещения:

**[Поздравляем NPC Су Цюна с успешным прохождением обучающего квеста для новичков. Начислено KPI: +40. Предметы доступны в системном магазине]**

**[Поздравляем NPC Су Цюна с завершением скрытого квеста Деревни Ганьгань «Они». Начислено очков: 8000]**

Су Цюн на мгновение задумался. Очки являлись наградой для игроков — восьми тысяч с лихвой хватило бы, чтобы мгновенно поднять уровень с нуля до пятого. В Зоне для новичков пятый уровень считался весьма солидным показателем, открывающим дверь в элиту. Вот только зачем очки ему, системному NPC?

**[Поздравляем NPC Су Цюна с получением достижения за прохождение. Выдан особый предмет NPC подземелья: Мешок равноценного обмена]**

Перед Су Цюном материализовался изящный золотистый мешочек, похожий на традиционный кошелёк удачи. На нём блестящими нитями были вышиты стебли побегов Ганьгань. Вещь выглядела роскошно и дорого.

**[Описание предмета: Мешок равноценного обмена. При совершении сделок с любым объектом внутри подземелья предмет автоматически взимает недостающую сумму с контрагента (в пределах разумного)]**

**[Оценка системы: Алчная сума. Навяжет сделку и заставит платить до последнего гроша — любого до инфаркта доведет!]**

— Сусу, ты всё-таки заграбастал предмет подземелья! — Лу Шуфань подскочил ближе и, заглянув в описание, ахнул: — Вот это имба!

Шунь Во Чжэ Ина при одном виде слова «сделка» бросало в холодный пот, а шею начинало судорожно ломить. Навык мешка казался безобидным, лишенным боевого потенциала, но попади подобная штука в руки какому-нибудь алчному капиталюге...

— Держи, — Су Цюн протянул золотую суму Алчному капиталисту.

— Мне?! — Юй Цимяо пусть и был новичком, прекрасно понимал ценность артефакта. Су Цюн прошел сквозь ад скрытого квеста и теперь без тени сожаления отдавал ему редчайшую вещь.

— Бери. В конце концов, артефакты подземелий предназначены для игроков, — Су Цюн вложил мешочек в ладонь Юй Цимяо и обернулся к остальным: — Ему этот предмет нужнее всего. Если еще выпадет шанс стать вашим проводником, я найду что-нибудь и для вас.

— Да брось! — отмахнулся Лу Шуфань. — Я только и умею, что транжирить, мне эта калита без надобности.

А вот Ши Юньтяня зацепило другое:

— В смысле «если»? Ты что, можешь к нам не назначиться?!

— Ну да, — совершенно естественно ответил Су Цюн. — Я Странствующий NPC, моя локация выбирается случайно. В «IF» тысячи подземелий, так что вероятность нашей повторной встречи... — Он быстро произвел математические выкладки и выдал результат: — Составляет примерно 0,00135%.

Ши Юньтянь онемел.

Выйти из строя! А ведь они уже посчитали Сахарную вату своим личным, персональным проводником. Чертова игра, почему тут нельзя закрепить за собой гида?!

— Мне пора к следующим игрокам. Переходите в Пределы круга, удачи, — сухо попрощался Су Цюн и уже собрался уйти.

— Стой! — Юй Цимяо поймал его за край плаща. — У меня кое-что для тебя есть.

С этими словами Босс Юй открыл системный магазин и без колебаний спустил все заработанные очки на точно такую же новую мантию.

— Ты из-за нас изорвал свой плащ в клочья. Позволь хотя бы загладить вину, — сменив рваную накидку Су Цюна на новую, Юй Цимяо мягко добавил: — Береги себя.

—... Хорошо.

Возьму свои слова обратно.

Су Цюн чувствовал, как в его программный код внезапно вторглись неясные, сбивающие с толку эмоциональные импульсы.

Шанс — 0,00135%.

Неужели они ещё увидятся?

Расставшись с группой Юй Цимяо, Су Цюн не стал сразу бросаться в новое подземелье, а отправился в жилой сектор игрового хаба, чтобы разузнать общую обстановку.

Шёл четвёртый день с момента запуска второй волны пользователей в «IF». Десятки тысяч игроков успели выбраться из стартовых локаций. По неизвестной причине в Пределы круга никто из них не торопился: в пространстве Вне круга развернулась подлинная База выживания.

Атмосфера здесь царила миролюбивая, сложилась даже полноценная рыночная экономика. За системные очки можно было ни в чём себе не отказывать: развлечения, покупки, изысканная еда и комфортный ночлег.

Что касается проигравших, Су Цюн знал лишь то, что они всё ещё живы — система просто вышвырнула их в какой-то дальний угол Зоны для новичков.

Эта мысль вызвала смутный отклик в его разуме, но оформить её в чёткий вывод он пока не мог. Одно было очевидно: «IF» — игра беспощадная. Пусть в стартовой зоне смертность не была окончательной и возрождаться можно было бесконечно, беспечный провал даром не проходил. За всё приходилось платить.

Помимо отдыха и развлечений, База выживания служила главным центром обмена информацией. С ростом уровней система разблокировала Рейтинг игроков, отображавший первую сотню сильнейших. Отдав некоторую сумму очков, любой желающий мог изучить профили лидеров и историю их побед.

На верхней строчке восседал игрок под ником ERROR. Стартовав в Зоне для новичков, он попал в Подземелье №3 высшей категории сложности и расправился с ним всего за двадцать минут. В следующие два часа он вихрем пролетел Подземелья №1 и №2. Но этого ему показалось мало: ERROR добровольно запустил секретный квест в том самом Подземелье №3 — и до сих пор оттуда не выбрался.

Вторую строчку занимал игрок с пустым ID. На Базе выживания знающие люди называли этого монстра позывным «А». Система забросила А в самый адский уголок Подземелья №2, причём он проходил его в абсолютном одиночестве. Четыре дня А не покидал локацию. Однако счетчик его очков с каждым днем возрастал с нечеловеческой скоростью, перевалив за четыреста тысяч.

Собрать свыше четырехсот тысяч очков в стартовом подземелье и не смочь завершить его — по игровым законам подобный расклад квалифицировался как «смертельный расклад». А оказывать помощь игрокам, попавшим в тупик смертельного рейда, входило в прямые обязанности Белых NPC.

Системная летучая мышь, расправив крылья, спланировала к Су Цюну. Но не успела она и рта открыть, как парень ровно произнес:

— Отправь меня в подземелье к А.

— Ты в своем уме?! — опешила мышь. — Этому подземелью уже четыре дня, его сложность на порядок превышает твой текущий уровень...

Су Цюн бесстрастно воззрился на нее:

— Не тянешь?

— Что-о-о?! — Системную мышь чуть не разорвало от возмущения. — Кто тут не тянет?! Я твой начальник! Мои полномочия безграничны! Хочешь отправиться на верную смерть в запущенный рейд? Да ради бога!

Едва завершилась гневная тирада, как перед глазами Су Цюна вспыхнул ослепительный белый свет.

Когда вспышка угасла, он обнаружил себя в здании больницы. Перед ним простирался сумрачный коридор, пропитанный тяжёлым, густым запахом свежей крови. Стены, пол, потолок — вся видимая поверхность была испещрена исступлёнными, кроваво-красными иероглифами «Истина».

Кап...

Кап...

Кап...

Всего в двух метрах перед ним стоял высокий, подтянутый мужчина, обращенный к нему спиной.

В его руке покачивалась отрубленная голова.

Острие меча, алое от стекающей с обрубка шеи крови, медленно дорисовывало последнюю черту на недописанном иероглифе.

— Двадцать три тысячи пятьсот шесть, — тихо произнёс мужчина, заканчивая штрих.

Он швырнул ещё тёплую голову на пол и развернулся.

В холодном лунном свете Су Цюн встретил взгляд глубоких, завораживающих черных глаз.

Бледные губы незнакомца чуть разомкнулись, выдыхая сухие цифры:

— А ты... двадцать три тысячи пятьсот семь.