— А? — опешил Доуэр, не понимая, отчего те так переполошились.

— А-Туань, беги за иглой! Доуэр, веди меня! — скомандовал А-Бин и, не дожидаясь ответа, первым рванул во двор.

Доуэр едва успевал за ним:

— Брат Бин, да подожди ты! У молодого господина всего две мозоли!

— Две?! — А-Бин сорвался на бег.

Пропали! Управляющий тысячу раз наказывал: с господина Юаня не должен упасть ни один волос, иначе с них сдерут шкуру.

А тут — мозоли! Какой уж тут «ни один волос»!

***

Услышав шорох, Юань Ашэн оторвал взгляд от земли:

— Вернулись?

Но, наткнувшись на исполненное смертельной тоски лицо А-Бина, он вздрогнул и едва не повалился навзничь прямо на грядку.

— Молодой господин Юань, до нас дошло, что вы ранены!

Ашэн отшатнулся на несколько шагов, сощурившись:

— Ты чего это замышляешь?

А-Бин чудом не разрыдался:

— Молодой господин Юань, хозяин велел нам беречь вас! Ваше тело бесценно, вам и царапины получить нельзя! Ежели нужно что сделать — только кликните, зачем же самому-то пачкать руки?

— Брат, я принёс иглу! — тяжело дыша, подоспел А-Туань, налетев как вихрь. — И снадобье тоже!

Юань Ашэн бросил быстрый взгляд на Доуэра, после чего с невозмутимым видом принял иглу:

— Благодарю.

Он как бы между прочим осмотрел остриё — ничего подозрительного. Повернувшись вполоборота, незаметно понюхал её, вытер о подол и аккуратно вонзил в волдырь.

— Ш-ш-ш… — зашипел А-Бин, зажмурившись, будто на его глазах разворачивалась кровавая расправа.

От этого звука рука Ашэна вздрогнула.

Игла вошла слишком глубоко, проткнув нежную плоть под мозолем.

Мучительная боль вспыхнула в ладони и эхом отозвалась в висках. Кончики пальцев онемели. Лишь невероятным усилием воли он сдержал вскрик.

В прошлой жизни он до ужаса боялся боли, и в этой ничего не изменилось. Мало того что внешне остался прежним, так ещё и эта повышенная чувствительность передалась один в один!

Он сердито воззрился на виновников шума. Юань Ашэн был уверен, что держится с невозмутимым достоинством, хотя его длинные ресницы крупно дрожали.

— Молодой господин Юань, вы как? — подал голос А-Бин.

Слуги в поместье подбирались с умом, оба с полувзгляда умели читать чужие мысли. Хоть они и стояли в шаге от него, но, видя, как Ашэн стиснул зубы, с трудом сдерживая боль, лишь сильнее перепугались.

— Заткнитесь, — выдавил он сквозь зубы.

— Слушаемся.

Слуги застыли плечом к плечу, точь-в-точь улитки, спрятавшиеся в раковины от прикосновения. Подождав, пока всё утихнет, они вновь боязливо уставились на него.

Проткнув волдырь, Ашэн разглядывал окровавленную ладонь, испытывая смешанные чувства. Косо взглянув на парочку, вытянувшую шеи наподобие ощипанных гусей, он сомневался.

«И эти олухи действительно приставлены следить за мной? Выглядят как два дурачка... Неужто господин Гу решил меня таким образом унизить?»

Мысль промелькнула и исчезла. Подув на обожжённую болью ладонь, Ашэн позволил Доуэру обработать рану снадобьем.

— Молодой господин Юань, вы собирались перекопать землю? — осмелился спросить А-Бин, видя, что лицо того слегка отмякло.

Поняв, к чему они клонят, Ашэн кивнул.

— Мы всё сделаем! Мы сами! — Переглянувшись, братья принялись за работу, разделив участок пополам.

«Что ж, бесплатные рабочие руки на дороге не валяются».

Делянка была невеликой, так что получаса им вполне хватило. Даже не сбив дыхания, А-Бин и А-Туань подошли отчитаться:

— Молодой господин Юань, извольте взглянуть. Не нужно ли измельчить комья ещё сильнее?

Ашэн молча качнул головой:

— Благодарю.

Взрыхлено было намного лучше, чем получилось бы у него самого. Наблюдая за ними полчаса, он ни разу не заметил, чтобы они присели отдохнуть. Работали рьяно, усердно, с самым смиренным видом.

Заведя руки за спину, Ашэн тихонько встряхнул кистями.

Всё-таки дьявольски больно!

Закончив дело, слуги откланялись, однако из двора не ушли — устроились прямо у ворот. Встали по обе стороны, словно духи-хранители или личные стражники.

Ашэн так и не понял, что у них на уме, поэтому просто скрылся в доме. С глаз долой — из сердца вон.

Стоило двери захлопнуться, как братья переглянулись и зашептались.

— Брат, хозяин уже знает, что молодой господин Юань поранился!

— Что?!

— Тише ты!

— И какова была его реакция? Нас теперь накажут? Жалования за этот месяц точно не видать... А задницы-то хоть целы останутся?

— Брат, да послушай ты сначала, а потом уж паникуй!

— Говори! — А-Бин сжал зубы, зябко вздрогнув при одной мысли о господине Гу.

— Я... я ведь пошёл к управляющему. А тот взял да и отвёл меня прямо к хозяину! Стоило мне обо всём доложить, как господин лично выдал лучшее лекарство. Говорят, его даровал сам Высший император!

— Ого... — А-Бин опешил.

Неужели господин Гу настолько дорожит этим юношей? Управляющий ведь говорил относиться к нему просто как к гостю!

— Ты не бойся, хозяин ничего такого не сказал, — утешил его А-Туань.

Впрочем, господин как-то уж слишком пристально и долго смотрел ему на затылок... Но в остальном правда обошлось! А-Туань сжался и искренне уставился на старшего брата.

— Кто боится?! Я не боюсь! — хмыкнул А-Бин.

— Ну да, ну да, это я боюсь, — с готовностью согласился А-Туань. — Впредь надо быть вдвое внимательнее. Никаких тяжёлых или грязных дел молодому господину Юаню доверять нельзя!

— Понял я, понял...

***

Лекарство и впрямь обладало чудодейственной силой: к следующему утру ладонь Юань Ашэна практически зажила.

— Доуэр, ты часто бываешь снаружи. Не знаешь, где можно достать семена овощей?

— В поместье, — ответил мальчик, продолжая осторожно втирать мазь. — Все овощи и зелень для кухни поместья Гу привозят из загородного имения каждый день в час Тигра. В самом поместье семян точно нет, а вот у управляющего имением наверняка найдутся.

Спрятав баночку, Доуэр восторженно блеснул глазами:

— В загородную усадьбу мне не добраться, зато я могу сбегать на рынок!

— Нет, — отрезал Ашэн без колебаний.

Доуэру всего десять лет. Отправлять мальчишку одного на городской рынок — верный способ навлечь беду, того и гляди похитители детей приметят.

Он опустил взгляд на ладонь, покрытую белым порошком. Смоляные волосы ниспадали на лицо, скрывая половину щеки. Задумавшись на мгновение, Ашэн принял решение:

— Я попробую выйти сам.

Нужно было проверить, действительно ли за ним установили слежку.

— Отлично! Наконец-то вы решили прогуляться, молодой господин! — обрадовался Доуэр.

Ашэн не стал разочаровывать мальчишку и раскрывать свои истинные мотивы.

***

Ночью пролил сильный дождь, лишь к утру перешедший в мелкую морось.

Взрыхлённая накануне земля напиталась влагой и потемнела до глубокого чёрно-бурого цвета. Цветы и кустарники, омытые свежей водой, благоухали и пышно расправляли стебли.

На мокрую тропинку выполз дождевой червь, потеряв дорогу к родной почве.

Белоснежная тонкая рука поддела червячка сухой веточкой и аккуратно перенесла обратно на мягкую грядку.

— Доуэр, отвори ворота.

— Слушаюсь!

Юань Ашэн с промасленным бумажным зонтом в руках стоял на каменной дорожке. Свежий, прекрасный как нефрит, с ясными чертами лица. Полы его халата качнулись, когда он отбросил прутик и поднялся.

Ворота распахнулись, но прямо на пороге сидел огромный пёс породы волчья гончая. Его круглые чёрные глаза немигающе уставились на Ашэна, выбрав его своей единственной целью.

Пальцы Ашэна судорожно сжали бамбуковую ручку зонта:

— Доуэр... чей это пёс?

— Вашего супруга, молодой господин.

«Вот же собака...» — мысленно прорычал Ашэн. Он до смерти боялся собак. И как теперь выходить?!

— Вуф-вуф-р-р... — тихо рыкнул пёс.

Ашэн вздрогнул, и порыв ветра донёс до его лица водяную пыль. Стоило ему сделать шаг в сторону, как пёс повернул голову, пригнулся к земле и приготовился к прыжку.

Ашэн судорожно перевёл дыхание:

— Доуэр, в дом!

— Молодой господин, не бойтесь, он не кусается!

— Подойди ко мне и не приближайся к нему! — замахал руками Ашэн.

Видя, что хозяин действительно напуган, Доуэр ловко захлопнул створку ворот. Едва поднявшийся хвост огромного пса тут же виновато опустился, а лохматые уши прижались к голове.

— Так вот ты где, — раздался спокойный голос из затяжной мороси.

— Гав!

Пёс мгновенно развернулся и рванул навстречу пришедшему, намереваясь запрыгнуть на него передними лапами, но Гу Кэцзюэ сделал шаг назад, и тот промахнулся.

За спиной пса сквозь шум дождя всё ещё отчётливо слышался стук поспешно захлопнутых ворот.

Гу Кэцзюэ опустил взгляд на довольную морду, с которой свисал язык, и негромко произнёс:

— Ты его напугал.

— Гав-гав!

— Не шуми, — Гу Кэцзюэ стряхнул каплю воды с пальца. Взглянув на лохматого упрямца, добавил: — Пошли. И не приходи сюда больше без спроса.

Пёс жалобно заскулил, поджал хвост и отвернулся.

В этот момент А-Бин и А-Туань под зонтами направлялись на свой дежурный пост у ворот. И каково же было их изумление, когда у запертых дверей они увидели величественную фигуру своего господина!

— Господин...

— М-м.

Переглянувшись, братья единым движением шлёпнулись на колени прямо в грязь:

— Господин, мы виноваты! Молим о наказании!

Гу Кэцзюэ, застывший было в противостоянии с псом, медленно повернулся. Приподняв зонт, он смерил взглядом упавших ниц слуг:

— В чём же ваша вина?

— Мы не уберегли молодого господина Юаня! Позволили ему взяться за тяжёлую работу и поранить руки! Молим о наказании!

— У-у-у... — видя, что хозяйское внимание переключилось, пёс удручённо вздохнул и уложил морду прямо на сапог Гу Кэцзюэ.

Погладив подушечкой пальца сустав на руке, Гу Кэцзюэ произнёс:

— Можете искупить вину.

Братья просветлели:

— Господин, только прикажите!

Вскорости Гу Кэцзюэ слегка подтолкнул пса носком сапога и увёл его прочь. А-Бин бережно сжимал в ладонях баночку с мазью Нефритовой Росы, решительно кивнув брату.

***

Просидев в доме с часок, Юань Ашэн снова решился высунуть нос. Сегодня он просто обязан переступить этот порог!

Отворив ворота и не обнаружив страшного пса, он невольно просиял.

Но радость длилась ровно до тех пор, пока он не наткнулся взглядом на двоих «стражников». Лицо Ашэна мгновенно вытянулось:

— Чего вам?

— Молодой господин Юань, как ваши руки? — осторожно поинтересовался А-Бин.

Ашэн лишь качнул головой. От их чересчур угодливых и горящих взглядов у него мурашки побежали по спине.

А-Туань глуповато хмыкнул и протянул на ладони изящный фарфоровый пузырёк:

— Молодой господин Юань, наш хозяин прислал вам мазь Нефритовой Росы. Узнав, что вы поранились, он велел немедленно принести это снадобье, чтобы смазывать раны.

На лице Ашэна отразилось крайнее замешательство. Он даже не знал, что пугает его сильнее: то ли факт, что этот Гу знает о каждом его шаге, то ли сам подарок.

«Мазь Нефритовой Росы»... Одно название звучало так, будто предназначалось для барышень!

— Смазывать руки? Для заживления ран?

— Да нет же, просто для ухода за кожей рук!

Ашэн нахмурился, взирая на баночку как на зачумлённую, и поспешно отступил на два шага.

Что этот Гу о себе возомнил? Издевается?!

Зачем взрослому мужчине мазать руки уходовыми притираниями?! Неужто у этого господина Гу какие-то странные извращённые наклонности?

«Фу, гадость...»

От этой мысли по телу Юань Ашэна пробежал липкий мороз, и он замахал руками с такой скоростью, что они превратились в сплошную тень:

— Не надо! Заберите! Унесите обратно!

— Молодой господин Юань, у-у-у! — разрыдался А-Бин, попутно подавая знак обомлевшему брату.

А-Туань тут же уставился в землю и принялся изо всех сил изображать слезы:

— Молодой господин, умоляем вас, ну попробуйте!

— Не буду!

Оба со звенящим стуком бухнулись на колени. У Юань Ашэня аж зубы заныли от этого звука. Отступив в сторону, он сердито рякнул:

— Встаньте!

Плечи слуг задрожали так, будто они узрели нечто невообразимо жуткое.

— Господин, вы только опробуйте мазь, а иначе нам не отчитаться! — причитал А-Бин.

— А за невыполнение приказа нас выпорют! — подхватил А-Туань.

— Палкой толщиной в руку! Двухсотлинный здоровяк вложит всю силу! По пояснице хлыстом, пока живого места не останется...

— О-о-о, за что нам такая доля горькая!

А-Бин утирался рукавом, украдкой поглядывая на Юань Ашэня через край ткани. Заметив, как тот насупился, а в его категоричном отказе проскользнула тень сомнения, слуга завыл с удвоенным ревом.

Как человек, проживший более двадцати лет в социалистическом обществе, Ашэн испытывал и муки совести, и бешеную ярость на хладнокровного, бессердечного мерзавца по фамилии Гу.

«Собака недобитая!»

Сжав зубы до хруста, Ашэн сквозь силу выдавил:

— Ладно! Давайте сюда!

А-Бин мгновенно протянул флакон, специально задрав голову, чтобы показать покрасневшие глаза.

— Спасибо вам, молодой господин, — всхлипнул он.

— Спасибо, господин! — хором отозвался А-Туань.

На душе у Ашэня стало тошно. Он сжал керамический пузырек с такой силой, словно душил самого Гу Кэцзюэ. Выплеснув снадобье на ладони, он принялся растирать его с такой яростью, будто пытался содрать кожу, мысленно проклиная весь род Гу до восьмого колена. Кожа на руках быстро покраснела.

Закончив, он брезгливо сунул пузырек обратно слуге:

— Довольны? А теперь прочь!

— Слушаемся. Доброго вам дня, молодой господин!

Едва дверь захлопнулась, Ашэн принялся нервно мерить шагами двор:

— Тьфу-тьфу-тьфу! Ну постой, Гу, я с тобой еще посчитаюсь!

***

В это же время в императорском кабинете Старший министр Гу только успел присесть подле драконьего трона.

— Апчхи!

В звенящей тишине кабинета этот чих мгновенно привлек общее внимание. Слуги и евнухи замерли, боясь шелохнуться. Единственным, кто осмелился подать голос, был восседавший на троне юный император.

— Господин Гу, вы простудились? — Повелитель отложил кисть и обратился к стоящему у дверей евнуху: — Быстро позовите лекаря.

Гу Кэцзюэ жестом остановил его:

— Не стоит, Ваше Величество. Это не простуда.

Император окинул его заботливым взглядом и лишь тогда кивнул, однако не удержался от мягкого наставления:

— Дядя Гу, берегите себя.

Гу Кэцзюэ подал ему следующий доклад, его тёмные глаза оставались глубокими и непроницаемыми:

— Будьте спокойны, Ваше Величество.

***

***Двор Облачной Задушевности***

Разозленный до предела Ашэн стоял перед запертой калиткой, едва ли не прожигая в ней дыру взглядом.

Доуэр с опаской посмотрел на хозяина и осторожно сжал его ладонь двумя пальцами. На ощупь кожа была гладкой и мягкой, словно свежее тесто — пальцы слуги едва не соскользнули.

Доуэр обомлел. «Ладони господина так нежны и драгоценны... Братья были правы», — подумал он и бережно обнял руку Ашэня обеими ладошками, раскрывая его пальцы.

— Господин, вы только гляньте! Вы же всё лекарство стерли!

Ашэн глубоко вздохнул. Ему даже смотреть не хотелось на свои пострадавшие руки.

— Доуэр, мы лезем через стену.

— Господин, подождите, давайте сначала намажем...

— Всё уже зажило, нечего продукт переводить. — Ашэн привык жить просто; в прошлой жизни он не бежал к врачам из-за каждой царапины. А эта мелочь и так почти затянулась.

— Господин! — Доуэр застыл на месте, проявив недетское упрямство. Маленький, низенький, а хмурился весьма внушительно.

— Ладно-ладно, держи.

Вытянув руки вперед, Ашэн принялся присматриваться к каменной ограде. Не может быть, чтобы отсюда нельзя было выбраться!

«Ну погоди, Гу... Вот встречу тебя, подсыплю дурман-травы — до самого неба уснешь!»

Когда с мазью было покончено, взгляд Ашэня упал на пышное банановое дерево. Единственное место, с которого можно было перемахнуть на ту сторону.

— Доуэр, карауль у дверей, — скомандовал Ашэн, засучивая рукава.

— Господин, вы чего удумали?

— Лезем через стену, — понизив голос, шепнул он. — Надо выбраться на рынок.

— А почему не через ворота? — пробормотал мальчик.

Откашлявшись после болезни, господин то и дело выкидывал странные штуки, и Доуэр к этому почти привык. Сначала они вместе лазили по собачьим лазам, теперь вот — через стены.

— Господин, мне принести скамейку?

Ашэн оценивал толщину ветвей банана — выдержат ли они взрослого человека? Услышав вопрос, он кивнул:

— Давай. Только тихо, не привлеки тех, снаружи.

Доуэр кивнул. Пушок на его голове растрепался, сделав его похожим на одуванчик. Слуга решил, что хозяин просто хочет прогуляться без лишних глаз. Раньше Датоу с парнями точно так же уходили гулять без Ашэня.

За воротами А-Бин с братом сидели на корточках под зонтами, словно пара сырых грибов.

— Брат, — подал голос А-Туань, — уже полдень прошел. Не пора ли Доуэру выходить за обедом?

А-Бин сдвинул зонт и вдруг замер, уставившись на веснушчатое лицо брата:

— Точно... А я-то думаю, что не так!

— Постучать?

А-Бин резко вскочил, но тут же согнулся, схватившись за затекшую ногу:

— Быстро... погляди в щель! Чем они там заняты?

А-Туань сочувственно посмотрел на брата, припав к замочной скважине и щелям калитки:

— Ладно, сейчас!

Слуга плотно прижался к дереву, высматривая обстановку.

— Ого!

— Что там?!

— Брат, беда! Молодой господин Юань на дерево лезет!

— Чего-о?!

— На банан карабкается!

А-Бин, забыв про затекшую ногу, бросил зонт прямо в клумбу и рванул за угол ограды.

Завернув за угол, он и впрямь увидел Ашэня, сидящего на верхушке стены и пытающегося перешагнуть на мощный ствол банана.

А-Бин расставил руки внизу, боясь даже вздохнуть — не дай бог напугает господина, и тот грохнется оземь!

По ту сторону стены Доуэр снизу вверх шептал:

— Господин, а как вы спускаться-то будете?

— Смотри и учись!

Густые раскидистые листья банана надежно скрывали стоящего внизу слугу. Ашэн ловко обхватил ствол руками и ногами и съехал вниз.

Душа пела от гордости за свой трюк, но не успел он порадоваться победе, как из-за толстого стебля высунулась физиономия.

— Здоровья вам, молодой господин Юань, — с невозмутимым видом произнес А-Бин.

Ашэн от неожиданности чуть дух не испустил.

Попался!

В голове со свистом пронеслись мысли, и он решил не сдаваться без боя:

— Ты! Совсем страх потерял?! Нападаешь из-за угла средь бела дня!

— А? — опешил А-Бин.

А-Туань, так и не разглядев ничего сквозь щели, прибежал на подмогу брату — и застал лишь эту странную сцену. Он посмотрел на симпатичное лицо А-Бина, смутно напоминавшее их мать, и подумал: «Брат-то у меня куда красивее меня будет, с чего бы ему людей пугать?»

Впрочем, взглянув на Юань Ашэня, слуга мысленно крякнул: «Ну да, на фоне молодого господина брат слегка подкачал... Но не до такой же степени!»

Ашэн смущенно откашлялся.

Смахнув капли дождя с мокрого насквозь черного халата, он отвел взгляд и уставился на кирпичи ограды, заложив руки за спину с максимально независимым видом.

— Молодой господин Юань, вы не ушиблись? — осторожно спросил А-Бин.

— Не ушиблись? — эхом переспросил А-Туань.

— Цел я, цел.

Обойдя банановую рощицу, Ашэн направился к тропинке вдоль стены. Заметив, что оба слуги следят за каждым его шагом, он прибавил ходу.

Сзади торопливо зашлепали шаги.

Понурив голову, он подошел к калитке. Но едва собрался переступить порог, как из темноты выскочил огромный пес и оскалил острые, как кинжалы, клыки.

У Ашэня подкосились ноги.

Он буквально перелетел через порог и хлопнул дверью прямо перед носом волчьей гончей.

— Ух... — Ашэн прижался спиной к закрытым створкам, тяжело дыша.

Из дома выбежал Доуэр с табуреткой в руках и обомлел:

— Господин? Вы как тут оказались? Я же еще не залез!

— Куда ты собрался лезть?! Быстро в дом! Мал еще по стенам скакать!

Потратив весь день на то, чтобы вырваться на свободу, он не прошел и двух метров от ограды. Потирая затекшие плечи, Ашэн устало поплелся в комнату и рухнул на шезлонг.

Всё, с него хватит!

— Пёс паршивый...

— Гр-р-ау! — за дверью взвизгнула собака. Волчья гончая прижала уши, уловив знакомое слово, оскорбленно фыркнула и умчалась прочь.

***

Когда Гу Кэцзюэ вернулся в резиденцию, у ворот его встречала гончая, пропавшая на весь день.

Смеркалось. Золотистые глаза собаки вспыхивали в темноте.

Впрочем, жалобное скуление никак не вязалось с ее грозным видом.

Отработав тяжелый день, Гу Кэцзюэ замер перед преградившим путь псом, не в силах сделать и шага.

— У-у-у... — кружил пес у его ног.

Заметив, с какой радостью его встречают, Гу Кэцзюэ наклонился и потрепал мокрую собачью голову — скорее по привычке, чем от избытка чувств.

Затем выпрямился и попытался обойти его.

— За-а-у! — пес пристроился рядом, шагая нога в ногу.

— Кто тебя обидел? — неторопливо спросил Гу Кэцзюэ, шагая под мелким дождем.

— У-у-у!

— И где же тебе досталось?

— За-у, за-у~

— Ты собака, не притворяйся волком.

— А-у-у-у!

— Глупый пес.

— У-у-у-у... — заскулил тот еще обиженнее, после чего в один прыжок скрылся в кустарнике.

Гу Кэцзюэ остановился, вглядываясь в темную чащу. Уголки его губ едва заметно тронула улыбка, но тут же угасла.

Холодная морось падала на лицо, проясняя мысли. Гу Кэцзюэ медленно шел без зонта, и его широкие плечи казались придавленными тяжелой черной тучей.

Прошло немало времени, прежде чем его статная фигура растворилась в пелене дождя.

Управляющий стоял у главных ворот, и сердце его сжималось от боли.

Он сокрушенно смотрел на каменных львов. Будь жив старый хозяин, Старший молодой господин наверняка жил бы так же свободно и беззаботно, как любой семнадцатилетний юноша.

Слухи и сплетни, ходившие по столице, не обошли и его ушей.

Однако такова была участь семьи Гу: за последние десять с лишним лет у молодого господина не было права даже на малейшую ошибку. Годы груза и ответственности сделали его не по летам сдержанным и замкнутым.

Поэтому решение госпожи взять в дом наложницу управляющий в свое время полностью одобрил.

Пусть им не под силу вернуть господину беспечную юность и не слепить из него такого же непутевого разгильдяя, как Второй молодой господин... Но рядом с ним должен быть хоть кто-то душевный. Кто-то, с кем можно поговорить по душам; кто-то, кто встретит его после тяжелого дня; кто-то, кто выйдет к воротам с зонтом, если тот задержится в непогоду.

Молодой господин Юань был человеком чистой души и приятной наружности — госпожа выбила его из сотен кандидатов.

Старые слуги молились лишь об одном: чтобы у этих двоих всё сложилось. Никто не ждал от них неземной страсти, но если бы они смогли стать хотя бы добрыми собеседниками — это уже было бы благом.

Раннее утро тонуло в сизом предрассветном тумане, и небо казалось тяжёлым, нависающим. Порыв ветра, проникший сквозь щели, принёс с собой ощутимую прохладу.

Юань Ашэн сильнее закутался в одеяло, вздрагивая под тяжестью дурного сна. Веки трепетали, на лбу выступила холодная испарина.

Во сне он отчаянно бился, бессильно наблюдая, как какой-то лысый, сморщенный и беззубый старик сноровисто обматывает его тугими витками пеньковой верёвки. Ашэн пытался вырваться, но связанные руки и ноги позволяли лишь беспомощно извиваться, точно червь. Попробовал позвать на помощь, однако стоявшие за спиной старика А-Бин и А-Туань только зловеще ухмылялись из темноты.

— Спасите!

*Глухой удар.*

От резкой боли Ашэн резко распахнул глаза.

Взгляд был туманным и влажным, к липкому от пота лбу прилипли пряди волос. Смертельный испуг ещё не отпустил его: мертвенно-бледный, со сбившимся дыханием, юноша выглядел невероятно хрупким и жалким.

Он долго и растерянно смотрел на посветлевший потолок, пока до сознания с трудом доходило: это всего лишь кошмар.

Опустив взгляд, он обнаружил, что сжатое в кулаке одеяло лежит на полу, а край кровати остался в полулокте над ним.

Он попросту во сне вывалился из постели.

«Чёртов Гу! Собака этакая... Даже во сне от него покоя нет!»

Подмяв под себя одеяло, Ашэн сел и заторможенно огляделся. Кое-как поднявшись с пола, он механически встряхнул постель и забрался обратно.

Доуэра поблизости не наблюдалось — судя по времени, мальчик вернётся ещё нескоро. Поколебавшись, Ашэн решил прикрыть глаза и урвать ещё полчаса сна, прежде чем окончательно встать.

Свежий сквозняк мгновенно прошил тонкую нижнюю рубаху. Ну и похолодало же за ночь.

***

Позавтракав, Юань Ашэн уселся у порога, задумчиво разглядывая клочок земли во дворе.

— Доуэр, как думаешь, если я попрошу, нам принесут семян?

— Конечно принесут! Молодой господин, может, мне спросить у тех двоих братьев за воротами?

Ашэну тут же припомнились жуткие ухмылки из сегодняшнего кошмара, и лицо его скривилось от отвращения.

— Молодой господин Юань, — раздалось у ворот.

Вспомнишь солнышко — вот и оно.

— Здравия молодому господину Юаню, — хором произнесли братья. Оба дюжие, плечистые, они застыли в дверном проёме точно вымогатели долгов.

Ашэн выпрямился и натянул служебную мину:

— Что случилось?

— Принесли мазь Нефритовой Росы. Сегодня пора смазывать раны.

Сложив губы бантиком, Ашэн бессильно откинулся на спинку бамбукового шезлонга.

Доуэр живенько подскочил, забрал баночку и, присев подле хозяина, выдавил ему на ладони немного снадобья.

— Разотрите, молодой господин.

Ашэн косо взглянул на мальчишку и, растирая мазь, негромко забормотал себе под нос:

— Пёс смердящий... Старый хрыч Гу Кэцзюэ! В экие года зариться на молодых да нежных наложников! Поделом тебе, что отсохло всё...

Вдруг у самых ворот мелькнула оливково-серыми боками сильная тень.

— Гав! Гав!

До слуха Ашэна донёсся отрывистый лай, и он, не прерываясь, переключил затаённый гнев:

— И ты туда же, псина паршивая. Каждый день тут дежуришь, будто у меня здесь кости припрятаны.

— Гав-ау-у! Гав! — Лай зазвучал громче и грознее.

Руки Ашэна замерли. Он молча отвернулся и сменил положение тела, сделав вид, что занят делом.

— Мой господин, вы это о чём? — переспросил Доуэр, расслышавший лишь смутное бубнение.

В этот миг во двор влетел огромный волкодав — Цинцин. Епископский взгляд зверя впился в Ашэна, недвусмысленно намекая: «Ещё хоть слово, и я откушу тебе голову».

Юань Ашэн мельком скосил глаза на пса и попытался поглубже вжаться в шезлонг. Впрочем, дух его не был сломлен — брюзжание просто переместилось в мысли:

«И слова уже сказать нельзя! Ишь, распетушился, страх наводит... Сам твой хозяин — самодур и деспот, сиднем меня держит, пёс шелудивый!»

***

У самого озера, в изумрудной толще которого резвились рыбы, пуская по прозрачной глади лёгкую рябь, стояла изящная беседка.

В ней на кушетке восседал Гу Кэцзюэ. В руках Старшего министра покоился свиток, который он неторопливо перелистывал. Сегодня выпал редкий выходной, и он позволил себе отвлечься от государственных дел, коротая часы у воды.

Однако не успел он прочесть и пару страниц, как дважды чихнул. В его тёмных, точно глубокие омуты, глазах мелькнула неопределимая мысль.

— Похолодало, — тихо произнёс он. — Пора доставать тёплые вещи.

Промокнув нос платком, Кэцзюэ отвлёкся от чтения и устремил взор вдаль. На противоположном берегу затрепетала листва, и из увядших кустов вынырнула крупная собачья голова.

— Гав... у-ин...

В этом жалобном скулеже явственно слышалась глубокая обида.

Гу Кэцзюэ сделал вид, будто ничего не заметил, и невозмутимо вернулся к свитку.

В то же мгновение пес метнулся вдоль берега, подобно порыву ветра. Старший министр чуть расслабил осанку и прислонил согнутый палец к виску. Когда пес оказался в беседке, Кэцзюэ нахмурился и произнёс без тени сочувствия:

— Моих наказов ты не слушаешь. Нечего ко мне бегать.

— У-у-у...

— И скулить бесполезно.

Поняв, что хозяин за него не вступится, волкодав удручённо шлёпнулся на пол, уложив морду на передние лапы. Его уши, намокшие от росы, слиплись, а сам он выглядел глубоко несчастным.

Управляющий Гу Сян, вошедший в беседку со свежезаваренным чаем, лишь качнул головой при виде пса — Цинцин едва удостоил его взглядом, продолжая исполнять роль невинно обиженного.

— Что это с Цинцином?

— У-у...

Налив господину чашку, управляющий поставил чайник на жаровню.

— Матушка намерена вернуться? — спросил Гу Кэцзюэ.

— Пока нет. Госпожа передала... — Гу Сян заколебался, не зная, как точнее высказаться.

— Говори. — Кэцзюэ перелистнул ещё одну страницу.

Легкий ветерок доносил прохладу, перебирая чёрные как смоль волосы, спадавшие на плечи Старшего министра. Его благородные, точёные черты лица напоминали холодный лик луны на ночном небосводе — величественный и недосягаемый. Корректный, совершенный облик, чью привлекательность затмевала лишь давящая, непререкаемая властность.

Управляющий искренне сокрушался в душе, а вслух произнёс со вздохом:

— Госпожа сказала, что пока вы... не исполните супружеский долг, она в поместье не ступит и ногой.

*Хруст!*

Пес мгновенно поднял голову, уставившись на разорванную страницу свитка с живым интересом.

В глазах Гу Сяна промелькнуло изумление:

— Молодой господин... — За все годы он ни разу не видел господина настолько выбитым из колеи.

— Ничего, — холодным тоном отозвался Гу Кэцзюэ, прикрывая рваный край шелковым листом. — Направь к матушке больше людей. Пусть присмотрят за ней.

— Слушаюсь, — управляющий поклонился. Лицо его вернуло привычное бесстрастие, хотя внутри всё кипело.

— Осень вступает в права быстро, — добавил Кэцзюэ. — Пора заказать новую одежду.

— Сию минуту займусь этим!

Обычно хозяйственными делами и гардеробом ведала госпожа Цзян, но в её отсутствие слово Гу Кэцзюэ было законом. Впрочем, раньше молодой господин никогда не уделял внимания подобным мелочам. Должно быть, и впрямь почувствовал, как быстро остывает воздух... Гу Дун как раз недавно упоминал, что хозяин начал чихать. Посчитав, что дело не терпит отлагательств, Гу Сян поспешил удалиться.

***

Одежду для семейства Гу из сезона в сезон шили в Павильоне Нефритовых Пелен. Заведение было давним, проверенным партнёром поместья.

Впрочем, на сей раз снять мерки явился не старый мастер-портной, а сама хозяйка заведения — Ху Лань.

— Управляющий Гу! Давно не виделись, ха-ха-ха!

Ху Лань отличалась открытым, бойким нравом. Ей, как и Гу Сяну, перевалило за сорок, и в столице её имя было у всех на слуху. Ещё бы — одна из немногих успешных женщин-предпринимательниц Столичного града, да к тому же искусная рукодельница! За двадцать с лишним лет работы она снискала невероятную любовь знатных дам.

Был за ней, правда, один грешок — непреодолимая страсть к сплетням и всякой диковинке.

Гу Сян с первого взгляда понял, зачем она примчалась, но возражать не стал: вреда от этого никакого.

— Ладно, не будем терять время, — подмигнула Ху Лань. — Кого сначала обмеряем: госпожу Гу или Старшего министра?

— Госпожи сейчас нет в поместье.

— А Старую госпожу?

— Старой госпоже сшейте пару нарядов по прежним мерам.

— Стало быть, остаётся сам Его Превосходительство? Веди, веди!

Гу Сян лишь хмыкнул, заложив руки за спину. Можно подумать, ей нужен проводник — хозяйка Павильона знала поместье Гу едва ли не лучше него самого! Ноги у неё прямо-таки неслись вперёд, только пятки сверкали.

Пройдя несколько шагов, Ху Лань затормозила и обернулась:

— Управляющий Гу, пошевеливайтесь!

— Чего разоралась? Будто я тебя не знаю.

Ху Лань и ухом не повела:

— А что я? Ты хоть представляешь, сколько у меня дел на дню?

— Да-да, управляющая Ху у нас человек занятой. Спасибо, что выкроила время заглянуть.

— Ой, да брось! — расплылась она в улыбке.

Пока перебранивались, подошли к покоям Гу Кэцзюэ.

Гу Сян мгновенно напустил на себя строгость и кивнул спутнице:

— Погоди здесь, я доложу.

Дверь отворилась и тут же закрылась за его спиной.

— Молодой господин, прибыла хозяйка Ху из Павильона Нефритовых Пелен — снимать мерки.

— Мне мерки снимать не нужно.

— Но тогда в Восточном дворце...

Гу Кэцзюэ поднял глаза и мельком глянул на управляющего:

— Ступай к маленькому молодому господину.

— Есть! — Управляющий расплылся в довольной ухмылке. «Маленький молодой господин» — это же молодой господин Юань! Ну конечно, кто же ещё!

Повеселевший Гу Сян уже повернулся к двери, когда Гу Кэцзюэ ровным, обыденным тоном добавил:

— Сделайте для него побольше нарядов.

— Понял! Всё сделаем в лучшем виде! — Гу Сян едва удерживал ухмылку, готовую растянуться до ушей.

«Неужто хозяин наконец прозрел?» Сшить новую одежду — дело привычное, но вот личное указание заказать сразу несколько нарядов... Тут явный особый интерес!

Замечательно! Наконец-то в этом деле появились подвижки! Нужно срочно сообщить госпоже!

Выйдя за дверь, управляющий сообщил:

— Его Превосходительство снимать мерки отказался, шейте по летним размерам.

— Мне-то что, — легкомысленно отозвалась Ху Лань. — Веди дальше, да поскорее!

На радостях Гу Сян даже пререкаться с ней не стал.

Поместье Гу делилось на Восточный и Западный дворцы. Хозяев в роду было всего двое: старший сын Гу Кэцзюэ жил в Восточном дворце, а младший — Гу Синшу — в Западном дворце. Братья были единоутробными, но после женитьбы второго молодого господина мать распорядилась выкроить для него и его молодой супруги отдельное крыло на западе.

Разделение произошло вовсе не из-за розни между братьями. Просто младшая чета при виде Гу Кэцзюэ робела, точно мыши перед котом, и чувствовала себя до крайности неловко. Впрочем, в поместье Гу вообще вряд ли нашёлся бы человек, который не трепетал бы перед Старшим министром. Без особой нужды к нему никто и близко подойти не смел.

***

— Пришли.

— Двор Облачной Задушевности, — прочла Ху Лань резную надпись на табличке.

Управляющий постучал:

— Молодой господин Юань, вы у себя?

Юань Ашэн едва приоткрыл тяжёлые веки — он уже почти погрузился в сон.

— У себя.

Он поднялся с шезлонга, а Доуэр выскочил неизвестно откуда и подбежал отпирать двери.

— Молодой господин Юань, это управляющая Ху из Павильона Нефритовых Пелен.

Ашэн слегка наклонил голову:

— Госпожа Ху.

— Здравия вам, молодой господин Юань.

— А в чём, собственно...

— Каждую смену сезона поместье Гу заказывает новое платье, — пояснил Гу Сян. — Наступила осень, пора шить тёплые вещи. Госпожа Ху пришла снять мерки.

Видя, что гости не шутят, Юань Ашэн кивнул. Одежд у него было немного, но на жизнь вполне хватало. Поразмыслив, он решил отказаться:

— У меня достаточно вещей, шёлка переводить не стоит.

— Да что вы такое говорите! — воскликнула Ху Лань. — Я как взглянула на вас — ну вылитый небожитель, сошедший на землю!

Не в силах более сдерживать любопытство, портниха бесцеремонно отодвинула управляющего плечом. «И где только раньше прятали такую красоту?!» Стоило ей бросить на юношу лишь один взгляд, как в голове бурным потоком хлынули свежие фасоны. А уж если рассмотреть его как следует — её Павильон поднимется на недосягаемую высоту!

Не прогадал Старший министр, ой не прогадал! И она пришла не впустую!

— Старые вещи изнашиваются, надо обзаводиться новыми, — убедительно заговорила Ху Лань, косясь на управляющего с хитрой ухмылкой. — К тому же платит поместье Гу! Будь я на вашем месте — беру, пока дают!

— У молодого господина Юаня и лик прекрасен, и стан статен, — продолжила она, захлёбываясь от восторга. — У меня аж руки зачесались — так захотелось скроить что-то эдакое! Вы уж не отказывайте, а не то Павильон Нефритовых Пелен понесёт невосполнимую утрату.

Гу Сян хранил безупречную улыбку, не перебивая портниху, а как только та умолкла, сам взялся усердно уговаривать юношу.

В итоге Ашэну даже слова вымолвить не дали — Ху Лань тут же сноровисто закружила вокруг него с мерной лентой.

— Ох, какова статура!

— А талия-то, талия! До чего тонка!

От прикосновения ленты к пояснице Ашэна обдало щекоткой, и он инстинктивно попытался закрыться руками.

Ху Лань расплылась в масляной улыбке:

—... Превосходно! Просто превосходно!

Юань Ашэн плотно сжал губы, подчиняясь чужим суетливым рукам.

Он терпеть не мог, когда незнакомцы подходили слишком близко. Каждое лёгкое касание вызывало озноб и щекотку, словно по коже ползали муравьи. А уж хозяйка Ху со своей масляной миной смахивала на сводницу из публичного дома, вознамерившуюся сожрать его живьём.

«И впрямь... Страшное место это поместье Гу. Каждая щель жуткие тайны таит».

***Поместье Гу***

Спустя несколько дней Гу Кэцзюэ, покончив с государственными делами, возвратился в поместье. Едва он ступил с подножки экипажа, как навстречу выбежал управляющий.

— Молодой господин.

— Что стряслось?

— Госпожа отбыла в округ Тунан.

Гу Кэцзюэ прикрыл глаза и устало размял переносицу.

— Когда она уехала?

В его голосе звучала непривычная расслабленность; управляющий понимал: хозяин изнурён до предела.

— Позавчера утром. Едва прибыла приставленная охрана, госпожа сразу собралась и отбыла.

— Что-нибудь передавала?

— Сказала… навестит родню и встретит Новый год в родительском доме.

Гу Кэцзюэ, подхватив полы халата, поднялся по ступеням крыльца.

— Матушка давно не навещала родных, ей действительно стоит отдохнуть. Как освобожусь с делами, сам съезжу за ней.

— Слушаюсь.

— Подай чай к озеру, я посижу там немного.

Гу Дун собрался было последовать за господином, но отец вовремя схватил его за рукав. Выждав, пока Гу Кэцзюэ отойдёт поодаль, управляющий понизил голос:

— Дун-эр, ступай-ка к слугам у ворот молодого господина Юаня. Выведай, как ему живётся в последнее время.

В прошлые дни забот хватало, и расспросить всё никак не удавалось. Юань Ашэн с виду парень робкий, от него самого вряд ли что узнаешь. А вот братья А-Бин и А-Туань приставлены к нему давно — уж они-то в курсе. Если во Дворе Облачной Задушевности чего-то не хватает, нужно вовремя всё докупить.

Подумав о хозяине, управляющий добавил:

— И если получится, пригласи его к озеру. Но гляди, не навязывайся!

— Понял, — кивнул Гу Дун.

***

***Двор Облачной Задушевности***

Во Дворе Облачной Задушевности наступил полдень. Юань Ашэн прижал ладонь к створке и прильнул к дверной щели, осторожно разглядывая створки ворот.

Большой пёс ушёл. А-Туань…

Постойте, а это ещё кто?

Юань Ашэн чуть приоткрыл дверь, чтобы лучше разглядеть гостя.

Гу Дун?

Тот отозвал А-Бина с А-Туанем и куда-то их увёл.

— Доуэр!

— Да, молодой господин! Чего изволите?

Юань Ашэн указал пальцем в конец тропинки за воротами и прошептал:

— Доуэр, видишь ту бамбуковую рощу?

— Вижу, вижу!

— Там твой брат Гу Дун, а с ним А-Бин и А-Туань. Сходи-ка, послушай, о чём они токуют. — Юань Ашэн лёгенько ткнул пальцем мальчонку в межбровье и строго добавил: — Только слушай! Сам ни слова не оброни, понял?

— Ага! Ждите, молодой господин!

Малец у него был проворный — в мгновение ока смылся. Юань Ашэн вернулся в комнату и устроился в бамбуковом кресле-качалке ожидать новостей.

***

Тем временем в бамбуковой роще Доуэр, семеня ножками, подбежал к слугам и с ходу выложил:

— Брат Гу Дун, привет! О чём это вы тут шепчетесь?

Гу Дун с улыбкой щелкнул мальчугана по туго завязанному пучку волос на макушке:

— Да вот спрашиваю, как вам живётся во Дворе Облачной Задушевности, не нуждаетесь ли в чём?

— Ничего не надо, у нас всё есть! — с гордостью отрезал Доуэр и, спеша доложить обо всём хозяину, добавил: — Ну, вы разговаривайте, а я побежал!

— Ступай, — усмехнулся Гу Дун, провожая взглядом шустрого мальчишку.

«И впрямь, всё как управляющий говорил: господин Юань до сих пор держится чужаком».

***

Вернувшись во двор, Доуэр запыхавшись выпалил:

— Молодой господин, молодой господин! Брат Гу Дун спрашивал, как вы поживаете и не нужно ли нам чего-нибудь!

— Так быстро узнал? — удивлённо приподнял бровь Юань Ашэн.

Доуэр гордо выпятил грудь:

— Ещё бы! Я сам у него спросил!

Юань Ашэн прижал ладонь к лбу:

— Я же просил тебя не лезть с расспросами, а просто послушать!

— Ой… забыл, — хлопнул глазами мальчонка и тут же повесил нос.

— Ладно-ладно, ты всё равно молодец, — вздохнул А-Шэн, погладив его по голове. — Они ещё не вернулись?

— Нет ещё.

Глаза Юань Ашэна блеснули. Следят за ним или нет? Самое время проверить! А если поймают — отговорка готова: мол, направлялся на рынок за саженцами.

Он снова потрепал Доуэра по затылку:

— Доуэр, оставайся дома. Дверь запри, а если кто станет спрашивать — говори, что я лёг отдохнуть, понял?

— Понял! На этот раз сделаю всё точно! — заверил тот, прижав кулачок к груди.

— Верю в тебя.

Промедление было сродни провалу. Юань Ашэн приоткрыл дверь, высунул голову и осмотрелся по сторонам. Убедившись, что путь чист, он вознамерился обойти главную аллею и прошмыгнул в боковую рощицу.

Сердце у него ушло в пятки, но ноги сами несли вперёд. Выбрав примерное направление, он устремился в чащу.

Доуэр запер за ним ворота и уселся на корточки у порога, честно неся вахту.

Немного спустя к дверям подошёл Гу Дун и постучал.

Доуэр, не долго думая, крикнул через забор:

— Молодой господин спит, его нет!

Рука Гу Дуна замерла в воздухе. Он лишь покачал головой, не зная, смеяться ему или вздыхать:

— Хорошо, я понял.

Похоже, пригласить господина Юаня сегодня не удастся. Покрутив головой, слуга отправился докладывать о неудаче.

***

Поместье Гу в своё время подарил ещё деду Гу Кэцзюэ сам император Гао-цзу. Поговаривали, прежде здесь располагалась резиденция удельного князя.

Усадьба переходила из рук в руки уже три поколения, а старинным деревьям в саду насчитывалось под сотню лет, а то и больше. Лесистый парк в задней части усадьбы оставался почти нетронутым: вековые исполины возносились к небу, и стволы их невозможно было обнять одному человеку. За парком ухаживали, отчего он совершенно не выглядел запущенным.

Оказавшись среди этих исполинов, Юань Ашэн на себе ощутил величие и древность этого места. Перед глазами словно переплелись эпохи.

Сколько раз в прошлой жизни он видел развалины старых усадеб, обнятые плющом, где древние деревья стояли молчаливыми стражами, охраняя былую славу заброшенных владений?

Но теперь ноги Юань Ашэна несли его всё быстрее. Сердце заходилось в бешеном ритме, к голове прилила кровь от лихорадочного восторга. Чем дальше он шёл, тем ярче оживал в его памяти образ некогда разрушенного поместья.

Вот оно! Именно таким оно и должно быть!

Он никогда не забудет, как в минуты одиночества сидел среди тех руин и, запрокинув голову, смотрел на величественные кроны заповедных деревьев, обретая в душе умиротворение и покой. Каждую травинку, каждый кирпичик, даже полустертые иероглифы на отколотой стеле он помнил до мельчайших деталей. Тогда он думал: «Вот бы хоть раз увидеть эту знатную усадьбу в поре её расцвета — и жизнь прожита не напрасно».

И надо же было такому случиться, что судьба забросила его именно сюда!

Юань Ашэн был глубоко потрясён; трепет в его груди утих далеко не сразу.

Прошло около четверти часа, пока суровая реальность не обрушилась на него ушатом холодной воды, мгновенно сбив весь хмель восторга.

Лишь теперь сквозь густые кроны пробился свет.

Остановившись у корней крайнего ряда деревьев, Юань Ашэн растерянно замешкался. Куда его занесло? Память сыграла с ним злую шутку. Шёл-то он вроде правильно, но откуда перед ним взялось огромное озеро?

Он немного постоял в тени. Солнечные лучи пробивались сквозь листву золотистыми нитями; Ашэн протянул руку, ловя пальцами пляшущие пылинки, и прислушался.

Вокруг звенели птичьи трели да журчала вода. Никаких следов человеческого присутствия.

Опершись о ствол, он, точно пугливый оленёнок, сделал осторожный шаг навстречу свету. Затем ещё один.

Взгляд перешагнул через линию кустарника, и перед ним распахнулся изумительный вид.

Небо сияло безоблачной лазурью, водная гладь озера искрилась под солнцем, уходя к самому горизонту. Ивы склоняли свои гибкие ветви, в прозрачной воде плескались стайки рыб, а на берегу одиноко застыла изящная беседка.

Одного взгляда хватило, чтобы душа замерла от восторга, растворяясь в бескрайнем просторе.

— Неужели в поместье Гу есть настолько благодатный уголок? — ошеломлённо прошептал А-Шэн.

В пышных кустах неподалёку навострились два пушистых уха. Пёс оскалил пасть, высунув язык и блеснув острыми клыками. Замрев на мгновение, он прижал брюхо к земле, готовясь к броску.

Юань Ашэн помялся на месте: «А вдруг это какое-нибудь запретное место? Негоже тут задерживаться».

Выбравшись из кустарника, он направился вдоль берега к тропинке, огибающей беседку. Густая зелень заслоняла обзор. Одна из дорожек вела в противоположную сторону — явный тупик, а вот вторая, что вилась подле беседки, казалась более перспективной. Приняв решение, А-Шэн уверенно шагнул вперёд.

В каких-то десяти шагах позади огромная волчья гончая Цинцин тряхнула ушами, которые задевала трава. Припадая к земле, точно на охоте, пёс крался следом.

А-Шэн останавливался — замирал и пёс.

А-Шэн делал шаг — и пёс подавался вперёд, да с такой ловкостью, что расстояние между ними неумолимо сокращалось.

Вдруг Юань Ашэн судорожно вздохнул и мигом присел в густую траву.

Пёс тут же шлёпнулся брюхом на землю и затаился. Уши его чутко подёргивались, а массивная лапа отгребала травинки, коловшие нос. Сквозь зелёную заросль он не мигая уставился на спину человека.

Сердце А-Шэна заколотилось как сумасшедшее, ресницы затрепетали.

Откуда здесь взялся человек?!

Да и ладно бы человек… Но почему он сам его раньше не заметил? Прошёл мимо вразвалочку, точно хозяин!

Глубоко вздохнув, Ашэн приподнялся и осторожно раздвинул ветви, глядя в щель.

«Это всё сон, не иначе…

Мать твою, до чего же хорош!»

Брови — будто взмах крыла, взгляд ясен, точно лик луны. Тёмные шелковистые волосы волной ниспадали по плечам. Наряд из чёрного шелка не мог скрыть сквозившей в нём благородной, вальяжной усталости.

Мужчина сидел, подперев голову рукой и держа перед собой пиалу с чаем, и неподвижно взирал на озёрную гладь.

«Неудивительно, что я его не заметил, — сидит прямо как истукан, даже дышит через раз!»

Юань Ашэн отхлынул назад и обхватил голову руками: «И что теперь делать?»

Он оглядел своё красно-белое одеяние — на наряд слуги совсем не похоже.

Этот человек с первого взгляда выглядел как высокопоставленный господин из поместья. Кем бы Ашэн ни притворился — раскусит вмиг.

Не скажет же он: «Я наложница твоего деда Гу!»

Тьфу ты, глупости какие…

Волчья гончая не понимала, почему человек впереди застыл. Лизнув зудящий нос, собака бесшумно подобралась к нему сзади, улеглась на траву и с наслаждением прищурилась, втягивая приятный аромат сосновой смолы, исходивший от юноши.

Пока в душе А-Шэна бушевала буря, находившийся буквально в двадцати шагах Гу Кэцзюэ сохранял полное хладнокровие.

Он слегка покачнул пиалу и сделал глоток. Взгляд его скользнул по шевелящимся кустам, запечатлев округлую макушку. Губы тронула едва заметная улыбка, спрятанная за фарфоровым краем пиалы. Переведя взор, он с невозмутимым видом продолжил любоваться пейзажем.

Юань Ашэн прождал целую вечность, пока ноги окончательно не занемели, а незнакомец и не думал уходить. «Ладно, дождусь вечера!»

Он опустился на мягкий ковёр из травы, решив будь что будет, как вдруг…

— У-у-у…

Спина упёрлась во что-то тёплое и живое! Когда оно успело подкрасться?!

А-Шэн от неожиданности вскрикнул и завалился набок, столкнувшись носом к носу с огромным псом.

Волчья гончая издала тихий глухой звук:

— Ав-у-у.

— Мамочки! — Ашэн в ужасе замер, уставившись на здоровенного пса, находившегося в полуметре от него.

Услышав шум, Гу Кэцзюэ тихо опустил пиалу на столик. Этот глухой звук мгновенно сбил спесь с пса — уши у того судорожно прижались к голове.

Пёс недовольно заскулил, досадуя, что человек перед ним сжался в комок и замер.

— Гав-у.

Гу Кэцзюэ прищурился, разглядывая среди ветвей светлое одеяние и дымчато-серую шкуру своей волчьей гончей.

— Кхм.

А-Шэна затрясло. Он попытался подняться, но конечности налились свинцом и превратились в кисель.

Пока он с ужасом гадал, куда пёс вонзит зубы, тот поджал хвост и шмыгнул прочь.

Этот покашливающий звук А-Шэн слышал отчетливо.

Он понял: его заметили.

Переведя дух, А-Шэн понуро поднялся с земли, отряхнул наряд и, мельком взглянув на мужчину в беседке, тут же отвёл глаза.

Там царила тишина.

Юноша осмелился взглянуть ещё раз.

Мужчина всё так же безмятежно попивал чай.

Юань Ашэн пробормотал едва слышное:

— Спасибо.

После чего развернулся и быстро прошмыгнул на боковую тропинку.

Гу Кэцзюэ опустил пиалу. Взгляд его проследил за тонким, но удивительно стройным силуэтом.

В темных, обычно непроницаемых глазах мелькнула тень интереса.

Он прикрыл глаза и тихо вздохнул, позволяя свежему озёрному ветру унести всю накопившуюся за день усталость.

— Вуф! — Вернувшись с другой стороны павильона, Цинцин ткнулась мокрым носом Гу Кэцзюэ в колени.

Гу Кэцзюэ слегка наклонился и сжал пальцами чуткое пёсье ухо.

Собака жалобно заскулила.

— Мои слова для тебя ничего не значат? — негромко проговорил Гу Кэцзюэ. — Соскучился по запертой клетке?

Цинцин осторожно прижала уши, пригнулась к самой земле и завращала глазами, пытаясь аккуратно податься назад и высвободиться.

— Предупреждаю в последний раз: заметишь еще раз, что крутишься возле него, — отправишься в дальнее поместье.

Цинцин тут же распласталась по камням плитки и виновато положила тяжелую лапу на запястье хозяина.

— Договорились, — Гу Кэцзюэ щелчком смахнул пёсью лапу.

Цинцин поспешно затрясла головой и удрученно уткнулась носом в лапы.

***

— Господин! Господин, беда! Молодой господин Юань пропал! — донесся перепуганный голос.

Цинцин мгновенно задрала хвост трубой.

Стоило Гу Кэцзюэ смерить его строгим взглядом, как Цинцин снова жалобно заскулила и поджала хвост.

В павильон взмыленный вбежал Гу Дун:

— Господин, молодой господин Юань исчез!

— Он не говорил, куда направляется? — Гу Кэцзюэ неспешно перевернул страницу книги, остановившись аккурат на той, что не так давно надорвал сам. Пальцы замерли на мгновение, после чего перевернули еще один лист.

— Я расспросил того недотепу Доуэра. Тот божился, будто молодой господин пошел на рынок. Но наши люди обшарили все улицы — его нигде нет!

«Значит, пробрался тайком», — мельком подумал Гу Кэцзюэ.

Поместье Гу оставалось безопасным местом, а вот за его пределами случиться могло что угодно. Впрочем, вспомнив, в какую сторону недавно ушел юноша, Гу Кэцзюэ чуть смягчился в лице и небрежно указал подбородком на узкую тропинку, уходящую в глубину сада:

— Поищите вон там. Возможно... он просто заблудился.

Поместье Гу занимало огромную территорию, а в этот угол сада почти никто не заглядывал, кроме самого Старшего министра. Местность изобиловала густыми рощами, петляющими дорожками, бесчисленными альпинариями и искусственными прудами. Судя по тому растерянному виду, с каким здесь недавно бродил юный господин, он с высокой вероятностью потерял дорогу.

— Слушаюсь!

Гу Дун немало удивился, но спорить не стал и тут же бросился выполнять поручение.

Гу Кэцзюэ вернулся к оставленной книге. Его длинные, изящные пальцы коснулись надорванного края страницы, осторожно совместив разрыв. Разгладив бумагу, он успокоился и снова погрузился в чтение.

***

Юань Ашэн блуждал среди каменных лабиринтов искусственной горки уже добрых полчаса.

Казалось, он шел абсолютно правильно, но чем дальше углублялся, тем более странными и запутанными становились переходы.

Замрев перед очередным нагромождением валунов, Юань Ашэн уставился на каменную орхидею, которой уже успел подивиться некоторое время назад. Его глаза чуть расширились.

Похоже, он окончательно заблудился.

Юноша так и остался стоять на месте, моргая сонными, словно у очнувшегося от дремы кота, глазами.

«Просчитался...»

Дело дрянь. Он хотел вернуться тем же путем, но теперь не мог найти даже собственной дороги назад.

«Ладно, сначала передохну».

Юань Ашэн подхватил полы длинного халата, сдул пыль с плоского каменного уступа и уселся прямо на него.

Освободив разум от лишних мыслей, он уставился на снующих внизу муравьев, позволяя воспоминаниям свободно всплывать в памяти.

Перед глазами снова возник недавний незнакомец. Удивительно красивый мужчина — из тех, чей образ врезается в память с первого же взгляда.

Кто же он такой?

О положении дел в поместье Гу Ашэн знал лишь в общих чертах. У главы рода было двое братьев... точнее, сам старший министр Гу — старик — и его младший брат...

Дальше знания заканчивались.

Юань Ашэн попал сюда всего несколько дней назад, и в редкие минуты бодрствования его окружали лишь дети. У него просто не имелось возможности разузнать детали до того, как его упекли в поместье Гу. А оказавшись здесь, приходилось держать ухо востро и во всем искать подвох.

По правде говоря, больше всего он слышал именно о самом Старшем министре Гу.

Незнакомец выглядел совсем молодым. Неужели... внебрачный сын этого старика?

Юань Ашэн нахмурился и медленно покачал головой.

Старик на такое вряд ли способен, так что точно нет.

Тогда, возможно, это второй молодой господин Гу?

Юноша растопырил пальцы. Солнечный свет, проходя сквозь них, придавал белой, словно нежный нефрит, коже теплый розоватый оттенок. Непроизвольно сжимая и разжимая ладонь, Ашэн продолжал мысленно выстраивать цепочку умозаключений.

На вид мужчине едва исполнилось двадцать с небольшим.

Если нынешняя госпожа Гу — не родная мать Старшему министру, то тот мужчина вполне мог оказаться сыном мачехи, то есть вторым молодым господином. А если вспомнить его благородную выправку и властную ауру, то эта догадка казалась еще более правдоподобной.

Чем больше он об этом думал, тем логичнее выстраивалась картина. Ашэн сжал пальцы в кулак и удовлетворенно кивнул сам себе.

Именно так, ошибки быть не может.

«А у семейства Гу хорошая генетика, ничего не скажешь».

Будь этот старик Гу лет на двадцать-тридцать моложе да обладай он столь же безупречной внешностью, Ашэн, чего доброго, и сам бы не прочь был уступить. И тогда еще неизвестно, кто из них выгадал бы больше от такого союза!

Очень даже неплохо!

От подобных витаний в облаках уголки губ Юань Ашэна самовольно поползли вверх.

«Жаль только, что не судьба».

Потихоньку бормоча себе под нос, он просидел еще немного, после чего поднялся и решил продолжить поиски выхода.

Не успел он сделать и десятка шагов, как с разных сторон донеслись перекликающиеся голоса:

— Молодой господин Юань!..

— Молодой господин Юань, вы здесь?!

Юань Ашэн слегка надул щеки. Его слегка раскрасневшееся лицо сейчас до того напоминало спелый сочный персик, что, казалось, ткни пальцем — и брызнет сладкий сок.

У него имелись веские основания подозревать: даже если за ним не шпионили внаглую, то уж точно дергали за невидимые нити, держа под постоянным присмотром.

Впрочем, раз его ищут, саму дорогу искать уже не нужно.

— Я здесь! — откликнулся Ашэн.

С противоположной стороны альпинария показался Гу Дун. Увидев юношу в целости и сохранности, он облегченно перевел дух:

— Молодой господин Юань, насилу-то мы вас отыскали!

Юань Ашэн виновато опустил взгляд:

— Прости.

— Что вы, ничего страшного! Если захотите прогуляться, просто скажите нам. Поместье Гу огромное, тут ничего не стоит заблудиться.

— Понимаю, спасибо.

«Слава небесам, пронесло, — подумал про себя Гу Дун. — Максимум десяток ударов палками всыплют».

Заметив выражение его лица, Ашэн почувствовал укол совести. Гу Дун сейчас выглядел точь-и-точь как Брат Туань и Брат Бин, когда те со слезами на глазах умоляли его намазать руки целебной мазью.

Совесть грызла, но вместе с тем нарастало и раздражение. Сорвавшись, Ашэн выплеснул то, что давно наболело:

— Передай вашему Старшему министру: ему незачем приставлять ко мне людей и следить за каждым шагом! Я не собираюсь устраивать никаких неприятностей.

Гу Дун отер пот со лба, искренне недоумевая:

— Следить? О чем вы?

— Слуги у ворот моего двора, — насупился Ашэн. — Разве они стоят там не для того, чтобы удерживать меня внутри?

— Да как такое возможно!

Гу Дун на мгновение задумался о замыслах своего господина. Если вспомнить, тех слуг и впрямь отправил управляющий Гу по приказу Старшего министра.

Мотивы господина всегда скрывались глубоко. Шпионаж это или нет — так сразу и не разберешь.

К тому же Старший министр пока не проявлял к юноше особой симпатии, а недавняя расправа со слугами объяснялась лишь тем, что в поместье Гу не терпели своенравия и гнили.

Но ведь молодой господин Юань выглядит так, будто и мухи не обидит! К чему к нему приставлять строгий надзор?

Юань Ашэн сразу пожалел о сказанном. Услышав пылкие возражения Гу Дуна, он моментально замолчал.

Дернул же его черт за язык.

Человек искал его из благих побуждений. Какая, в сущности, разница — следят за ним или нет? Не станет же этот Старший министр Гу, улучив минутку, забраться к нему ночью в постель и сожрать живьем!

Раз уж ему позволено просить, то в следующий раз он просто скажет прямо, если что-то понадобится.

Из-за этих пустых переживаний у него и без того драгоценные волосы выпадают!

Ладно, проехали.

На обратном пути Гу Дун поначалу не планировал идти возле озера. Но вспомнил наказ отца — мол, нужно давать господину и молодому господину Юаню больше возможностей для общения, — и без колебаний свернул к берегу.

Увы, когда они подошли, у беседки осталась лишь недопитая чашка чая. Самого Гу Кэцзюэ и след простыл.

Вернувшись в свой уединенный дворик, Юань Ашэн с головой ушел в свою раковину, словно испуганная черепаха.

Несколько дней подряд в его обители царил абсолютный покой.

***

Солнце сменялось луной, а Юань Ашэн коротал время в четырех стенах, созерцая бег облаков.

В прежней жизни он вкалывал до изнеможения, а теперь буквально плесневел от безделья. Стоило скуке окончательно одолеть его, как давнее желание заняться огородом вспыхнуло с новой силой.

Поглядывая на вскопанную землю под моросящим осенним дождем, Ашэн сокрушенно вздохнул:

«Такая благодатная пора для посадки овощей! Ждать дальше — лишь попусту переводить время».

Раз уж ему дали понять, что можно просить, стоит попробовать.

— Доуэр, сходи взгляни, снаружи ли Брат Бин и остальные.

— На месте, молодой господин!

Юань Ашэн облизнул пересохшие губы, сжал еще заметнее побелевшие и погладевшие пальцы и шагнул к дверям:

— Доуэр, позови их.

Доуэр приник к двери и звонко крикнул:

— Брат Бин! Брат Туань! Вас молодой господин зовет!

Спустя мгновение оба дюжих молодца уже стояли у порога.

Юань Ашэн разжал кулаки, смерив взглядом двух верзил, возвышавшихся над ним на добрую полуголову. Он гордо задрал подбородок, придавая себе как можно более внушительный вид.

Впрочем, со стороны это больше напоминало белого кота, взобравшегося на спину огромному волку и пытающегося изображать грозного зверя.

— Мне нужны семена овощей и немного луковиц для посадки. Будьте добры, узнайте, можно ли доставить их сюда.

Брат Бин расплылся в широкой улыбке и громко отчеканил:

— Слушаюсь! Я сейчас же всё раздобуду!

Наконец-то! Наконец-то молодой господин Юань дал им настоящее поручение, а не просто заставлял целыми днями, словно старые няньки, бегать за ним с мазью Нефритовой Росы!

Слуга сорвался с места, и поднявшийся порыв ветра слегка всколыхнул длинные волосы Ашэна.

Брат Туань добродушно ухмыльнулся и остался караулить у дверей.

Юань Ашэн так и замер на месте. Он пару раз моргнул, и на его длинных, густых ресницах заблестели мелкие капельки осеннего дождя.

«И... это всё? Так просто?»

Заметив растерянный вид хозяина — точь-и-точь как в те времена, когда тот был не в себе, — Доуэр перепугался:

— Молодой господин, идемте в дом! На улице ведь дождь идет.

— А-а... В дом, вернемся в дом.

Услышав этот отстраненный тон, Доуэр изменился в лице. Он так въедливо уставился на Ашэна, будто вот-вот залился бы слезами.

Ашэн же, ничего не замечая, машинально шагнул через порог.

Стоило двери закрыться, как Доуэр с громким плачем рухнул на колени и вцепился в ноги хозяина:

— Молодой господин-а-а! Вы что, опять поглупели?!

— Молодой господин Юань, что произошло?! — тут же тревожно крикнул из-за двери Брат Туань.

Пораженный такой реакцией, Ашэн поспешно присел и взял пухлые щеки мальчишки в ладони:

— Юань Доуэр, разум разуй! Ничего я не поглупел!

А затем громко добавил в сторону двери:

— Все в порядке!

— У-у-у... — мальчик всхлипывал, словно закипающий чайник.

Размазывая слезы, он осторожно спросил:

— Правда не поглупели?..

— Хочешь проверку устроить? — Ашэн выдохнул и потер свои влажные от дождя пальцы о домашний халат мальчишки. — Небрежный ты какой.

Доуэр шмыгнул носом, его глаза покраснели, как у кролика, но он тут же принялся упрямо возражать:

— Это молодой господин небрежный!

Ашэн тихо засмеялся и потянул мальчугана вверх:

— Как скажешь. Главное, чтобы Доуэр рос опрятным.

— Угу, — Доуэр внимательно оглядел Юань Ашэна и, окончательно убедившись, что тот в полном порядке, вытер оставшиеся слезы.

***

Управляющий предупреждал: по любым вопросам, касающимся молодого господина Юаня, обращаться напрямую к нему.

В поместье Гу огородничеством никто не занимался, поэтому Брат Бин поначалу и понятия не имел, где взять семена. Недолго думая, он решил отправиться прямо к управляющему — так дело пойдет куда быстрее.

Он во весь опор помчался в передние покои.

— Бин, куда это ты так летишь сломя голову?

Оклик принадлежал не кому иному, как самому управляющему Гу.

Брат Бин замер, переводя дыхание, но скрыть радости на лице так и не смог:

— Управляющий Гу, а я как раз вас ищу! — Припомнив его вопрос, он охотно добавил: — Молодой господин Юань впервые поручил мне настоящее дело, как тут не спешить!

Управляющий погладил жидкую бородку и добродушно ухмыльнулся:

— И то верно. Ну, выкладывай, что за дело.

— Молодой господин Юань на днях перекопал землю во дворе и теперь собирается заняться посадками. Вот только семян у него нет.

Рука управляющего вздрогнула, и он невзначай выдернул один волосок из бородки. Сжав его в кулаке с тайным сожалением, он поспешно спрятал руку за спину:

— Хм... В Восточном дворце семян точно не держим.

— Тогда, может, я сбегаю на рынок и куплю? — предложил Брат Бин.

Морщинки у глаз управляющего собрались в лучики, и он кивнул:

— Купи да побольше, самых разных видов.

— Будет сделано!

Едва слуга скрылся из виду, управляющий остался стоять на месте. Неотложные дела, с которыми он только что спешил, мгновенно отошли на второй план.

Молодой господин Юань впервые о чем-то попросил — такой редкий случай ни в коем случае нельзя упускать.

Надо непременно воспользоваться этим предлогом, чтобы сблизить Старшего министра и молодого господина Юаня!

Управляющий выждал несколько мгновений и, озарившись хитроумной догадкой, решительным шагом ступил во двор. Деревянная дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной.

— Зачем вернулся? — Гу Кэцзюэ опустил руку, растиравшую усталую переносицу, и поднял взгляд на вошедшего.

— Дело касательно молодого господина Юаня, — произнес Гу Сян, въедливо всматриваясь в лицо хозяина.

Прежде тот строжайше запретил даже упоминать молодого господина Юаня, но сейчас...

— Говори.

Управляющий душой просиял:

— Молодому господину Юаню потребовались семена овощей. В нашем Восточном дворце таковых не держим.

— Выходит, они есть в Западном?

— Второй молодой господин издавна мастак собирать всякую диковину.

Гу Кэцзюэ снова поднял на него усталые, налитые тонкой сеткой кровавых жилок глаза:

— Возьми у него часть. Хочешь — купи, хочешь... отбери.

Все равно этот шалопай Гу Синшу без труда достанет еще.

Управляющий спрятал руки в рукава и расплылся в довольной улыбке, отчего глубокие морщины на его лице стали еще заметнее:

— Слушаюсь! А за обычными семенами пошлю кого-нибудь на рынок.

— Иди.

Когда дверь за управляющим закрылась, в комнате немного потемнело. В скудных лучах света половина лица Гу Кэцзюэ ушла в густую тень. Затаив дыхание, он замер у стола, подобно обессилевшему снежному волку.

Пальцы его коснулись уголка страницы, и он с легким усилием перевернул лист. Перед глазами предстал тот самый, некогда разорванный фрагмент. Ныне книга была тщательно подклеена — ни единого шва не разобрать.

Разве Гу Кэцзюэ не разгадал задумку управляющего?

«Однако тот прелестный молодой господин заслуживает достойного спутника. Я же на эту роль не подхожу».

Гу Кэцзюэ оперся головой о руку и медленно прикрыл глаза. Дрогнули темные ресницы.

Вдруг мелькнула мысль: если нужны обыкновенные семена, то разве в загородном поместье они не лучше?

Впрочем, додумать не удалось — изнуренное многодневными трудами тело более не повиновалось, и он без памяти погрузился в сон.

***

Прошел час, прежде чем во двор Облачной Задушевности кто-то постучал.

Лежавший в бамбуковом кресле Юань Ашэн вздрогнул и мигом выпрямился.

— Молодой господин, брат Бин вернулся! — прозвенел от ворот голос Доуэра.

Сбросив с себя накинутый халат, Ашэн провел рукой по отлежанной щеке и побрел к выходу.

— Вот семена, что вы просили, господин! Все как раз для осенней посадки, — А-Бин едва удерживал в руках увесистые узлы.

Увидав этакое богатство, Юань Ашэн вмиг стряхнул с себя остатки сонного оцепенения:

— Так много?!

Он-то полагал, что в поместье Гу ограничатся парой щепоток для очистки совести, но увиденное превзошло все ожидания.

— Благодарю за труды, — искренне просиял Ашэн.

Братья А-Бин и А-Туань аж замерли, будто пред ними расцвел редкий цветок уддумбара; пораженные этой улыбкой, они тут же поспешно опустили головы. Хоть молодой господин Юань и мужского пола, а ликом до того хорош, что их старшему молодому господину — идеальная пара.

— Что вы, молодой господин! Сие — наша прямая обязанность, за что ж тут благодарить, — смущенно пробормотал А-Бин.

— Сделали доброе дело — значит, и спасибо сказать не грех.

Приняв из рук слуги узлы, Ашэн прижал их к себе, словно бурундук, добравшийся до полного амбара орехов, и едва сдерживался, чтобы не развернуть свертки прямо на месте.

— Доуэр, налей братьям чаю!

— Бегу! — мальчуган бойко замахал руками слугам. — Входите, входите, братья!

А-Бин на мгновение помялся. А-Туань же посчитал, что старший брат попусту проявляет излишнюю робость, и решительно потащил того за рукав. А как иначе? Управляющий Гу ведь и приставил их прислуживать господину Юаню. В итоге их столько дней держали за воротами, что они от безделья только и делали, что считали муравьев на земле. Этак и вправду до конца дней придется дворы подметать! То ли дело сейчас.

Во дворе стола не водилось, поэтому Доуэр позвал гостей в свою комнатку. Ашэн тем временем присел на табурет и аккуратно разложил перед собой свертки. Их оказалось три: два побольше и один совсем крохотный, завязанные с особой тщательностью. Снаружи плотная ткань, под ней — промасленная бумага, а внутри — еще несколько слоев обычной.

Снимая слой за слоем, Юань Ашэн против воли почувствовал странную теплынь в груди: казалось, к его пустяковой просьбе отнеслись со всей ответственностью. Помотав головой, он отогнал глупые мысли и полностью погрузился в разбор «секретных посылок».

В первом свертке обнаружились мелкие луковки-севок и уже пустившие ростки головки чеснока; во втором — семена осенних овощей: редька, пекинская капуста, листовая горчица и прочее. А вот третий узел был самым большим.

С замиранием сердца Ашэн развернул внешнюю ткань.

Под ней — бумага.

Развернул ее — там еще слой.

Развернул еще два — снова бумага!

Юань Ашэн насупил брови. В нем проснулся азарт: да неужто он не докопается до сути?

Однако сверток с каждым разом становился все меньше: сначала величиной с пиалу, затем с кулак, и под конец в руках остался кулечек размером с фалангу пальца. Не ощущай он при встряхивании легкого шуршания, точно решил бы, что над ним просто пошутили.

«Посмотрим, что за сокровище тут спрятали...»

Он сосредоточенно замер и с максимальной осторожностью отвел последний слой мягкой бумаги.

Из развернутого кулька на ладонь высыпались мелкие, серовато-желтые плосковатые семечки, формой напоминающие крохотные ушки. Какое уж тут сокровище — обыкновенные семена острого перца!

Глаза Ашэна радостно вспыхнули, а губы сами собой расплылись в широкой улыбке. А он-то боялся, что в этих краях и знать не знают про перец! Выходит, пресная еда в доме Гу — лишь их личное предпочтение, а не следствие отсутствия пряностей.

Вдохновленный первой находкой, он принялся за оставшиеся два маленьких свертка. Запакованы они были точно так же — словно драгоценный нефрит.

— А это что?..

На ладонь высыпались мелкие темные зернышки, схожие с горошинами черного перца, но красновато-коричневого оттенка. Если сжать такое зернышко в пальцах, оно легко разламывалось. Ашэн наклонился и слегка понюхал: донесся тонкий, освежающий аромат. С подобным растением ему сталкиваться не приходилось — что за диво, станет ясно лишь после того, как вылезет из земли.

В последнем же свертке лежали... семена огурцов?

Выбрав семена для осеннего посева, Ашэн тщательно убрал перец и огурцы до весны. Похоже, в эту эпоху разнообразие овощей ничуть не уступало древнему Китаю — весьма вероятно, что где-то уже выращивали и батат с картофелем. Если так, то голодным он здесь точно не останется!

***

Вторая половина дня.

Юань Ашэн снова взялся за мотыгу. А-Бин и А-Туань, проникшие во двор благодаря принесенным семенам, все это время сидели на корточках у ворот. Завидев, что молодой господин направился к грядкам, они перепугались и со всех ног бросились к нему:

— Господин, позвольте нам!

Оглядев свои опустевшие ладони, Ашэн со вздохом кивнул:

— Ладно, бери.

А-Бин ловко подхватил большую мотыгу, а Ашэн повернулся, чтобы взять инструмент поменьше.

— Господин, а я? Я тоже хочу! — тут же вырос перед ним А-Туань, вытягивая руки к маленькой тяпке.

Ашэн взглянул на него и резко отстранился, спрятав тяпку за спину — точно так же, как настороженно отступают перед навязчивым псом:

— Нужна — иди и сам возьми.

А-Туань почесал затылок:

— Слушаюсь.

Впрочем, если они будут работать расторопнее, господину Юаню достанется меньше тяжелого труда.

Дело спорилось. Слева и справа от дорожки подготовили грядки: под лук и чеснок отвели по две полосы, а остальные семена решили сначала высадить на рассаду, чтобы пораньше пересадить окрепшие ростки.

В левой части участка Юань Ашэн делал лунки, а Доуэр аккуратно опускал туда луковицы, оставляя зеленеть самые кончики, и присыпал землей. В правой же части братья А-Бин и А-Туань так лихо орудовали лопатами и тяпками, словно соревновались за приз.

«Видно, и впрямь душой горят к земледелию», — подумал Ашэн.

Ухаживая за грядками, Ашэн исподтишка разглядывал братьев. Не то сказалась благодарность за семена, не то их усердие, но слуги больше не казались ему чужими и подозрительными.

— Господин, а почему мы не сеем те мелкие зерна из третьего свертка? — поинтересовался А-Туань, откладывая лопату.

— Сейчас не тот сез... — Ашэн вовремя опомнился, вспомнил про секретность трехслойной упаковки и споткнулся на полуслове, после чего торопливо выкрутился: — Я пока не разобрался, что это за семена. Не уверен, что их стоит сеять осенью.

Доуэр, сидящий на корточках в грязи словно маленький лягушонок, поднял измазанное личико.

«А ведь молодой господин прекрасно все знает!»

Заметив недоверчивый взгляд мальчугана, Ашэн погладил его по взъерошенной макушке и невинно соврал:

— Честно-честно, понятия не имею.

Доуэр хлопнул глазами:

— Ладно.

Услышав этот разговор, А-Бин вспомнил о поручении управляющего. Он с силой хлопнул брата по плечу и спешно вставил с заискивающей улыбкой:

— Сии семена наш хозяин лично выпросил у второго молодого господина. Тот ими страсть как дорожит, хозяину немалых трудов стоило выманить хоть горсточку! Нам-то, темным, и подавно невдомек, когда их сеять.

«Старик Гу лично ходил выпрашивать? Ему совсем делать нечего?»

Ашэн вежливо улыбнулся:

— Что ж, передай мою благодарность господину Гу.

Рассудив, что дело пошло на лад, А-Бин тут же ухватился за возможность:

— Кабы молодой господин желал узнать, как правильно их сажать, вы могли бы лично спросить у нашего хозяина! Господин как раз все эти дни дома.

«Так вот к чему вся эта прелюдия!»

Ашэн сощурился в фальшивой улыбке:

— Пока не горит. Как-нибудь при случае непременно спрошу.

Братья А-Бин и А-Туань переглянулись и про себя тяжело вздохнули. Не вышло.

***

Едва семена оказались в земле, Юань Ашэн вновь остался без дела. Не долго думая, он вытащил бамбуковое кресло во двор и устроился прямо напротив грядок, изо дня в день наблюдая за всходами.

За два-три дня зелень чеснока и лука заметно прибавила в росте, одарив землю сочными перьями. А вот на соседних грядках ростки пробиваться не спешили.

Почва тут была богатой, но с удобрениями дело пошло бы куда быстрее. Скота или птицы в поместье Гу не держали, так что навоза взять было негде. Впрочем, перегной можно было бы заготовить из кухонных отходов.

Однако тут кролась неувязка: главная кухня располагалась на другом конце резиденции. Таскать помои через весь двор из восточной части в западную — только вид поместья портит.

— Молодой господин, обед подали! — просеменил мимо Доуэр с деревянным сундучком.

По запаху Ашэн без труда догадался: снова священная троица. Суп из восковой тыквы, тушеные овощи, парной окунь и тарелочка солений.

Приготовлено вкусно, спору нет, но изо дня в день одно и то же... Скоро еда станет похожа на отбывание повинности.

— Эх, кабы своя кухня была... — вздохнул Ашэн и поднялся с кресла.

— Своя кухня — дело благое! Сказали бы вы хозяину, господин! — неожиданно подал голос А-Бин.

Ашэн аж вздрогнул от неожиданности. Обернувшись в дверном проеме, он въедливо уставился на двух «истуканов», усевшихся у порога:

— Неужто ваш хозяин настолько великодушен?

— И не сомневайтесь, господин! Добрее нашего господина на свете не найти! — А-Бин с жаром всплеснул руками.

А-Туань стоял рядом и скромно отводил глаза. В эту ахинею даже сам брат вряд ли верил. Их господин в суровости своей не прощал ни малейшей оплошки и отродясь не улыбался. Слугам-то что, делай свое дело да молчи. Но ведь молодой господин Юань, считай, наложник хозяина! Кабы старший господин и с ним держался столь же сурово... сие было бы полной дикостью.

А-Туань крепко сжал губы, дабы не ляпнуть лишнего — притворяться с такой лихой убедительностью, как брат, он еще не навострился.

— А вы чего не обедаете? — поинтересовался Ашэн.

— Мы Доуэра ждем, вместе пойдем, — подпер щеку А-Туань.

— Доуэр, ступай скорее поесть.

Мальчуган послушно улыбнулся:

— Тогда я пошел, молодой господин.

— Ступай, ступай.

Отослав слуг, Ашэн сел за стол и оперся подбородком на кулак.

Вырастить овощи — это ведь не просто семена в землю кинуть. Впереди и прополка, и подкормка, а появится вредитель — гляди в оба, чтобы урожай не сгинул.

«Были бы у меня свои земли, я бы делал все, что душе угодно...»

И главное, как ни крути — а живет он в чужом доме.

Двор Облачной Задушевности, где укрылся Юань Ашэн, стоял на самом отшибе, зато оглашался тишиной. Чужие шаги и голоса сюда почти не долетали — лишь привычный гомон Доуэр да двух братьев нарушал покой. Для Ашэна эта изолированность от внешнего мира стала лучшим залогом спокойствия.

Со временем он окончательно сработался с А-Бином и А-Туанем. Последний ледок настороженности почти стаял. В свободные часы все четверо принимались скрести и мыть каждый угол, так что пустующий двор на глазах оживал и наполнялся уютом. А грядки, за которыми Ашэн ухаживал с особенным трепетом, наливались сочной зеленью.

Солнце едва показалось над горизонтом, а на молоденьких листиках уже заискрилась роса — чистая, прозрачная, радующая глаз.

Позавтракав, Ашэн вышагнул на крыльцо, где его тут же с поклоном встретили братья.

Юноша привычно метнул в них строгий взгляд, после чего без особого рвения сцапал баночку с Мазью Нефритовой Росы и принялся размазывать целебное снадобье по ладоням.

— Столько раз уже втираю, а баночка всё не пустеет, — с досадой проворчал Ашэн. — Ваш хозяин случайно не обмолвился, сколько ещё продолжаться этой экзекуции?

"Старый извращенец... Бессовестный! Подавай ему белокожих да мягких!"

Братья в таких случаях лишь глуповато улыбались, но на этот раз А-Бин внезапно добавил:

— Так этих баночек с мазью всего пять и было. Все вам и отдали.

Ашэн замер с приоткрытым ртом и сокрушенно скрипнул зубами:

— Он меня за девку, что ли, держит?!

— Ну что вы, молоденький господин! Разве что за барчука нежного, — хохотнул А-Бин и на лету ловко сцапал брошенный в него фарфоровый пузырёк.

Слуга отлично помнил: из пяти раз, что он ходил к управляющему с докладом, лишь единожды удалось застать самого господина. И тот обозвал Ашэна "маленьким молодым господином".

Это обращение прозвучало из уст министра так плавно и нежно, будто он несколько раз перекатил имя на языке, прежде чем произнести. А-Бину тогда аж не по себе стало от такой душевности.

Слуга опустил взгляд на фарфоровый сосуд в своей ладони.

А ведь мазь эту пожаловал сам Император, и у господина оставалось ровно столько. А теперь всё без остатка перекочевало сюда. Чем не уход за балованным барчуком?

Ашэн поболтал в воздухе кистями, от которых пахло тонким ароматом хвои, и от нечего делать выдернул только что проклюнувшийся сорняк.

— Молодой господин, в сидении во дворе мало веселья. Не прогуляться ли вам наружу? — предложил А-Бин.

— И впрямь стоит пройтись, — тихо отозвался Ашэн, смахнув с пальцев обрывки стебля.

А-Бин просиял и попытался уловить выражение его лица, но разглядел лишь густую тень от длинных ресниц.

Лишь беглый взгляд — и слуга тут же скромно потупился.

Разговор затих. Во дворе воцарилась звенящая тишина.

***

Осень принесла с собой цветенье османтуса.

Легкий порыв ветра донес из-за ворот едва уловимый, но упоительно сладкий аромат.

Ашэн встрепенулся, в его глазах вспыхнули живые искорки.

— Откуда так пахнет? Где здесь поблизости растут османтусы?

— Да они тут через каждый двор встречаются, — охотно отозвался А-Бин. — Но пышнее всего цветут в Саду Золотых Османтусов. Там собраны десятки редких сортов, а иным деревьям и по сотне лет стукнуло. В эту пору в том саду дивно красиво.

Заметив, что Ашэн проявил интерес, А-Бин ловко повернул разговор в нужное русло:

— Если господину так приглянулся запах, можно попросить хозяина — он прикажет пересадить пару деревьев прямо сюда.

Ашэн уже научился пропускать мимо ушей любые поползновения А-Бина сослаться на господина.

Он снова втянул носом воздух. Внутри всё так и зачесалось от предвкушения.

— А у вашего господина в поместье, похоже, всё имеется... И всё же, где растут самые обычные османтусы? Так, чтобы можно было нарвать цветов?

— Ближе всего отсюда Двор У Беседки, что с правой стороны от озера, — вставил А-Туань.

Поместье Гу поражало размахом, но сам хозяин бывал лишь в нескольких ключевых дворах. Остальные пустовали, и за ними присматривала челядь.

Прежде, когда зацветал османтус, госпожа Гу велела служанкам собирать цветы и носить с собой.

Во-первых, жаль было оставлять такую красоту осыпаться на землю.

А во-вторых... Хозяин любил этот аромат. И если бы кто-то из девушек привлекал его внимание душистым цветком, госпожа осталась бы только в выигрыше.

И хотя за пять лет старший молодой господин так ни на кого и не взглянул, пребывая в строгом целомудрии, весь дом с той поры привык носить при себе ароматические саше с османтусом.

Вот и вчера А-Туань помогал знакомой служанке набрать целую корзину.

Пока двор оставался без внимания хозяина, рвать там цветы никому не воспрещалось.

Ашэн хлопнул в ладоши и азартно вскинул брови:

— Решено! Доуэр, ищи корзину.

— Молодой господин, вы замышляете... — начал было А-Бин.

Ашэн лишь загадочно улыбнулся.

Османтусовые коврижки, сладкий фаршированный рис с османтусовым сахаром, пьяные крабы в османтусовом соусе... Кадык Ашэна судорожно дернулся, и он сдержанно закусил губу.

— Пойдем взглянем. Заодно наберем немного, чтобы окурить комнаты.

Надо провести разведку. Когда удастся выбить собственную кухню, эти знания пригодятся.

А что до самой кухни... Ашэн повел глазами и обратился к братьям:

— У меня есть к вам дело. Хочу попросить об одной услуге.

— Только прикажите, молодой господин! — Братья разом расплылись в широких улыбках. Наконец-то работа!

Ашэн выпрямился, хотя губы его невольно пересохли.

Поглядывая на реакцию слуг, он произнес:

— Я бы хотел обустроить во дворе небольшую кухню.

— Поняли! Мы сейчас же пойдём и всё узнаем! — А-Бин подхватил брата под локоть и увлек за ворота.

Ашэн застыл в недоумении.

"И всё? А как же долгие упрашивания?"

Он ведь только что настраивался на долгие переговоры!

Выходит из ряда вон. Обычный наложник-мужчина — и пользуется в поместье Гу такой невероятной свободой?

Ашэн задумчиво прижал пальцы к подбородку, налобная жилка напряглась.

Если вспомнить, предыдущие две его просьбы решились точно так же — мгновенно и без лишних вопросов.

Неужели он ошибался наболевшим предчувствием?

В этот момент из дома выскочил Доуэр:

— Молодой господин, я принес корзину!

Ашэн обрубил нить размышлений и тихо ответил:

— Пошли.

***

В кабинете Старший министр Гу Кэцзюэ разбирал государственные бумаги.

Он восседал на резном стуле — выправка безупречно прямая, широкие плечи уходят к узкой талии, перехваченной шелковым поясом с журавлиным узором. Статен, красив и исполнен благородства.

— Господин.

На край стола тихо опустилась чашка чая. Кэцзюэ даже глаз не поднял.

Лишь когда тень перед столом замерла надолго, он отложил кисть. Холодный взор устремился на двух застывших истуканами слуг.

— Что стряслось?

Гу Дун стоял за спиной управляющего. Сжав плечи, он без тени сыновнего почтения спихнул всё на отца:

— У меня ничего! Это у отца дело.

Управляющий Гу Сян метнул на путного сыночка зловещий взгляд, отчего его козлиная бородка нервно затряслась.

Кэцзюэ дождался окончания этой молчаливой пантомимы и произнес:

— Говори.

— Господин, дело касается вас, вот я и решил спросить прямо, — поклонился управляющий.

— Не утаивай.

— Это про господина Юаня... Про молодого господина Юаня дело.

Взгляд Кэцзюэ на мгновение расфокусировался, скользнув мимо слуг к книжным стеллажам.

— Слушаю.

Получив дозволение, управляющий приободрился:

— Так вот, молоденький господин Юань желает питаться отдельно. Хочет обустроить во Дворе Облачной Задушевности собственную кухню.

— Пусть обустраивает, — ровно ответил Кэцзюэ.

— Слушаюсь! — Управляющий едва удерживал на лице подобающую степенность.

В семье Гу царил лад, и трапезничать предпочитали за общим столом. К тому же вкусы у всех сходились, и никто особой страсти к изыскам не питал.

За долгие годы личной кухней обзавелась лишь старая госпожа — бабушка Кэцзюэ, да и то по причине слабого здоровья.

Впрочем, обустроить ещё один очаг для поместья труда не составляло. Просто раньше никто не желал возни.

— Сделайте молоденькому господину кухню как следует, чтобы ему не пришлось просить дважды.

— Всё исполню! — Управляющий под бородкой расплылся в довольной ухмылке.

Вы только поглядите! Виделись всего раз, а какая забота! Что же дальше-то будет?

А у Кэцзюэ перед глазами снова встал образ юноши. Стоило кому-то заговорить об Ашэне, как этот образ возникал сам собой.

Он слегка постучал пальцами по колену, и тон его смягчился:

— Еда в поместье может показаться ему пресной, со временем привыкнет. Если его содержания не хватит на кухню, берите из моего пайка.

Управляющий просиял, окончательно спрятав глаза в морщинках:

— Господин невероятно великодушен! Но вам бы при случае стоило почаще прогуливаться в том крыле, чтобы молодой господин Юань знал, кому обязан.

Кэцзюэ бросил взгляд на стопку неразобранных докладов и лишь махнул рукой, отсылая слуг.

Управляющий мгновенно собрался и с поклоном произнес:

— Слушаюсь.

***

— Отец, ну сам посуди! — Гу Дун оттащил управляющего подальше от дверей кабинета. — Господин так печется о молодом господине Юане, а почему встретиться не хочет? В прошлый раз я специально повел господина Юаня к озеру, а наш хозяин взял и ушел!

Управляющий насупился:

— С чего ты взял, будто хозяин не желает встречи? Кабы не министр финансов, внезапно явившийся с докладом, они бы давно перемолвились словом! Господину уже двадцать пять. У министра финансов старший сын в эти лета двоих детей пестует. А наш...

Гу Дун понизил голос:

— Неужто и впрямь... слухи не врут?

— Тьфу на тебя! — Управляющий больно скрутил сыну ухо. — Ах ты щенок, да как у тебя язык поворачивается!

— Ой-ой-ой! Больно, батюшка, родненький!

— Чтобы я больше не слышал от тебя подобных наговоров на хозяина!

— Да я же только при тебе, шепотом!.. — Гу Дун скривился от боли, пытаясь вырвать ухо из цепких пальцев.

— Если ищешь где бока помять, я тебя живо назад к господину отведу!

— Не надо, батюшка, сжалься! — Гу Дун сдал позиции и, шлёпнувшись на задницу прямо на отцовские туфли, обнял его за ногу и наигранно запричитал.

Управляющий, которому этот гвалт уже встал поперек горла, давай выбивать ногу из его объятий:

— Хватит паясничать. У господина каждый день дела валом, смотри у меня, прислуживай усердно!

— Есть! — Гу Дун быстро закивал. — А по мне, позвал бы он господина Юаня к себе, так и дела бы на лад пошли, и усталость как рукой сняло!

— Хм! Думаешь, я сам о том не гадал? — Управляющий лишь махнул широким рукавом и удалился.

Потирая покрасневшее ухо, Гу Дун посмотрел ему вслед:

— Эх, господин... Не станешь сам за жену бороться — так и останешься ни с чем!

***

На узкой тропинке за пределами двора Ашэн шел спотыкающимся шагом, то и дело оглядываясь назад.

Доуэр, перепуганный его странным поведением, тоже начал вертеть головой:

— Молодой господин, да что вы там ищете?

— Смотрю, не увязалась ли за нами та большая собака.

— Вы про Цинцин? Она хоть и выглядит свирепой, но совсем не кусается!

Доуэр и сам раньше её полаиваний побоивался, но, нося еду господину, не раз проходил мимо. Пёс оказался смирным — грозный вид да и только.

А-Бин рассказывал, что Цинцин принадлежит господину Гу. Собака чужаков не жалует, но если к ней не лезть — и пальцем не тронет.

— Цинцин? Кличка совсем не вяжется с её видом.

***

Двор У Беседки.

Он стоял у самой воды, овеваемый прохладой и тишиной.

Когда Ашэн подошел к воротам, утреннее солнце уже полностью вынырнуло из-за облаков. Роса на листьях высохла, и воздух напитался густым, пьянящим ароматом.

Хозяин и слуга не стали заходить внутрь, разглядывая цветущие ветви прямо через низкую ограду.

— Судя по виду, цветов тут немерено, — заметив пышные гроздья, прикинул Ашэн.

— Молодой господин, да они же высоко! — ахнул Доуэр.

— Пустяки. Где высоко — там и сорвать проще.

Они прошли через незапертую калитку. Прямо у входа красовались несколько пышных османтусовых деревьев.

Стволы — толщиной в обхват, а раскидистые кроны распростерлись, точно зелёные шатры.

Ашэн задрал голову и на коре одного из деревьев разглядел следы от чьей-то грязи. Значит, здесь и впрямь недавно кто-то лазал.

Это окончательно развеяло его сомнения.

— Доуэр, приготовишь корзину.

Деревья аккуратно подрезали, отчего они вытянулись вверх, а мелкие золотистые соцветия сбились в плотные, похожие на рис гроздья.

Ашэн подоткнул полы халата за пояс, обхватил ствол ногами и с ловкостью дикой кошки взобрался на нижнюю ветку.

Ладони слегка саднило, но в остальном подъем прошёл безупречно.

Юноша потряс затекшей кистью, взгляд его потемнел. За эти пару мгновений он мысленно проклял некоего господина Гу не один десяток раз.

Внезапно в голове вспыхнула догадка.

Ашэн уставился на свои покрасневшие ладони.

Ему вдруг показалось, что он похож на речного моллюска, которого выловили из ила. Прежде чем бросить в кипяток, его вымачивают в чистой воде пару дней, чтобы выплюнул весь песок — так и вкус получится нежнее, и на зубах хрустеть не будет.

Ашэн прямо-таки ощутил, что разгадал чужой замысел.

Этот чинуша Гу вон что вознамерился сделать! Ну и старый хитрец!

Снизу Доуэр глядел на него с нескрываемым восхищением:

— Молодой господин, да вы лазаете лучше меня!

— Еще бы!

Ашэн гордо вскинул подбородок, красуясь среди золотистых цветов, словно грациозная птичка-белоглазка.

— Давай корзину.

Приняв не самую изящную позу, он обхватил ветку одной рукой, а ногу свесил вниз.

— Молодой господин, осторожнее! — Доуэр аккуратно зацепил дужку корзины за его стопу.

— Не боись, я своей жизнью дорожу.

Возле ворот уши огромной волчьей гончей встали торчком. Услышав знакомый голос, пёс радостно заметал хвостом и выдал звонкий:

— Гав-гав!