Жуань Эркай поплёлся за Сюй Цибаем в узкий переулок возле бара.

Получив от Сюй Цибая сокрушительный удар по физиономии и свалившись на землю, Эркай на секунду опешил. Но уже в следующий миг в нём закипели ярость и обида.

Потирая распухающую щёку, он поднялся на ноги, намереваясь учинить скандал, но холодный, будто ледяная бездна, голос Сюй Цибая опередил его:

— Жуань Эркай, с этого момента каждый сам по себе. Мы больше никто друг другу.

Эркай остолбенел. Гнев тут же сменился диким неверием:

— Это ещё почему?!

Взгляд Жуань Эркая полыхал обидой:

— Это Юй Суйцин тебя попросил?! — вспылил он.

Взгляд Сюй Цибая, острый и леденящий, вонзился в собеседника:

— Ты сам-то соображаешь, что сегодня устроил?

Эркай сразу решил, что Суйцин просто прибежал и настучал Цибаю. Спесь с него немного сбила эта прямота, но он лишь поджал губы и буркнул с наигранной неохотой:

— Да я же просто пошутил! Неужели надо было раздувать такую драму?

Видя, что тот ни капли не раскаивается, Сюй Цибай нахмурился, и в его глазах блеснул опасный огонёк.

— Он из-за глупой шутки закатил сцену! — продолжал гнуть своё Эркай. — Неужели ты не понимаешь? Он тебе элементарно не доверяет!

— Ты любишь дурацкие шуточки, а я их терпеть не могу, — хмуро отрезал Цибай. — Дороги разошлись. Увидишь меня — делай вид, что незнаком. И не смей липнуть. Ты прекрасно знаешь, как меня тошнит от навязчивых идиотов.

— Сколько лет мы дружили! — взорвался Жуань Эркай, не в силах поверить в происходящее. — И ты рвёшь всё со мной ради него?!

Сюй Цибай даже бровью не повёл:

— Я, кажется, уже предупреждал тебя: не трать на меня время. И что ты тогда ответил? «Я понял». А сам при первой возможности строишь козни за моей спиной. Самому-то не противно?

Жуань Эркай опустил глаза и промолчал.

«Противно?! А как иначе?! Если ничего не делать, у меня вообще не останется ни единого шанса!»

Сюй Цибай понял, что вести этот разговор бессмысленно, развернулся и пошёл к выходу из переулка.

— Сюй Цибай! — вдогонку крикнул Эркай, не желая смиряться.

Цибай приостановился, лишь слегка вполоборота глянув на фигуру, застывшую в темноте переулка.

— Ты проронил, будто он мне не доверяет. Но даже если и так — какое тебе до этого дело?

В их с Юй Суйцином отношениях Жуань Эркай был третьим лишним. Никакие их внутренние дела этого влезающего не касались.

От этих слов Эркай вздрогнул, будто его ударили. Стиснув зубы до скрежета, он лишь беспомощно смотрел, как Сюй Цибай скрывается за поворотом.

Едва выйдя на освещённую улицу, Сюй Цибай достал телефон и без колебаний заблокировал Жуань Эркая во всех мессенджерах и соцсетях.

Эркай же всё ещё не мог смириться с разрывом. Достав смартфон, он попытался отправить Цибаю сообщение с извинениями в WeChat, но тут же наткнулся на значок блокировки. Ослеплённый яростью, он со всей силы швырнул телефон в кирпичную стену. Гаджет разлетелся на мелкие осколки.

***

Тем временем Юй Суйцин понятия не имел о той драме, что разыгралась в подворотне.

Проведя ночь в палате, наутро он вознамерился отправиться домой, но дворецкий Чэнь встал грудью: старый слуга настоял на том, чтобы молодому господину провели полное обследование организма, иначе у него сердце будет не на месте.

Понимая, что дядя Чэнь искренне печётся о его здоровье, Суйцин не стал спорить.

Вчерашний срыв был его собственной ошибкой. Диагноз «депрессия» он держал в строжайшем секрете — помимо личного психотерапевта об этом знал только дворецкий. Поэтому накануне Суйцин попросил старика захватить из кабинета его лекарства и заодно записать его на очередной приём к врачу.

Наручные часы показывали десятый час вечера, когда на руки наконец выдали результаты анализов и обследований.

Дядя Чэнь катил коляску с Юй Суйцином к выходу из центрального корпуса, пока они тихо обсуждали детали предстоящей консультации. Но стоило им миновать автоматические двери холла, как навстречу им влетел всклокоченный и запыхавшийся Чэнь Фэйян.

Завидев инвалидное кресло, Фэйян бросился к ним и, едва переводя дух, вылил с порога:

— Суйцин! Твой Сюй Цибай прямо сейчас устраивает гонки на горе Цюйлун!

Гора Цюйлун, расположенная в глухой и удалённой местности, ночами превращалась в мекку для всех уличных гонщиков города H. Крутые серпантины с десятками слепых поворотов пользовались дурной славой, представляя собой смертельно опасный вызов.

Услышав о гонках на Цюйлуне, Суйцин моментально изменился в лице. У Цибая же нет ни малейшего опыта экстремального вождения! Какого черта он полез на таран?!

На расспросы Суйцина Чэнь Фэйян лишь развёл руками — сам толком ничего не знал, видел только тревожные ролики, слитые в соцсетях.

Вскоре оба уже мчались к подножию горы.

На площадке перед въездом на трассу яблоку негде было упасть. Сотни любителей острых ощущений съехались сюда на своих навороченных тачках, и слепящие лучи фар заливали всё вокруг ярче дневного света.

Нелегальные заезды на Цюйлуне проводились годами, а за порядком следил подпольный автоклуб «Dark». В его рядах состоят лишь матёрые гонщики, и со стороны в их тусовку пробиться практически невозможно.

На время заезда организаторы перекрыли въезд на горную дорогу. Вдоль всей трассы были смонтированы камеры, транслировавшие происходящее на огромные экраны у подножия.

Суйцин выехал к площадке как раз в тот момент, когда на главном мониторе разворачивалась опаснейшая баталия.

Чёрный седан Сюй Цибая плёлся вторым, уступая новенькому серебристому спорткару. Чёрный автомобиль буквально висел на хвосте у лидера, а впереди их ждала коварная шпилька — крутой поворот почти на сто восемьдесят градусов.

На такой скорости центробежная сила неизбежно сносит машину во внешний радиус, грозя опрокидыванием. Благоразумные пилоты перед подобными шпильками бьют по тормозам — именно так и поступил водитель серебристого спорткара.

Но идущий вслед за ним Сюй Цибай даже не думал сбрасывать газ!

Толпа ахнула. Он что, решил свести счёты с жизнью?! Ограждения на горе Цюйлун хлипкие — на такой бешеной скорости машина просто пробьёт отбойник и рухнет в пропасть!

У Юй Суйцина затаилось дыхание, спина вмиг покрылась липким холодным потом, а с лица сбежала вся краска. Пальцы, впившиеся в подлокотники коляски, побелели. Не отрывая взгляда от экрана, он видел, как Сюй Цибай на бешеном ходу ювелирно вгоняет правые колёса прямо в водосточную канаву вдоль края дороги.

Сцепившись резиной за борт водостока, машина преодолела инерцию, погасив центробежный снос.

Такой трюк требует филигранного, феноменального чувства машины — малейшая помарка, и смерть гарантирована. Безумство и абсолютный расчёт!

За счёт опасного маневра Цибай заложил вираж по идеальной траектории, проскочил внутрь поворота и, точно стрела, вырвался вперёд, оставив серебристый спорткар глотать пыль.

До самого финиша серебристый соперник тщетно пытался вернуть лидерство, но Сюй Цибай жёстко перекрывал все траектории. С большим отрывом чёрный седан первым пересёк черту у подножия горы.

Появление его авто встретили оглушительным рёвом и овациями. Вслед за ним затормозил и проигравший спорткар.

Дверца седана распахнулась, и Сюй Цибай неторопливо вышел наружу. Из спорткара вылез обескураженный мажор с крашеными жёлтыми волосами.

Взъерошенный блондин подошёл к победителю и с досадой швырнул ему ключи. Цибай ловко перехватил брелок.

— Уговор есть уговор, — сквозь зубы процедил блондин. — Забирай тачку.

Толпа взорвалась криками — эта малышка стоила десятки миллионов юаней!

Сглотнуть поражение мажор не мог, поэтому грубо вытащил из толпы девушку в бирюзовом платье и выместил злость на ней:

— Раз уж ты от него глаз оторвать не можешь, то вали к нему! Мы расстаёмся! Глазей хоть до посинения!

С этими словами он бесцеремонно толкнул её в сторону Сюй Цибая.

Цибай шагнул в сторону, заставив девушку балансировать самой. Окинув блондина брезгливым взглядом, он с презрением произнёс:

— Ничтожество. Проиграл — и отыгрываешься на девчонке.

Тем временем Суйцин, затерявшийся в глубине толпы, из обрывков разговоров восстановил картину происшедшего.

Девушка в бирюзовом платье всего лишь слишком долго разглядывала Сюй Цибая, чем взбесила своего ухажёра. Бывалый дрифтер-блондин решил проучить «павлина» и спровоцировал конфликт, предложив разрешить спор на трассе. Условия были дикими: проиграй Цибай — и ему пришлось бы трижды отбить поклон перед мажором; проиграй блондин — и его новенькая машина переходила победителю.

Все понимали, что блондин пошёл на хитрый подвох: трассу он знал как свои пять пальцев, а Цибай здесь был новичком, да ещё и на обычном седане, уступавшем в лошадиных силах. Когда же в Цибае опознали богатого наследника, ни разу в жизни не участвовавшего в гонках, исход казался предрешённым. Все списали его со счетов, но он совершил немыслимый камбэк.

Почувствовав на себе осуждающие взгляды публики, блондин взбесился ещё сильнее:

— Что уставились?! Валите отсюда!

Сюй Цибай с отвращением оглядел бьющегося в истерике мажора:

— Забирай своё корыто. Нафиг оно мне сдалось.

Ему банально брезгливо было садиться в салон после такого типа.

Лицо мажора озарилось облегчением. Однако Цибай вовсе не собирался делать ему подарок.

Оценив расстояние до обрыва за спиной блондина, он с ленивой грацией подбросил ключи. Мажор метнулся перехватить брелок, но тот взмыл над его головой и с тихим звоном канул в бездонную пропасть.

— Ты совсем из ума выжил?! — заорал блондин. — Они же в ущелье улетели!

Сюй Цибай нахально усмехнулся:

— А кто сказал, что я кидал их тебе? Ключики на дне. Хочешь вернуть — спускайся и ищи.

Даже отказываясь от приза, Сюй Цибай не отказал себе в удовольствии вытрепать сопернику нервы.

Блондин задохнулся от злобы, но сказать в ответ ничего не смог. Шоу окончилось, и толпа постепенно начала рассаживаться по машинам.

Когда зрители разошлись, Цибай наконец заметил фигуру в инвалидном кресле.

Юй Суйцин подъехал ближе. Его голос звенел от сдерживаемой ярости:

— Сюй Цибай, ты совсем с ума сошёл?!

Ввязаться в ночные гонки! Неужели в его башке даже мысли не мелькнуло, чем это могло закончиться?! От одной мысли о возможных последствиях Суйцина обдавало с ног до головы ледяной волной.

Сюй Цибай лишь усмехнулся — ядовито и дерзко:

— А я как раз хотел задать тебе тот же вопрос, Юй Суйцин. Раз уж ты так уверен в своей безопасности, когда запихиваешь в себя арахис, то и за меня не переживай — я прекрасно контролировал ситуацию.

Раз Суйцину плевать на собственную жизнь, Сюй Цибай наглядно покажет ему, к каким безумствам он готов прибегнуть в ответ.

Хочешь сыграть в психа, Суйцин? Что ж, я умею играть гораздо убедительнее!

Услышав слова Сюй Цибая, Юй Суйцин поджал губы в узкую нить.

— Значит, решил выпустить пар с помощью безумной гонки? — глухо спросил он.

— А ты как думаешь? — с холодным равнодушием отозвался Цибай.

Лицо Суйцина замкнулось. Он впился пронзительным взглядом в собеседника, чётко понимая: обида у того ещё не прошла.

— Я больше не стану так делать, — тихо, но с абсолютной серьёзностью пообещал Суйцин, не отводя глаз.

Лишь после этих слов ледяная маска на лице Цибая слегка оттаяла.

— Сам сказал. Попробуешь выкинуть что-то подобное ещё раз — я сделаю то же самое. И отправимся на тот свет парочкой неразлучных подлецов. Тоже неплохой вариант.

У Суйцина до сих пор ёкало сердце от пережитого страха, поэтому он лишь тихо отозвался:

— Угу.

Сегодняшняя выходка Цибая дала ему сполна понять, какова цена его собственных поступков. Но вопреки недавнему испугу, от этого «на тот свет парочкой неразлучных» в груди Суйцина неожиданно разлилось странное, щемящее тепло.

А стоявший неподалёку Чэнь Фэйян, слушавший их перепалку, просто опешил.

«Ну и ну! — подумал он. — То есть Суйцин нарочно спровоцировал у себя аллергию, а Цибай, чтобы выразить протест, устроил смертельную гонку?!»

Фэйяну внезапно показалось, что эти двое идеальная пара. Ни один нормальный человек до подобного безумия бы просто не додумался.

***

Хотя на этом инцидент исчерпал себя, между ними всё равно сохранялась невидимая, неосязаемая стена.

Спустя два дня, поздно вечером, Сюй Цибай вернулся домой.

Едва тот вошёл в главную спальню, Юй Суйцин с первого взгляда понял: муж пьян.

Цибай неторопливо подошёл к сидевшему на диване Суйцину, опустился перед ним на корточки и доверчиво обнял за талию, уткнувшись лицом.

Суйцину не нравилось, когда Цибай напивался где-то на стороне, но от этого спонтанного, ласкового жеста в его обычно холодных глазах блеснула нежная улыбка. После той размолвки это было их первое по-настоящему тёплое сближение.

Заметив мутный взгляд и слегка туманное выражение лица мужа, Суйцин хотел потормошить его, чтобы отправить спать в постель.

Он уже поднял руку, намереваясь мягко подтолкнуть его, как Цибай тихо, с детской поволокой в голосе, пробормотал:

— Суйцин...

— М-м? Что такое? — отозвался тот.

Цибай чуть приподнял голову, взглянув на него с откровенной обидой:

— Меня обидели...

Суйцин нахмурился, мгновенно забеспокоившись, не стряслось ли чего на улице:

— Кто обидел? Помнишь, где это было?

К счастью, несмотря на опьянение, Цибай всё ещё способен был связно излагать мысли.

— Суйцин, я испачкался. Рука... рука теперь грязная, — он поднял левое запястье, показывая его мужу. На лице читалась глубокая досада. — Какой-то гад хотел схватить меня за руку. Потянуть к себе пытался...

Лицо Суйцина вмиг потемнело.

Значит, к его мужу кто-то пытался приставать?!

— Пошли в ванную. Я помою тебе руки.

В ванной Суйцин долго промывал ладонь Цибая под струёй воды — пока кожа слегка не покраснела. Лишь тогда он выключил кран.

Всё это время Цибай послушно давал мыть себе руки, и у Суйцина немного отлегло от сердца.

— Всё, теперь чисто. Иди спать.

Цибай оглядел свою ладонь, насупился и снова посмотрел на мужа:

— Всё равно грязная.

— Да я же только что всё отмыл.

— Нет! — в хмельном голосе прорезались откровенно капризные, ласкающиеся интонации. — Чтобы стало чисто, надо поцеловать!

Суйцин не удержался от снисходительной, тёплой улыбки и, потакая капризу, прижался губами к белоснежному запястью.

Система, наблюдавшая за этой сценой от начала и до конца, не выдержала:

**[... Ну ты и артист.]**

Слегка захмелел на три копейки, а разыграл бесчувственное тело!

Тот нептуха, дерзнувший распустить руки, уже был жестоко избит им на месте и в слезах сбежал, а этот кадр вернулся домой и изображает невинную жертву.

Цибай мысленно ответил:

«Учись, пока я жив. Это наука семейной гармонии. Если поругался с мужем, даже если ты ни в чём не виноват, нужно дать ему удобный повод для примирения. Только так можно сломать лёд».

**[...]**

Суйцин вывел Цибая из ванной. Он хотел уложить его в постель, но заметил, что муж смотрит на него странным, пристальным взглядом.

Понимая, что пьяный Цибай сейчас подобен ребёнку, Суйцин мягко спросил:

— Что-то не так?

Цибай подался вперёд и, словно ластящийся щенок, уткнулся носом в его шею. Из глубины груди вырвался обиженный шепоток:

— Ты мне не веришь...

Суйцин замер. Он опустил взгляд на пьяное лицо Цибая и промолчал.

Не верит?

Нет, дело не в этом. Он просто не уверен в самом себе.

Длинные ресницы Суйцина слегка дрогнули, выдавая внутреннее смятение.

— С чего ты вдруг это взял? — глухо переспросил он.

Цибай потёрся щекой о его шею, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу:

— Про Жуань Эркая... Я всё знаю. Записи с камер в ресторане я тоже смотрел. Клянусь, между нами ничего не было, ни единого повода! Ты должен мне верить.

Суйцин смотрел на него снизу вверх. Цибай глядел широко открытыми, серьёзными глазами, и на миг Суйцин даже усомнился — а пьян ли он вообще?

Не дождавшись ответа, Цибай надулся ещё сильнее:

— Я же поклялся! А ты всё равно не веришь!

Суйцин вздохнул. М-да, точно пьян.

— Верю я тебе, — попытался успокоить он мужа.

— Опять врёшь! Ничерта ты не веришь! Чуть что — зарываешься в себя, молчишь, ничего не рассказываешь, ни о чём не спрашиваешь! А когда крышу срывает, начинаешь психовать и изводить самого себя! Скажи, ну разве ты не паршивец после этого?!

Цибай распалялся всё больше. В порыве праведного гнева он подался вперёд и прикусил загривок Суйцина — не больно, любя, но ощутимо.

— Это тебе наказание за враньё! — проворчал он.

Видя, как упорно муж допытывается, верит ли он ему, Суйцин подумал: может, и вправду воспользоваться моментом и расставить все точки над «i»? Раз уж тот пьян, вытащить наружу всё, что когтями скребло душу?

— Ты сам просил верить тебе, — тихим голосом произнёс Суйцин. — Тогда скажи: кто эта беременная женщина на фотографии, которую ты поддерживал?

Он достал телефон и открыл нужный снимок.

Отчёт частного детектива уже лежал в сейфе его кабинета, но Суйцин так и не решился его открыть.

Цибай присмотрелся. Надо же, у него, оказывается, всё ещё болит голова из-за этого!

Теперь понятно, почему Суйцин тогда так вспыхнул. История с Жуань Эркаем стала лишь последней каплей, а этот снимок — детонатором.

Цибай вздохнул, почувствовав укол сожаления:

— Это моя двоюродная сестра. Мать в своё время порвала все связи с роднёй ради отца, а они только недавно вышли на меня. В тот день я случайно пересёкся с ней в больнице. Она чуть не поскользнулась, вот я и подхватил её.

Уши Суйцина мгновенно вспыхнули. Боже, до чего же глупое вышло недоразумение!

Он мысленно обругал Чэнь Фэйяна — это он своими дурацкими догадками сбил его с толку, заставив накрутить себя.

Суйцин взглянул на Цибая, утешая себя лишь тем, что тот пьян. По его наблюдениям, проспавшись, Цибай обычно ничего не помнил из своих пьяных подвигов.

Поняв, что история с беременной — лишь плод его собственного воображения, Суйцин ощутил, как с души свалился тяжелый камень. Но тут же вспомнил о главном, самом болезненном вопросе, и сердце снова сжалось.

Цибай заметил, что напряжение так и не покинуло мужа:

— У тебя опять от меня секреты?!

Суйцин поджал губы:

— Нет...

— Врёшь! Точно есть! Ну как так можно, Суйцин, ты меня просто убиваешь!

Цибай уже сделал вид, что собирается отстраниться и уйти, но Суйцин импульсивно схватил его за запястье:

— Не кипятись... Дай мне секунду собраться с духом, и я всё скажу, ладно?

Цибай послушно замер:

— Ладно, даю время.

Едва Суйцин перевёл дыхание, как Цибай объявил:

— Три секунды хватит? Думаю, вполне. Три, два, одна! Время вышло, выкладывай!

Суйцин потерял дар речи. М-да, спорить с пьяным — себе дороже.

Но вера в то, что алкоголь развязывает язык, взяла верх. Суйцин так долго носил эту боль в себе, что больше не мог терзать душу.

Губы его сжались в сухую нить. Он отвернулся, не смея встретиться взглядом с Цибаем, и быстро, почти скороговоркой, выдохнул:

— Ты... ты хоть немного меня любишь?

Если бы Цибай не следил за каждым его движением, он бы вообще не разобрал этой глухой, тихой фразы.

Пока Цибай молчал, осмысливая услышанное, Суйцин решил, что тот ничего не понял, и смущённо произнёс:

— Проехали. Не бери в голову, пошли спать.

Но едва он договорил, как комнату огласил исполненный праведного гнева вопль Цибая:

— Я на тебе женился, а ты ещё спрашиваешь, люблю ли я тебя?! Юй Суйцин, это уже слишком! Ты что, реально думаешь, будто я настолько ветреный тип?!

Для Цибая чёткая грань разделяла рабочие задачи по повышению уровня симпатии и брак. Если бы он действительно не влюбился в Суйцина по-настоящему, он бы ни за что не пошёл с ним под венец.

Глядя на то, как муж пылает праведным гневом и как от возмущения у него покраснели кончики ушей, Суйцин внезапно улыбнулся. Светлая, искренняя улыбка впервые за долгое время озарила его обычно холодное лицо.

— Ты ещё и ржёшь?! Ты надо мной смеёшься?!

Не говоря больше ни слова, Суйцин подался вперёд и накрыл его губы поцелуем. Цибай для вида слегка побарахтался, но уже через секунду сам с жаром ответил на поцелуй, прижимая мужа к себе.

Воздух в спальне быстро наполнился откровенной, пьянящей нежностью, а температура взлетела до предела.

Страстная ночь пролетела незаметно.

На следующее утро Сюй Цибай проснулся с чувством глубокого удовлетворения и истомы. Постель рядом с ним уже остыла — Юй Суйцин ушёл на работу.

Осознав, что муж уже вовсю трудится в офисе, Цибай сладко потянулся и мысленно восхитился: «Ну и выносливость у нашего председателя...»

После такого бурного марафона умудриться встать по будильнику и как ни в чём не бывало уйти на работу — это настоящий подвиг.

В последнее время сотрудники «Корпорации Юй» стали замечать, что их генеральный директор, Юй Суйцин, пребывает в неизменно прекрасном расположении духа. На его обычно неприступном, холодном лице всё чаще проскальзывала мягкая улыбка.

Подчинённых это повергало в крайнее изумление.

Причиной столь ощутимого душевного подъёма — помимо того, что они наконец-то объяснились с Сюй Цибаем, — был отчёт, до сих пор лежавший в сейфе. Из него Суйцин узнал, почему Цибай какое-то время исчезал из дома ни свет ни заря и возвращался поздно вечером. Оказывается, всё это время тот пропадал в больнице, где вместе с реабилитологами осваивал технику лечебного массажа.

Суйцин-то полагал, что разминать его недействующие ноги было лишь спонтанным капризом юноши, и не подозревал, что тот специально учился этому у специалистов.

Суйцин не стал признаваться, что раскрыл его секрет, но каждый раз, вспоминая об этом, неизменно смягчался взглядом.

В выходные к Суйцину заглянул его близкий друг, Чэнь Фэйян. Переступив порог, он первым делом заметил Сюй Цибая, который с ноутбуком на коленях увлечённо резался в шутер. Тот играл в «Побег с поля боя». Косой взгляд Фэйяна случайно упал на экран: на итоговом табло предыдущего матча красовалась цифра — двадцать шесть ликвидированных игроков.

Фэйян сам был отпетым геймером, так что при виде столь впечатляющего результата у него зачесались руки. Ужасно захотелось сыграть с Цибаем катку.

Однако в следующее же мгновение он мысленно отсчитал себя за подобное предательство: «Этот мелкий паршивец Цибай, пусть даже бог в играх, всё равно остаётся с замашками заядлого кобеля, способного предательски бросить Суйцина! Настоящий мужчина вроде меня не должен водиться с такими типами!»

Чэнь Фэйян пока не знал, что подхваченные им скандальные снимки были лишь недоразумением.

И всё же, несмотря на внутреннее презрение к Сюй Цибаю, тело Фэйяна откровенно саботировало его моральные устои. Он застыл на месте как вкопанный, не сводя глаз с экрана, где Цибай уже запускал следующий раунд. По его вспыхивающему от восторга взгляду было ясно: он с потрохами ушёл в просмотр чужого геймплея.

Тем временем Суйцин, ждавший друга в кабинете, недоумевал, куда тот пропал. Фэйян ведь только что написал, что уже у дверей. Не дождавшись ответа на сообщение, Суйцин спустился на лифте на первый этаж.

Выйдя в гостиную, он обнаружил своего приятеля, застывшего истуканом над душой у Цибая.

Суйцин некоторое время молча наблюдал за этой картиной, но Фэйян так и не обратил на него внимания.

— Чэнь Фэйян, ты чем тут занимаешься? — раздался ледяной голос Суйцина.

Фэйян вздрогнул и лишь теперь опомнился. Он ведь пришёл обговорить важное дело, так с какого перепугу встал тут и залип на чужую игру?

— Иду, иду! — засуетился он. — Чуть не забыл, зачем пришёл!

Сюй Цибай, в этот момент снимавший очередного соперника из снайперской винтовки, не удержался и закатил глаза. Вот ведь дурачина! Сначала Цибай даже недоумевал, чего это Фэйян припёрся к ним домой — неужто исключительно ради того, чтобы поглазеть, как он играет?

— То есть ты всё-таки забыл? — ровно уточнил Суйцин.

Фэйян смущённо хихикнул.

Поднявшись за Суйцином в кабинет на втором этаже и обсудив все дела, Фэйян вспомнил об их недавнем разговоре и поинтересовался, чем закончилось расследование того случая в больнице, где он засек Цибая с беременной женщиной.

Суйцин без лишних эмоций объяснил, почему Цибай часами пропадал в клинике, и кем ему приходилась та женщина. И хотя в его голосе не звучало явной гордости, в нём сквозило едва уловимое, подсознательное хвастовство.

— Ого, — Фэйян хлопнул себя по бедру. — Выходит, этот парень к тебе реально со всей душой!

Губы Суйцина тронула едва заметная улыбка.

Спустя некоторое время Фэйян собрался домой. В силу их близкой дружбы Суйцин не стал провожать его до дверей, позволив спуститься самому.

Оказавшись на первом этаже и увидав, что Цибай всё так же сидит в гостиной с ноутбуком, Фэйян уже было направился к выходу, но внезапно изменил маршрут и шагнул к дивану.

Теперь его отношение к Сюй Цибаю кардинально изменилось. Он смотрел на него исключительно как на киберспортивное божество.

С полным отсутствием стеснения Фэйян шлёпнулся прямо рядом с ним.

Сюй Цибай замёрз: пальцы на клавиатуре застыли.

— Эй, ты чего замер? — тут же засуетился Фэйян. — За тобой же слева пасут, сейчас из засады срисуют!

Цибай молча смерил его выразительным взглядом и быстро застучал по клавишам. Доли секунды — и выскочивший соперник получил точный выстрел прямо в голову.

Завершив раунд, Цибай закрыл статистику, а у Фэйяна от азарта зачесались руки:

— Слушай, а давай вместе катку сгоняем?

— Не хочу, — отрезал Цибай коротко и холодно.

— Ну брось ты! В командных играх вся соль в кооперативе. В одиночку вообще не тот кайф!

— Не заметил, — остался равнодушен Цибай.

В этот момент Суйцин, думавший, что его приятель давно ушёл, спустился вниз. Увидев Фэйяна, устроившегося под боком у Цибая, он искренне удивился:

— Чэнь Фэйян, ты почему ещё здесь?

Уговаривавший Цибая Фэйян ахнул от такой бестактности:

— Ты вообще в своём уме?! Я твой лучший друг, мне что, уже и задержаться у тебя в гостях нельзя? Совсем меня за человека не считаешь?!

Суйцин понял, что выразился слишком прямолинейно, и ему даже стало немного неловко. При всей своей придурковатости Фэйян оставался преданным и надёжным товарищем.

— Ладно, в следующий раз выражусь помягче, — сжалился Суйцин.

— Что?! — Фэйян возмущённо вылупил глаза. — Да хоть как заворачивай, смысл-то один — ты меня выставляешь! И вообще, какой ещё «следующий раз»?! Тебе одного раза мало, ты меня ещё и во второй выгнать собираешься?!

Суйцин решил игнорировать этот драматический спектакль. Подъехав на коляске ближе, он спросил:

— О чём вы тут спорите?

Цибай не успел и рта открыть, как Фэйян тут же с потрохами его сдал:

— Суйцин, ты представь, насколько он невыносим! Он отказался брать меня в пати! Я его буквально умолял, а он ни в какую!

Система, наблюдавшая за этой картиной, сохраняла молчание:

**[И откуда только взялся этот недоумок?.. Жаловаться Юй Суйцину на Сюй Цибая — это надо додуматься.]**

И действительно, Суйцин лишь бровью не повёл:

— И что в этом такого? С какой стати он обязан брать тебя в игру?

Фэйян от такой реактивной защиты на секунду поперхнулся:

— Ну вы и парочка... Оба ледяные, прямо идеальная совместимость. Ни дать ни взять — муж и жена!

Услышав про «идеальную совместимость» и «мужа с женой», Сюй Цибай едва заметно усмехнулся и сменил гнев на милость:

— Ладно, хватит канючить. Сыграю с тобой одну катку.

Фэйян мгновенно просиял и с размаху хлопнул Цибая по плечу:

— Беру свои слова обратно! Ты не такой истукан, как Суйцин, ты куда душевнее!

Цибай покосился на него ледяным взглядом:

— Ещё хоть слово — и будешь играть соло. Понял?

Фэйян тут же изобразил, как застёгивает рот на молнию:

— Всё, молчу-молчу!

Дворецкий Чэнь по просьбе гостей принёс ещё один ноутбук, и Фэйян быстро добавился к Цибаю в лобби.

Цибай-то грешным делом подумал, что раз парень так рвётся в бой, то хоть немного соображает в шутерах. Но уже через пару минут первой же игры выяснилось: Фэйян — обыкновенный нуб с колоссальной игроманией.

Тем не менее, когда Цибай на своих плечах затащил матч и привёл их к победе, Фэйян ощутил, как его игровой опыт взлетел на невиданную ранее высоту.

Естественно, останавливаться на достигнутом он не собирался.

— Слушай, а может, ещё катку? — умоляюще уставился он на Цибая.

— Я же сказал: только одна, — отрезал тот.

Фэйян включил режим наглого попрошайки:

— Да разве одной можно наесться?! Давай ещё раундик, ровно один! Вот сыграем его, и я буду абсолютно счастливым. Хоть умирать отпускай!

— Запомни: это в последний раз! — предупредил Цибай.

Фэйян закивал как заведённый.

Новый матч начался незамедлительно. Едва загрузившись на карту, Фэйян полностью погрузился в процесс, наслаждаясь тем, как тащит его топовый тиммейт.

Войдя во вкус и раззадорившись, он совершенно забылся и принялся на автомате выдавать свой привычный геймерский флирт, коим обычно осыпал случайных напарников:

— Красота! Вот это кайф! Братик, ты просто бог! Я улетаю...

Закончить свою бесстыдную тираду Фэйян не успел: Сюй Цибай цапнул со стола яблоко и без церемоний забил ему рот яблоком.

Только Фэйян попытался вытащить фрукт из зубов, как ему в голову с ощутимой силой прилетела декоративная подушка.

— Вы чего, совсем страх потеряли?! Сговорились меня дубасить?! — заверещал Фэйян.

Подушку зашвырнул Суйцин, причём вложил в этот бросок немало ярости.

Сюй Цибай окинул приятеля брезгливым взглядом:

— Ты вообще соображаешь, что сейчас ляпнул?

— А чё такого-то?! — искренне возмутился Фэйян. — Простой игровой трёп!

Цибай издал короткий холодный смешок:

— Хех. Это называется «потерял всякое приличие и пытаешься вербально домогаться женатого человека». А теперь завали хало и молча играй. Дерзнёшь выдать ещё хоть звук — лично пущу тебе пулю в затылок прямо в игре.

В этой игре функция дружественного огня работала исправно: убивать сокомандников никто не запрещал.

Услышав такую угрозу, Фэйян моментально вжал голову в плечи и намертво сжал губы.

Сюй Цибай наконец-то вздохнул с облегчением: в гостиной установилась благословенная тишина.

Одержав очередную легкую победу благодаря партнерам, Чэнь Фэйян прекрасно понимал: дальше канючить и хитрить бессмысленно.

Он уже собирался выйти из игры, как сидевший неподалеку Юй Суйцин внезапно произнес:

— Я бы тоже не прочь попробовать.

Чэнь Фэйян изумленно вытаращился на него:

— Ты же вроде совсем не увлекаешься подобным?

Юй Суйцин одарил его ледяным взглядом:

— А сейчас захотел. Есть возражения?

Вспыхнувшее чутье мгновенно подсказало Чэнь Фэйяну: ляпнет что-нибудь не то — и последствия будут катастрофическими.

Инстинкт самосохранения сработал безупречно. Он замахал руками:

— Никаких! Твое присутствие в этой игре — просто великая честь для нее!

Юй Суйцин поморщился:

— Заткнись. А то твой бывший учитель словесности явится и отречется от тебя.

В отличие от выпросившего себе место Чэнь Фэйяна, желание Юй Суйцина Сюй Цибай встретил с искренней радостью.

Заметив, что они собираются запускать новый матч, Чэнь Фэйян загорелся:

— Раз уж играем, возьмите и меня за компанию!

Сюй Цибай смерил его прохладным взглядом. Однако Чэнь Фэйян, совершенно не почувствовав витающей в воздухе жажды расправы, тут же воспользовался моментом и попросил дворецкого Чэня принести еще один ноутбук.

Едва дядя Чэнь поставил перед ним компьютер, Чэнь Фэйян заерзал от нетерпения:

— Заходим быстрее! Я уже горю желанием устроить тут кровавую баню!

Сюй Цибай и Юй Суйцин невольно переглянулись, но всё же приняли его в отряд.

Высадившись у одноэтажных построек, команда принялась собирать оружие и снаряжение.

Спустя некоторое время раздался треск выстрелов, и Чэнь Фэйян панически возопил:

— Сюй Цибай, спасай! Тут засада, меня зажали!

Сюй Цибай отозвался с невозмутимым спокойствием:

— Жди. Я сперва уберу тех, кто засел возле Суйцина.

Чэнь Фэйян рассчитывал на молниеносную помощь — обычно Сюй Цибай щелкал врагов как орешки. Но в этот раз, пока его полоска здоровья не уползла почти до нуля, подмога не появлялась. Лишь в последний момент Сюй Цибай изволил подойти.

— Брат! Ну почему так долго?! Меня же едва не пришибли!

— Не набивайся в родственники, — хладнокровно отрезал Сюй Цибай.

По правде говоря, не только Чэнь Фэйян недоумевал: сам Сюй Цибай искренне удивлялся, как при такой задержке этот недотёпа до сих пор выжил. Враг напротив оказался феноменально косым.

Вскоре Сюй Цибай снова отдалился от Чэнь Фэйяна, собирая патроны и медикаменты.

Услышав гул приближающегося автомобиля, Чэнь Фэйян перепугался и припустил во весь дух к союзникам. Однако, выбежав на открытое место, он увидел лишь удаляющийся силуэт машины: Сюй Цибай уверенно крутил руль, а на пассажирском сиденье спокойно восседал Юй Суйцин.

— Постойте! Я же не сел!.. — закричал Чэнь Фэйян вслед уезжающему автомобилю.

Вторила этому воплю мгновенно потемневшая заставка на его мониторе: подоспевшие враги на другой машине безжалостно пустили его на расходные материалы.

Отвернувшись от экрана с глубочайшей обидой, Чэнь Фэйян уставился на сидевшего рядом Сюй Цибая:

— Я даже в салон запрыгнуть не успел! Вы куда умотали-то?

Сюй Цибай лишь слегка изогнул бровь:

— Да ну? Не заметил.

В обычно холодных глазах Юй Суйцина блеснули искры сдерживаемого смеха.

Чэнь Фэйян с подозрением смерил Сюй Цибая взглядом — отговорка звучала вопиюще фальшиво. В душе зародилось стойкое подозрение, что его бросили совершенно намеренно.

Склеив ласты, Чэнь Фэйян выходить из игры не стал и остался в режиме наблюдателя.

Глядя, как Сюй Цибай вместо охоты за фрагами безмятежно катает Юй Суйцина на машине вдоль прибрежного шоссе, Чэнь Фэйян не выдержал:

— Вы сюда на променады приехали, что ли?

— А что, запрещено? — дернул бровью Сюй Цибай.

Губы Юй Суйцина тронула едва заметная улыбка. Чэнь Фэйян пропустил мимо ушей, как минутой ранее Юй Суйцин вскользь обронил, что пейзажи в игре довольно живописные.

— Да ладно, вали куда хочешь! — пробурчал Чэнь Фэйян. С его-то навыками он всё равно защитит кого угодно.

Лишь когда Чэнь Фэйяну окончательно надоело любоваться видами, Сюй Цибай соизволил взяться за дело всерьез.

Наблюдая за его финтами, Чэнь Фэйян скривился:

— Вы надо мной, одиноким человеком, просто издеваетесь! Это же чистый публичный выгул чувств!

Каждый раз Сюй Цибай сбивал противнику здоровье до микроскопической полоски и оставлял контрольный выстрел Юй Суйцину, благодаря чему система засчитывала ликвидацию новобранцу. Подобным нехитрым приемом он умудрился вытащить полного новичка в ценнейшие игроки матча — и это на высокоранговом сервере!

Впрочем, Юй Суйцин лишь удовлетворил спонтанный интерес, так что на этой партии развлечение завершилось.

Чэнь Фэйян бросил взгляд на часы:

— Ого, уже к шести подходит! Вы сегодня идете на юбилей к старику Ли?

Участие Юй Суйцина разумелось само собой, но присутствие Сюй Цибая оставалось под вопросом. Юй Суйцин вопросительно взглянул на него, и Сюй Цибай кивнул:

— Иду.

Раньше Сюй Цибай терпеть не мог светские рауты и считал их смертельной скукой, однако дал себе зарок: отныне он будет сопровождать Юй Суйцина везде, где только возможно.

Юй Суйцин уже приготовился к привычному отказу, поэтому услышанный ответ отозвался мягким светом в его глазах.

— Отлично, — поднялся Чэнь Фэйян. — Скоро увидимся, сгоняю домой переодеться.

***

К моменту приезда Сюй Цибая и Юй Суйцина на торжество в резиденцию семьи Ли залы уже полнились гостями.

Появление Сюй Цибая плечом к плечу с Юй Суйцином вызвало нескрываемое изумление на лицах присутствующих. За последнее время их столь открытый совместный выход был едва ли не первым.

Склонившись к самому уху Юй Суйцина, Сюй Цибай вкрадчиво шепнул:

— Я отодвинусь ненадолго в уборную.

Юй Суйцин поднял взгляд:

— Сопроводить?

— Не стоит, я мигом.

Стоило Сюй Цибаю отойти, как вокруг Юй Суйцина тут же образовалось плотное кольцо желающих засвидетельствовать почтение и завязать полезные знакомства.

Еле вырвавшись из вереницы светских бесед, Юй Суйцин нацелился на тихий уголок, но сзади донесся знакомый оклик:

— Юй Суйцин, постой.

Обернувшись, он увидел Жуаня Эркая.

Выглядел тот странно: от прежнего спесивого лоска не осталось и следа — в чертах лица явственно сквозили удрученность и въевшаяся усталость.

Глаза Жуань Эркая полыхали завистью и ненавистью. Усмехнувшись с ядовитой злобой, он процедил, глядя на Юй Суйцина:

— А ты хорош, Юй Суйцин! Ишь как искусно втёрся в доверие, раз сумел подбить Сюй Цибая порвать со мной!

Юй Суйцин оставался абсолютно безмятежным:

— И к чему эти голословные обвинения?

Жуань Эркай презрительно хохотнул:

— Да хватит уже корчить из себя дурачка! Не ты, что ли, наплёл Цибаю чепухи и стравил нас? Всё вышло ровно так, как ты хотел. Доволен теперь?

Он свалил всю вину на Суйцина.

Сам же Юй Суйцин только сейчас узнал, что Цибай окончательно порвал с Жуань Эркаем. На мгновение он замер от неожиданности, а затем его губ коснулась редкая, едва заметная улыбка:

— Неужели ты думаешь, будто у Сюй Цибая нет собственного мнения? Неужто он разорвал бы дружбу с тобой лишь из-за пары моих слов?

Жуань Эркай застыл, крепко сжав кулаки, и ничего не ответил. Принять суровую правду он не хотел, а потому предпочитал и дальше считать во всём виноватым Юй Суйцина.

А сам виновник их перепалки — Сюй Цибай — даже не подозревал, что Жуань Эркай побежал устраивать разборки с Суйцином из-за их разрыва.

Выйдя из уборной, Цибай направлялся обратно в банкетный зал к Суйцину, как вдруг услышал два знакомых голоса.

Один из них — сменяющийся, неприятно скрипучий, будто у утки, — принадлежал его восемнадцатилетнему двоюродному брату, Сюй Лиу, сыну Второго дяди Сюй Оуэня.

В этом скрипучем голосе сквозило откровенное презрение:

— Не понимаю, почему ваша семья Юй до сих пор позволяет этому калеке заправлять всеми делами? У вас же полно способных людей! Неужели целая орава взрослых мужчин уступает какому-то безногому калеке?

Взгляд Цибая мгновенно оледенел.

Сделав шаг в сторону, откуда доносился разговор, он услышал, как второй юноша с писклявым тонким голосом подхватил:

— Да мой дед — старый хрен, всё никак не соглашается сместить этого калеку! Что мы-то сделаем? А сам Юй Суйцин хорош: раз ноги отсохли, сидел бы дома и не высовывался! Зачем вылезать на люди и позорить нашу семью? Взаправду никакой самокритики у человека!

До того как власти достиг Юй Суйцин, кланом распоряжался Старый мастер Юй.

Цибай быстро вспомнил владельца этого тонкого писка: Юй Чэнъюй, младший внебрачный сын отца Суйцина.

Отец Суйцина, хоть и был никчёмным празднолюбцем, по части кутежей и развлечений никому не уступал. Он наплодил кучу внебрачных детей, но далеко не каждому выпадала честь носить фамилию Юй. То, что Юй Чэнъюя признали в семье, означало лишь одно: он и его мать сейчас находились в фаворитах у папаши.

Завидев неожиданно выросшего перед ними Сюй Цибая, Сюй Лиу и Юй Чэнъюй струхнули.

Однако, вспомнив слухи о том, что Цибай на дух не переносит Юй Суйцина, оба немного расслабились.

Сюй Лиу даже нагло улыбнулся и с упреком произнёс:

— Брат Цибай, ты чего так подкрадываешься? Чуть со страху не помёрли!

Цибай лишь едва заметно изогнул губы в холодном оскале:

— Зачем я здесь?

Он медленно сжал кулаки, так что суставы оглушительно хрустнули:

— Очевидно, чтобы преподать вам, двум гнилоротым щенкам, урок вежливости. Объяснить наглядно, какие слова стоит произносить вслух, а за какие можно и зубов досчитаться.

***

Тем временем у Юй Суйцина настроение было весьма приподнятое. Окинув взглядом Жуань Эркая, который пришёл с наездами, а в итоге стоял сам не свой от досады, Суйцин внезапно подумал, что раньше зря считал этого человека серьезным соперником. Поступил довольно глупо.

Он уже собрался развернуть коляску и уехать, когда к нему бегом приблизился Чэнь Фэйян.

Кинув подозрительный взгляд на Эркая, Фэйян склонился к самому уху Суйцина и быстро зашептал:

— Цибай там с кем-то сцепился! Сорвался в драку!

Суйцин мгновенно вскинул взгляд на Фэйяна:

— Он в порядке? Сам не пострадал?

Чэнь Фэйян покачал головой:

— Да с ним-то ничего, целёхонек.

Цибай дрался один против двоих, но выскочил без единой царапины, тогда как те двое теперь сидят с разбитыми рожами и вопят на всю округу.

Суйцин и Фэйян быстро подоспели к месту происшествия. Вокруг уже собралась внушительная толпа — охотников до чужих скандалов везде хватает.

Едва подъехав, Суйцин услышал, как Лю Цзинмэй, Вторая тётушка Сюй, истерично выговаривает Цибаю:

— Наш Лиу просто пошутил! Ты же старший брат, как у тебя рука поднялась так избить собственного двоюродного брата?!

Сюй Лиу, зажимая ладонью опухшую щеку, завопил своим скрипучим голосом:

— Мама! Ты должна за меня заступиться! Цибай меня чуть не убил!

Рядом с Юй Чэнъюем стояла его мать — женщина с пышной завивкой. Прикрывая сына, она с праведным гневом уставилась на Сюй Цибая:

— Наш Чэнъюй всегда был послушным мальчиком! Он вовсе не хотел никого обидеть, просто сказал правду! Зачем же проявлять такую дикую жестокость?!

Сюй Цибая ничуть не удивили подобные оправдания. По тому, как вели себя Лиу и Чэнъюй, сразу было видно, каково их воспитание.

Из разговоров в толпе Суйцин уже уяснил суть перепалки и понял, какие именно мерзости несли Лиу и Чэнъюй.

Он только собрался вмешаться и заступиться за Цибая, как тот, стоя к нему спиной, с наглым дерзким видом усмехнулся прямо в лицо Лю Цзинмэй и матери Чэнъюя:

— И чего вы разразились такой истерикой? — развязно бросил Цибай. — Молодые парни сцепились — обычное дело! У меня и в мыслях не было ничего дурного. Так, просто решил с ними пошутить.

От такой наглости Лю Цзинмэй едва не задохнулась от возмущения. Ткнув пальцем в избитые, синеющие фингалами лица Лиу и Чэнъюя, она взвизгнула:

— Ничего себе "пошутил"! Посмотри, во что ты их превратил!

— А разводят ли нормальные люди такие "шутки", как они? — мгновенно парировал Цибай. — Раз у них изо рта ползёт всякая дрянь и они не умеют держать язык за зубами, я лишь дал им бесплатный урок речевого этикета. И заметьте, денег за репетиторство с вас не беру, так что знайте меру и не наглейте!

Юй Чэнъюй дёрнул за рукав свою эффектную матушку и с плаксивой обидой завопил:

— Мама! Слышишь, что он мелет?! В чём мы не правы? Мы же просто констатировали факт! Какое он имел право распускать руки? Что, этот мир принадлежит Сюй Цибаю, и никому уже и слова правды молвить нельзя?! Это же настоящий произвол!

В этот момент Юй Суйцин подвинул колеса инвалидного кресла и выехал вперед. Лицо его застыло, а голос прозвучал с леденящей душу угрозой:

— Юй Чэнъюй. Раз уж ты утверждаешь, будто вы говорили чистую правду... Не повторишь ли свои слова при всех ещё раз?

Тяжёлый, пронизывающий холод его взгляда заставил и Чэнъюя, и Лиу сжаться от страха. Оба трусливо опустили головы, уставившись в пол.

Раньше они смели распускать языки лишь потому, что были уверены: их никто не слышит. Кто ж знал, что подвернется Сюй Цибай и изобьет их? Вся их спесь и насмешки над калекой Суйцином вылезали наружу исключительно за его спиной — что само по себе доказывало их животный страх перед ним.

И уж подавно у них не хватило бы духу повторить ту брань прямо ему в лицо.

Шум и крики привлекали всё больше гостей банкета.

Когда в проходе показались виновник торжества — Старый мастер Ли — и дед Суйцина — Старый мастер Юй, — присутствующие расступились, с уважением приветствуя старейшин.

Старый мастер Юй добродушно улыбнулся и махнул рукой зевакам:

— Расходитесь, господа, расходитесь. Обычные молодежные разборки, не на что тут смотреть.

Голос его звучал мягко, но в тоне читалась властность, не терпящая возражений.

Раз Старый мастер Юй велел разойтись, никому не хотелось наживать неприятностей, и толпа неохотно рассеялась.

Остались лишь непосредственные участники скандала.

После того как молодежь выказала уважение почтенным старцам, Старый мастер Юй строго произнес:

— Вы все уже взрослые люди, а устраиваете цирк на ровном месте! Неужели нельзя было решить всё словами? Обязательно было пускать в ход кулаки?

Увидев деда, Юй Чэнъюй тут же запричитал:

— Дедушка! Это Сюй Цибай первый начал! Ты посмотри, как он нас разукрасил, он же просто зверь!

Цибай презрительно фыркнул:

— Хватит корчить из себя невинную жертву! Будто сам драться не пытался. Просто кишка тонка оказалась!

Стоявший неподалеку Чэнь Фэйян не удержался и прыснул. Заметив строгий, острый взгляд Старика Юя, он моментально сжал губы и вжал голову в плечи.

Старый мастер Юй недовольно посмотрел на внука:

— Думаешь, я не знаю, кто из вас заварил эту кашу?

Чэнъюй тут же сник и затих, словно прибитая птица.

Старый мастер Юй повернулся к Суйцину и с притворной мягкостью проговорил:

— Суйцин, ты же старший брат, будь великодушнее, уступи младшему. Он ещё глуп и не соображает, что делает.

Лю Цзинмэй, прижимая к себе помятого сына, запричитала в лад:

— Вот-вот! Вы же старшие, а ни капли уступчивости! Никакого примера младшим не подаете!

Сюй Цибая от этих речей аж перекосило.

Цибай мгновенно помрачнел. Одарив Лю Цзинмэй уничтожающим взглядом, он с трудом подавил закипающий гнев и обратился прямо к Старику Юю:

— Старый мастер Юй, а вы не слишком ли предвзяты? Что значит "старший обязан уступать"? Юй Чэнъюю уже восемнадцать стукнуло, лось вымахал с колокольню, а всё ещё "маленький и неразумный"?

Старый мастер Юй от такого отпора на мгновение потерял дар речи. Он перевёл взгляд на Суйцина, но тот лишь молча разглядывал свои пальцы, не собираясь вмешиваться.

В глазах Старого мастера Юя на долю секунды мелькнула злобная остуда.

Видя, что ситуация зашла в тупик, Старый мастер Ли поспешил разрядить обстановку:

— Ну полно вам. Виноваты обе стороны. Сюй Цибаю не следовало распускать руки, но если бы эти двояки не распускали язык, никто бы их не трогал. Давайте рассудим так: ради моего праздника и моего почтенного возраста закроем эту тему?

Выражение лица Цибая немного смягчилось:

— Старик Ли, вы судите по совести. Согласен, распускать руки — нехорошо. Но тот, кто провоцирует сам, заслуживает получить по шапке.

Чэнъюй и Лиу от этих слов чуть не лопнули от злости, залившись густой краской.

Под уговорами Старого мастера Ли Лю Цзинмэй и Чэнъюй были вынуждены утереть сопли, хотя в душе всё кипело.

Цибай уже взялся за поручни инвалидной коляски Суйцина, собираясь уходить, как вдруг обернулся к Лю Цзинмэй и с невинным видом бросил:

— Кстати, Вторая тётушка... Вы с Дядей куда перевели те деньги со счетов компании? Наша бухгалтерия обнаружила нестыковки в отчётах и как раз собирается писать заявление в полицию.

Лицо Лю Цзинмэй мгновенно стало полотном. Заплетающимся языком она попыталась выкрутиться:

— Ты... о чём ты вообще говоришь?! Такими вещами не шутят! Клянусь, мы с твоим Дядей и гроша ломаного из компании не взяли!

Цибай лишь легко усмехнулся:

— Вот как? Значит, я ошибся? Выходит, украл кто-то другой?

Беззаботно бросив это, он покатил коляску с Суйцином прочь. Ошибся он или нет — какая разница? Пусть полиция разбирается.

Лю Цзинмэй смотрела ему вослед, абсолютно потерянная и перепуганная до полусмерти. Они с мужем проворачивали всё так чисто! Как, черт возьми, Цибай прознал про махинации?!

А Старый мастер Юй долго провожал тяжёлым, задумчивым взглядом удаляющийся силуэт Суйцина.

Глава 14

Весть о том, что Сюй Цибай повздорил с Юй Чэнъюем и Сюй Лиу на юбилее старого мастера Ли, быстро облетела высшие круги города H.

Большинство не знало истинной причины ссоры, зато все были в курсе главного: Сюй Цибай окончательно порвал с семьёй второго дяди.

Вернувшись домой, Сюй Оуэнь обрушился с руганью на сына, которого прежде носил на руках, точно драгоценность.

Сюй Оуэнь и Лю Цзинмэй, эта супружеская парочка, поначалу собирались явиться к Сюй Цибаю вместе с сыном и вымолить у него прощение.

Но стоило им прослышать, что Сюй Цибаю известно о хищении денег с корпоративных счетов, как их храбрость лопнула, точно мыльный пузырь.

Они надеялись уладить дело миром, однако не успели даже отыскать Сюй Цибая, как к ним заявилась полиция.

У Юй Суйцина уже давно имелись на руках неопровержимые доказательства того, что Сюй Оуэнь и Лю Цзинмэй переводили средства с корпоративных счетов на свои.

Он передал эти улики Сюй Цибаю, предоставив тому самому решать, как поступить.

Юй Суйцин полагал, что Сюй Цибай медлит с этими доказательствами лишь из жалости к кровным родственникам и вот-вот отпустит семью второго дяди с миром. Но тот вдруг разом разрубил этот узел, отправив дядю с женой прямиком за решётку.

По указке родителей Сюй Лиу всё это время караулил у дома семьи Юй, выжидая случая устроить перед Сюй Цибаем скандал и вымолить освобождение отца с матерью.

Сюй Цибай не удостаивал его даже взглядом.

Врач посоветовал Юй Суйцину время от времени принимать горячие ванны для улучшения кровообращения в ногах, и Сюй Цибай, воспользовавшись предлогом, увёз его на недавно открывшийся термальный курорт за городом.

Они провели там больше недели. Лишь когда подчинённые из Корпорации Юй, не выдержав, засыпали Юй Суйцина звонками с просьбами вернуться и взять управление в свои руки, парочка, так и не наигравшись отдыхом, неохотно принялась собирать вещи.

Сюй Цибай как раз направлялся в номер к Юй Суйцину, когда в коридоре столкнулся с Хуан Юем — тем самым, с крашеными жёлтыми волосами.

С тех пор как в баре Сюй Цибай окатил его соком с ног до головы, Хуан Юй затаил на него лютую злобу.

Он ненавидел его до скрежета зубовного и уж точно не рассчитывал встретить здесь.

Прежде Хуан Юй ещё побаивался Сюй Цибая, но в последнее время почувствовал за спиной достаточную опору, чтобы больше не оглядываться даже на стоящего за тем Юй Суйцина.

Предки семьи Хуан некогда были знатным родом, и семья Хуан Юя приходилась одной из его ветвей; другой же ветвью значилась семья Хуан из города Цзин.

Столичные Хуаны занимались политикой, и семья Хуан Юя давно мечтала наладить с ними связи, однако столичные родичи держались высокомерно и даже не удостаивали их взглядом. Но семья Хуан Юя не оставляла надежды, и, похоже, упорство наконец начало приносить плоды.

Наследник третьего поколения столичных Хуанов, Хуан Баофу, недавно неожиданно прибыл из города Цзин в город H и решил задержаться здесь на некоторое время.

Хуан Юй всё это время увивался вокруг него, лебезил и прислуживал так, что Хуан Баофу и не мог нарадоваться. Прикрываясь его именем, точно лиса, что пугает других тигриной славой, Хуан Юй в последнее время задирал нос по всему городу H.

Хуан Юй уже слышал о том, как Сюй Цибай упрятал за решётку своего дядю с женой. Завидев его, он не преминул съязвить с издёвкой:

— Сюй Цибай, какая же ты решительная натура. Надо же — ради принципов сдал родного дядю с тётушкой на казённые харчи.

Сюй Цибай презрительно приподнял веки, скользнул по нему взглядом.

— Знаю, что не робкого десятка, нечего тут разоряться. Мои семейные дела тебя не касаются — чего лезешь не в своё дело, точно своих забот не хватает?

Хуан Юй в последнее время, обретаясь при Хуан Баофу, привык, что его чуть ли не на руках носят, и, услышав такое, разом ощутил, как в нём вскипели старые обиды вперемешку с новыми.

Стиснув зубы, он процедил:

— Сюй Цибай, не борзей! Смотри, нарвёшься однажды на кость покрепче — рухнешь мордой в грязь.

Сюй Цибай шагнул к нему, и Хуан Юй, вспомнив, на что тот способен в драке, тут же в ужасе отпрянул на добрый шаг назад, решив, что дело идёт к рукоприкладству.

Второй раз получать от Сюй Цибая по полной программе ему совсем не хотелось.

Увидев его трусливую гримасу, Сюй Цибай фыркнул и холодно бросил:

— Не знаю, чья кость покрепче, зато вижу, что твоя — мягче некуда.

От этих слов Хуан Юя аж перекосило — он долго не мог подобрать достойного ответа.

Всю его недавнюю спесь как рукой сняло, точно окатили ушатом холодной воды.

Не дождавшись Сюй Цибая в номере, Юй Суйцин выехал искать его сам.

Подъехав ближе и застав нечто похожее на противостояние, он спросил:

— Что случилось?

Сюй Цибай усмехнулся уголком губ.

— Ничего, просто напоролся на скучного типа.

Юй Суйцина, впрочем, не особо интересовало содержание разговора — ему важно было лишь убедиться, что Сюй Цибай не пострадал.

Сюй Цибай, полностью игнорируя Хуан Юя, покатил кресло Юй Суйцина прочь по коридору.

— Кто это был?

Хуан Юй, всё ещё кипевший от досады на очередное поражение перед Сюй Цибаем, вдруг услышал у себя за спиной голос двоюродного брата — Хуан Баофу.

Опомнившись, Хуан Юй процедил с ненавистью:

— Сюй Цибай!

Хуан Баофу, успевший наслышаться о славе Сюй Цибая, озадаченно уточнил:

— Тот, в инвалидном кресле, и есть Сюй Цибай?

Хуан Юй растерянно протянул: «А?» — и, заметив выжидающий взгляд кузена, пояснил:

— Тот, в кресле, — это Юй Суйцин, глава Корпорации Юй.

Хуан Баофу вгляделся в холодный профиль Юй Суйцина, видневшийся вдали, и многозначительно протянул: «Хм…» В глазах его мелькнуло что-то похожее на сожаление.

Заметив явный интерес кузена к Юй Суйцину, Хуан Юй вдруг вспомнил ходившие о том слухи. Поговаривали, будто у Хуан Баофу есть пристрастие к людям с инвалидностью. И в город H он приехал неспроста — рассказывали, будто в столице дело дошло до чьей-то смерти, и теперь он отсиживается здесь, пережидая бурю.

Как бы ни строил Хуан Юй догадки про себя, расспрашивать кузена напрямую он не осмелился и предпочёл сделать вид, будто ничего не знает.

Через несколько дней после возвращения с курорта настал семидесятый день рождения старого мастера Юя.

В этом году старик решил отпраздновать с размахом и созвал множество гостей.

Торжество устроили в родовом особняке семьи Юй.

Едва Сюй Цибай с Юй Суйцином переступили порог особняка, как столкнулись с отцом Юй Суйцина — Юй Фэйу.

Юй Фэйу, завидев их, тут же скривился и бросил:

— Который час, а вы только явились? Может, дождётесь и вовсе конца банкета, прежде чем прийти?

Сюй Цибай поднял запястье, глянул на часы.

— Сейчас всего семь пятнадцать, до официального начала ужина ещё уйма времени. Или вы уже настолько состарились, что разучились читать часы? И потом — являться под самый конец банкета — разве не ваша коронная привычка?

Когда сами Сюй Цибай с Юй Суйцином праздновали свадьбу, Юй Фэйу тогда объявился лишь во второй половине торжества.

От этой дерзости Юй Фэйу вытаращил глаза и уставился на Сюй Цибая.

— Как ты разговариваешь со старшими?!

Сюй Цибай, сунув одну руку в карман брюк, невозмутимо ответил:

— Как старшие говорят со мной, так и я с ними.

Не сумев переспорить Сюй Цибая, Юй Фэйу решил выместить злость на сыне:

— Юй Суйцин, я всё-таки твой отец! Мы отец и сын! И ты позволяешь ему так злить родного отца?!

Юй Суйцин, сохраняя невозмутимое выражение лица, спокойно и негромко произнёс:

— Ты мне отец, а он — мой партнёр. К тому же у тебя много сыновей, а у меня — только один партнёр. Если уж считать степень близости, то мне логичнее стоять на стороне Сюй Цибая.

Услышав это, Сюй Цибай расплылся в улыбке и с явной похвальбой бросил Юй Фэйу:

— Слышали? У Юй Суйцина, между прочим, есть только я один.

Чэнь Фэйян как раз подошёл ближе и застал весь этот разговор.

Он на миг лишился дара речи.

«Он же простой холостяк — чем он вообще прогневил небеса? За что эти двое вечно так его мучают?!

И кто вообще пустил слух, будто у этой парочки нет любви? Пусть выйдет и получит по заслугам!»

Пусть Юй Фэйу и палец о палец не ударил ради воспитания сына, он обожал напускать на себя важность и читать наставления. Потеряв лицо перед Юй Суйцином и Сюй Цибаем, он едва удерживал себя в руках — от досады на его лбу вздулись жилы. Он уже собрался вспыхнуть от уязвлённого тщеславия, как под боком, точно из-под земли, выросла Ци Цзинсинь.

Из всех многочисленных любовниц Юй Фэйу она пользовалась особым расположением. Одно лишь её присутствие на юбилее Старого мастера Юй говорило о многом. Помимо неё, в родовое поместье притащился и её сын, Юй Чэнъюй.

Прежде патриарх строго-настрого запрещал этой парочке переступать порог главного дома, но в последнее время смягчился. По дому уже поползли слухи: уж не собирается ли старик сменить гнев на милость и позволить Ци Цзинсинь стать официальной женой? Ведь Юй Фэйу ещё несколько лет назад развёлся с первой супругой, Ван Юйфэй, а та, оформляя документы, забрала с собой единственную дочь Юй Шилин, вырвав её из этого семейного гадюшника.

Ци Цзинсинь прекрасно слышала недавнюю перепалку.

Подойдя ближе, она с наигранной нежностью подхватила Юй Фэйу под руку и мягко похлопала по рукаву:

— Фэйу, ну что ты, в самом деле? Ты ведь отец, стоит ли срываться на детей? Они молодые, глупые ещё, вот и проявляют несдержанность.

Случайно встретившись с ним взглядом, она подала едва заметный знак: *не вздумай сгоряча испортить весь наш замысел.*

Юй Фэйу уловил этот намёк и, стиснув зубы, с трудом заставил себя подавить закипающий гнев.

Сюй Цибай с подозрением окинул женщину взглядом. Лицемерие так и разило: если человек ни с того ни с сего демонстрирует нежданную доброту, жди подвоха. Когда недавно он сцепился с её сыночком Юй Чэнъюем, Ци Цзинсинь почему-то не демонстрировала подобного великодушия.

И действительно — следующая же фраза Юй Фэйу обнажила их истинные мотивы.

Тот уставился на Юй Суйцина и безапелляционным тоном заявил:

— Твой брат, Чэнъюй, учится в университете. Пора бы ему взяться за ум и набраться опыта в бизнесе. Подбери-ка ему в компании какое-нибудь место... скажем, начальника отдела. Наберётся опыта — станет для тебя надежной опорой.

Сюй Цибай едва удержался от презрительного смешка.

Из уст Юй Фэйу это звучало так, будто он проявляет трогательную заботу о старшем сыне, хотя на деле тот просто пытался пропихнуть своего любимчика в корпорацию. Чэнъюй был для Юй Суйцина абсолютным чужаком — они практически не общались! Утверждать, будто между ними существует некая братская связь — верх бесстыдства.

Стоявший неподалёку Чэнь Фэйян лишь незаметно скривился. До чего же слепа родительская любовь у Юй Фэйу! Зачем пихать этого оболтуса в компанию? Чтобы он оттяпал у Суйцина часть власти? Эта парочка — Фэйу и его любовница — неплохо всё рассчитали.

Юй Суйцин давно не питал никаких иллюзий на счёт отца, поэтому эти несправедливые требования не вызвали в его душе ни обиды, ни боли.

Его голос прозвучал сухо и отстранённо:

— В компании действует чёткий регламент найма. Если Юй Чэнъюй хочет работать в корпорации Юй, пусть подаёт резюме и проходит собеседование на общих основаниях.

Услышав это, Ци Цзинсинь забеспокоилась:

— Суйцин, но ведь Чэнъюй — член семьи Юй! Если он пойдёт просить работу вместе с простыми смертными, мы же опозоримся на весь город! Где это видано, чтобы наследник проходил конкурсный отбор в собственную компанию? Люди засмеют!

Лицо Юй Суйцина оставалось невозмутимым:

— Я своё слово сказал. А ваши возражения — это ваши проблемы.

В своё время Старый мастер Юй точно так же заставил самого Суйцина проходить стандартный отбор, когда тот устраивался в корпорацию. И хотя теперь Юй Суйцин единолично заправлял всем бизнесом и мог одним щелчком пальцев назначить кого угодно на любую должность, открывать лазейку для Юй Чэнъюя он не собирался.

Юй Фэйу задохнулся от возмущения:

— И в кого ты только уродился таким эгоистом?! Думаешь, я не понимаю, что у тебя на уме? Ты просто боишься, что Чэнъюй урежет твоё влияние! Неужели нельзя проявить хоть немного великодушия?!

Чэнь Фэйян отвёл взгляд, изо всех сил сдерживая улыбку. Сквозь какие розовые очки Юй Фэйу смотрит на своего младшенького? С таким никчёмным багажом, как у Чэнъюя, соваться к Юй Суйцину? Да этот дьявол сожрёт парня с потрохами и даже не поперхнётся, а тот даже не поймёт, от чего сгинул!

Сюй Цибай больше не мог терпеть эту ядовитую демагогию.

В его глазах вспыхнули искры откровенного презрения. Встретившись взглядом с Юй Фэйу, он произнёс:

— Хватит корчить из себя добродетельных праведников! Меня от этого лицемерия уже тошнит! Скажите прямо: вы ведь пихаете Юй Чэнъюя в компанию с одной-единственной целью — подвинуть Юй Суйцина и занять его место!

Он безжалостно сдёрнул с них маску благих намерений, выставив напоказ всю подноготную.

Юй Фэйу от неожиданности замялся и неловко забормотал:

— Ч-что за бред ты несёшь?! И Суйцин, и Чэнъюй — мои сыновья! Зачем мне заниматься подобными глупостями?!

Сюй Цибай многозначительно усмехнулся:

— Неужели?

— Суйцин, как-никак, мой кровный сын! — фальшиво прорычал Юй Фэйу, пытаясь вернуть себе уверенность. — Перестань вбивать между нами клин!

Едва прозвучали эти слова, Юй Суйцин медленно поднял взор. Он протянул руку и накрыл ладонь стоящего рядом Сюй Цибая, произнеся ровным, мягким голосом:

— А я верю тебе.

Губы Сюй Цибая тронула едва заметная улыбка. Он крепче сжал в своей руке его пальцы — прохладные и гладкие, точно нефрит.

Юй Фэйу от подобного афронта буквально пошёл красными и белыми пятнами.

Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы устроить грандиозный скандал, как за его спиной раздался сухой, властный голос:

— Довольно. Прекратите этот базар.

Старый мастер Юй всё это время пристально наблюдал за перепалкой со стороны. Убедившись, что его никчёмный отпрыск потерпел разгромное поражение и только позорится, он решил вмешаться.

Увидев отца, Юй Фэйу тут же принялся жалеть себя и суетливо отчитываться:

— Отец! Ты только послушай, что он говорит! Суйцин вообще ни во что не ставит родного отца!

Старик смерил его тяжёлым взглядом и отрезал:

— Заткнись!

Юй Фэйу чуть не подавился собственным гневом. Мало того что его смешали с грязью сын и какой-то мальчишка, так ещё и собственный отец заткнул ему рот!

Заметив приближение главы семьи, Ци Цзинсинь подскочила ближе с подобострастной улыбкой:

— Отец, добрый вечер.

Старый мастер Юй хоть и ничего не ответил, но, сохраняя холодную мину, всё же едва заметно кивнул.

Этот едва уловимый жест не укрылся от внимания Юй Суйцина и Сюй Цибая. Оба обменялись задумчивыми взглядами.

Старик смягчил строгое выражение лица и обратился к старшему внуку:

— Суйцин, поднимись со мной в кабинет. Есть разговор.

Юй Суйцин кивнул:

— Хорошо.

Сюй Цибай уже шагнул вперёд, намереваясь взяться за ручки инвалидного кресла, но Старый мастер Юй бросил быстрый взгляд на своего помощника.

Тот мгновенно сориентировался и вежливо заступил Сюй Цибаю дорогу:

— Молодой господин Сюй, позвольте мне позаботиться о молодом господине Суйцине.

Сюй Цибай прекрасно понял, что старик пытается изолировать его и держит на дистанции. Про себя он лишь презрительно фыркнул, но спорить не стал и отступил на шаг.

Вскоре группа во главе со стариком скрылась на втором этаже, а Юй Фэйу с Ци Цзинсинь, понурив головы, поспешно удалились.

Чэнь Фэйян проводил взглядом уходящих, после чего подскочил к Сюй Цибаю и понизил голос:

— Сюй Цибай, а тебе не кажется, что старик Юй тебя как-то... недолюбливает?

Сюй Цибай косо взглянул на него:

— Зрение у тебя явно страдает. По-твоему, это называется «недолюбливает»? Да он меня люто ненавидит!

Чэнь Фэйян искренне удивился:

— С чего бы это?

— А бес его знает, что у него в голове творится, — равнодушно отозвался Сюй Цибай.

Зная, что у Юй Суйцина в главном доме есть собственные покои, Сюй Цибай решил не толкаться внизу среди гостей и поднялся на второй этаж.

Едва он приблизился к нужной двери, как из-за поворота коридора вынырнул Юй Чэнъюй. Рядом с ним шла симпатичная длинноволосая девушка с невинным взглядом. В руках у каждого было по изящной фарфоровой вазе.

Это была парная коллекция — ценнейший антиквариат из личного собрания Старого мастера Юй. Сюй Цибай помнил, как старик трясся над этими вазами, и удивился, что тот позволил Юй Чэнъюю взять их в руки.

Юй Чэнъюй пока не замечал стоящего в отдалении Сюй Цибая и вовсю выслуживался перед спутницей:

— Ты не представляешь, сколько я умолял дедушку, чтобы он разрешил мне показать тебе эту парочку! Видишь, на что я ради тебя иду? Надеюсь, ты оценишь по достоинству!

Девушка мило улыбнулась:

— Я всё понимаю и очень благодарна тебе, правда.

Договорить она не успела: её взгляд зацепился за Сюй Цибая. В её глазах мелькнуло явное восхищение.

— Послушай, а кто тот парень у двери? Ты его знаешь? — любопытствуя, спросила она.

Юй Чэнъюй проследил за её взглядом и, разглядев Сюй Цибая, мгновенно помрачнел.

В памяти тут же всплыла их прошлая встреча, когда он из-за дерзких слов в адрес Юй Суйцина получил от этого психа жестоких люлей. Обида и злость вспыхнули с новой силой.

— С чего это ты вдруг им интересуешься?! — с раздражением рявкнул Юй Чэнъюй.

Девушка растерялась:

— Ну... он просто показался мне очень симпатичным, вот я и спросила...

— Ты что, совсем слепая?! — гаркнул на неё Юй Чэнъюй. — Где ты там красоту увидела?!

Девушка опешила от такой резкой вспышки гнева.

Но то, что произошло в следующую секунду, повергло её в настоящий шок.

Разъярённый Юй Чэнъюй полностью отвлёкся на спутницу и совершенно не смотрел под ноги. На стыке напольных покрытий он зацепился носком за едва заметный выступ ковра, потерял равновесие и со всего маху полетел ничком на пол.

Раздался оглушительный звон и хруст.

Древняя антикварная ваза разлетелась на тысячи мелких осколков.

Юй Чэнъюй обомлел. Это же любимая реликвия Старого мастера Юй!

Всё. Ему конец. Он совершил катастрофическую, непростительную ошибку!

Если дед узнает, он же вместе с матерью вышвырнет их из дома без гроша в кармане!

От этой мысли лицо Юй Чэнъюя мгновенно налилось мертвенной бледностью, а на лбу выступил холодный пот.

Судорожно подняв голову, он столкнулся взглядом с Сюй Цибаем. Тот непринуждённо прислонился к дверному косяку и с выражением глубокого удовлетворения, точно зритель в театре, наблюдал за его позором.

Вид этого спокойствия и превосходства заставил Юй Чэнъюя зубами заскрежетать от лютой ненависти.

Если бы не этот проклятый Сюй Цибай, он бы ни за что не споткнулся! Это всё из-за него!

Паника захлестнула разум, и в этот критический момент в его голове неожиданно созрел подлый, ядовитый план.

Юй Чэнъюй смерил Сюй Цибая взглядом, полным затаённой злобы.

Юй Суйцин прошел за дедом в его кабинет. Стоило ассистенту переступить порог и закрыть за собой дверь, как в комнате воцарилась тяжелая тишина.

Суйцин нарушил молчание первым. Вскинув взгляд на старого мастера, восседавшего за массивным письменным столом с безупречно строгим лицом, он понизил голос:

— Вы в курсе, что Чэнъюй рвется в корпорацию?

Ему требовалось понять: отец снова самоуправствует или дед дал на это свое тихое согласие?

Старик Юй явно не ожидал подобной прямолинейности. На мгновение замявшись, он ответил с невозмутимым видом:

— Отец упоминал об этом. Я предоставил ему право решать самому.

Суйцин сдержанно кивнул. Имитированная дедом нейтральность была равносильна молчаливому одобрению.

— Понятно.

Замысел старика читался без труда. Тот намеревался взрастить в компании оппозицию в лице Чэнъюя, разделив полномочия и ослабив позиции внука. Даром что отошел от дел — расстаться с реальной властью ему до сих пор было невмоготу.

Причина крылась в страхе: Суйцин оказался слишком хватким. Ему хватило какого-то года, чтобы подчинить себе всю корпоративную структуру. Раньше старик вершил здесь все по своему произволу, а уйдя на покой, вдруг осознал, что рычаги управления выскользнули из рук. Могущественный патриарх, одержимый тотальным контролем, не мог смириться с ролью свадебного генерала и решил сделать из Чэнъюя послушную марионетку.

Суйцин тяжело посмотрел на деда. Лицо старика уже изрезали глубокие морщины, но в глазах то и дело вспыхивал прежний хищный огонёк.

Понимая, что подобный финт выглядит не слишком красиво, патриарх попытался сгладить углы и наигранно тепло произнес:

— Пусть у вас с Чэнъюем разные матери, кровь-то одна. Вы — семья, а кровь не водица. Его приход лишь укрепит наши позиции и не позволит чужакам прибрать к рукам корпорацию Юй.

У старика Юя было много братьев, и хотя его ветвь считалась главной, остальные родственники тоже владели внушительными пакетами акций.

Суйцин лишь сухо отозвался:

— Угу.

Темные ресницы чуть дрогнули, прикрыв опущенный взгляд.

— Дедушка, кроме этого, вы больше ничего не хотите мне сказать?

Расследование так называемой «аварии», произошедшей год назад, он не прекращал ни на день. Хотя полиция списала всё на пьяного водителя, Суйцин с самого начала чуял фальшь. Люди, внедренные им в колонию, уже почти раскололи сидельца — правда вот-вот должна была выплыть наружу.

А недавно ниточки повели к самому деду. Оставалось лишь выяснить, какую именно роль старик сыграл в той трагедии.

Суйцин крайне редко обращался к деду по-семейному. Это «дедушка» заставило старика на мгновение опешить, однако сути вопроса тот не уловил. Руководствуясь принципом «чем меньше скажешь, тем меньше ошибешься», старик Юй ответил с притворной заботой:

— Ты бы берег себя. Почаще отдыхай, не перегружайся на работе.

Суйцин опустил глаза, в которых блеснула едкая усмешка.

Какая глупость. Не стоило питать иллюзий ни на чей счет в этом доме — даже в отношении деда, когда-то лично пестовавшего его. Семья Юй была не чем иным, как крысиной банкой, где каждый грыз каждого.

Раздался резкий, настойчивый стук, разбивший сгустившийся в кабинете гнет.

— Войдите, — отрывисто ронял старик.

На пороге показался ассистент. Лицо его было бледным, в голосе сквозила тревога:

— Старик Юй, там молодь сцепилась... Молодой господин Чэнъюй и молодой господин Сюй устроили скандал прямо в зале!

***

Когда Суйцин с дедом спустились, вокруг уже собралась вся родня — от семейства Фэйу до дальних родичей.

Чэнъюй с притворно-жалобной миной сокрушался перед Фэйу:

— Папа! Это всё Цибай! Он нарочно подставил мне подножку, я и полетел! Из-за него дедушкина ваза разбилась! Чжан Юньюнь шла рядом, она соврать не даст!

Он успел договориться с Чжан Юньюнь, переложив всю вину на Цибая. Чэнъюй рассудил просто: Цибая в любом случае прикроет Суйцин, а с того не убудет, если придется расплатиться за какую-то вазу. Сам же Чэнъюй выплатить такую сумму был не в состоянии — отец, тратящий деньги на гулянки и любовниц, шкуру с него содерет за подобные убытки. Да и положение их с матерью в клане Юй пока оставалось слишком шатким, чтобы вмешиваться в скандалы.

Подкупленная обещаниями Чэнъюя, Чжан Юньюнь поспешно закивала, подыгрывая:

— Да, всё так! Я собственными глазами видела, как он подставил ногу. Чэнъюй споткнулся и налетел на вазу!

Стоявший подле Цибая Чэнь Фэйян недоуменно шепнул:

— Ты что, реально занимаешься подобной детсадовской фигнёй? Подножки ставишь? Шито же белыми нитками!

Цибай с искренним удовольствием наблюдал за разворачивающимся спектаклем.

— Если бы я решил кого-то разделать, думаешь, опустился бы до столь дешевых трюков? — усмехнулся он.

Фэйян прикинул репутацию приятеля: Цибай всегда шел напролом и бил в лоб, не мараясь исподтишковыми пакостями.

— И что делать? Видеонаблюдения тут нет. Так и дашь им навесить на тебя этот долг?

— Отсутствие камер — еще не отсутствие улик, — мягко улыбнулся Цибай.

Ему просто хотелось подольше посмотреть на этот цирк шапито. Бесплатный комедийный номер — грех не досмотреть до конца.

Подойдя к месту происшествия и увидав, что одна из его драгоценных антикварных ваз превратилась в груду черепков, старик Юй багровел на глазах. Тяжелый, удушающий взгляд патриарха уперся в Цибая:

— Это твоих рук дело?

Родня притихла, предвкушая жестокий разнос. А Юй Фэйу, давно затаивший обиду на Цибая за колкие поддевки, не упустил случая всадить нож в спину:

— Какая парочка была! Такие раритеты продаются только парами, стоило разбить один — и ценность второго стремится к нулю! Сюй Цибай, ты ни на что не годен, зато вредитель — первого класса!

Гнев, тлевший в душе Суйцина еще со времен разговора в кабинете, вырвался наружу. Слушать этот визг и смотреть на разыгравшуюся мышиную возню стало выше его сил.

— Неси вторую, — ледяным тоном бросил он ассистенту деда.

Тот, не смея перечить, поспешно подал оставшийся целым сосуд.

Фэйу всё не унимался, разбрызгивая слюну:

— Мозгов совсем нет! Ты что, специально решил старика до инфаркта довести?! В такой день выкинуть подобную гнусность...

Звонкий, оглушительный треск разнесся по зале, мгновенно заставив Фэйу поперхнуться собственными словами.

От неожиданности тот аж рот разинул, вытаращившись на Суйцина.

Суйцин, едва заграбастав фарфоровый сосуд из рук помощника, с маху грохнул его об мраморный пол. Присутствующие замерли в немом шоке.

Суйцин же, разнеся бесценную реликвию на мелкие осколки, сохранил совершенно невозмутимый вид.

— Раз парной вещи больше нет, то и оставшейся грош цена, — ровным, безразличным голосом произнес он. — Экая невидаль — пара горшков. Зато звон вышел знатный, хоть развлеклись. В этом и есть их истинное предназначение.

Повернувшись к позеленевшему деду, он добавил:

— Вышлите мне счет. Я переведу деньги на ваш личный баланс.

Наступила гробовая тишина. Народишко даже дышать боялся.

Одно дело — мелкая грызня молодежи, и совсем другое — публичная пощечина патриарху рода. Суйцин не просто проигнорировал деда, он втоптал его авторитет в грязь. Это не просто конфликт, это открытое объявление войны! Присутствующие судорожно прикидывали, на чью сторону переметнуться, когда начнется открытое противостояние.

Цибай неторопливо подошел к Суйцину.

— Зачем же так горячиться? — качая головой, проговорил он.

Толпа уже приготовилась слушать, как Цибай станет урезонивать бунтовщика, но тут тот мягко продолжил:

— В следующий раз, когда захочешь что-нибудь разнести, зови меня. Ты бросаешь слишком близко к себе — еще поранишься осколками. Лучше я швырну, да подальше.

Все застыли с отвисшими челюстями.

Мрачные тучи в душе Суйцина мгновенно рассеялись. Губы сами собой тронула едва заметная улыбка.

— Договорились, — тихо отозвался он.

Наблюдая за этой парочкой, старик Юй едва не задыхался от закипавшего гнева. Нашлись же двое: один ляпает не подумав, другой — поддакивает! Патриарха едва апоплексический удар не хватил, а они беспокоятся о том, как бы осколок вазы не задел барскую ручку!

Едва сдерживая рвущийся наружу оскал, старик прорычал:

— Суйцин! Ладно этот недоумок, но ты-то куда с ним за компанию с ума сходишь?!

Цибай беспечно усмехнулся:

— Уважаемый старый мастер, если под «недоумком» вы подразумеваете того, кто поверил в бредни Чэнъюя, то я вынужден вас разочаровать: тут вышел конфуз.

Чэнъюй со своей подружкой были свято уверены, что шептались достаточно тихо. Но они не учли одного пустяка — наличия Системы.

Благодаря технологиям Системы, Цибай уже записал весь их заговор на диктофон, да в таком идеальном качестве, что слышно было каждое слово.

Сюй Цибай коснулся экрана телефона, и из динамика тут же раздался узнаваемый голос Юй Чэнъюя:

— Мы скажем, что это Сюй Цибай меня толкнул, отчего ваза и разбилась... Всё равно нас тут только трое. Главное — сговориться, и тогда Сюй Цибай вовек не отмоется.

Едва зазвучала запись, лицо Юй Чэнъюя вытянулось, а сам он застыл, точно деревянный стукан. Он и помыслить не мог, что их заговор от первого до последнего слова окажется записан.

Юй Фэйу сгорел бы от стыда, вспомнив, как только что насмехался над Сюй Цибаем. Смущение мгновенно переросло в глухую ярость, и он набросился на сына:

— Ах ты идиотина! Мало того что накосячил, так ещё и духу не хватило признаться! Додумался же, ничтожество, подставлять других!

— Ты только не кипятись так, остынь! — поспешила вмешаться Ци Цзинсинь, пытаясь успокоить Юй Фэйу. — Чэнъюй просто глупый ещё, оступился по недомыслию, вот и натворил делов!

Видя этот балаган, Старик Юй едва сдерживал раздражение. Однако Чэнъюй оставался для него наиболее удобной марионеткой в корпорации, поэтому патриарх всё же решил замять скандал и разгрести образовавшийся бардак.

Повернувшись к Юй Суйцину, Старик Юй произнёс:

— Хватит. На этом и закончим. Ваза разбита, туда ей и дорога — экая невидаль, денег жалеть не будем. И про компенсацию больше ни слова: главное — сохранить мир в семье.

Сюй Цибай от такой наглости аж фыркнул:

— Старик, а у вас чаша весов, я смотрю, ощутимо накренилась! Когда Юй Чэнъюй вешал на меня всех собак, вы что-то не горели желанием проявлять такое великодушие. А стоит правде выплыть наружу — так сразу поворот на сто восемьдесят градусов? Вы это не против меня ли случайно интригу плетете?

Слова Сюй Цибая прозвучали настолько влоб, что кто-то из гостей в толпе не сдержал смешка.

Старого мастера от дерзости этого юнца едва кондрашка не хватила. С трудом подавив вспышку гнева, он нацепил подобие благодушной мины:

— Цибай, не мели чуши. Я просто старик, который хочет, чтобы в его семье господствовал лад.

Заболтав Сюй Цибая, Старик Юй с наигранной теплотой перевёл взгляд на Юй Суйчина. Он был уверен, что тот не станет обострять и уважит просьбу патриарха.

Однако Юй Суйцин отлично помнил, с какой яростью эта свора только что набрасывалась на Сюй Цибая. Взгляд деда не вызвал в его душе ни малейшего отклика.

Холодно, с едва ощутимым стальным нажимом в голосе Суйцин чеканно произнёс:

— За проступком должно следовать наказание. Век великодушия прошёл. Человек способен усвоить урок лишь тогда, когда сам ощутит боль.

Толпа ахнула. Старик фактически пошёл на уступку и попросил о мире, а Юй Суйцин при всех сходу отрезал путь к отступлению.

Патриарх не ожидал подобной непочтительности. Фальшивая улыбка сползла с его лица, не оставив и следа от недавнего наигранного добродушия.

Старик Юй осознал: без козла отпущения ему сегодня не обойтись. Иначе Суйцин с Цибаем просто не спустят дело на тормозах.

Превозмогая себя, старик процедил:

— Верно. Моя ошибка. В конце концов, закон есть закон, а у семьи — свои правила.

Он метнул в Юй Чэнъюя ледяной взгляд, преисполненный презрения к никчёмному ничтожеству. Идиотина! Строить козни — дело житейское, но сработать настолько топорно, чтобы подарить Сюй Цибаю такой козырь...

Поймав на себе презрительные взоры гостей и встретившись с отчуждённым взглядом главенствующего деда, Чэнъюй запаниковал. Старик ведь только-только разрешил ему войти в корпорацию Юй! Но сейчас в глазах патриарха читалось лишь одно: он превратился в отработанный материал.

И предчувствие его не обмануло.

— Отныне ни ты, ни твоя мать не переступите порог дома Юй, — сухо отрезал старик.

Ци Цзинсинь годами из кожи вон лезла, чтобы законно войти в эту семью и смыть с себя клеймо безответной любовницы. Ей уже казалось, что победа близка, но одно решение деда снова сбросило её на самое дно.

— Старый мастер! — взвизгнула она, задыхаясь от отчаяния. — Чэнъюй ведь ещё совсем мальчишка! Да, он оступился, но кто в его возрасте не совершает ошибок по неразумности? Он всё понял! Смилуйтесь, простите его на первый раз, он загладит вину!

Юй Чэнъюй испуганно закивал, цепляясь за слова матери. Мысль об изгнании из семьи Юй повергала его в дикий ужас — будто с небес швырнули в самое пекло.

— Замолчи! — оборвал её старик. — Слово сказано. Семья Юй всегда славилась честностью и благородством, нам не нужны подлые ничтожества!

Услышав этот приговор, Ци Цзинсинь и её сын окончательно поникли, будто у них из-под ног выбили землю.

***

Среди зевак на вечере присутствовали бывшая жена Юй Фэйу, Ван Юйфэй, и её дочь Юй Шилин. Всё-таки Шилин оставалась родной внучкой патриарха, так что на юбилей её привели. Юй Шилин заигралась со своей троюродной сестрой, и Юйфэй поднялась наверх, чтобы позвать дочь вниз — так они и стали свидетельницами этой драмы.

Глядя на убитых горем Ци Цзинсинь и её отпрыска, Ван Юйфэй ликовала в душе: так им и надо! Когда она ещё состояла в браке с этим подонком Юй Фэйу, Цзинсинь изводила её издевательскими звонками.

При разводе Ван Юйфэй отсудила у бывшего мужа добрую половину состояния. Нынче они с дочкой жили в своё удовольствие, в то время как Ци Цзинсинь всё так же изощрялась в интригах ради вожделенного статуса.

Ван Юйфэй вспомнила, как во время того бракоразводного процесса Юй Суйцин тайно снабжал её компроматом на отца. Без его помощи ей бы никогда не удалось разорить этого мерзавца.

Из всего выводка внебрачных детей Юй Фэйу единственным нормальным человеком Ван Юйфэй считала именно Суйчина. В конце концов, его мать связалась с Фэйу лишь потому, что этот мерзавец притворился холостяком. Узнав правду, женщина тут же бросила лжеца.

Лишь после расставания выяснилось, что она беременна. Она хотела вырастить сына одна, но рак разрушил эти планы. Когда Суйцину исполнилось три года, мать передала его в семью Юй и вскоре скончалась.

Памятуя о былой услуге, Ван Юйфэй наклонилась к дочери:

— Подлови момент и расскажи Суйцину обо всём, что случайно услышала.

— Хорошо, — кивнула Юй Шилин.

Ей и самой не хотелось, чтобы брат Суйцин пострадал от рук этой своры.

***

Чуть позже, воспользовавшись суматохой на банкете, Шилин вывела Юй Суйчина в коридор.

— Брат Суйцин, — обеспокоенно зашептала она, — я тут случайно подслушала разговор Жуань Эркая и Юй Чэндуна. Они упоминали тебя и Сюй Цибая, обмолвились чем-то вроде "выжить его из компании"... Кажется, они замыслили недоброе. Будь осторожнее.

Суйцин нахмурился. Жуань Эркай и Юй Чэндун? Каким образом они сошлись?

Чэндун был ещё одним внебрачным сыном Юй Фэйу. В своё время он пытался захватить власть в корпорации Юй, но Суйцин раздавил его амбиции.

— Спасибо, я понял, — кивнул Суйцин.

***

На обратном пути, сидя на заднем сиденье автомобиля, Юй Суйцин повернул голову и посмотрел на Сюй Цибая.

В голове крутилась единственная мысль: союз Жуань Эркая и Юй Чэндуна мог сложиться только вокруг одной фигуры — Цибая.

Заметив его взгляд, Сюй Цибай обернулся. Резкие черты его лица мгновенно смягчились.

— Чего это ты на меня так смотришь?

Суйцин не намеревался упоминать Жуань Эркая, чтобы лишний раз не давать тому повода для внимания.

— Да так, ни о чём, — уклончиво отозвался он.

Цибай лишь хмыкнул, но допытываться не стал. Суйцин мысленно перевёл дух. Начни Сюй Цибай расспрашивать всерьёз, удерживать тайну стало бы куда сложнее.

Спустя несколько дней после юбилейного банкета старого мастера Юя люди Юй Суйцина наконец докопались до правды о той злополучной аварии, произошедшей год назад.

Председатель Юй сидел за письменным столом в своём просторном кабинете. Веки его были полуопущены, а в светлых глазах застыла ледяная, непросветная тьма. Офис, несмотря на панорамное остекление и море света, дышал отстранённой, почти стерильной прохладой.

Суйцин медленно потирал подушечки пальцев, неотрывно глядя на собственные обездвиженные ноги.

Пусть Сюй Цибай ежедневно разминал его мышцы, опасаясь атрофии, — какой во всём этом толк?

Ноги всё равно мертвы.

При этой мысли пальцы Суйцина судорожно сжались, ногти впились в ладонь, пробивая кожу до крови.

Вспыхнувшая боль не отразилась на его лице — глухую физическую саднящую вспышку мгновенно поглотил глубинный, закипающий океан ненависти.

Он оказался прав. Трагедия на дороге не была случайностью. За ней стоял конкретный человек, хладнокровно спланировавший каждый шаг.

Его родной отец — Юй Фэйу.

Память послушно воскресила события, предшествовавшие катастрофе. Накануне Фэйу заявился в офис, брызжа слюной. Он допытывался, не Суйцин ли помогал его бывшей жене, Ван Юйфэй, во время их скандального бракоразводного процесса.

Суйцин скрывать ничего не стал и спокойно подтвердил подозрения. Тогда отец закатил истерику, требуя возместить судебные издержки и упущенную выгоду. В ответ Суйцин просто вызвал охрану и велел выставить визитёра за дверь.

Именно эта пощёчина и ослепила Фэйу. Охваченный яростью и уязвлённым самолюбием, он нанял людей, решив лишить сына жизни.

Будь на противоположной стороне один лишь Юй Фэйу, правда всплыла бы на поверхность куда раньше. Однако в дело своевременно вмешался старый мастер Юй. Расчётливый, умудрённый опытом патриарх скрупулёзно подчистил все хвосты за непутёвым отпрыском, надежно скрыв любые улики.

Фэйу выступал заказчиком, а старик Юй — его верным пособником.

При мысли о них в глазах Суйцина мелькнул ледяной отблеск.

Этим двоим невероятно повезло. Им следовало бы каждый день молиться небесам за то, что Сюй Цибай, абсолютно невинно пострадавший в том аду, выкарабкался, живёт и сегодня утром перед выходом из дома ещё находил силы поддразнивать его.

Узнай Суйцин правду полгода назад, когда Цибай беспомощно лежал в реанимации между жизнью и смертью, он без колебаний отправил бы и отца, и деда в преисподнюю — ещё до того, как переступил бы её порог сам.

Но теперь рядом с ним был Цибай. И ради него Суйцину приходилось держать на цепи рвущегося наружу звера. Наказать виновников он обязан, но его собственные руки должны остаться безупречно чистыми.

Тишину кабинета нарушил осторожный стук в дверь.

— Войдите, — отрывисто отозвался Суйцин.

Ассистент переступил порог, приблизился к столу и склонил голову:

— Председатель Юй, снаружи господин Юй Фэйу и господин Юй Чэндун. Просят принять их.

Суйцин слегка прищурился. Сам он пока не спешил переходить к открытому нападению, а убийца уже явился с визитом.

— Впусти, — произнёс он с глухой, опасной интонацией.

В кабинет вошёл Юй Фэйу в сопровождении своего второго внебрачного сына, Юй Чэндуна. Некоторое время отец ходил вокруг да около, отпуская пустые замечания и избегая главной темы.

— Если ты сейчас же не объяснишь цель своего визита, выметайтесь оба, — ледяным тоном перебил его Суйцин.

Фэйу опешил от такой дерзости, вытаращив глаза. На языке уже готово было сорваться привычное «Да как ты смеешь так разговаривать с отцом?!», но, вспомнив про цель визита, Фэйу затолкнул спесь подальше.

— Старик велел пристроить Чэндуна на какую-нибудь должность в компании, — с претензией заявил он.

Суйцин выдержал паузу, не выказывая эмоций:

— А если я откажусь?

Фэйу тут же вспыхнул, в голосе прорезался металл:

— Это распоряжение старого мастера! Приказ, а не предложение для обсуждений!

Стоявший рядом Юй Чэндун поднял взгляд на председательское кресло. В его глазах проглядывала тщательно скрываемая алчность.

Суйцин отлично прочитал этот хищный блеск.

«Что ж, — мысленно усмехнулся он. — Раз уж тебе так неймётся отправиться на дно вместе со всем семейством Юй, это твой личный выбор. Попрекнуть меня будет нечем».

Он сделал вид, будто колеблется, изобразив на лице явное неодобрение:

— Хорошо. Но Чэндун пока не разбирается в делах корпорации. Максимум, что я могу предложить на первых порах, — кресло заместителя генерального директора. Пусть сперва вникнет в процессы.

Фэйу не удержал торжествующей ухмылки: о такой высокой должности они с сыном даже не мечтали. Внутренне ликовал и Чэндун — сдержанная маска на его лице чуть поползла.

Едва покинув высотку корпорации «Юй», Фэйу тут же набрал номер старого мастера, торопясь обрадовать главу клана. Закончив разговор, он с чувством похлопал сына по плечу:

— Старайся вовсю. Дед возлагает на тебя большие надежды. Да и я всегда знал, что ты ничем не хуже этого неблагодарного волка Суйцина.

Чэндуна тоже захлестнула волна с трудом сдерживаемого азарта. Он прекрасно понимал: дед тащит его в компанию лишь для того, чтобы сделать послушной марионеткой. Но какая разница? Главное — он сумел зацепиться за верхнюю ступень и пробиться к самому центру власти.

***

Когда за визитёрами закрылась дверь, в кабинете снова воцарилась звонкая тишина.

На губах Суйцина промелькнула холодная, ядовитая усмешка.

Коли уж корпорация «Юй» для них дороже жизни... каково им будет стравливать друг друга в смертельной грызне за этот кусок, чтобы в финале увидеть, как всё рушится в прах?

Представив выражение их лиц в тот момент, Суйцин ощутил, как тяжёлая, давящая мгла в груди ненадолго отступила, уступив место мрачному удовлетворению.

В тот вечер он впервые за долгое время задерживался в офисе намеренно. Он тянул время до темноты, пока откладывать отъезд стало совсем неприлично.

Он просто не знал, как взглянуть в глаза Сюй Цибаю и как объяснить ему правду о том страшном ДТП.

Вернувшись домой, Суйцин въехал в гостиную и увидел Сюй Цибая, увлечённо смотревшего зарубежные новости.

Суйцин, поджав губы, медленно катил колёса кресла, даже не вслушиваясь в дикторскую речь.

Заметив его, Цибай тут же просиял и тепло спросил:

— Почему так поздно? В компании завал?

Суйцин до белизны сжал пальцы на подлокотниках и глухо отозвался:

— Угу.

Уловив его подавленное настроение, Цибай улыбнулся и указал подбородком на экран:

— Взгляни-ка лучше на репортаж.

Суйцин перевёл взгляд на телевизор. Телеведущая с восторгом рассказывала о прорыве американской фармацевтической лаборатории: исследователям удалось создать препарат, способный стимулировать и восстанавливать повреждённую нервную систему.

Результаты многочисленных клинических испытаний подтвердили: новый препарат под названием «QING» помогает пациентам вернуть подвижность парализованным конечностям.

Суйцин замер. В глубине его души робкой дымкой затеплилась невероятная, почти забытая надежда.

Цибай поднялся, подошёл к креслу, опустился перед Суйцином на корточки и взял его за руку, ласково глядя в глаза:

— Название этой лаборатории тебе ни о чём не говорит?

Всё, что касалось Цибая, Суйцин помнил до мельчайших деталей. Через секунду его глаза изумлённо расширились, в голосе проскользнуло неверующее сомнение:

— Это... тот самый исследовательский центр, который ты подарил мне на день рождения?

Цибай подался вперёд и нежно поцеловал его в уголок губ:

— Угадал. Держи награду.

В тот же миг до Суйцина дошёл и сокровенный смысл, зашифрованный в названии препарата — «QING».

Вглядываясь в лицо любимого с затаённым, щемящим трепетом, он тихо спросил:

— А кто придумал это название? И почему именно такое?

Цибай лукаво прищурился:

— А ты как думаешь?

Суйцин не сдержал невольной улыбки, и мрачная тень, висевшая над ним весь вечер, мгновенно рассеялась.

Уже ночью, перед тем как заснуть, Суйцин всё никак не мог избавиться от ощущения, что произошедшее — лишь дивный, несбыточный сон.

Повернув голову к Цибаю, он спросил с затаённой тревогой:

— А если... если лекарство мне не поможет?

Цибай бережно притянул его к себе и, укутав в объятия, тихо прошептал прямо на ухо:

— Поможет. Верь мне.

И от этого спокойного, уверенного шёпота тревога Суйцина рассыпалась в прах. Возможно, именно безоговорочная вера Цибая заставила его поверить, что счастье и удача могут улыбнуться и ему.