Танцуя на минном поле шикарного босса. Главы 34-43
За то время, что тянулся обед, Сюй Цибай успел внимательно понаблюдать за перепалками между Чу Юймо и Чэн Яцянь — и подметил одну крайне любопытную деталь.
Юймо изо всех сил пытался сохранять невозмутимый вид, но при этом смотрел на девушку с такой настороженностью, будто видел в ней соперника, угрожающего его правам.
Цибай едва удержался, чтобы не прикрыть лицо рукой. Надо же: такой сообразительный парень, а попался в столь нелепое заблуждение!
Чэн Яцянь буквально рассыпала перед ним кокетливые ужимки, совершенно не понимая, что пытается очаровать глухого к её чарам человека.
Сейчас девушка как раз рассказывала за столом анекдот. Когда она задавалась целью кому-то понравиться, разрядить обстановку ей не составляло никакого труда.
Едва прозвучала концовка, Сюй Пань хлопнул ладонью по столу и зашёлся хохотом. Заметив, как Сюй Цибай сдержанно улыбнулся, он тут же решил, что тот тоже оценил шутку.
Но, глянув на молчавших Чу Юймо и Ли Шоу, безучастно ковырявших еду, Сюй Пань искренне изумился:
— Вы чего такие смурные? Неужели только нам с братом Сюем показалось смешно?
Чу Юймо выдавил кривую, чисто символическую ухмылку, а про себя сделал в ментальном «списке грехов» Чэн Яцянь ещё одну галочку.
Цибай, глядя на его недовольную физиономию, не удержался от лёгкой смешинки. Оперев подбородок о ладонь, он с едва уловимым намёком произнёс:
— Отчего же, действительно занятная история.
Юймо тут же вскинул на него взгляд. Цибай же встретил этот взор с безупречным выражением невинности на лице, будто искренне не понимал причину его угрюмости.
Чу Юймо поджал губы.
«Ну что за недотёпа, — раздосадованно подумал он о Цибае. — На него тут у всех на глазах охоту ведут, а он и ухом не ведёт!»
Впрочем, хоть поведение Чэн Яцянь и выводило его из себя, напрямую раскрывать Цибаю глаза он не спешил. Зачем попусту портить настроение? К тому же, если начать указывать на такие вещи, он только лишний раз привлечёт внимание Цибая к этой девице. Сделай её тему для разговора — и она получит ненужный вес.
Делать подобную глупость Юймо не собирался.
Чэн Яцянь тем временем поняла, что пробить холодность Чу Юймо с наскока не выйдет, и решила сменить тактику. Теперь она намеревалась действовать исподволь, мягко и незаметно проникая в его жизнь.
«Если навязываться дальше, он только насторожится», — рассудила она.
Поэтому, переведя взгляд с Сюй Цибая на Чу Юймо, девушка как бы между прочим, с милой улыбкой поинтересовалась:
— Слушайте, а мне вот ужасно любопытно, как выглядят ваши девушки? Наверняка настоящие красавицы?
Чу Юймо даже не подумал отвечать — продолжал молча есть.
Зато Сюй Цибай, будто подхватив интересную тему, с лёгкой улыбкой отозвался:
— Ну, внешне моя мне точно не уступает.
Яцянь на самом деле было плевать на ответ Цибая — тот служил лишь удобной ширмой. Её волновала только загадочная соперница, занимавшая мысли Чу Юймо. Но, чтобы не выдать себя, она с готовностью подхватила:
— Ого! Вы, должно быть, отлично смотритесь вместе. Красивая пара, прямо как с картинки!
При этом уголки её глаз продолжали отслеживать реакцию Юймо.
Заметив, что тот сидит с безучастным видом и уткнулся в тарелку, девица безобидно фыркнула и обратилась уже непосредственно к нему:
— А твоя девушка, Чу Юймо? Тоже красавица, как у Сюй Цибая? — Она ненадолго замялась, после чего с наигранным сомнением добавила: — Хотя... с яркими девчонками бывает непросто. У меня есть одна очень красивая подруга, так вокруг неё постоянно вьются парни-друзья. Не то что я — совсем не умею общаться с противоположным полом.
Чу Юймо даже голоса не повысил, произнеся ровным, ледяным тоном:
— Не помню, чтобы мы были настолько близки, чтобы я посвящал тебя в подробности своей личной жизни.
С каждой минутой эта девица раздражала его всё сильнее. Ему прекрасно была видна её двуличность.
Её слова формально обращались к нему, но на деле предназначались Цибаю. Она пыталась выставить себя эдакой простой и безобидной «овечкой» на фоне якобы гипотетической «красивой подружки», у которой полно поклонников. Намёк считывался без труда: «Со мной тебе не придётся ревновать, я подарю тебе абсолютную уверенность».
От такой откровенной фальши у Юймо сводило зубы.
Чэн Яцянь, поняв, что перегнула палку, мгновенно включила режим «раскаяния». На её лице изобразился безупречный испуг:
— Ой... Прости, пожалуйста. Я не думала, что этот вопрос тебя так заденет.
Юймо рассчитывал, что на этом бессмысленный диалог исчерпается. Но тут сидевший напротив Сюй Цибай неожиданно подал голос, обратившись к девице с мягким сочувствием:
— Да ладно тебе, не принимай близко к сердцу. У него просто день с утра не задался, вот и бубнит. Ничего личного, он не хотел тебя обидеть.
Чу Юймо от этих слов аж перекосило. В душе вспыхнул тревожный набат!
Он отлично знал Цибая: тот никогда не отличался общительностью с малознакомыми людьми. А тут мало того что рассыпался в любезностях, так ещё и клюнул на эту дешёвую инсценировку!
*Тюк!*
Юймо с коротким стуком отложил палочки на стол и уставился на Цибая:
— Я наелся. Сюй Цибай, пошли до поста охраны у ворот, мне нужно забрать посылку. Там и твоя канцелярия приехала.
В школе Сичэн Эрчжун ученики иногда заказывали доставку прямо к центральным воротам, где курьеры оставляли коробки у дежурного сторожа.
Юймо был твёрдо намерен немедленно увести Цибая подальше от этой лицемерки.
Заметив его порыв, Сюй Цибай еле сдержал довольную ухмылку.
*"Система:... Ну ты и жук! Специально подогреваешь его ревность и неприязнь к ней?"*
Цибай мысленно усмехнулся.
Хотя он прекрасно знал, что Чу Юймо ни за что не клюнет на Чэн Яцянь, смотреть на её ухищрения возле Юймо ему всё равно было противно.
Система же лишний раз убедилась: у этой девицы нет ни единого шанса против интригана вроде Цибая.
Чу Юймо уже едва ли не физически тошнило от Чэн Яцянь — он даже разговаривать с ней не желал. А бедная манипуляторша даже не подозревала, что сама залезает в расставленную Цибаем ловушку.
Услышав, что Юймо зовёт Цибая к воротам, Чэн Яцянь тут же вклинилась с милой улыбкой:
— Как удачно! Я как раз думала прогуляться после обеда, утрясти еду. Можно с вами?
В глазах Чу Юймо застыл настоящий мороз.
«Эта женщина вообще от него не отклеится?!»
В этот момент Сюй Пань вдруг хлопнул себя по лбу, вспомнив, что у него на КПП тоже пылится какая-то бандероль.
Он поднялся со стула:
— О, я с вами! Мне тоже надо посылку забрать.
Из-за соседнего столика за их компанией внимательно наблюдал Гу Чэнъи. Он дружил и с Сюй Панем, и с Ли Шоу, да и в компании Цибая появлялся часто.
Увидев, что ребята подбирают подносы и собираются уходить, Гу Чэнъи подошёл и с наигранной непринуждённостью спросил:
— Вы уже в класс? Давайте вместе!
Вот только взгляд его при этом откровенно косил в сторону Чэн Яцянь.
Чу Юймо мгновенно раскусил истинный мотив его появления.
— Мы не в класс, — отрезал Юймо. — Нам надо на КПП за посылками.
— А новенькая тоже за доставкой идёт? — уцепился за повод Чэнъи.
— Она сказала, что хочет прогуляться после обеда, — с ледяным подтекстом ответил Юймо. — Вот и решила пройтись с нами.
Гу Чэнъи нахмурился и повернулся к Яцянь:
— Так сейчас же солнце в самом зените, до главных ворот идти — сплошная жара! Если хочешь пройтись, лучше сходить в наш ботанический сад. Там деревьев много, тень и прохлада. Все обычно туда ходят.
Чэн Яцянь мысленно закатила глаза. «Какое твоё дело, куда я хочу идти, идиот?! Думаешь, я сама не знаю, что на улице жарко? Мне нужно время с Юймо, а не твой дурацкий сад!»
Однако внешне она лишь кротко улыбнулась:
— Ой, спасибо за заботу.
Не успела она договорить, как Чу Юймо подхватил идею:
— Гу Чэнъи дело говорит. Солнце палит беспощадно. Так что ради собственного здоровья тебе правда лучше погулять в саду.
— Вот именно! — обрадовался поддержке Гу Чэнъи. — Если не знаешь, где это, я могу показать дорогу!
Не давая Чэн Яцянь времени сообразить отговорку, Чу Юймо цапнул Цибая за руку и быстрым шагом потянул к выходу из столовой.
— Эй, вы чего так разогнались? Подождите меня! — крикнул им вслед Сюй Пань и припустил догонять.
Цибай лишь тихо хмыкнул, послушно следуя за размашистым шагом Юймо.
Чэн Яцянь порывалась броситься за ними, но путь ей намертво перекрыл этот навязчивый ухажёр.
Девушка едва не заскрипела зубами от злости.
Ей нафиг не далась его «забота»!
Однако ради сохранения образа приличной и милой девушки взрываться было нельзя.
Когда Гу Чэнъи вновь воодушевлённо предложил проводить её в ботанический сад, Чэн Яцянь, с трудом натягивая улыбку на одеревеневшее лицо, процедила:
— Знаешь, что-то мне расхотелось гулять. Пойду лучше сразу в класс. Ты иди без меня.
Гу Чэнъи, совершенно слепой к её глухому раздражению, сиял как медный таз:
— Ну тогда я с тобой дойду! Я как раз в соседнем кабинете сижу. Если что понадобится — только позови!
Чэн Яцянь: «...»
Ещё совсем недавно она сама, словно банный лист, пыталась прилипнуть к Чу Юймо. А теперь судьба подкинула ей этого недотёпу — и дала на собственной шкуре прочувствовать, каково это, когда за тобой плётся кто-то абсолютно лишний.
***
С момента перевода Чэн Яцянь прошло больше двух недель.
Сюй Пань, сидя за своей партой, наблюдал, как Гу Чэнъи в очередной раз приволок девушке целую гору сладостей и газировки. Не удержавшись, он обернулся к Ли Шоу:
— Похоже, наш Старик Гу впал в окончательный любовный угар. Вообще крышу сорвало на этой Яцянь.
Ли Шоу даже головы от книги не поднял, отчеканив с абсолютной уверенностью:
— Дохлый номер. Не светит ему ничего.
— Ну почему же? — усомнился Сюй Пань. — Терпение и труд всё перетрут, как говорится. Старик Гу вон как старается, со всей душой.
Сюй Цибай, резавшийся в этот момент в мобильную игрушку, вскинул взгляд на Паня:
— Надо же, какие мы умные слова знаем! Цитатами заговорил.
Сюй Пань хмыкнул:
— Да вчера с мамой сериал смотрел, там кто-то ляпнул. Вот я и запомнил! — Он перевёл тему: — Кстати, брат Сюй, а ты что думаешь? Ли Шоу утверждает, что Гу её не покорит.
— Тоже считаю, что без шансов, — отозвался Цибай.
Чэн Яцянь явно из тех, кто смотрит на окружающих свысока. Чтобы она обратила внимание на Гу Чэнъи? Скорее солнце на западе взойдёт. Сейчас она просто пользуется его ухаживаниями и держит на коротком поводке.
Впрочем, чужие любовные драмы Сюй Паня долго не занимали, и он тут же переключился:
— Слушайте, тут же новый парк аттракционов открылся! Может, сгоняем на выходных толпой?
Ли Шоу проявил умеренный интерес:
— Слышал от матери, вроде бы масштабное место отгрохали.
Цибай подумал, что особых планов у него всё равно нет, и повернулся к сидевшему рядом Чу Юймо:
— Ты как? Свободен в субботу? Пойдём вместе?
Юймо, разумеется, тут же кивнул.
***
Наступила суббота.
Ребята условились встретиться у главных ворот парка.
Вскоре после того, как Цибай и Юймо подошли к входу, в толпе показались Сюй Пань и Ли Шоу.
— Отлично, все в сборе. Погнали? — предложил Цибай.
Сюй Пань помрачнел и виновато почесал затылок:
— Брат Сюй... тут такое дело. Можем пару минут подождать? Сейчас ещё Гу Чэнъи подтянется. Он где-то проведал, что мы идём, и напросился с нами. Я подумал, раз ему интересно — чего бы не взять?
Сюй Цибай лишь плечами пожал. Гу Чэнъи всегда был частью их компании, так что его присутствие никого не смущало.
— Ладно, подождём его.
Однако когда вдали появился Гу Чэнъи, а рядом с ним — Чэн Яцянь, у всей компании вытянулись лица.
Сюй Пань притих и пробормотал сквозь зубы:
— У Чэнъи совсем мозги усохли? На кой чёрт он девицу притащил на пацанскую прогулку?
— Ты только сейчас понял, что он идиотом стал? — сухо отрезал Ли Шоу. — У него мозги размякли от любви, вот и пляшет под её дудку.
— Блин... Знай я заранее, ни за что бы его не позвал, — заворчал Пань. — Я-то думал, он один! Вот же жук, мог бы хоть предупредить!
Цибаю этот финт тоже не понравился:
— В следующий раз просто не будем его звать, и всё.
Подойдя к группе, Гу Чэнъи виновато заговорил:
— Ребят, сорян! Я случайно пересёкся с Чэн Яцянь по дороге, она сказала, что тоже хочет погулять, ну я и предложил пойти с нами. Вы же не против?
Сюй Пань буркнул себе под нос, глядя в сторону:
— А если против, ты её домой отправишь? И вообще, про «случайно» звучит как-то шито белыми нитками...
И Пань был абсолютно прав. О планах ребят Гу Чэнъи узнал именно от самой Чэн Яцянь.
Гу Чэнъи хлопотал перед Сюй Панем:
— Да ладно тебе, Пань, чё ты мелочишься как девчонка? Яцянь у нас в Сичэне недавно, ей нужно освоиться. Поможем человеку, вам трудно, что ли?
Чэн Яцянь изобразила на лице предельную кротость:
— У меня тут пока совсем нет друзей, так что и пойти не с кем... А из всей школы я ближе всего общаюсь только с вами.
Чу Юймо обронил ровным, безразличным тоном:
— Интернет нынче развит хорошо. Скачай любое приложение с картами — и изучай округу хоть на сто километров вокруг.
Сюй Пань тут же подхватил:
— Вот именно! Я, коренной житель, и то без навигатора половину мест не найду. Чай не в прошлом веке живём, чтобы с бумажной картой по подворотням плутать. Что угодно в сети найти можно!
Чэн Яцянь поперхнулась воздухом. Сказать ей было ровным счётом нечего.
Сюй Цибай решил поставить точку в этом фарсе:
— Ладно. Давайте просто разделимся и будем гулять отдельно.
Едва прозвучало это предложение, на лицах всей компании — за исключением Чэн Яцянь — отчётливо читалось облегчение.
Гу Чэнъи, на самом деле, только этого и ждал. Он надеялся провести день с Яцянь наедине, а идея пойти со всей компанией была лишь её инициативой, которую она прикрывала любовью к «большим компаниям».
Сияя от радости, Чэнъи повернулся к ней:
— Тогда пойдём вдвоём!
Лицо Чэн Яцянь окончательно одеревенело. Едва удавалось удержать маску.
Она потратила столько сил, чтобы узнать о планах Чу Юймо! Не для того же, чтобы весь день выслушивать болтовню этого дурачка!
Прошло уже две недели с её перевода, а Чу Юймо по-прежнему держал её на расстоянии мили. От досады и бессилия у неё сжимались кулаки.
Она открыла рот, чтобы возразить, но Сюй Цибаю и остальным надоело терять время. Достав заранее купленные электронные билеты, они прошмыгнули через турникеты и растворились в парке.
У Чэн Яцянь билета не было. И даже если бы она захотела рвануть следом, сделать это физически было невозможно. Ей оставалось лишь смотреть, как фигура Чу Юймо исчезает в толпе, пока назойливый Гу Чэнъи торопил её скорее встать в очередь в кассу.
Выходные наполнили парк развлечений звонким гомоном, беззаботным смехом и радостной суетой.
С самого приезда Чэн Яцянь не переставала озираться по сторонам, пытаясь высмотреть среди толпы Чу Юймо и его компанию. Она долго блуждала по аллеям, ноги уже гудели от усталости, и лишь пройдя добрую половину парка, девушка наконец заметила цель. Чу Юймо сидел в одиночестве на скамейке в зоне отдыха.
Гу Чэнъи, который всё это время неотступно таскался за ней, порядком надоел Яцянь. Найдя предлог, она быстро отослала парня подальше. Увидев, что возле Чу Юймо никого нет, Чэн Яцянь мысленно ликовала: выпадал редкий, просто-таки драгоценный шанс.
Этот Чу Юймо вечно ходил хвостиком за Сюй Цибаем — прямо неразлейвода. Сколько бы она ни изворачивалась в последнее время, подловить его одного никак не удавалось. И вот момент настал. Чэн Яцянь поспешила к лавочке и без лишних церемоний уселась прямо рядом с ним.
— Какая приятная встреча! — выпорхнул из её уст звонкий, переполненный наигранным задором голос. — Надо же, опять пересеклись!
Чу Юймо лишь слегка опустил веки.
«Вот же нечистая несёт...»
Игнорирование ничуть не смутило Яцянь. Нацепив свою самую коронную, сладкую улыбку, она принялась лихорадочно соображать, за что бы зацепиться для разговора. Тут её взгляд упал на серую панаму, которой у Чу Юймо ещё на входе не было. Девушка кокетливо потянулась рукой, намереваясь потрогать убор, но Юймо мгновенно уклонился, полоснув по ней ледяным взглядом.
— Ой, напугала? — она смущённо и безобидно улыбнулась. — Извини, пожалуйста! Просто шляпа уж больно симпатичная, руки сами потянулись. Не дашь примерить? А то солнце припекает, мне бы тоже не помешала панама, чтобы личико прикрыть.
В этом спонтанном жесте крохи-Яцянь таился расчет. Через эти случайные касания и невинные просьбы она рассчитывала сократить дистанцию и создать иллюзию близости. С любым другим парнем подобная кокетливая уловка сработала бы на ура, но перед ней сидел Чу Юймо.
— Десять юаней штука, торговец вон там, — с ледяным равнодушием в голосе отрезал Чу Юймо. — Хочешь примерить — иди и выбирай.
Яцянь проследила за его жестом и действительно увидела неподалеку мужчину средних лет с тележкой, увешанной головными уборами. Продавец, уловив взгляд потенциальной покупательницы, тут же подкатил свой лоток к скамейке.
— Панаму выбираете, барышня? — засуетился он. — У меня выбор богатый, фасоны самые модные — останетесь довольны!
Сблизиться не вышло, но у Яцянь тут же созрел новый план. Раз не удалось напялить его шляпу, можно купить точь-в-точь такую же! Будет выглядеть так, словно у них парные вещи — отличный повод для пикантных намеков.
— А точно такая же, как у парня, у вас есть? — поинтересовалась она у торговца.
Чу Юймо сохранял абсолютное спокойствие. Эта серая панама была выбрана им лично — точно такая же сидела на голове у Сюй Цибая, и на лотке у продавца их оставалось всего две.
Мужчина с озабоченным видом почесал затылок:
— Эх, красавица, этой модели мало привезли. Последние две как раз этот молодой человек со своим другом и забрали. — Он тут же вытащил другую: — Вот, погляди на эту! Розовая, девичья, тебе очень пойдёт.
Один взгляд на ярко-розовое чудовище вызвал у Яцянь приступ тошноты. Вкус у шляпы был откровенно колхозный, но Чу Юймо с непроницаемым лицом подал голос:
— Ты же хотела укрыться от солнца? Поля широкие, как раз то, что ты искала.
Торговец моментально подхватил:
— И то правда! Поля специально широкими сделаны, аккурат для девчат, чтоб личико от палящих лучей берегли!
Яцянь оказалась в ловушке собственной лжи. Отказываться теперь — значит выдать себя. Скрипя зубами, она пробежалась взглядом по лотку, с ужасом осознав, что нелепая розовая панама — ещё не самый худший вариант, остальные были вообще безобразны. В итоге ей пришлось натянуть улыбку и выложить деньги за эту дрянь.
Довольный уловом продавец покатил тележку дальше.
Розовую шляпу Яцянь брезгливо сжала в кулаке, отказавшись надевать.
— Чего не надеваешь? — с едва уловимой иронией спросил Чу Юймо. — Солнце же пекло?
— Что-то тучки набежали, рановато пока, надену попозже, — подавив вспышку гнева, с милой миной выкрутилась та.
«Ничего, ради будущего олигарха можно и потерпеть», — успокаивала себя Яцянь. Твердо намеренная продолжить штурм, она перевела взгляд на стакан в руках Юймо, где плескался яркий арбузный сок.
— Жара-то какая... — она игриво захлопала ресницами. — А что это у тебя за напиток? Выглядит так освежающе. Дашь глоточек? А то у меня аж в горле пересохло, сейчас в обморок упаду. Буквально капельку!
— Без проблем, — небрежно отозвался Чу Юймо.
Яцянь внутренне восторжествовала. Наконец-то он поддался! Но стоило ей протянуть руку, как Юймо ловким движением отстранил стакан.
Улыбка на лице девушки застыла.
— Что-то не так?
— Мне-то без проблем, — спокойно пояснил Юймо, — вот только напиток не мой. Это стакан Сюй Паня. Хочешь пригубить — спрашивай у него.
Яцянь готова была взлететь на воздух от ярости. Но не успела она выдать очередное оправдание, как за спиной раздался громкий, бесцеремонный вопль Сюй Паня:
— Чего?! Ты захотела допить за мной сок?! Фу, кака грязь!
Яцянь от возмущения потеряла дар речи. *Да кто собирался пить твою бурду?! Много о себе мнишь!*
Обернувшись, она увидела Сюй Паня в компании Сюй Цибая и Ли Шоу.
Сюй Цибай подошел к Юймо, заметил его пересохшие губы и протянул свежекупленный клубничный сок. Чу Юймо с теплой улыбкой принял стакан, приник к трубочке и устроился понаблюдать за представлением.
Заметив, как у девушки от гнева багровеет лицо, Сюй Пань замахал руками:
— Эй-эй, ты только не пойми превратно! Я не имел в виду, что ты грязнуля. Я про сам поступок — это же фу как негигиенично!
Чем больше он пытался загладить вину, тем мрачнее становилась Яцянь. Поняв, что окончательно запутался, Пань просто махнул рукой:
— Да ладно тебе, Чэн Яцянь, я же без наезда! Просто у меня брезгливость к такому. Ты же не будешь обижаться на мою брезгливость?
Яцянь едва не разорвало от злости. Этот дуболом умудрялся каждым словом попадать аккурат по её болевым точкам. Цибай, Юймо и Ли Шоу еле сдерживали смешки.
— Я всё прекрасно поняла! — отрезала она ледяным тоном. — Можешь не продолжать!
— Ну и отлично, — добродушно ухмыльнулся Сюй Пань. — А то я уж испугался, что ты обиделась.
Оставаться здесь дальше у Яцянь не было никаких сил. Она осталась сидеть на скамейке, провожая тяжелым взглядом удаляющуюся компанию.
Чу Юймо посмотрел на виноградный смузи в руках Сюй Цибая:
— Вкусно?
Цибай молча подставил стакан, и Юймо без лишних слов сделал глоток через его трубочку.
— Сладкий. Слаще моего.
— Поменяемся?
— Не, неохота. Если захочу — еще у тебя отхлебну.
Сюй Пань, увидав эту картину, прищурился:
— Брат Сюй, дай и мне попробовать!
— Ты же только что кричал про гигиену? — подколол Цибай.
— Так то ж с посторонними! А мы с тобой кореша, нам можно!
Яцянь, еще не успевшая уйти далеко, четко слышала каждый их разговор, и от очередного укола у неё едва не треснули зубы.
— Не дам, — хладнокровно отрезал Цибай. — Мне есть разница. Да и не такие уж мы и кореша.
— Как это не такие?! — ахнул Сюй Пань, будто его громом поразило. — Неужто я для тебя менее важен, чем Чу Юймо?!
— Именно так, — без колебаний вынес вердикт Сюй Цибай.
Сюй Пань схватился за сердце:
— Значит, любовь прошла, да?!
Ли Шоу с молчаливым сочувствием посмотрел на этого дурачка. *Совсем слепой, да еще и без капли самокритики.*
Чу Юймо, мягко улыбаясь, сделал еще один глоток клубничного сока. Напиток и впрямь казался невероятно сладким.
Глядя им вслед, Яцянь на мгновение нахмурилась. Поведение Цибая и Юймо показалось ей странным — уж больно двусмысленной выглядела такая близость. Впрочем, она тут же качнула головой, сгоняя наваждение: показалось, наверное.
В этот момент подоспел отосланный ранее Гу Чэнъи.
— О, ты пересеклась с Сюй Цибаем и остальными? — беспечно поинтересовался он. — А что это у них за напитки? Выглядят аппетитно. Пойдём тоже возьмем?
Упоминание сока подействовало на Яцянь как красная тряпка на быка — перед глазами снова встала глумливая рожа Сюй Паня.
— Хочешь — иди и покупай! — вспыхнула она. — А меня не втягивай!
Гу Чэнъи опешил от такой неожиданной вспышки:
— Не хочешь — как хочешь...
Заметив в её руках розовую панаму, он решил разрядить обстановку:
— О, какая симпатичная шляпа! Тебе очень идет этот цвет.
Это стало последней каплей.
— Нравится?! Забирай себе! — рявкнула Яцянь, сунув панаму ему в грудь, и, кипя от злости, шагнула в противоположную сторону.
В выходные парк развлечений гудел от толпы. К каждому аттракциону выстраивались бесконечные очереди.
Чу Юймо и Сюй Пань никак не могли сойтись во мнениях, с чего начать. Юймо тянуло на американские горки, а Пань рвался на мёртвую петлю.
Чу Юймо едва заметно улыбнулся и предложил:
— Почему бы нам не разделиться? Мы с Сюй Цибаем пойдем на горки, а вы с Ли Шоу отправляйтесь на петлю.
Сюй Цибай косо взглянул на него. Ли Шоу действительно упоминал, что хочет на петлю, но сам Цибай о своих предпочтениях вообще молчал. Юймо просто решил всё за двоих.
— Вместе же веселее! — тут же возразил Сюй Пань. — Давайте сначала с вами на американские горки, а потом все вместе — на мертвую петлю.
Ли Шоу мысленно вздохнул. Этот парень сиял наивностью так ярко, что на его фоне блекло даже полуденное солнце.
Не теряя времени, Ли Шоу цапнул Сюй Паня за рукав и потащил в сторону очереди:
— А я хочу прямо сейчас! И ни минутой позже!
— Да подожди ты, можно же сначала на петлю, а потом… Чего разделяться-то на ровном месте?..
Окончание фразы потонуло в ладони Ли Шоу, который бесцеремонно зажал другу рот. Беспощадно уволакивая за собой этого ходячего третьего лишнего, ломающего людям свидание, Ли Шоу быстро скрылся в толпе.
Сюй Цибай с насмешливой полуулыбкой повернулся к Чу Юймо:
— Ну что, идем?
Юймо прекрасно понимал: и Цибай, и Ли Шоу раскусили его с головой. Сдержав довольную улыбку, он пошел следом, пристроившись плечом к плечу.
Аттракционы находились в противоположных концах огромного парка. Разойдясь по парам, шанс случайно столкнуться снова они свели к минимуму.
Покатавшись на горках и опробовав еще несколько каруселей, Юймо и Цибай присели отдохнуть на скамейку в тени.
Взгляд Чу Юймо зацепился за расположенный неподалеку «Дом ужасов». Поразмыслив мгновение, он спросил:
— Не хочешь зайти в комнату страха?
Сюй Цибай замялся:
— Там же темно. Может, не стоит?
Чу Юймо поджал губы:
— Всё в порядке. Я правда хочу попробовать. Сходишь со мной?
Цибай с беспокойством вгляделся в его лицо:
— Уверен?
Чу Юймо кивнул:
— Пошли.
Он верил: пока Сюй Цибай рядом, страх перед темнотой отступит. К тому же в таких местах обычно царит полумрак, а не полная тьма. Юймо твердо намеревался шаг за шагом избавиться от тени, которую отбросила на его жизнь Ли Яньжун — эта сумасшедшая женщина.
Цибай знал: встреча лицом к лицу с источником фобии — один из действенных способов терапии.
Он сжал ладонь Юймо:
— Если станет невмоготу — сразу скажи.
Чу Юймо кивнул. Присутствие Цибая дарило удивительное спокойствие. Внутри рождалось забытое ощущение легкости, словно тяжелые оковы прошлого наконец готовы были пасть.
У самого входа в комнату страха Сюй Цибай переплел свои пальцы с его пальцами. В полумраке помещения тепло чужой ладони согревало застывшие пальцы Юймо.
Они продвигались сквозь мрачные коридоры, и Цибай ни на мгновение не отпускал его руку.
Где-то на середине пути гаснущий свет неожиданно потух полностью. Ощутив, как ладонь Цибая судорожно сжалась, Чу Юймо тихо усмехнулся:
— Сюй Цибай, похоже, ты волнуешься сильнее меня.
Уловив в его голосе непринужденность, Цибай тоже улыбнулся:
— Я не такой храбрый, как ты. Меня легко испугать.
— Ничего, — весело отозвался Юймо. — Я с тобой. Защищу, если что.
Впереди забрезжил свет выхода. Чу Юймо оглянулся на оставшийся позади мрак и легко, со вдохом облегчения, улыбнулся.
Они уже шагнули под открытое небо, но переплетенные пальцы так и остались соединены.
Прохожие бросали на них удивленные взгляды, однако, замечая за их спинами вывеску «Дома ужасов», мысленно находили объяснение: видать, парней так перепугали внутри, что они до сих пор из рук друг друга вырваться не могут.
Неподалеку показалась Чэн Яцянь. Оправившись от недавнего нервного срыва, вызванного выходкой Сюй Паня, она снова взяла себя в руки. В голове кипели злобные мысли: когда она наконец завоюет Чу Юймо, то заставит его пройти через все круги ада, вымаливая ее любовь.
Ни Юймо, ни Цибай даже не подозревали о бредовых фантазиях этой девицы. Не обращая внимания на зевак, они просто шли по аллее, держась за руки.
Гу Чэнъи как раз отправился выбросить мусор по ее указке. Яцянь уже собиралась окликнуть Юймо, но, сделав шаг, оцепенела. Взгляд уперся в сцепленные ладони юношей.
Ее лицо перекосила жгучая ненависть.
Чу Юймо мельком скользнул по ней равнодушным взглядом и тут же отвернулся, продолжив разговор с Цибаем. Ему было абсолютно всё равно. Пусть знает — лишь бы перестала путаться под ногами.
Яцянь едва не задыхалась от обиды, глаза налились кровью.
Ей казалось, будто Юймо и Цибай нарочно над ней издеваются, насмехаются в лицо. При этом она совершенно забывала: всё это время она лишь сама навязывалась, из кожи вон лезя, чтобы привлечь внимание. Не будь она надоедливой мухой, липнущей к ним на каждом шагу, парни бы и взглядом ее не удостоили.
Обида выжигала всё изнутри. Сказочные мечты о роскошной жизни, где Чу Юймо принадлежал бы ей по праву, рушились в одно мгновение.
Сжав зубы, Чэн Яцянь приняла решение: она никому не позволит встать на пути к ее блестящему будущему. Возвращаться к серым будням прошлых лет она не намерена.
Скорчив злобную мину, девица тенью поплелась за ними.
Она следовала за юношами до самого глухого уголка парка, пока Сюй Цибай и Чу Юймо неожиданно не остановились и не обернулись.
Застигнутая врасплох, Яцянь на миг смутилась, но тут же вспомнила: теперь у нее в руках компромат! Поборов неловкость, она быстро вернула себе уверенный вид.
— Зачем ты за нами тащишься? — спросил Сюй Цибай.
Яцянь смотрела на него как на заклятого врага.
— Вы поступаете отвратительно! — сорвалась она на крик. — Вы хоть о родителях подумали?! Насколько нужно быть эгоистами! Если кто-то узнает, вы же опозорите свои семьи!
Прикрываясь заботой, она пыталась надавить на их совесть, внушить страх и стыд.
Но расчет оказался в корне неверным. Ни Цибай, ни Юймо никогда не зависели от чужого мнения. Если бы их волновали сплетни, они бы не прошли через весь парк за руку на глазах у сотен людей.
Сюй Цибай сходу раскусил ее незамысловатый замысел и спокойно ответил:
— Что о нас болтают другие — их личное дело. Нам-то какое дело?
— А если узнают одноклассники? Соседи? Родственники?! Ваших родителей замучат сплетнями! Неужели и это вас не касается?
Заметив, как Цибай на мгновение задумчиво опустил взгляд, Яцянь уже восторжествовала, думая, что попала в цель.
Однако следующая его фраза едва не довела ее до приступа.
— Если слушать твою логику, то с такими длинноязыкими родственниками и знакомыми проще сразу порвать все связи, — невозмутимо произнес Цибай. — Зачем держать возле себя подобный мусор и портить жизнь?
Чу Юймо едва сдержал улыбку. Тратить время на споры с Чэн Яцянь ему надоело.
— Всё, что происходит между нами, тебя не касается, — жестко отрезал Юймо, мгновенно остыв. — Твое мнение нам без надобности.
С этими словами он взял Цибая за руку и потянул прочь. Поездка в парк развлечений была слишком редким удовольствием, чтобы пачкать ее спорами с ненормальной.
Яцянь сжала кулаки от бессильной ярости.
«Как это не касается?! Если вы вместе, то как же я?!»
Глядя им вослед, она вытащила телефон и набрала номер Ли Яньжун. Чэн Яцянь была свято уверена: мать Чу Юймо ни за что не допустит подобного союза.
Вскоре после встречи с Чэн Яцянь Сюй Цибай и Чу Юймо наткнулись на Сюй Паня и Ли Шоу.
Небо медленно затягивали сумерки, и ребята решили возвращаться домой. Сюй Пань с Ли Шоу уже знали, что Чу Юймо временно живет в доме Сюй Цибая, поэтому на полпути их дороги разошлись.
Вспоминая слова, сказанные Чэн Яцянь в парке развлечений, Чу Юймо не мог сдержать тревоги.
Заметив его мрачный вид, Сюй Цибай легким касанием ткнул пальцем ему прямо между нахмуренных бровей:
— О чём задумался? Брови сдвинул — комара раздавить можно.
Голос Чу Юймо слегка пересох:
— Как думаешь, если твоя мама и мой отец узнают, что мы вместе... как они отреагируют?
— Не знаю. Поживем — увидим, там видно будет. Не забивай себе голову раньше времени.
Сюй Цибай сжал его ладонь.
Чу Юймо взглянул на него, и в его светлых глазах все еще читался страх:
— А если они будут против, что тогда сделаешь?
— Вы чего тут встали перед самым домом, как истуканы?
Сюй Цибай только собрался ответить, как со спины раздался голос его матери.
Услышав её, Чу Юймо вздрогнул и мгновенно вырвал свою руку из пальцев Сюй Цибая.
Обернувшись, он увидел маму Сюй: она стояла неподалеку с увесистым пакетом фруктов.
Сердце Чу Юймо заколотилось как бешеное. Он не знал, успела ли она заметить, как они держались за руки, поэтому торопливо спрятал сжатую ладонь за спину.
Он сглотнул, пересохшими губами поздоровался, и лишь когда мама Сюй привычно и тепло улыбнулась ему в ответ, от сердца немного отлегло.
"Может, она ничего и не заметила?"
Чу Юймо судорожно цеплялся за эту надежду.
— На, держи, — мама Сюй протянула пакет сыну. — Забери, а то я с ним тащилась всю дорогу, аж руки затекли.
— Ну и зачем брать столько, если шла одна? — забрал фрукты Сюй Цибай.
— Скидка была хорошая, да и на вид свежие, — закатила глаза мать. — Не купишь — считай, деньги потеряла.
— Самый лучший способ сэкономить — просто ничего не покупать. Дома и так фруктов полно, а ты снова набрала.
— Цыц! — она в сердцах шлепнула его по руке. — Разболтался! Вообще ничего не получишь, мы с Юймо сами всё съедим. А не осилим — прохожим на улице раздам, но тебе ни кусочка не достанется!
— Ну ты даешь... Теперь-то я окончательно понял: мое место в этом доме — где-то у плинтуса.
— Юймо тебе как-никак старший брат! Мне что, уже и растить его как родного сына нельзя? Есть возражения? — фыркнула мама Сюй.
Раньше эти слова не вызвали бы у Чу Юймо никаких мыслей, но сейчас его сердце ёкнуло. Он внимательно всматривался в лицо женщины, пытаясь уловить хоть какую-то фальшь или подтекст, но она выглядела совершенно естественной.
В глазах Сюй Цибая мелькнула едва заметная тень задумчивости, однако он моментально вернул себе привычное беспечное выражение лица и продолжил подшучивать над матерью.
***
В гостиной на первом этаже Чу Юймо взволнованно и тихим, слегка охрипшим голосом спросил, глядя на спину мамы Сюй, которая мыла фрукты на кухне:
— Как думаешь, твоя мама правда ничего не заметила?
Сам Сюй Цибай склонялся к тому, что мать все-таки всё засекла. Однако, уловив испуганный взгляд возлюбленного, он беспечно отозвался:
— Да точно не заметила. Я свою мать как облупленную знаю: если бы увидела, то реакция была бы совсем другой. Не забивай голову. Я же её сын, мне лучше знать.
— Сюй Цибай! Живо дуй на кухню, поможешь! — раздалось из кухни.
— Уж иду! — Сюй Цибай поднялся с дивана и, наклонившись к Чу Юймо, тихо, но твердо произнес: — Верь мне.
Чу Юймо поднял на него непонимающий взгляд.
Сюй Цибай ласково взъерошил его шелковистые волосы:
— Даже если она всё поняла — всё равно верь мне.
Даже если весь мир будет против, он не бросит Чу Юймо.
Пусть в памяти Сюй Цибая сохранялись воспоминания только об этом мире, где-то глубоко внутри жило непреложное чёткое ощущение: они с Чу Юймо просто обязаны быть вместе.
Чу Юймо на мгновение обомлел, а потом до него дошло, что это был ответ на его прежний вопрос о том, что они будут делать в случае запрета. Слова Сюй Цибая подействовали как мощное успокоительное на его израненную тревогами душу. Натянутая струна внутри него наконец ослабла, и на бледных, сжатых губах тронулась едва заметная улыбка.
— Сюй Цибай, ты где застрял?! Сколько тебя жду! — снова позвала мать.
— Да иду я, иду! Подумаешь, фрукты помыть. Неужели для этого требуются силы двоих человек, что меня прямо с руками вызывать надо?
При этих словах рука мамы Сюй, мывшая яблоко под струей воды, на мгновение замерла.
— Тебя просто попросили помочь, а ворчания — на целую лекцию!
Сюй Цибай встал рядышком:
— Иди отдохни, я сам всё домою.
В глазах матери мелькнула нерешительность, словно она не хотела уходить, но лицо осталось невозмутимым:
— Да ты ж нормально не вымоешь. Я тут постою, поконтролирую.
—... Я молю всего пару плодов, а у меня тут уже надсмотрщик образовался.
Заметив, что у матери на душе явно скребут кошки, Сюй Цибай принялся сыпать шутками и поддевать её, пока та наконец не прыснула со смеху. Видя, как выражение её лица разгладилось, парень и сам облегченно улыбнулся.
Нарезав фрукты и разложив их по тарелкам, мама Сюй подала поднос сыну:
— Неси в гостиную, поешьте вместе с Юймо. А я пойду к себе, прилягу немного.
— Что такое? Плохо себя чувствуешь?
Про себя мама Сюй тяжело вздохнула, но снаружи лишь закатила глаза:
— Устала я. Хочу подняться и соснуть часок-другой, уже и прилечь нельзя?
—... Похоже, сегодня на распродаже были не только фрукты, но и пороховые бочки.
Сегодня мама пылала раздражением сверх всякой меры, но Сюй Цибай прекрасно понимал, в чем истинная причина.
Проследив взглядом, как мама Сюй поднялась на второй этаж, Чу Юймо поинтересовался у Сюй Цибая, выносившего тарелку с фруктами:
— Твоя мама не будет фрукты?
— Сказала, натаскалась пакетов, устала и пошла прилечь.
Чу Юймо кивнул и задумчиво посмотрел в сторону лестницы.
Спустя несколько часов мама Сюй спустилась вниз. Лицо её снова выражало привычное спокойствие.
Заметив, что она спокойно шутит с Чу Юймо, Сюй Цибай с облегчением осознал: эту преграду они, похоже, миновали.
— Мам, давай я тебе фруктов порежу? Ты сегодня и яблоки, и клубнику прямо идеальные взяла, вкуснейшие.
— Ты чего это такой шелковый вдруг стал? На тебя не похоже. Излишняя любезность — признак вины! Опять на улице свалился на свою голову? — подозрительно прищурилась она.
—... Насколько же у тебя низкие ожидания на мой счет?
— Ожидания? А они у меня к тебе вообще когда-то были?
Сюй Цибай, уже собравшийся встать, притопнул на месте и демонстративно опустился обратно на диван:
— Раз так — отмена.
— А ну шевели поршнями, живо пошел! — мама Сюй сгребла диванную подушку и запустила в него.
— Как же тяжело жить... Даже за обычную нарезку фруктов спасибо не дождешься, — ворча под нос, поднялся парень.
Глядя, как Сюй Цибай огребает от матери, Чу Юймо не удержался от тихого смешка.
Пока в доме семьи Сюй царила идиллия, Ли Яньжун в городе Гуан металась как ошпаренная, срочно собираясь в Сичэн.
Когда она позвонила, Сюй Цибай находился рядом с Чу Юймо.
Заметив, как резко помрачнел Юймо, скинув вызов, Цибай спросил:
— Что стряслось?
— Чэн Яцянь рассказала всё этой женщине. Ли Яньжун.
Сюй Цибай сразу понял: проведав о происходящем, эта стерва на месте не усидит.
— И что она плела по телефону?
Чу Юймо не хотел забивать голову любимого истеричным бредом матери, а потому отмахнулся:
— Да как обычно. Ничего нового, не обращай внимания.
Видя, что парень не настроен на откровения, Сюй Цибай не стал надавливать.
Естественно, Ли Яньжун, у которой взбешенный сын бросил трубку, сдаваться не намеревалась. Уже на следующий день она караулила их у ворот школы.
Едва прозвенел последний звонок и ребята вышли на улицу, Сюй Пань тут же заметил её в толпе:
— Чу Юймо, смотри. Кажется, твоя мать опять явилась?
В этот раз ни Сюй Пань, ни Ли Шоу даже не подумали поздороваться с ней. В прошлый раз они уже проявили вежливость, получив в ответ лишь откровенную спесь.
Наблюдая, как подростки игнорируют её, Ли Яньжун еще сильнее воспылала презрением к дикарям из Сичэна. Она искренне не понимала, почему её сын так упорно цепляется за эту убогую дыру.
Поодаль стояла Чэн Яцянь. Наблюдая за происходящим, она ядовито усмехалась. Девушка была убеждена: если окружающие не поддержат их связь, под давлением родителей этот союзик разлетится в прах.
Не желая устроить публичный скандал у всех на виду, Чу Юймо увлек мать в небольшое кафе неподалеку.
Прекрасно зная, что от этой женщины хорошего слова не дождешься, Чу Юймо заранее попросил Сюй Цибая идти домой и не ждать его, желая оградить его от яда.
Едва они расположились в кабинке, Ли Яньжун с перекошенным от отвращения лицом пошла в атаку:
— У тебя с этим Сюй Цибаем какие-то грязные отношения?!
Чу Юймо равнодушно помешивал ложечкой черный кофе в чашке:
— У нас с ним исключительно чистые отношения.
— Тогда объясни вот это! — Ли Яньжун выхватила телефон и ткнула экраном ему в лицо. — Почему вы держитесь за руки? Тоже скажешь, недоразумение?!
Чэн Яцянь, тайно выслеживая парней, успела сделать снимки их откровенных и нежных жестов, после чего переслала фотографии матери Юймо для убедительности.
Взглянув на кадр, Чу Юймо мгновенно сообразил, чьих это рук дело. Отвращение к Чэн Яцянь вспыхнуло с новой силой.
Сама девушка понимала, что подобный финт вызовет у Юймо лишь глухую ненависть, но расчет был прост: главное — разрушить их связь. Стоило им разъехаться, и у нее появился бы шанс. Она упрашивала Ли Яньжун перевести Чу Юймо обратно в Первую среднюю школу города Гуан, и та пообещала забрать с собой и её.
Чэн Яцянь свято верила: если разделить парней расстоянием, она легко сумеет занять место рядом с Чу Юймо.
Чу Юймо скользнул скучающим взглядом по дисплею и произнес ледяным тоном:
— Захотел взять за руку — и взял. С какой стати я должен перед тобой отчитываться?
— Так ты признаешь это?! — Ли Яньжун грохнула ладонью по столу, переходя на шипящий визг: — Как вы можете быть такими мерзкими?! Ты хоть на секунду подумал обо мне, о родной матери?! Если кто-то узнает, меня же за глаза заплюют! Ты смешал мое имя с грязью! Мне плевать — немедленно расстанься с ним!
Чу Юймо издал сухой, ядовитый смешок:
— Считаешь это позором — твои проблемы. Ни меня, ни его это нисколько не смущает.
— Значит, уперся и расставаться не хочешь?! — скрежетала зубами женщина, горя ненавистью. — А если я прямо сейчас раздую скандал на весь город? Покрою вас таким позором, что вы в школу носа сунуть не сможете! Посмотрим, как вы тогда запеваемый!
Слушая эти угрозы, Чу Юймо неожиданно усмехнулся:
— Вперед. Если я решился быть с ним, неужели ты думаешь, что меня испугают чужие косые взгляды?
Прежние слова Сюй Цибая дали ему настолько мощную опору, что перед лицом ультиматумов матери он не испытывал ни капли страха.
К тому же он отлично знал эту женщину: репутация для неё была превыше всего. Ли Яньжун ни за что на свете не стала бы своими руками вытаскивать на свет то, что считала «семейным позором».
Видя, что сын остается глух к угрозам и давление не приносит никаких плодов, Ли Яньжун едва не задохнулась от ярости.
Подавляя закипающую желчь, она попыталась сменить тактику на вкрадчивые увещевания:
— Не ломай себе жизнь из-за мимолетного упрямства! Побаловался с этим Сюй Цибаем — и хватит, не принимай всё всерьез. Не забывай, ты — единственный наследник семьи Чу! Тебе завтра принимать все дела корпорации. Если ты увязнешь в этом срамном союзе, от величия нашей семьи не останется и следа!
Выслушав столь бесстыдные речи Ли Яньжун, Чу Юймо лишь усмехнулся:
— Даже если я и позорю семью Чу, это касается только нас. Вы здесь чужой человек, так что не стоит печься о моих делах.
Он поднялся и, смерив её ледяным взглядом, чеканно произнёс:
— Советую не тратить попусту слова. С Сюй Цибаем я не расстанусь. Хотите раздуть скандал и обо всём рассказать? Воля ваша, делайте что хотите.
От этих слов лицо Ли Яньжун залилось краской от ярости.
И ради кого она старалась? Разве не о его же благе пеклась?! А Чу Юймо мало того что не оценил заботы, так ещё и намеренно ударил по самому больному! Больше всего на свете Ли Яньжун ненавидела, когда кто-то заводил речь о её разводе.
Какая бы злость её ни раздирала, сделать она ничего не могла — оставалось лишь бессильно смотреть, как сын уходит.
Поездка в город Сичэн оказалась сплошным наказанием. Мало того что не удалось переубедить Чу Юймо, так ещё и родной, неблагодарный отпрыск в душу плюнул.
Пока Ли Яньжун метала молнии, ей пришло сообщение от Чэн Яцянь — та пыталась разузнать, как прошёл разговор.
Девушка мгновенно попала под горячую руку. Ли Яньжун тут же набрала её номер, выместила на ней всю накопившуюся злость и строжайше велела молчать: о связи Чу Юймо и Сюй Цибая никто не должен был узнать.
Пусть мать и выступала против их отношений, разглашать эту тайну она не смела. Случись скандал, отец Чу взбесился бы и вышвырнул парня из семьи, а тогда всем её дальновидным планам пришёл бы конец.
По сбивчивой и резкой речи Чэн Яцянь сразу поняла: поездка провалилась.
Она и представить не могла, что Ли Яньжун окажется настолько бесполезной.
От ядовитых упрёков, сыплющихся из динамика, Чэн Яцянь сжала кулаки так, что чуть не сломала ногти. Однако порвать с ней отношения она не могла — это повредило бы её связям с Чу Юймо. Пришлось сглотнуть обиду и сдержать закипающий гнев.
Вылив весь яд, Ли Яньжун бросила трубку. Слушая короткие гудки, Чэн Яцянь взобралась на пик ярости и принялась проклинать её на чём свет стоит.
Лишь выплеснув злобу, она немного перевела дух.
И пусть Ли Яньжун потерпела поражение и все расчеты пошли прахом, Чэн Яцянь знала: у неё припасён ещё один козырь. Эта мысль снова зажгла в её душе огонёк надежды.
***
Вернувшись домой, Сюй Цибай застал мать в гостиной: она сидела на диване с чрезвычайно озабоченным видом.
Сбросив рюкзак на кресло, юноша поинтересовался:
— Мам, ты чего такая хмурая? Что-то стряслось?
Госпожа Сюй подняла на него тревожный взгляд:
— Паршивец, ты в школе ни с кем не ссорился?
Сюй Цибай озадаченно почесал затылок:
— Да вроде нет... С чего вдруг такие расспросы?
Мать открыла фото на телефоне и протянула его сыну:
— Посмотри сам.
Взяв смартфон, Сюй Цибай увидел снимок, на котором они с Чу Юймо шли за руку по парку развлечений — снято со спины.
Этот кадр и был запасным козырем Чэн Яцянь. Отправив компромат Ли Яньжун, она заодно переслала его и матери Сюй Цибая. Девушка намеревалась состряпать послание и отцу Чу Юймо, но достать его личный номер так и не сумела, поэтому пришлось ограничиться имеющимся.
Сюй Цибай подмигнул матери, а в его глазах вспыхнули лукавые искорки:
— А что, отличный кадр! Мы тут со спины прямо красавцы.
Госпожа Сюй от души шлёпнула его по плечу:
— Тебе бы всё шуточки шутить! Снимок пришёл мне сегодня с незнакомого номера. Не знаю, кто за этим стоит, но будьте осторожнее.
Юноша усмехнулся:
— Да мы вроде ничего дурного не делаем. Что будет, то будет, пройдём и через это.
Мать окинула его долгим взглядом и невольно фыркнула:
— Определился, значит... Куда уж мне, старухе, вам указывать. Делайте что хотите!
Сюй Цибай мгновенно уловил подтекст: мать сменила гнев на милость, а значит, их с Чу Юймо отношения получили её молчаливое одобрение.
Губы юноши расплылись в довольной улыбке. Он тут же принялся подлизываться, расточая самые пышные комплименты:
— Ну какая же ты старуха, мам! Да у тебя личико гладкое, словно у шестнадцатилетней девчонки. Скажешь такое при людях — подумают, что просто хвастаешься!
Госпожа Сюй не выдержала такой откровенной лести и прыснула от смеха.
Впрочем, через миг её лицо вновь стало серьёзным.
— Путь, который вы выбрали, не из лёгких. Раз уж решил быть с Юймо, относись к нему с уважением и заботой. И не дай бог узнаю, что ты валяешь дурака или обижаешь его — достану семейную плеть!
Сюй Цибай хохотнул:
— Ого, у нас и семейные наказания имеются? Что-то я о таком впервые слышу.
Мать заговорщически усмехнулась:
— Розги по мягкому месту. Гарантирую: рыдать будешь от счастья!
Сюй Цибай онемел. В комнате как будто резко похолодало, повеяло настоящей жаждой крови.
Вот так их связь получила материнское благословение.
Теперь, находясь дома, Сюй Цибай и Чу Юймо вести себя стали куда непринуждённее, не скрывая чувств.
Как-то раз Сюй Цибай устроился на диване с поджатыми ногами, увлечённо рубясь в консоль, когда мать вернулась с рынка с увесистым пакетом личи.
Взглянув на Чу Юймо, погружённого в чтение, и на собственного отпрыска, не отрывавшего глаз от экрана, госпожа Сюй с досадой вздохнула:
— Сюй Цибай, брал бы пример с Юймо! Вы оба школьники, но тебя дома за книгой отродясь не увидишь.
Парнишка даже не поднял головы, выдав с невозмутимым видом:
— Это потому, что в школе я выкладываюсь на все сто. А дом — моя тихая гавань для отдыха.
Мать закатила глаза:
— Заливай больше, так я тебе и поверила!
Чу Юймо мягко улыбнулся и заступился за друга:
— Тётушка, Цибай правда очень старается на уроках. Нет ничего странного в том, что дома ему хочется расслабиться. А я читаю просто потому, что мне это в удовольствие.
Сюй Цибай тут же закивал:
— Вот-вот, именно!
Мать сокрушённо покачала головой и строго посмотрела на Чу Юймо:
— Юймо, будешь и дальше его покрывать — этот паршивец совсем тебе на шею сядет. Ты давай, проявляй характер, не балуй его сверх меры!
"Да уж, родная мать, сразу видно..." — про себя вздохнул Сюй Цибай.
Вымыв личи, госпожа Сюй выложила спелые плоды на глубокую тарелку и принесла в гостиную.
— Попробуйте, сегодня как раз завезли свежие личи. Говорят, в этом году они необычайно сочные и сладкие.
У Сюй Цибая от этих слов сразу слюнки потекли. Он бросил тоскливый взгляд на фрукты, но бросить геймпад в разгар катки никак не мог.
Угадав его немое желание, Чу Юймо тихо предложил:
— Давай я тебе почищу.
Аккуратно сняв шершавую кожуру, он поднёс сочную полупрозрачную мякоть прямо к губам Сюй Цибая.
Проглотив сладкий фрукт, юноша аккуратно отправил косточку на салфетку и довольно причмокнул:
— И правда, сладость невероятная!
— Тогда очищу ещё.
Госпожа Сюй, глядя на барские замашки сынка, привыкшего к такой утончённой заботе, не выдержала:
— Пойду-ка я к тётушке Цзинь в гости.
Сюй Цибай с недоумением вскинул бровь:
— Мам, ты чего? Фрукты же останутся!
— Насытилась уже! Сыта по горло!
"Эх, знала бы — не давала бы этим голубкам добро так быстро, теперь каждый день приходится смотреть на их нежности," — проворчала она про себя.
Переглянувшись, Сюй Цибай и Чу Юймо одновременно рассмеялись.
***
Все эти дни Чэн Яцянь непрерывно выслеживала парочку.
Однако, к её величайшему изумлению и злости, между парнями ничего не изменилось — они по-прежнему были неразлучны. Чэн Яцянь ломала голову: она ведь лично отправила снимки матери Сюй Цибая, так почему же они ведут себя так, словно ничего не произошло?!
Дни летели незаметно, и вскоре во Второй средней школе города Сичэн настал день проведения спартакиады.
Защищая честь своего класса, ученики активно записывались на самые разные спортивные дисциплины.
Сюй Цибай заявился на забег на двести метров среди юношей. Это была его коронная дистанция — прошлым летом именно он завоевал здесь золотую медаль.
По периметру стадиона классы наперебой разворачивали свои палатки и шатры.
Всех захлестнуло предвкушение праздника и спортивного азарта.
Неподалёку Чу Юймо и Сюй Цибай наклонились друг к другу, о чём-то интимно шепчась. Глядя на эту тёплую картину, Чэн Яцянь чувствовала, как её грудь разрывает клокочущая ненависть.
Лето в Сичэне славилось внезапными ливнями.
Едва утренние состязания спортивного праздника завершились и школьники потянулись в столовую, как с неба неожиданно припустил слепой дождь. Прохладные капли дробили по асфальту, выбивая мелкие брызги и ненадолго сбивая душную летнюю жару.
К моменту, когда Сюй Цибай и Чу Юймо пообедали и вышли на улицу, ливень уже утих. Небо после дождя сияло безупречной лазурью, а воздух напитался свежим ароматом влажной земли.
После полуденного отдыха спортивный праздник возобновился. Палящее солнце быстро испарило лужи на беговых дорожках.
Забег Сюй Цибая на двести метров числился вторым в дневной программе. Едва он появился в шатре своего класса, друзья и одноклассники наперебой принялись поддерживать его:
— Брат Сюй, жми! Вся надежда на тебя!
— Ты же в прошлом году золото взял, в этом точно повторишь!
— Угу, возьмёт Сюй Цибай первое место — и наш класс по общим очкам вырвется в лидеры среди десятых!
Сюй Цибай лишь улыбнулся:
— Завязывайте захваливать, я же не всемогущий. Победу никто не гарантировал — того же Чэнь Лянбэня из соседнего класса обставить не так-то просто.
Чэнь Лянбэнь в прошлом году занял второе место, уступив Сюй Цибаю совсем малость.
И стоит помянуть лихо, как оно тут как тут. Не успел Цибай договорить, как у навеса их класса возник сам Чэнь Лянбэнь. Шагнув к Сюй Цибаю, тот самоуверенно заявил:
— Сюй Цибай, в этот раз я тебе не уступлю.
Цибай и бровью не повёл, ответив со спокойной улыбкой:
— На дорожке увидим, кто быстрее.
Стоило сопернику удалиться, как кто-то из ребят заметил:
— Я после уроков постоянно видел, как Лянбэнь на стадионе двухсотметровку отрабатывает. Похоже, подготовился всерьёз.
Цибай бросил взгляд на часы. До забега оставались считанные минуты — самое время переобуться в шиповки, которые он специально принёс из дома. Для спринта шипованная обувь незаменима: она обеспечивает лучшее сцепление стопы с покрытием и помогает набрать максимальную скорость, так что результаты в шиповках всегда выше, чем в обычных кроссовках. На этот раз все участники двухсотметровки принесли свою профессиональную обувь.
Чтобы не терять вещи, ученики сдавали личные пожитки Лю Инъин, отвечавшей за хозяйственные вопросы в классе. Сюй Цибай подошёл к ней:
— Помоги, пожалуйста, достать мои шиповки. Они в белой коробке.
Сидевшая на стуле девушка кивнула:
— Да-да, помню. Я на все вещи наклеила имянки, так что ничего не перепутается.
Она достала из контейнера под столом белую коробку и протянула её Цибаю.
К этому моменту освободился и Чу Юймо, подошедший к другу. Цибай присел на стул и откинул крышку. Но вместо новенькой обуви перед ним лежало нечто, изрезанное и измочаленное в клочья.
Чу Юймо, ошеломлённый этим зрелищем, нахмурился:
— Как это понимать? Утром же всё было в порядке.
Подошедшие подбодрить Цибая Сюй Пань и Ли Шоу тоже застыли в изумлении. Сюй Пань не сдержал взволнованного возгласа:
— Брат Сюй, да что с ними?! Это же просто рваньё, в таком бегать невозможно!
Вернувшаяся под навес Чэн Яцянь скользнула взглядом по компании ребят. Она чуть прикрыла глаза, скрывая вспыхнувшее в них торжество. Шедший рядом Гу Чэнъи, заприметив суматоху, любопытствующе перевёл взгляд на Цибая:
— Похоже, у Сюй Цибая какие-то неприятности.
Чэн Яцянь лишь поправила причёску и промолчала, но на её хорошеньком лице заиграла злорадная улыбка.
Лю Инъин, услышав, что шиповки испорчены намеренно, побледнела от испуга:
— Сюй Цибай, честное слово, как ты сдал мне коробку, я её даже не открывала! — растерянно запричитала она. — Я понятия не имею, кто мог это сделать!
Цибай видел её искреннюю реакцию и понимал, что Инъин тут ни при чём.
Сюй Пань досадно затылок почесал:
— И какому ублюдку это понадобилось?
Инъин тоже напряжённо вспоминала всё, что происходило возле вещей. И тут её осенило. Она вскинула глаза на Чэн Яцянь, которая как ни в чём не бывало болтала с Гу Чэнъи неподалёку.
Заметив её озадаченный взгляд, Цибай тихо спросил:
— Что-то вспомнила?
Инъин помялась, но ответила:
— Я отсюда почти не отходила... За исключением обеда, когда пошёл дождь. Тогда я встретила Чэн Яцянь и попросила её присмотреть за вещами, пока сбегаю в столовую.
Сюй Цибай переглянулся с Чу Юймо. Обоим стало ясно, чьих рук это дело.
Чэн Яцянь и Гу Чэнъи как раз подошли ближе и уловили конец разговора. Яцянь тут же состряпала святую невинность:
— Я вообще ни при чём! Просто посидела немного, подлистала телефон. Я даже к контейнеру с вещами не прикоснулась, с чего вы взяли, будто это я испортила обувь Сюй Цибая?
Гу Чэнъи поддержал её:
— Вот именно. Яцянь и мухи не обидит, как вам вообще такое в голову пришло? Ищите виновника, но не нужно валить всё на невинных людей.
Сюй Цибай смерил её проницательным взглядом:
— А кто сказал, что речь идёт о шиповках? Я этого даже не упоминал.
Чу Юймо обжёг девушку ледяным взором. Гу Чэнъи тоже в замешательстве взглянул на Яцянь.
На секунду та онемела, но быстро нашлась:
— Вы так орали на весь шатёр, тяжело было не услышать!
Отговорка звучала более-менее правдоподобно.
— Что за собрание? — к ним подошла классная руководительница, учитель Чжан.
Ребята поздоровались. Учительница недоумённо посмотрела на Цибая:
— Сюй Цибай, двухсотметровка на носу, почему ты ещё не переобулся и не на старте?
— Учитель Чжан, да тут такое дело! — пыша негодованием, вмешался Сюй Пань. — Кто-то нарочно уничтожил шиповки Цибая!
Он подхватил изуродованную обувь из белой коробки и показал преподавательнице:
— Взгляните сами, всё изрезано, бегать в этом нереально!
Учитель Чжан ахнула от изумления:
— Какое безобразие! У кого только рука поднялась на такую подлость?
Сюй Цибай вгляделся в изрезанный белый тапок, и его взгляд замер на странном тёмном пятне на обувной ткани. В глазах мелькнула догадка.
Выслушав сумбурные объяснения Сюй Паня, учитель Чжан глубоко вздохнула:
— В такой суматохе мы быстро концы не найдём. Цибай, иди готовься к забегу, а после спортивного праздника я устрою разбирательство.
Сюй Пань сокрушённо опустил плечи:
— Придётся так... Соревнования важнее. Но до слёз обидно за обувь. Я узнавал, у бегунов из других классов сплошь шиповки. Брат Сюй без них окажется в заведомо проигрышном положении.
— Ничего страшного, главное — участие, золотая медаль не самое важное, — постаралась утешить учеников классная дама.
— А ведь золото было у нас в кармане! — не унимался Сюй Пань. — Теперь придётся тащиться в хвосте. Заразу бы эту поймать...
Чэн Яцянь потупила взор, едва сдерживая торжествующую ухмылку. Ей приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не выдать себя радостной улыбкой.
Едва лицемерная девица решила, что дело замято, как Сюй Цибай неожиданно заговорил. Он повернулся к Лю Инъин:
— Ты говорила, что контейнер с личными вещами всё время оставался под нашим навесом, верно?
— Да, абсолютно, — кивнула девушка.
— То есть к рощице возле пруда ты сегодня не ходила?
— Разумеется, нет.
Услышав упоминание рощицы, Чэн Яцянь вздрогнула и судорожно сжала кулаки.
Цибай перевёл на неё спокойный взгляд:
— И ты там тоже не была?
Несмотря на ёкнувшее сердце, Яцянь упрямо вскинула подбородок, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид:
— Я только недавно перевелась в эту школу и понятия не имею, где находится твоя роща!
Гу Чэнъи тут же подхватил:
— Вот именно, эта роща на самом краю территории, откуда новенькой знать к ней дорогу?
Сюй Цибай про себя уже всё окончательно понял. Выслушав категоричный отказ, он опустил взгляд на белоснежные кроссовки Чэн Яцянь, и в его глазах блеснула едва заметная, ироничная усмешка.
Девица оказалась слишком самоуверенной и сама же загнала себя в капкан.
Сюй Цибай взял свои испорченные белые шиповки и, указав на красные глинистые следы на верхе, произнёс:
— Когда я сегодня уходил из дома, эти туфли были идеально чистыми. А теперь на них отчётливо видна красная глина. В нашей школе она есть только в одном месте — в роще.
Затем он перевёл палец на край туфель Чэн Яцянь:
— Чэн Яцянь, а ты можешь объяснить, откуда красная глина на твоей обуви? Ты ведь только что утверждала, что понятия не имеешь, где находится роща.
Чэн Яцянь опустила взгляд и, заметив красные пятна на обуви, от испуга оцепенела: она даже не подумала об этой детали!
Попытавшись взять себя в руки, она поджала губы и возразила:
— Я могла испачкаться где угодно! С чего ты взял, будто я ходила именно в рощу? Твой довод ничего не доказывает.
Сюй Цибай насмешливо фыркнул:
— Возможно, ты недавно перевелась и ещё не в курсе. В нашей школе красная глина есть только в роще — её привезли и засыпали туда специально. Так что сказки про «другие места» никого не убедят.
Вокруг них уже собралась внушительная толпа одноклассников. Услышав слова Цибая, ребята тут же вспомнили: земля в роще и впрямь была особенной.
— Неужели это и правда Чэн Яцянь?
— Ну и гадость...
— А Сюй Цибай прав! Такая глина только в роще и есть.
Чэн Яцянь запаниковала, но, слушая перешёптывания, изо всех сил старалась сохранить невозмутимый вид. Внезапно её осенило.
— Пусть в школе эта глина редкая, но за её пределами-то? — с вызовом заявила она. — Я могла испачкаться по дороге на занятия! В городе красная глина — не такая уж и невидаль.
Это звучало убедительно, и сомнения снова закрались в головы учеников.
— Вроде дело говорит... У меня во дворе точно такая же глина.
— Значит, опять непонятно, кто испортил обувь.
Гу Чэнъи, торопясь обелить Чэн Яцянь, подхватил:
— Вот именно! Вдруг она и правда испачкалась на улице?
Заметив, что ниточка снова оборвалась, классный руководитель попытался сгладить углы:
— Сюй Цибай, может, закроем тему? Дело непростое, а тебе ещё в забеге участвовать, не стоит отвлекаться.
Чэн Яцянь едва заметно перевела дух.
«Сработало!»
Однако Сюй Цибай и Чу Юймо лишь переглянулись с полуслова. Чу Юймо взял со стола деревянную линейку и протянул её Цибаю.
Все недоумённо уставились на них. У Чэн Яцянь внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
Цибай наклонился и быстрым, точным движением провёл линейкой по ранту её туфли. На дереве остался влажный ком глины.
Распрямившись, Сюй Цибай ткнул линейкой прямо ей в лицо, отчего Чэн Яцянь отшатнулась.
— Что ты делаешь?! — побледнев, выдавила она.
— Если ты испачкалась утром по дороге в школу, почему глина до сих пор влажная? — спокойно спросил Сюй Цибай.
— В полдень прошёл дождь, — добавил Чу Юймо. — И как раз в это время ты присматривала за вещами Лю Инъин. Не слишком ли много совпадений?
Чэн Яцянь окончательно растерялась. Днём, когда она портила шиповки, всё произошло спонтанно, и она не подумала о таких мелочах. В её голове судорожно крутились мысли: за что бы зацепиться, как оправдаться?
Сюй Цибай, понимая, что до старта на двести метров остались считаные минуты, решил добить её последним козырем:
— Если тебе нечего скрывать, покажи всем подошвы. Если ты ходила в рощу после полуденного дождя, там должен остаться толстый, свежий слой грязи.
Девушка замялась, не в силах вымолвить ни слова.
Лю Инъин, отвечавшая за порядок и сгоравшая от чувства вины, ухватившись за шанс найти виновную, поторопила её:
— Чэн Яцянь, подними ногу! Если Сюй Цибай ошибся, ты просто очистишь своё имя!
Чэн Яцянь сжала зубы и продолжала упорно молчать. Это окончательно убедило присутствующих в её вине.
Классный руководитель, наблюдавший за перепалкой, всё понял. В его взгляде проскользнула строгая разочарованность.
— Чэн Яцянь, покажи подошву, — сурово приказал он.
Не выдержав давления, она медленно приподняла ногу.
Плотный, налипший ком красной глины был виден невооружённым глазом. Толпа взорвалась возмущёнными возгласами.
— Так это и правда она?!
— Какая мерзость! Сюй Цибай ей ничего плохого не сделал!
— Притворялась такой милой...
— В тихом омуте черти водятся!
— Ужас, жить рядом с таким человеком просто страшно.
Под шквалом осуждающих взглядов Чэн Яцянь стояла с опущенной головой, до крови кусая губы. В её душе кипела жгучая ненависть.
Учитель тяжело вздохнул:
— Чэн Яцянь, вы же одноклассники. Зачем?
Понимая, что единственный путь — изобразить раскаяние, она подняла заплаканные глаза и всхлипнула:
— Учитель, я не специально! Мне просто было так плохо на душе... Я поступила глупо, на эмоциях! Я всё поняла, честно!
— Просить прощения нужно не у меня, а у Сюй Цибая, — отрезал классный руководитель. — Ты едва не сорвала ему состязания.
Чэн Яцянь готова была разорвать Цибая на части, но, спасая остатки репутации, вынуждена была склонить голову.
— Извини, Сюй Цибай, я не хотела... — процедила она сквозь зубы.
Цибай прекрасно видел её фальшь и сухо ответил:
— Я не принимаю твоих извинений.
Чэн Яцянь обомлела: она ведь переступила через себя, а этот эгоист смеет упрямиться?! Она перевела обиженный взгляд на учителя, надеясь на поддержку:
— Учитель, но я же попросила прощения...
Однако классный руководитель не поддался на слёзы:
— Не каждое извинение заслуживает прощения. Сюй Цибай имеет полное право не принимать его.
Чэн Яцянь потеряла дар речи от возмущения.
Желая поставить точку в конфликте, учитель спросил:
— Сюй Цибай, чего ты ждёшь от Чэн Яцянь, чтобы счесть инцидент исчерпанным?
Цибай отлично знал, что для таких, как она, нет ничего страшнее публичного позора.
— Пусть напишет объяснительную и зачитает её перед всем классом, — ровным, чеканным голосом произнёс он. — И пообещает, что подобное больше не повторится.
Сейчас здесь присутствовала лишь малая часть учеников.
— Вполне справедливо, — кивнул классный руководитель.
Чэн Яцянь выглядела так, словно на неё обрушилось небо.
Зачитать объяснительную перед всем классом?! Это же несмываемый позор! Её окончательно смешают с грязью, после такого проще сразу забрать документы из школы.
— Учитель, но я ведь уже извинилась! — в отчаянии выкрикнула она. — Зачем снова?!
— Сюй Цибай — пострадавшая сторона, — вздохнул учитель. — Я не могу решать за него.
Гу Чэнъи, поначалу ошеломлённый виновностью Чэн Яцянь, при виде её слёз снова размяк.
— Брат Сюй, ну она же девчонка, — заступился он. — Стоит ли так цепляться? Давайте закроем тему.
Чэн Яцянь с надеждой уставилась на Цибая, рассчитывая, что тот уступит приятелю.
Чу Юймо вспыхнул от такого нелепого заступничества:
— Раз ты такой благородный, пусть она лучше твои вещи испортит! Легко быть великодушным за чужой счёт.
— Вот-вот! — поддержал Сюй Пань.
Гу Чэнъи поморщился:
— Сюй Пань, мы с тобой сто лет знакомы! Ты этого Чу Юймо пару дней знаешь, а уже против меня попёр?
Ли Шоу пренебрежительно фыркнул:
— А ты сколько знаешь Сюй Цибая и сколько — Чэн Яцянь? Сам-то ради неё против друга пошёл. Не дави на жалость, твою дружбу мы уже оценили.
Задетый за живое, Гу Чэнъи буркнул, едва сдерживая стыд:
— Сил нет с вами спорить.
Повернувшись к Цибаю, он предпринял последнюю попытку:
— Брат Сюй, ей и так непросто в новой школе. Забудь ты об этом. А то поползут слухи, будто Сюй Цибай с девчонками воюет — самому же боком выйдет.
Чэн Яцянь про себя проклинала Цибая, но в душе молилась, чтобы тот поддался на уговоры.
Сюй Цибай смерил его ледяным взглядом:
— Скажешь ещё хоть слово — я вызову полицию. Пусть заберут её прямо из школы. Вот и посмотрим, какой позор хуже.
Чэн Яцянь побледнела. Полиция?! Это окончательный крах!
— Не надо полицию! — в панике вскрикнула она. — Я извинюсь перед классом!
Сюй Цибай лишь презрительно фыркнул.
— Забег на двести метров! Где Сюй Цибай?! Срочно на старт! — раздалось снаружи.
Одноклассники тут же толпой отправились провожать Цибая на беговую дорожку.
Смотря им вслед, Чэн Яцянь сжимала кулаки до побеления костяшек. В её глазах плескался яд. Сегодня её растоптали, уничтожили... И во всём виноват Сюй Цибай!
Ребята переживали, что без специальных шиповок Сюй Цибай уступит соперникам.
Но едкий хлопок стартового пистолета развеял все сомнения: Цибай рванул с места подобно выпущенной стреле. Его движения были точны и стремительны, словно у охотящегося гепарда. Трибуны взорвались оглушительными криками поддержки.
Сюй Цибай уверенно оторвался от соперников и с огромным преимуществом подтвердил титул чемпиона.
История с испорченными туфлями мгновенно разлетелась по всей школе.
Слыша за спиной шепотки и ловя на себе презрительные взгляды, Чэн Яцянь с каждым днём всё сильнее лютовала против Сюй Цибая и Чу Юймо.
В конце концов, не выдержав давящей атмосферы, она взяла больничный на несколько дней. Когда шумиха улеглась, она вернулась к занятиям, но паранойя не отпускала: ей казалось, будто каждый встречный смеётся над ней за спиной.
Ненависть выжигала её изнутри. С какой стати она должна терпеть этот позор, пока эти двое спокойно наслаждаются жизнью?!
Возле главных ворот Второй средней школы города Сичэн располагался большой информационный стенд.
Обычно на нём вывешивали только скучные официальные объявления, и мимо него все проходили не глядя. Однако сегодня у стенда толпилась целая орава учеников.
— Мать моя... Неужели они и вправду пара?!
— Кому они дорогу перешли? Это же надо было снять их тайком, да ещё и сюда приклеить! Нарочно скандал раздувают!
— Ну да, красивым парням — только красивые парни.
— Если дирекция узнает, им мало не покажется...
— Чёрт! А я-то думал, с чего это они в один день сменили статус в QQ на «В отношениях»! Так они между собой сошлись?!
...
Чэн Яцянь стояла чуть в отдалении. Слушая эти шепотки, она довольствовалась своей маленькой местью, и губы её искривились в торжествующей ухмылке.
В этот момент неподалёку появились Сюй Цибай и Чу Юймо. Заметив, что они направляются к стенду, школьники тут же расступились, уставившись на них с нескрываемым любопытством.
Сюй Пань, сгоравший от сжигавшего его озорства, при виде такой толпы первым прибавил ход и протиснулся в первые ряды. Ученики охотно дали ему дорогу.
Вглядевшись в приклеенный к доске снимок, где Сюй Цибай и Чу Юймо были сняты со спины держащимися за руки, Сюй Пань прочёл выведенные поверх крупными буквами слова: «МЕРЗКАЯ ПАРОЧКА». Он замер на секунду, а затем хохотнул, да так резко, что мгновенно согнулся пополам, схватившись за живот.
Толпа с недоумением воззрилась на него. Чему он радуется?
Сюй Пань из последних сил сдерживал хохот. Он энергично замахал Сюй Цибаю и Чу Юймо:
— Идите скорее сюда! Это же обхохочешься! Нельзя пропускать такое зрелище!
Сюй Цибай и Чу Юймо подошли ближе. Взгляд Сюй Цибая потемнел. Он без лишних слов сорвал фотографию со стенда и свернул её в трубочку.
Сюй Пань недоумённо почесал затылок:
— Брат Сюй, ты зачем её забрал? Разве не смешно? Какой-то идиотина обозвал вас «мерзкой парочкой»!
Он снова не сдержался и прыснул:
— Ха-ха-ха, ой, не могу! Ржака!
Ли Шоу с мрачным видом отвесил ему подзатыльник:
— И чему ты радуешься, дурачина?
Сюй Пань смахнул слезу, выступившую от смеха, и искренне удивился:
— А что, один я считаю, что это бред собачий? За руки подержались — и сразу «мерзкая парочка»? Я вот постоянно у тебя на коленях сижу, мы с тобой тогда кто — любовники-содомиты, что ли?
Школьники вокруг замерли, а потом в толпе раздались одобрительные поддакивания:
— А ведь и правда... У нас парни в классе вообще друг друга на руках носят.
— А в нашем — с ложечки кормят... Выглядит до того приторно, что смотреть тошно.
— Ха-ха-ха! Подумаешь, за руки подержались! Наши на «слабо» вообще целуются!
— Выходит, у нас полшколы таких «мерзких парочек»?
— Да каких ещё парочек! С такими нежностями они уже как старая супружеская пара!
...
Ли Шоу в изумлении воззрился на Сюй Паня. Он и подумать не мог, что этот недотёпа сумеет так изящно перевести всё в шутку и сбить волну осуждения. Поверили ли ученики до конца, дело десятое, но Сюй Пань одним махом задал абсолютно безвредный тон всей истории.
Чэн Яцянь, уже предвкушавшая позор своих врагов, от досады едва не заскрипела зубами. Нашёлся же выскочка, всё испортил! Она с ненавистью уставилась на Сюй Цибая — и неожиданно встретилась с ним взглядом.
Помня о предупреждении системы, что эта межпространственная нелегалка доживает здесь последние дни, Сюй Цибай скользнул по ней равнодушным взором и тут же отвернулся. Чэн Яцянь сейчас была похожа на осеннюю муху — жужжит громко, а жить осталось всего ничего.
Снимок со стенда, конечно, обсудила вся школа, но история быстро обросла байками и смешками. Попытка Чэн Яцянь раздуть травлю на школьном форуме потерпела крах: она недооценила популярность обоих парней, и в комментариях её быстро смешали с грязью.
Пока Чэн Яцянь кипела от злости за своей партой, в класс вошёл ученик из параллельного и передал, что Сюй Цибая и Чу Юймо вызывают к директору.
Заметив это, Чэн Яцянь злорадно ухмыльнулась. Чтобы окончательно уничтожить репутацию парочки, одной доски объявлений ей показалось мало, и она заготовила козырь.
Прибыв в кабинет директора, Сюй Цибай и Чу Юймо обнаружили там не только руководителя школы. На диване восседали мать Сюй Цибая и отец Чу Юймо.
Господин Чу в элегантном деловом костюме выглядел представительно и строго, а госпожа Сюй расположилась рядом с ним в освежающем светло-зелёном платье. Отец Чу Юймо как раз проезжал через Сичэн и решил навестить сына, но едва въехал в город, как его настиг звонок директора.
Чу Юймо, никак не ожидавший увидеть здесь отца, заметно напрягся.
Директор жестом попросил секретаря прикрыть дверь.
Чэн Яцянь из любопытства увязалась за парнями и теперь стояла неподалёку от кабинета. Увидев, как за ними закрылась тяжелая створка, она досадно вздохнула: ей так хотелось своими глазами увидеть, как их смешают с грязью.
Тем временем директор выложил на стол перед родителями анонимный донос, переданный Чэн Яцянь.
Господин Чу пробежал документ взглядом, глубоко посмотрел на сидящих напротив юношей и передал бумагу госпоже Сюй. Та бегло просмотрела текст и небрежно бросила его на стол.
Сюй Цибай заметил, как побелели костяшки пальцев Чу Юймо, и тихонько задел его колено своим. Когда тот повернул голову, Сюй Цибай подбадривающе улыбнулся. Чу Юймо заметно расслабился, и жесткие линии его лица смягчились.
Отец Чу уловил этот короткий безмолвный обмен, но внешне никак не отреагировал.
Директор, выдержав паузу, заговорил:
— Я пригласил вас, уважаемые родители, вот по какому делу. Поступила жалоба, что между Сюй Цибаем и Чу Юймо существуют неподобающие романтические отношения. Хотелось бы узнать ваше мнение.
Госпожа Сюй пожала плечами:
— Подумаешь, одна фотография. Что тут обсуждать?
Директор поперхнулся от такой беспечности и перевёл надеющийся взгляд на сурового господина Чу:
— Господин Чу?
Отец Чу Юймо ответил неторопливо и спокойно:
— Строить обвинения в «неподобающих отношениях» на основании одной фотографии и анонимки — слишком поспешно и предвзято. Парни подержались за руки, эка невидаль. Я, пока шёл к вам, видел, как девчонки ходят в обнимку. Просто у ребят хорошие, дружеские отношения. Вам, господин директор, не стоит поднимать панику из-за пустяка.
Правилом господина Чу было никогда не воспитывать сына при посторонних. Даже если внутри всё закипало, показывать это директору он не собирался.
Директору казалось, что госпожа Сюй не от мира сего, но реакция господина Чу перешла все границы. Он уже набрал воздуха, чтобы вспылить, но отец Чу перебил его ровным голосом:
— Господин директор, я слышал, ваша школа собирается ремонтировать библиотеку?
Руководитель школы опешил от резкой смены темы, но все же кивнул:
— Есть такие планы, да...
— Не стоит тратить силы на ремонт, — с невозмутимым видом произнёс господин Чу. — Я намерен пожертвовать вашей школе пять миллионов юаней на строительство нового учебного корпуса под библиотеку. Что скажете?
Грозная мина директора мгновенно сменилась елейной улыбкой.
— Господин Чу... Вы ведь не шутите?
Директор ничего не знал о семье Чу Юймо, поэтому предложение первого попавшегося родителя выложить пять миллионов застало его врасплох. Если это правда, то его послужной список пополнится великолепным достижением.
— Можете быть уверены, — кивнул господин Чу. — Пожертвование будет оформлено от лица корпорации «Чу». Мои люди свяжутся с вами для согласования деталей.
Директор, одурманенный цифрой с шестью нулями, начисто забыл и про донос, и про моральный облик учеников.
Чэн Яцянь прождала у кабинета достаточно долго, рассчитывая увидеть посрамлённых и раздавленных парней. Но когда дверь наконец распахнулась, из неё вышел сияющий директор, лично и с глубоким почтением провожавший родителей. А Сюй Цибай и Чу Юймо шествовали следом с абсолютно спокойными лицами.
План с треском провалился. Видя довольную физиономию директора, Чэн Яцянь в бессильной ярости пнула стену.
Когда она собралась уходить, её окликнул Сюй Цибай, попросивший Чу Юймо подождать его.
Он подошёл к девушке, смотревшей на него с наигранным вызовом, и чуть прищурился:
— Ты ведь не из этого мира, верно?
Чэн Яцянь мгновенно побледнела:
— Я... я не понимаю, о чём ты!
— Понимаешь или нет — неважно, — спокойно ответил Сюй Цибай. — Всё равно тебя скоро отправят обратно.
Душа Чэн Яцянь насильно заняла это тело, подавив законную хозяйку, и Небесный Дао её родного мира готовил для неё суровое наказание.
Чэн Яцянь попыталась убедить себя в собственной безопасности:
— Не верю! Ты всё врешь! Я теперь хозяйка этого тела, и никто не сможет меня выгнать!
— Как знаешь.
Сюй Цибай повернулся и пошёл к Чу Юймо.
Хотя благодаря щедрости отца Чу гроза в школе миновала, впереди их ждал непростой разговор с родителями.
Господин Чу потребовал, чтобы парни немедленно отправились домой.
В гостиной дома Сюй юноши сели на центральный диван, а госпожа Сюй и господин Чу расположились напротив друг друга.
Отец Чу Юймо насупился:
— Так вот ради чего ты потребовал перевести тебя из Первой средней школы города Гуан?!
— Да, — ровно ответил Чу Юймо.
Господин Чу с размаху грохнул ладонью по деревянному столу:
— И у тебя хватает дерзости признаваться?!
Госпожа Сюй хмыкнула:
— Если хочешь колотить мебель, поезжай в свой особняк и бей там сколько влезет. А у меня стол хрупкий, твоих выходок не выдержит.
Отец Чу поперхнулся и со злостью уставился на неё:
— Ты тоже знала?! И спокойно смотрела, как они валяют дурака?!
— Что значит «валяют дурака»? — вспыхнула госпожа Сюй. — Разве чувствам прикажешь? Полюбили друг друга, что ты им сделаешь?
— Да если люди узнают, нас же грязью смешают!
— А кто жил так, чтобы о нём не сплетничали? — спокойно откинулась на спинку дивана госпожа Сюй. — Когда мы с тобой сошлись, пересудов тоже хватало. По-твоему, мне надо было сбежать от тебя из страха перед чужими языками?
— Это совсем другое! И почему ты раньше мне ничего не говорила?
Госпожа Сюй усмехнулась:
— Потому что всех, кто распускал языки, я умыла на месте.
Господин Чу замолчал, не найдя, что возразить.
Сюй Цибай и Чу Юймо переглянулись, сдерживая улыбки. Против госпожи Сюй у отца Чу никогда не было шансов.
Заметив, что пыл господина Чу угас, госпожа Сюй включила житейскую мудрость:
— Знаешь, почему Джульетта и Ромео любили друг друга так отчаянно? Потому что родня была против. А наши мальчики просто гуляют. Зачем им мешать? Оставь их в покое, глядишь, через месяц сами разругаются и разбегутся, и ломать ничего не придётся.
Переглядывавшиеся парни мгновенно застыли. Улыбки с их лиц как рукой сняло.
Господин Чу задумчиво притих, явно взвешивая её слова.
— Ладно, хватит о делах, — поднялась госпожа Сюй. — Ты редкий гость в Сичэне, пойду приготовлю пару местных блюд, отпразднуем приезд.
Тем временем Ли Шоу, беспокоясь за друзей, отправил Сюй Цибаю сообщение:
【Ли Шоу: Брат Сюй, вы как там с Чу Юймо? Вас хоть не отчисляют?】
【@Сюй Цибай: Всё в порядке, не переживай. Завтра будем на занятиях.】
А вот виновница переполоха Чэн Яцянь на следующий день в школе не появилась. Из-за слов Сюй Цибая у неё развилась паранойя: девушка всё время оглядывалась, боясь, что её душу вот-вот выдернут из тела. В итоге вечером она оступилась на лестнице собственной квартиры и сосчитала головой ступеньки.
Душу перебежчицы тут же утянуло в её родной мир. Настоящая Чэн Яцянь очнулась в больнице уже без воспоминаний о последних месяцах и вскоре перевелась обратно в школу города Гуан.
Благодаря хитроумной тактике госпожи Сюй, постепенно применившей метод «варки лягушки в теплой воде», господин Чу со временем смирился с выбором сына. Мать Чу Юймо тоже попыталась было устроить скандал, но, узнав о согласии бывшего мужа, быстро утихла.
Время летело неумолимо, и вот настал день объявления результатов гаокао.
За последний год успеваемость Сюй Цибая совершила невероятный рывок, отчего госпожа Сюй не уставала повторять, что эти отношения пошли сыну только на пользу. В итоге Сюй Цибай и Чу Юймо поступили в один и тот же ведущий политехнический университет страны.
Получив извещения о зачислении, выпускники устроили для учителей традиционный благодарственный банкет.
Об отношениях пары знала уже вся школа, включая педагогов. Но поскольку на учёбе это никак не сказалось, взрослые предпочли закрыть на всё глаза.
Сюй Пань и Ли Шоу все эти дни оставались с ними в одном классе. После банкета ученики толпились у входа в отель, прощаясь друг с другом.
Сюй Пань и Ли Шоу проводили взглядом уходивших Сюй Цибая и Чу Юймо.
Когда те, отдавшись порыву, переплели пальцы и пошли рука об руку, Сюй Пань озадаченно почесал затылок:
— С чего это они вдруг за руки взялись? Ну и телячьи нежности!
Ли Шоу уставился на него во все глаза, полные дикого изумления.
— Ты чего на меня так смотришь, будто я чудище какое? — смутился Сюй Пань.
Ли Шоу медленно качнул головой:
— Да так... Просто удивляюсь.
До него только сейчас дошло: Сюй Пань тогда у стенда вовсе не гениально отвёл удар от друзей! Этот дуболом действительно считал их просто лучшими корешами и до сих пор ничего не понял!
Ли Шоу даже стало любопытно, когда же до этого прямолинейного парня наконец дойдёт правда.
Заметив его загадочную ухмылку, Сюй Пань буркнул:
— Ты чего рожу состряпал такую хитрожопую?
Ли Шоу глубокомысленно изрёк:
— Тайна сия велика есть. Озарение должно прийти к тебе само, о мирянин!
И с этими словами он со смехом прибавил шаг.
Сюй Пань кинулся следом:
— Эй, подожди! Брат Сюй с Чу Юймо меня бросили, а теперь и ты туда же?! Где ваша мужская солидарность?!
В прошлом мире Сюй Цибай оставался с Чу Юймо до самого конца его дней. Лишь полностью выполнив задачу по «индексу счастья», он вместе с системой покинул ту реальность.
Оказавшись в новом теле благодаря системе, сейчас он лежал на больничной койке и слушал эмоциональное, несмолкающее бубнение своего менеджера Вэй Цзянтао:
— Вот скажи мне, с какого перепугу Инь Юньжун, увидав твоё ДТП, вцепился в тебя и рыдал навзрыд, будто свет немил? Пресса в полном экстазе, телефон у меня разрывается! Вы же всю жизнь были как кошка с собакой!
Сюй Цибай в больничной пижаме вскинул взгляд на Вэй Цзянтао:
— Ты правда хочешь знать?
Вэй Цзянтао мгновенно вспыхнул:
— Если ты мне не скажешь, как я буду отбиваться от этих акул пера?! Предлагаешь мне заявить им: «Да я сам без понятия»? Да я после такого могу сразу вылететь из профессии!
Вэй Цзянтао искренне полагал, что решение взяться за продюсирование рок-группы «PU» стало грандиознейшим испытанием в его жизни. В коллективе не водилось спокойных парней, но головной болью номер один безусловно оставался Сюй Цибай — солист и лидер группы.
Хотя их рокеров из «PU» сегодня величали чуть ли не главной бандой на отечественной сцене, проблем своему менеджеру они создавали не меньше, чем выдавали хитов.
Лежащий на койке Сюй Цибай закинул ногу на ногу и небрежно бросил:
— Ладно, скажу. Только держись крепче, а то упадешь.
Вэй Цзянтао закатил глаза:
— Я в шоу-бизнесе и не такое видал, так что зубы мне не заговаривай. Выкладывай давай!
— Мы с Инь Юньжуном встречаемся, — абсолютно ровным тоном вывалил Сюй Цибай.
Вэй Цзянтао замер. А когда смысл сказанного дошел до его сознания, вопль едва не сотряс стены палаты:
— ЧЕГО?!
Сюй Цибай неторопливо вынул из ушей беруши:
— Как знал. Предусмотрительность — мое второе имя.
Вэй Цзянтао хватался за голову, едва переводя дыхание от закипающего гнева:
— Нет... Мне надо переварить... Сделать вдох-выдох...
Принявшись метаться по палате, он сделал добрый десяток шагов, а затем в упор уставился на подопечного:
— У тебя точно после аварии мозги не съехали? Галлюцинации не ловишь? Может, позвать врача, пусть еще раз томографию сделает?
Сюй Цибай пожал плечами:
— Да без проблем, зови. Только счет за обследование проводи через компанию, я за твои панические атаки платить не намеревался.
Вэй Цзянтао проглотил язык.
«Замечательно. Передо мной всё тот же ядовитый мерзавец».
— Вы же с Инь Юньжуном заядлые враги! — опять запричитал менеджер. — Ты же его актерскую игру смешал с дерьмом перед всей страной! А теперь заявляешь, что вы мутите?! Во всем мире омег не хватило, что ты запал именно на Юньжуна? Ты меня в петлю загнать решил?!
Сюй Цибай и Инь Юньжун дебютировали примерно в одно время. И хотя один рвал струны на сцене, а другой снимался в кино, взрывной характер Цибая не давал ему сидеть тихо.
В те годы Юньжуна из-за яркой внешности клеймили бездарным «торговцем лицом». Сюй Цибай, посмотрев какую-то дораму с его участием, не удержался и выкатил в соцсетях разгромный пост: мол, игра никудышная, кроме красивой мордашки и посмотреть не на что. Натиск фанатов Инь Юньжуна не заставил себя ждать, но Сюй Цибай за словом в карман не лез, ввязавшись в эпичную словесную перепалку.
Поклонники рок-группы, естественно, встали за своего фронтмена горой: «Цибай сказал правду! С каких пор зрителям запрещено критиковать халтуру?»
С той поры между двумя фанатскими лагерями разгорелась настоящая война.
Шли годы, Инь Юньжун упорно работал над собой, шагнув от амплуа идола к признанному мастерству. В прошлом году он и вовсе взял сразу две статуэтки «Лучший актер» за главную роль. И с каждой новой наградой его поклонники с упоением приминали Сюй Цибая лицом в грязь.
И вот теперь выясняется, что эти двое крутят роман. Да кто вообще в здравом уме в такое поверит?!
Сюй Цибай окинул менеджера насмешливым взглядом:
— Кто тебе сказал, что мы заклятые враги? Если я когда-то назвал его игру паршивой, это не значит, что он остался бездарностью. Взгляни на мир шире, не будь лягушкой на дне колодца. Тебя же в индустрии чуть ли не золотым продюсером величают — отчего же кругозор такой куцый?
Вэй Цзянтао онемел.
«В душе закипели сотни отборных проклятий в адрес этого мерзавца».
***
Тем временем в другом месте продюсер Инь Юньжуна, Сяо Цинхэ, устраивал допрос своему подопечному:
— Чего?! Ты встречаешься с этим чертовым альфой Сюй Цибаем?! Кого из вас машина-то сбила, его или тебя? Мне кажется, у тебя тоже мозги набекрень съехали!
Узнав о романе, Сяо Цинхэ выкатил ровно ту же реакцию, что и его коллега Вэй Цзянтао. Едва справившись с первым приступом паники, Сяо Цинхэ взглянул на непрерывно вибрирующий телефон, раскаленный от звонков журналистов, и попытался взять себя в руки.
Он уставился на Инь Юньжуна:
— И что ты собираешься делать?
Инь Юньжун поджал губы:
— Будем отмалчиваться. Никаких комментариев. Подождем, пока шумиха уляжется.
Сяо Цинхэ скрестил руки на груди:
— Думаешь, папарацци дадут тебе спокойно жить? Вы вдвоем — золотая жила для жёлтой прессы! Любая заметка с вашими именами обеспечивает миллионные просмотры. Будешь молчать — готовься к тому, что стервятники с камерами будут следовать за тобой сутками. Пока они не вытащат грязное белье наружу, они от тебя не отвяжутся.
Инь Юньжун нахмурился и смолк.
— Вы хоть обсуждали план на случай, если вас застукают вместе? — спросил Сяо Цинхэ.
Инь Юньжун опустил глаза:
— Нет.
Сяо Цинхэ в досаде взъерошил шевелюру:
— Решать проблему в одиночку бессмысленно, надо действовать сообща с его командой. Звони ему. Мы едем в больницу.
Инь Юньжун заколебался:
— Обязательно втягивать Цибая?
Он переживал за травмированного Сюй Цибая и не хотел взваливать на него лишние хлопоты.
Сяо Цинхэ едва не застонал от досады:
— Ты же всегда был здравомыслящим парнем! Неужели этот наглый альфа полностью промыл тебе мозги?! Набирай номер, живо!
Инь Юньжун все же сдался и набрал Сюй Цибая. Коротко изложив суть дела по телефону, он завершил вызов и перевел взгляд на менеджера:
— Он сказал, мы можем приезжать.
— Замаскируйся так, чтобы родная мать не узнала, — хмыкнул Сяо Цинхэ. — Очень не хочется сходу угодить в засаду папарацци у больничного крыльца.
Глава 43
Инь Юньжун и Сяо Цинхэ ловко вильнули в сторону, уходя от осаждавшей клинику репортёрской братии. Доступ в элитную частную больницу, где отлёживался Сюй Цибай, строго охранялся, так что к нужной палате они пробрались без лишних приключений. Едва подойдя к дверям люкса, гости услышали, как внутри Вэй Цзянтао нарезает круги и распекает своего подопечного.
В голосе Вэй Цзянтао сквозило беспросветное отчаяние:
— Сюй Цибай! Ну ты и фрукт, а! То ни с кем не встречался, а тут откопал себе такую головную боль! Ты что, решил меня раньше времени в гроб загнать? Мне всего тридцать, я молодой альфа! А из-за того, что ежедневно подтираю за тобой сопли, у меня уже вся макушка седая!
Сяо Цинхэ, выслушав этот поток откровений, смерил Инь Юньжуна мрачным взглядом:
— Хоть этот Вэй Цзянтао мне обычно как кость в горле, но тут я с ним солидарен. Ты у нас тоже хорош: молчишь-молчишь, а как выкинешь номер — меня аж инфаркт миокарда едва не бьёт.
Понимая, что пустые упрёки делу не помогут, Сяо Цинхэ коротко постучал.
По ту сторону двери заскрипели шаги. Вэй Цзянтао распахнул дверь и, увидев на пороге Сяо Цинхэ с Инь Юньжуном, на мгновение замёрз от неловкости.
Прежде оба менеджера из-за своих подопечных не упускали случая обменяться ядовитыми колкостями, а теперь им приходилось усаживаться за один стол и вместе искать выход из катастрофы. Истину говорят: поживешь побольше — и не такое увидишь.
Вэй Цзянтао отступил в сторону, пропуская гостей.
Сяо Цинхэ опустился на диван возле койки, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и с вызовом уставился на хозяина палаты:
— И какие у вас соображения?
Видя, насколько дерзко ведет себя этот омега, Вэй Цзянтао мгновенно встал на дыбы и по привычке огрызнулся:
— Этот вопрос мы должны задавать вам!
Пока менеджеры готовящимися к бою петухами сходились для словесной перепалки, Инь Юньжун присел на край кровати. Заметив, что Сюй Цибай всё ещё бледноват, он обеспокоенно нахмурился, а в его утончённых, мягких чертах проскользнула тревога.
— Как ты сегодня? — тихо спросил он.
— Нормально, — отозвался Сюй Цибай. — Только шумно чересчур. Уши уже вянут от этого гудежа.
Слыша эти слова, оба менеджера, готовые возобновить давнюю войну, одновременно лишились дара речи. Свежезародившаяся ругань застряла у них в горле.
Мысли у обоих в этот миг текли в одном направлении: «За какие грехи мне достался такой босс?»
И музыканты из группы Сюй Цибая, и Инь Юньжун давно разорвали контракты с прежними продюсерскими центрами и открыли собственные независимые студии. Именно поэтому Вэй Цзянтао и Сяо Цинхэ чувствовали себя настолько бессильными: начальник решил своенравничать, а убирать за ним кучи приходится наёмным работягам.
Менеджеры переглянулись, собираясь выбросить белый флаг и трезво обсудить стратегию, как вдруг у Сяо Цинхэ зазвонил телефон.
Взглянув на экран, Сяо Цинхэ сдвинул брови, но на вызов всё же ответил и вышел в коридор.
Когда он вернулся, Инь Юньжун сразу уловил переменяющийся настрой спутника.
— Что там?
— Нет беды, которой бы не принесло с собой лихо! — озабоченно потёр виски Сяо Цинхэ. — Вы столько времени шифровались, и надо же было так глупо подставиться! Папарацци из газеты «Лэюй» засекли, как вы вместе вваливаетесь в квартиру. И теперь предлагают «уладить вопрос».
Сяо Цинхэ уже успел бегло просмотреть присланные снимки — лица просматривались четко, не отвертишься.
— И сколько просят за молчание? — холодно поинтересовался Инь Юньжун.
— Восемь миллионов. Срок — до восьми вечера завтрашнего дня. Не переведём — в понедельник снимки улетят во все соцсети.
Сюй Цибай от возмущения аж взвился на кровати:
— Восемь миллионов?! Они там совсем страх потеряли?! Может, мне тоже в папарацци податься — золотая же жила!
— А у тебя есть предложения получше? — рявкнул Сяо Цинхэ.
— Я сам заплачу эти восемь миллионов, — ровно произнёс Инь Юньжун.
— Нафиг! — Сюй Цибай трахнул кулаком по матрасу. — Ни гроша этим вымогателям! Давай просто сделаем камингаут!
Услышав это, Инь Юньжун вскинул взгляд, и в его янтарных глазах мелькнуло нескрываемое изумление.
В то же мгновение в голове Сюй Цибая раздался механический сигнал:
**[Индекс счастья вырос на 9%. Текущее значение: 35%]**
Но если Инь Юньжун расцвёл, то менеджер Сюй Цибая огласил палату скорбным стоном.
— Святые угодники, да ты гранату решил в толпу бросить! — запричитал Вэй Цзянтао. — Ваши фанаты при каждом удобном случае глотки друг другу рвут! А ты предлагаешь объявить о романе?! Тебе что, надоело в шоу-бизнесе работать?!
— Я с самого начала говорил фанатам: влюблюсь — буду встречаться, — фыркнул Сюй Цибай. — Я им целибатом не клялся. В крайнем случае заберу пожитки и уеду в деревню, буду землю пахать.
Сюй Цибай никогда не сюсюкал со своими поклонниками и выкладывал всё как есть. Лишь благодаря огромному музыкальному таланту он удержал огромную аудиторию, которая даже его ядовитый язык умудрялась оправдывать «прямотой характера».
Вэй Цзянтао скривил губы в подобии улыбки:
— Тебе-то есть куда ехать! А мне что делать? На родину умотать, в северо-западную степь, где один холодный ветер гуляет?!
— Не ной, — Сюй Цибай покровительственно похлопал менеджера по плечу. — У моих родителей своя гора имеется. Выделю тебе надел, с голоду не сдохнешь.
— Ну спасибо за щедрость! — Вэй Цзянтао закатил глаза.
— Не за что, мы же давно работаем. Если не за заслуги, то за выслугу лет положено. Моя земля, между прочим, кучу денег стоит.
— Огромное спасибо, но я лучше уеду глотать пыль в родные края!
Много позже, узнав, где именно находится та самая гора семьи Сюй, Вэй Цзянтао локти кусал, проклиная свою тогдашнюю гордость.
Сяо Цинхэ, наблюдая за этой перепалкой, окончательно потерял терпение:
— Вы оба можете хоть на минуту стать серьёзными? Вы вообще осознаёте всю паршивость ситуации? Откуда у вас этот пофигизм?!
Повернувшись к своему подопечному, Сяо Цинхэ спросил:
— А ты что думаешь?
Он надеялся, что Инь Юньжун окажется благоразумнее. Раскрыть карты сейчас — всё равно что подорвать ядерный фугас прямо посреди двух враждующих лагерей фанатов.
Инь Юньжун отчеканил спокойно, но непреклонно:
— Объявляем.
Он давно перерос статус простого идола. Свою позицию на вершине он выстроил собственными ролями и признанием критиков, а не эфемерным образом «холостяка».
Менеджеры переглянулись — в глазах каждого читалась смертельная усталость. Работа с артистами, не играющими по правилам, превращала их жизнь в сплошную полосу препятствий.
Сяо Цинхэ тяжело вздохнул. Раз уж этих упрямцев не переубедить, остаётся лишь свести ущерб к минимуму.
— Ладно. Раз решили признаваться, давайте обсудим, как нам дальше выплывать.
Пока менеджеры спорили до хрипоты, не приходя к общему знаменателю, Инь Юньжун подал голос:
— Пойдём на реалити-шоу «Наши трепетные сердца». Продюсеры как раз набирают пары.
Инь Юньжун опустил глаза, пряча за густыми ресницами маленький расчет. На самом деле он давно мечтал сорвать покров тайны с их отношений. Просто Сюй Цибай молчал, а сам он боялся надавить и вызвать раздражение. Сейчас же представился идеальный шанс.
При мысли о том, как пресса постоянно приписывала Сюй Цибаю романы с другими омегами, Инь Юньжун недовольно поджал губы. О них же двоих репортёры писали исключительно как о непримиримых врагах, готовых вцепиться друг другу в горло при встрече.
Сяо Цинхэ и Вэй Цзянтао замерли, а затем их глаза одновременно вспыхнули.
— А ведь это идея! — подхватил Сяо Цинхэ.
— Логично, — согласился Вэй Цзянтао. — Если раскрываться, то с открытым забралом. Только у меня есть одно маленькое «но»...
Он с опаской перевёл взгляд на Сюй Цибая.
— Ты чего на меня так смотришь? — не понял тот.
— Сюй Цибай, когда выйдешь в эфир, держи язык за зубами. Шоу идет в прямом эфире! Выдашь какую-нибудь дичь — вырезать не успеют, я физически не смогу договориться с режиссёром!
—... Ты совсем в меня не веришь? Я вообще-то не на одном реалити бывал!
Вэй Цзянтао посмотрел на него с ледяным сарказмом.
***
Суббота обещала быть тихим выходным днём, но после официального заявления Сюй Цибая и Инь Юньжуна весь шоу-бизнес встал на уши.
Сотрудники новостных порталов и пабликов сплетен, давясь слюной от восторга, судорожно клепали статьи во внеурочное время, боясь опоздать к раздаче хайпа.
Серверы Вэйбо от наплыва пользователей рухнули мгновенно. Бедные IT-шники потными руками восстанавливали работу сети несколько часов.
В комментариях пылали костры:
«Да с какого перепугу этому омеге Инь Юньжуну достался наш Цибай?!»
«Да этот альфа Сюй Цибай мизинца нашего Юньжуна не стоит!»
Фанаты с обеих сторон проявили трогательное единодушие: каждый считал, что избранник совершенно недостоен их кумира.
Простые же обыватели с запасом попкорна предвкушали грандиозное зрелище:
«Сегодня точно не первое апреля?! Я не ослышался?! Сюй Цибай и Инь Юньжун — пара?!»
«Мать моя! Это же дичь какая-то, они же главный заклятый дуэт в индустрии!»
«Вот уж поистине: от ненависти до любви один шаг!»
«Сюй Цибай — лютый альфа, вечно выдает нечто невообразимое!»
«Как вообще кто-то выносит ядовитый язык Сюй Цибая?!»
«Инь Юньжун совсем с катушек съехал? Нашёл себе альфу... Из всех выбрал именно Цибая, совсем себя не ценит!»
«Ну, справедливости ради, у группы Сюй Цибая треки мощные, да и наград у него полная полка. По статусу он Инь Юньжуну ничуть не уступает».
«Аккаунты взломали, что ли?»
«Ахаха, взломали, ага! Студии обеих сторон уже репостнули заявление!»
...
Режиссёр реалити-шоу «Наши трепетные сердца», узнав новость, тут же снарядил гонцов к Сяо Цинхэ и Вэй Цзянтао. Залучить такую пару — значит гарантировать проекту космические рейтинги без всякой рекламы!
Когда менеджеры дали добро, режиссёр едва не плясал от счастья. Провал шоу отменялся.
Зрители тоже сгорали от нетерпения:
«С Сюй Цибаем на борту скучно точно не будет!»
«Ужасно интересно посмотреть, как эти двоe проявляют нежность!»
«Ха-ха-ха, да там перья лететь будут! Они же по характеру как лед и пламень!»
«Эта пара сделает весь сезон!»
«Ставлю на то, что они переругаются и расстанутся еще до финала!»
И лишь фанаты продолжали выходить на одиночные пикеты в сети:
«Сюй Цибай не пара Инь Юньжуну!»
«Инь Юньжун не пара Сюй Цибаю!»
В этой атмосфере всеобщего безумия настал день первого съёмочного дня.