Ван Тьечжу, вспомнив, с каким невероятным мастерством учитель обращается с продуктами, проникся к нему глубочайшим уважением. В душе юноши уже разгоралось предвкушение: каков же окажется на вкус этот загадочный окунь «Белка»?

— Учитель, — почесал затылок Ван Тьечжу, — неужели мы и вправду будем готовить милых маленьких белочек?

Му Цинлин не удержался от смешка:

— Белки тут ни при чём. Просто рыбе придают форму белки, можешь понимать это так.

Ван Тьечжу толком ничего не понял, но восхитился ещё больше:

— Слушаю вас дальше, наставник!

— Главное блюдо мы выбрали, — продолжал Му Цинлин. — Теперь добавим несколько более простых, домашних кушаний. Жареная свинина с острым перцем и яичница с томатами — фирменные блюда нашей лавки, их обязательно нужно включить в меню.

По правде говоря, подавать столь незамысловатую еду на званом пиру Му Цинлину казалось некоторой вольностью. Но в этом мире, совершенно не ведавшем изысканной кулинарии, подобные условности теряли всякий смысл.

Ему и самому до смерти было любопытно: как вообще выглядят пиршества в знатных домах здешних краёв?

Хозяйку Тан тоже можно было причислить к состоятельным людям. Однако когда он не так давно побывал у неё в гостях, угощения на столе выглядели до жалости убого. Самое удивительное, что, по словам домочадцев, это считалось едва ли не роскошным пиром!

Му Цинлину с трудом верилось, что на каком-нибудь пышном торжестве у местного вельможи гости со степенным видом сидят с пиалами, доверху наполненными серой безликой кашей.

Ван Тьечжу аккуратно занёс названия в список и поднял голову:

— Думаю, этого вполне достаточно?

Му Цинлин лишь улыбнулся:

— Какое там «достаточно»! На настоящем пиру должно быть по меньшей мере двенадцать блюд.

— Двенадцать?! — Ван Тьечжу от изумления едва не выронил кисть.

Хотя юноша давно перестал воспринимать наставника как обычную программную пустышку, Му Цинлин всё же оставался NPC в этой виртуальной игре — с этим фактом не поспоришь.

Для обычного игрового персонажа придумать пару новых рецептов — уже невиданное достижение. Но его учитель... не слишком ли он крут даже для высокоинтеллектуального ИИ?

В душе Ван Тьечжу кольнуло смутное сомнение, однако разработчики игры не раз подчёркивали в анонсах: местный искусственный интеллект обладает высочайшей степенью автономности, так что создание им любых уникальных предметов и навыков вполне закономерно.

Отбросив лишние мысли, Ван Тьечжу уткнулся в свиток:

— Что ещё запишем, учитель?

— Запиши «Свиные нити с ароматом рыбы», — проговорил Му Цинлин. — Старая госпожа любит кисло-сладкие блюда, да и выглядит это кушанье очень изысканно, с красивым глянцевым блеском.

Ван Тьечжу старательно вывел иероглифы, но тут же недоумённо почесал затылок:

— Наставник, но ведь одно рыбное блюдо у нас уже есть?

Му Цинлин вновь развеселился:

— Это не рыба, а обжаренная соломкой свинина! Просто приправы подбираются так, чтобы мясо приобрело утончённый рыбный аромат.

Ван Тьечжу в очередной раз поразился кулинарной хитрости учителя.

Не прерывая работы, Му Цинлин продолжал перечислять:

— Рагу из мраморной говядины с китайской капустой, которое мы готовили на днях, тоже отлично подойдёт. Добавляй.

— Вот и вышло восемь блюд, — сосчитал Ван Тьечжу.

Му Цинлин одобрительно кивнул:

— Теперь нужны две холодные закуски.

В здешнем мире тоже знали толк в холодных закусках, да только готовили их без затей: отваривали овощи в кипятке, поливали соусом и перемешивали.

Есть, конечно, можно, но Му Цинлину подобная стряпня казалась чересчур пресной.

В огороде как раз пышно разрослась окра. Сам он её не любил за специфическую слизистую текстуру, но знал, что салат из бланшированной окры с пикантным соусом пользуется огромной популярностью.

Окра плюс пряная тушёная говядина — вот и получился гармоничный набор из постного и мясного. И на десерт — карамелизированный батат.

Итого одиннадцать позиций.

На торжественном пиру число блюд ни в коем случае не должно быть нечётным, а уж тем более на праздновании юбилея. Немного подумав, Му Цинлин решил дополнить меню паровыми персиками долголетия шоутао и праздничными баоцзы.

Они отлично сойдут за десерт.

Двенадцать блюд — скромно, конечно, но для первого раза сойдёт.

Ван Тьечжу аккуратно зафиксировал каждую позицию.

Му Цинлин продиктовал ученику подробный перечень необходимых продуктов и специй, проследив, чтобы тот ничего не упустил.

— Когда понесёшь меню в поместье Цюй, обязательно передай управляющему: если какие-то блюда покажутся им неуместными или возникнут сложности с поиском редких ингредиентов, пусть немедленно отправят к нам посыльного. Если возникнут вопросы — пусть спрашивают сразу. В день торжества никаких накладок быть не должно.

— Понял, учитель! Сделаю всё в лучшем виде! — заверил Ван Тьечжу.

— Ну иди. Время уже к вечеру, лавку пора закрывать. Как раз вернёшься к ужину.

Ученик, бережно спрятав свиток за пазуху, со всех ног выскочил за дверь.

Му Цинлин облегчённо перевёл дух. С появлением толкового помощника с его плеч словно спала тяжёлая гора.

Маленькая Сяо Я, хлопая глазами, нерешительно спросила:

— Учитель, а когда господин Цюй будет праздновать юбилей, мы с матушкой тоже пойдём в поместье?

— Разумеется, — улыбнулся Му Цинлин. — Вы будете помогать мне на кухне. К тому же нужно внимательно следить, чтобы кто-нибудь не замыслил дурного.

В богатых домах всегда хватало тайных интриг и завистников.

Если кто-то решит подставить их и испортить угощение, беды не миновать.

— Хорошо! Сяо Я будет смотреть в оба и никому не даст нам навредить!

Днём, пока учителя не было в лавке, матушка уже обсудила с Тьечжу обряд официального ученичества.

Хотя наставник во всеуслышание объявил её старшей ученицей, Сяо Я прекрасно понимала: она ещё слишком мала и мало чем может помочь по-настоящему. До того дня, когда её подпустят к раскалённой печи заправлять готовкой, пройдёт ещё не один год.

Так что, хотя формально Тьечжу считался младшим учеником, на деле именно ему предстояло опекать маленькую «старшую сестру» и взвалить на свои плечи основной груз забот о процветании их кулинарной школы.

Поскольку учитель в эти дни был загружен работой, они решили дождаться окончания юбилейного пира. Вот тогда-то они и преподнесут традиционные подарки, совершат земные поклоны и подадут наставнику пиалы с чаем, как велит древний обычай.

Вскоре вернулся Ван Тьечжу.

— Управляющий Цюй сказал, что продукты они достанут без проблем. А вот насчёт самого меню... По его словам, список сначала должен одобрить лично господин Цюй. Завтра утром они пришлют человека с ответом.

— Хорошо, — кивнул Му Цинлин. В запасе у него оставалось ещё несколько отличных рецептов на случай замены. — Давайте наведём порядок, и я займусь ужином. Есть особые пожелания?

— Нам всё равно, учитель! Из-под ваших рук любое блюдо — объедение! — в один голос отозвались Ван Тьечжу и Сяо Я, уже направившись к чану с водой мыть посуду.

Му Цинлин лишь покачал головой с улыбкой. Раз так, можно приготовить что-нибудь на скорую руку из тех продуктов, что есть в кладовой.

Поужинав, Му Цинлин внезапно вспомнил о двух важных делах:

— Сестра Хуан, вы не знаете, где поблизости есть гончарная мастерская? Я набросал чертёж. Не могли бы вы сходить к мастерам и попросить, чтобы они сделали несколько глиняных сосудов как можно быстрее?

— Дело нехитрое, — с охотой отозвалась сестра Хуан. В последнее время жизнь её словно расцвела новыми красками, а работа в лавке приносила одну лишь радость. — Давайте ваш рисунок, Хозяин Му. Как только всё отформуют и обожгут, я сразу заберу.

Глиняные кувшины для закваски солений были Му Цинлину жизненно необходимы.

Купленный ранее острый перец давно закончился, зато остальные овощи отлично хранились. Стоит только получить специальные герметичные сосуды с водяным затвором — и можно закладывать знаменитые сычуаньские кисло-острые соленья!

При одной мысли об этом пикантном, хрустящем на зубах кисло-остром лакомстве у Му Цинлина даже рот наполнился слюной.

— И ещё кое-что, — Му Цинлин бережно упаковал в глиняную плошку порцию варёного риса и щедрую горсть сочной жареной свинины с перцем. — Тьечжу, ты ведь живёшь за городской чертой? Скажи, ты не замечал у главных ворот одного высокого, очень статного парня?

Ван Тьечжу понятливо кивнул:

— А, видал. Народ болтает, будто он дурачок безумный, которого родня на улицу выставила.

— Сегодня он помог мне донести овощи, — проговорил Му Цинлин. — Будет время, захвати ему эту еду. Бедолага совсем пропадёт... Большим богатством мы не располагаем, но уж сытным ужином человека одарить в силах.

Сердобольность наставника вызвала у Ван Тьечжу лишь глубокое уважение:

— Не волнуйтесь, учитель, вручу прямо в руки!

— Вот и ладно. Скоро затворят городские ворота, так что поторопись.

Сяо Я с матушкой ночевали в городе, поэтому им ещё предстояло дочистить всю посуду.

Глядя, как они трудятся, Му Цинлин всерьёз задумался: а не пора ли приготовить средство для мытья посуды? Он помнил пару рецептов домашней бытовой химии, которые встречал когда-то в сети.

Ведь отмывать жирные миски древесной золой — занятие долгое и сомнительное по эффективности.

***

У городских ворот.

Ван Тьечжу подошёл к высокому бродяге и протянул ему источающую соблазнительный аромат миску.

Дылда скользнул по нему равнодушным, мутным взглядом и даже не шелохнулся.

Ван Тьечжу на мгновение задумался, а затем произнёс:

— Знаешь Хозяина Му? Ты сегодня помогал ему с овощами. Я его ученик, и учитель специально велел передать тебе этот ужин.

На самом деле Ван Тьечжу недоумевал.

Этот человек выглядел как какой-то странный системный баг.

Игроки легко отличали других игроков от системных NPC по особым интерфейсным маркерам. Однако этот парень не выглядел как NPC... но и на игрока ничем не походил!

Впрочем, для игроков он оставался лишь очередным безумным нищим у ворот, и никто не уделял ему особого внимания. Кабы не просьба учителя, Ван Тьечжу и сам бы скользнул по нему равнодушным взором и прошёл мимо.

Но едва услышав имя «Хозяин Му», Дылда встрепенулся. Он выхватил миску и принялся жадно, с аппетитом уплетать за обе щёки вкуснейший рис с мясом.

Неподалёку, укрывшись в тени, стояли двое телохранителей. Глядя, с каким наслаждением ест их начальник, они едва не захлебнулись слюной.

— Завтра кровь из носа нужно переправить генерала в город, — прошептал один. — Тогда и мы сможем по очереди ходить в закусочную семьи Му и нормально питаться!

— Отличная идея!

Не став дожидаться, пока бродяга дочистит плошку, Ван Тьечжу бросил на ходу:

— Посуду завтра утром заберу. Смотри не потеряй, понял?

Дылда ничего не ответил, продолжая уплетать еду.

Ван Тьечжу, хоть и ужинал совсем недавно, почувствовал, как от этих аппетитных запахов у него снова засосало под ложечкой.

Он поспешил домой за городские ворота, мгновенно вышел из игры, вихрем помчался на реальную кухню и приготовил для себя и родителей восхитительный, сытный ужин.

***

На следующий день...

Управляющий Цюй вновь лично навестил закусочную:

— Хозяин Му, я пришёл сопоставить некоторые детали. Дело в том, что большинство названных вами блюд нам совершенно незнакомы. Вы действительно уверены в своих силах?

Му Цинлин облегчённо улыбнулся:

— Почтенный дядя, можете не сомневаться. Скажу без утайки: от успеха этого пира зависит всё моё будущее и само существование лавки. Разве могу я относиться к делу спустя рукава?

Управляющий Цюй понимающе кивнул. Прошлой ночью он специально наведался в дом господина из старшей ветви рода Цюй.

Супруга того господина — Хозяйка Тан — прежде тоже не пробовала стряпню Хозяина Му, но тот единственный раз, когда юноша продемонстрировал своё мастерство, привёл всё её семейство в неописуемый восторг.

Даже их повар, Старик Тан, перенял у него пару приёмов и в последние два дня стряпал весьма достойные кушанья.

Словом, кулинарное искусство Хозяина Му не вызывало сомнений, тем более что некоторые блюда из меню им уже довелось попробовать.

Вот и сегодня управляющий зашёл проверить, насколько уверенно держится молодой кулинар, и теперь окончательно успокоился.

— Что касается продуктов, я подготовлю всё в кратчайшие сроки. Однако кое-что вызвало у меня недоумение... К примеру, этот окунь «Белка». В списке числится только рыбина, а про белку — ни слова...

Му Цинлин сдерживал улыбку. Пришлось терпеливо разжёвывать суть блюда ещё раз.

Чтобы окончательно развеять сомнения гостя, юноша вкратце описал способы приготовления и остальных блюд.

Управляющий Цюй о таких изысках даже не слыхивал! Слушая складные, аппетитные объяснения кулинара, он почувствовал, как рот наполняется слюной.

«Вчера я уже обедал у него... Неудобно как-то напрашиваться снова...»

Му Цинлин, человек проницательный, сразу всё понял:

— Ах, простите мою оплошность! Вы пробыли у меня столько времени, а я даже ужином вас не угостил. Посидите минуту, дядя, я живо состряпаю пару блюд, и мы продолжим беседу за столом.

Управляющий Цюй расплылся в довольной улыбке, так что глаза его превратились в узкие щёлочки.

Му Цинлин и не подозревал, что, вынеся готовые кушанья, снова увидит у дверей закусочной того самого видного бродягу.

Взгляд парня оставался всё таким же мутным и отрешённым, однако он не спускал глаз с тарелок в руках хозяина.

Му Цинлин лишь вздохнул и кивнул Тьечжу, велев отнести парню порцию горячей еды.

— Вот те на! — удивился Ван Тьечжу. — Утром, когда я забирал посуду, он всё ещё сидел у ворот. Как он тут оказался? Неужто увязался за мной?

Му Цинлин бросил беглый взгляд на бродячего красавца, маячившего неподалёку.

— Ладно, неважно, как он тут оказался. Отнеси ему что-нибудь поесть.

— Слушаюсь, учитель! Вы прямо святой, — не упустил случая подшутить Ван Тьечжу.

Затем Цинлин снова уселся за стол с управляющим Цюй. В ходе трапезы он разузнал все подробности предстоящего празднества, и уверенности у него прибавилось.

Прежде Му Цинлин грезил исключительно о собственном крупном ресторане или пышном трактире, однако теперь подумывал, что обслуживать подобные частные пиры — дело весьма недурное. Если устроить достойный приём по случаю дня рождения господина префекта, в местном высшем обществе о нём быстро пойдёт добрая слава.

Ресторан он, конечно, всё равно откроет, но и от выгодных заказов на банкеты отказываться не стоит.

Проводив управляющего Цюй до ворот и обменявшись на прощание парой вежливых фраз, Цинлин огляделся, но бродячего красавчика уже не увидел.

«Видно, просто проходил мимо», — решил он.

Список блюд для торжества утвердили, с датой определились. Помимо продуктов, которые обещал прислать управляющий, требовалось приготовить и приправы.

Прошлое перечное масло вышло недостаточно ароматным — не хватало пряностей. Му Цинлин вознамерился наведаться в аптечную лавку, а заодно посмотреть, на каком уровне здесь находится врачебное дело. Лишь бы не столкнуться с какими-нибудь шаманами да знахарями! Против традиционной медицины он ничего не имел — во многих случаях восточное врачевание справлялось куда лучше западного.

В заведении оставался помощник, а жарка простых блюд в большом котле особых сил не требовала. Ван Тьечжу вполне мог справиться со всем в одиночку.

Сперва Му Цинлин опасался, что парню наскучит из раза в раз готовить одно и то же, но Тьечжу, похоже, искренне наслаждался процессом. Настоящий повар по призванию.

— Учитель, ступайте спокойно, я со всем справлюсь, — заверил его Ван Тьечжу. Ему и вправду была не в тягость такая работа.

К тому же одна лишь мысль о том, что, помимо учителя, никто в мире больше не знает этих рецептов, приводила его в полный восторг.

К слову, всего за пару дней обычная яичница с томатами успела покорить всю Новую Голубую Звезду.

Поначалу пользователи Старнета словно сговорились не раскрывать секрет приготовления, желая проучить обидчиков хозяина Му, однако власти не выдержали напора общественности и всё же обнародовали рецепт. Теперь это нехитрое кушанье готовили буквально в каждом доме.

Му Цинлин направился прямиком к крупнейшей аптеке города.

— Вам приём или за лекарствами? — встретил его аптекарский слуга.

Цинлин бегло осмотрелся. Отлично: самая настоящая традиционная медицина. В одном углу больному ставили банки и иглы, в другом седой лекарь внимательно ощупывал пульс страждущего. На душе у юноши отлегло. Случись что — плясать с бубном над ним точно не будут.

Он по порядку перечислил прилавщику нужные снадобья:

— Отмерьте мне фенхеля, корицы, бадьяна, лаврового листа, сычуаньского перца, дагурского ангелика, цаогуо и белого кардамона.

Аптекарский ученик от удивления хлопнул глазами:

— У этих снадобий свойства совершенно разные! Вы от какой болезни их собрать решили? Рецепт от лекаря есть? Лекарствами без разбора баловаться нельзя!

«Стало быть, всё есть в наличии», — с облегчением подумал Му Цинлин и пояснил:

— Я беру их для кулинарных нужд. Тот же фенхель с перцем обладают приятной остротой и пряным духом. Если добавить их в блюдо как приправу, оно станет куда аппетитно пропитано ароматом.

Парень за стойкой всё ещё недоумевал, пока их разговор не услышал один из покупателей — постоянный гость закусочной Му.

— Ого, да это же хозяин Му! Вы хотите сказать, эти снадобья можно использовать в готовке?

Му Цинлин с улыбкой кивнул:

— Некоторые аптечные травы и пряности действительно способны придать блюду изысканный аромат, хоть и далеко не каждое снадобье подойдёт для кухни.

Посетитель задумчиво почесал затылок:

— То-то у вас стряпня такая вкусная! Нам, простым людям, и в голову бы не пришло приправлять еду лекарственными травами.

За последние дни Му Цинлин вместе со своей скромной лавкой успел приобрести в Цяньчэне немалую известность.

Аптекарский слуга всё ещё сомневался, но тут подал голос сидевший неподалёку старый лекарь:

— Способны ли эти снадобья придать вкус стряпне, мне неведомо, однако природа у них тёплая. Они отлично прогоняют холод и сырость из тела. Одно плохо — если переборщить, легко нажить внутренний жар.

Му Цинлин мягко возразил:

— Почтенный лекарь слишком тревожится. Пряностей кладут самую малость — ровно так же, как мы солим повседневную еду.

Старец задумчиво погладил бородку:

— Навесь-ка ему, парень. А как приготовят — я и сам приду испробовать.

Му Цинлин искренне обрадовался:

— Буду рад видеть вас! Отмерьте каждого снадобья по два ляна, закончится — приду ещё.

Пока аптечный слуга суетился у полок, старый лекарь поглядывал на юношу с явным намерением что-то сказать, но всё не решался.

— У вас ко мне какое-то дело, почтенный? — поинтересовался Цинлин.

Лекарь смущённо улыбнулся:

— Не скрыть от вас ничего... В последнее время я пытаюсь постичь искусство целебного питания — соединить привычную еду с аптечными снадобьями. Да только кулинар из меня никудышный. Пробовал стряпать пару раз — выходила такая дрянь, что в рот не возьмёшь.

Пока Му Цинлин представлял, как местное население варит целебные снадобья прямо вместе с мясом, превращая всё в унылую бурую кашу, старец вздохнул:

— Старуха моя совсем изнемогла — всё голова у неё кружится. А снадобья пить упирается, прямо как дитя малое, хоть и седая уже.

У Цинлина в голове мгновенно сложился образ:

— Если почтенный лекарь не против, я мог бы поделиться одним простым рецептом целебного отвара. Вы человек знающий и сразу поймёте, что вреда от него точно не будет.

Старец изумился:

— Вот так просто... отдадите мне рецепт?

Будь Му Цинлин проходимцем, опытный врачеватель сразу раскусил бы обман.

— Смею предположить, проблема заключалась именно в способе приготовления, — спокойно произнёс юноша. — От головокружения один мой почтенный предок рекомендовал наваристый бульон из голубя с гастродией.

Лекарь кивнул, поглаживая бородку:

— Гастродия действительно унимает головную боль и убирает кружение, а голубиное мясо отлично укрепляет силы. Сочетание разумное. Но как именно варить этот бульон?

Му Цинлин подробно объяснил:

— Голубя нужно аккуратно усыпить в воде, чтобы сохранить всю кровь внутри тушки, затем ощипать и вычистить внутренности. Птицу укладывают в глиняный горшок, добавляют пару ломтиков свежего имбиря для устранения душного мясного духа и томят на огне ровно час. После этого закладывают предварительно вымоченную гастродию и оставляют на малом огне ещё на час. Перед самым снятием с огня бросают горсть ягод годжи.

— И всё? Так просто?

— Именно так, — улыбнулся Му Цинлин. — Главное — сохранить естественный вид и пользу продуктов. Не нужно перетирать всё в кашу или переваривать, иначе еда лишится и вкуса, и соков.

Старый лекарь надолго задумался, а затем поднялся и глубоко поклонился юноше.

Му Цинлин спешно отступил в сторону:

— Что вы, почтенный! Не стоит смущать меня столь высоким почтением.

— Сейчас же отряжу человека на кухню! А вечером непременно пришлю вам пиалу на пробу, — оживился старец.

Ещё утром жена рассказывала ему, как хозяин Му бесплатно учил горожан готовить, восхваляя его щедрость и благородство. Теперь лекарь и сам убедился в правдивости её слов.

Юноша лишь сдержанно улыбнулся: простой рецепт бульона не казался ему великим секретом.

— Хозяин Му, вот ваши снадобья... то есть пряности, — подал голос вернувшийся аптекарский ученик.

— Благодарю. Сколько с меня?

Старый лекарь взмахнул рукавом:

— Горсть этих трав не стоит и медяка по сравнению с твоим рецептом! Заберёшь так, а расплатишься в другой раз.

Му Цинлин не стал упорствовать, ещё раз поблагодарил врачевателя и отправился обратно в лавку.

Когда он принялся заново перетапливать перечное масло с добавлением душистых пряностей, волна головокружительного аромата накрыла всю улицу.

Ван Тьечжу стоял словно в дурмане:

— Учитель! Я-то грешным делом думал, что наше прежнее перечное масло не имеет равных под небом, а теперь вижу — до чего же глуп я был!

Му Цинлин рассмеялся:

— Набери себе кувшинчик. Будешь дома холодные закуски заправлять.

Тьечжу замахал руками:

— Нет-нет, учитель! Я всё равно ем в лавке, а дома никого нет — добра переводить жалко.

«А уж если захочу, — подумал он про себя с ухмылкой, — сам приготовлю баночку, когда выйду из игры».

Парень понимал: учитель ничуть не таит от него секретов. Хотя они с матерью Сяо Я уже уговорились о достойном подарке в честь ученичества, Тьечжу решил обязательно отблагодарить наставника ещё щедрее.

Сяо Я, когда вырастет, станет правой рукой учителя, но у Тьечжу-то есть свой дом в другом мире. Как только представится случай, его семья начнёт собственный кулинарный бизнес на Новой Голубой Звезде.

Родители уже обсудили с ним это: даже открыв дело, они будут отчислять учителю долю от прибыли. А поскольку переправить деньги в этот мир невозможно, они учредят специальный Кулинарный фонд имени Му Цинлина.

Появление учителя открыло людям глаза на совершенно иной мир вкусной еды. Пусть пока на Старнете освоили лишь обжарку яиц с томатами, само понятие «техника быстрой обжарки» уже твёрдо вошло в обиход.

В Межзвёздной сети умельцы вовсю экспериментировали с новыми рецептами... Правда, некоторые изыскания выходили весьма сомнительными — вроде жареных мандаринов с яйцами, от одного вида которых сводило зубы.

И всё же это было прекрасное начало.

Помимо перечного масла, Цинлину требовалось наладить производство крахмала — бататового и картофельного. Без него в ежедневной готовке не обойтись, особенно при пассеровке мясной соломки: вымоченное в крахмале мясо получается невероятно нежным и сочным.

Ван Тьечжу вместе с Сяо Я принялись увлечённо учиться под руководством мастера.

Работа кипела до самого вечера, пока городские ворота не оказались на грани закрытия. Ван Тьечжу собрался домой, но, едва переступив порог, тут же шагнул обратно:

— Учитель, там снова этот дурачок приплёлся.

Му Цинлин вышел взглянуть и едва сдержал вздох.

Статный, видный красавец с диковатым взором — зрелище, конечно, впечатляющее, но слюна, текущая у него изо рта чуть ли не ручьём, сводила всё очарование на нет...

— В котле остался рис с овощами. Отнеси ему, — вздохнул Цинлин. Он планировал оставить еду на завтрашний завтрак, но вид бедолаги вызывал сострадание.

— На, уплетай за обе щеки, — Ван Тьечжу протянул миску, всё ещё не понимая, откуда взялся этот странный гигант.

Подумав немного, Тьечжу добавил:

— Слушай, на востоке города есть небольшой храм. Там живут старый настоятель да двое послушников. Если тебе податься некуда — иди к ним. Будешь усердно работать да мести двор, они тебя без куска хлеба не оставят.

Понял ли что-нибудь этот дылда, оставалось загадкой, но он уже вовсю уплетал угощение, с жадностью отправляя рис в рот.

Тьечжу лишь качнул головой. Жаль беднягу.

Однако каково же было его изумление, когда на следующее утро он снова увидел этого верзилу у дверей закусочной! Тот стоял ни жив ни мёртв, держа в руках грязную тряпицу, доверху набитую свежесорванными стручками острого перца.

Судя по всему, он только что нарвал их на пустырях за городской стеной.

Му Цинлин, отворив двери, от неожиданности замер на пороге:

— Это... мне?

Дылда молча кивнул, бережно положил свёрток на землю и, отступив, уселся в уголке у стены.

Му Цинлин опешил. Юноша чувствовал, что этот странный красавец окончательно решил к нему прибиться. И что теперь с ним делать?

Му Цинлин заметил, что Чэнъин, похоже, специально умылся. Одеяния на нем оставались засаленными и пыльными, зато щеки, шея и обнаженная грудь были чисты до блеска.

Му Цинлин присел перед ним на корточки:

— Оставайся, раз уж пришел, но работе не мешай. Уразумел?

Чэнъин послушно кивнул. Эту-то фразу он явно понял.

— У него что, избирательный слух? — усмехнулся Ван Цзи.

— Да ладно тебе, — отозвался Му Цинлин. — Бедолага ведь. Оставь ему миску на обед.

Столько перца приволок — на пять обедов вперед расплатился.

— Ладно, — согласился Цзи. — Будет время, попрошу знакомых расспросить про него.

— Сделай милость.

Му Цинлин знал, что связи у Цзи обширные, а парню и впрямь невместно скитаться бродягой. Коль Цзи обмолвился, дескать, у того никого нет, значит, родителей да родных братьев-сестер он лишился, но родовитая родня наверняка осталась. В древности без клана никуда — дело обычное.

Интересно только, остались ли сородичи у прежнего хозяина этого тела?

Пару дней назад Му Цинлин отыскал «чжаошэньте» — местный аналог удостоверения личности. На бамбуковой дощечке числилось лишь одно имя, родом хозяин был отсюда, а местом проживания значилась эта самая лавка. Никаких иных сведений.

Что ж, объявятся родичи — тогда и видно будет. Зачем заранее забивать голову?

Начали сходиться посетители. Проходя мимо дверей, люди невольно бросали взгляд на пришлого Чэнъина, но тот сидел тихо-тихо, да и дурного запаха от него не исходило. Приятное лицо, кроткий нрав — никому он не мешал.

Игроки же и вовсе проявили заботу: некоторые даже делились с ним снедью. Му Цинлин, удостоверившись, что торговому делу сие ничуть не вредит, махнул рукой.

За следующие несколько дней повелось так: каждое утро Чэнъин притаскивал гору свежих перцев или иной зелени, а Му Цинлин кормил его обедом и ужином. Даже в намеченный выходной кулинар не забыл наполнить для него щедрую миску.

Между ними установилось молчаливое согласие.

Запирая заведение накануне отъезда, Му Цинлин специально задержался, чтобы предупредить нежданного помощника:

— Завтра лавка закрыта, я ухожу готовить праздничный обед в чужой дом. Перцы не носи, понял?

Дылда лишь хлопал глазами с глуповатым видом, явно не в силах переварить сказанное.

— Эх, учитель, — вздохнул Ван Цзи. — Только недавно отдыхали, а завтра опять двери на замок. Убытки же!

Му Цинлин лишь руками развел:

— А как иначе? На банкете какими руками справляться? Вы все со мной идете.

Кабы обычная семейная трапеза — он бы и сам управился, но тут намечалась дюжина пиршественных столов. Слуги в поместье Цюй, конечно, почистят да нарежут, но каково единственному шефу у плит? Свихнуться можно. Хорошо хоть Цзи освоил томаты с яйцом и жареную свинину с острым перцем — на этих блюдах его помощь будет неоценима.

— Кстати, о подмоге, — вспомнил Му Цинлин. — Ты ведь обещал сосватать работящие руки?

— Ищу, учитель, ищу, — Цзи виновато почесал затылок. — Деликатное дело, оглашать абы кого не хочется.

На самом деле все уперлось в подводные камни. Выйдя из игры, Цзи первым делом кинул клич в Межзвёздную сеть: мол, требуется работник в лавку, из плюсов — двухразовое питание от хозяина Му. Местные игроки наперебой изъявили желание: шутка ли, отведать настоящей стряпни!

Да только эйфория быстро улетучилась.

График-то предполагался полный: пятидневка с одним выходным, а задачи — пусть нехитрые, но муторные. Игроки погружаются в виртуальность ради развлечений: кто-то штурмует горные кручи, кто-то наслаждается свежестью лесного дождя... В реальной-то жизни мало кого заставишь впрячься в рутину, а уж заходить в игру ради мытья посуды и протирки столов — дураков нет.

К тому же в современном мире подобный челядинский труд веками исполняли роботы. Попробуй найди среди избалованных горожан того, кто хотя бы тряпку умеет в руках держать!

Вот ряды соискателей и поредели.

Большинство пользователей в «Лянъи» развлекались как могли: подработают немного, скопят на миску-другую у хозяина Му — и сыты, и счастливы. Это касалось тех, кто не обременен клановыми квестами и не стремится в топы. А амбициозные игроки строили собственное дело и смотреть не желали на должность посудомойщика в забегаловке. Остальные же просто не могли гарантировать ежедневный онлайн из-за реальных дел.

Взять ту же Гу Ли: она стример, девушка вроде бы свободная, но кроме «Лянъи» обозревает еще десяток виртуальных миров, так что подрядиться на постоянку не способна при всем желании.

Вот и пришлось Цзи отделываться неопределенным «в процессе».

Му Цинлин не торопил. Пока сил хватало, хотя сестре Хуан перепадало больше всех — что ж, в конце месяца он просто выпишет ей щедрую премию. А там видно будет.

Повернувшись к Чэнъину, кулинар еще раз строго проговорил:

— Завтра продукты не носи, запомнил? Проголодаешься — приходи к вечеру.

Разговор услышала хозяйка Тан, выходившая из своей лавки сладостей:

— Да за что ты переживаешь? Завтра мой подмастерье вынесет ему миску похлебки, делов-то.

— Ну что вы, хозяйка Тан, неудобно вас обременять.

— Полно тебе, хозяин Му, свои же люди! — отмахнулась та. — Парень-то тихий, не крадет, не смутьянит. Сидит себе смирно в уголке, еще и зелень тебе таскает. Не глупец он, видать, просто соображает туговато.

— И то верно. Спасибо вам огромное.

— Да ну за что! — усмехнулась хозяйка Тан. — Ты лучше помни, что я завтра тоже среди гостей в поместье Цюй буду. Уж так жду твоего пира! Честно скажу, после твоих блюд на чужую стряпню и смотреть тошно.

— Да ладно вам преувеличивать, — смутился Му Цинлин.

— Вовсе не преувеличение, учитель! — вступился прямодушный Ван Цзи. — Святая правда! Как твоей стряпни попробуешь, все остальное пресным сеном кажется.

Му Цинлин приложил ладонь ко лбу:

— Вы чего меня расписываете? Будто я не еду готовлю, а зелье дурманящее.

Хозяйка Тан лишь удивленно моргнула, зато Цзи на миг застыл. В древности, конечно, хватало всяких опийных дурманов, так что аллегория понятна. А уж уроженцы Новой Поднебесной с Новой Голубой Звезды впитывают ненависть к запрещенным снадобьям едва ли не с молоком матери.

Осень понемногу вступала в свои права: днем еще припекало солнце, но к ночи веяло ощутимым холодом. Взглянув на легкие, ветхие одежонки Чэнъина, Му Цинлин сокрушенно вздохнул, вернулся в дом и вынес ему старое, но вполне добротное стеганое одеяло.

— Ты хоть где ночуешь-то?

Сколько кулинар ни пытался подсмотреть — стоит запереть лавку, как парень исчезает, зато поутру снова тут как тут, у самого порога. Стало быть, крыша над головой у него имеется.

Чэнъин на расспросы лишь глубже закутался в одеяло, уткнувшись носом в подшитый край.

Ну да, дождешься от него ответа.

— Завтра без опозданий, — напомнил Му Цинлин ученику. — В поместье Цюй надо быть спозаранку, на подготовку убьем не один час.

— Будет сделано, учитель! Ровно в срок!

Му Цинлин улыбнулся и отпустил всех по домам, наказав и сестре Хуан с Сяо Я как следует выспаться.

Уже лежа под теплым одеялом, он до позднего часа прокручивал в голове меню предстоящего банкета. Особые соусы и приправы уложены, управляющий Цюй прислал весточку, что туши, птица и овощи доставлены в полном объеме. Оставалось лишь надеяться, что завтрашний день пройдет без сучка и задоринки.

Едва затеплился рассвет, Му Цинлин был уже на ногах. Едва он успел привести себя в порядок, как на пороге возник Ван Цзи — подтянутый, вымытый до хруста.

— Ого, какой франт, — похвалил его кулинар.

— Держу равнение на учителя! — выпятил грудь ученик.

Сестра Хуан и Сяо Я тоже выглядели опрятно и собранно.

Вскоре у лавки застучали копыта: прибыла карета из поместья Цюй.

— Хозяин Му, пожалуйте в экипаж, — вежливо поклонился присланный слуга.

Пока колеса погромыхали по мостовой, Цзи крутил головой:

— Благодаря вам, учитель, впервые в жизни в настоящей карете еду!

— И не говори, — с улыбкой поддержала сестра Хуан. — Я за всю жизнь самое богатое когда каталась — на свадьбу, когда мой покойник у соседей возительную повозку одолжил. Кто б мог подумать, что на старости лет в таком царском экипаже окажусь!

Сяо Я, прижавшись к матери, звонко обещала:

— Мамочка, я вырасту и обязательно куплю тебе самую большую карету! Будешь каждый день кататься! И учителю тоже куплю!

Сестра Хуан расплылась в счастливой улыбке, а Цзи подхватил:

— И я буду стараться! Выстрою учителю карету — расписную, золоченую, а сам на козлы сяду!

Му Цинлину от этих искренних речей стало несказанно тепло на душе.

Поварня в поместье Цюй поражала размахом — шутка ли, резиденция главного чиновника округи!

Управляющий Цюй дожидался их лично:

— Хозяин Му, вот эти четверо — наши дворовые повара. Ныне они полностью в вашем распоряжении.

Повернувшись к стряпчим, старик сурово свел брови и строго предупредил: не дай бог кто вознамерится строить козни, лениться или показывать спесь — вылетят со двора без гроша. Повара покорно поклонились.

Му Цинлин отдушился. Честно говоря, он опасался зависти да палок в колеса со стороны местных мастеров: мол, пришел варяг и занял их место. Но раз управляющий заранее прочистил им мозги, дело пойдет куда ладнее.

Каково бы ни было их уязвленное тщеславие, главное — отработать пир без накладок.

— Провизию закупили строго по вашему реестру, даже с запасом, — продолжал управляющий Цюй, подводя кулинара к ледникам и ларям. — Извольте осмотреть, всего ли хватает?

Он подтолкнул вперед шустрого паренька:

— А это мой сынок, младший управляющий. Ежели что понадобится докупить — сразу кличьте его.

— Благодарствую, уважаемый, — кивнул Му Цинлин. — Провианта более чем достаточно. Мы, пожалуй, приступим к заготовкам, а потребуется помощь — кликнем.

Он велел Цзи достать узелок с баночками и кувшинами:

— Сии приправы я заготовил лично накануне. Они придают блюдам особый вкус и аромат. Не воспретите ли использовать их на вашей кухне?

В чужом доме надлежало сперва заручиться дозволением.

— Полно вам, хозяин Му! Берите без опаски! — оживился управляющий Цюй. — Сам господин префект с супругой от вашей стряпни в неописуемом восторге!

Старик ткнул пальцем в сосуд с алой заправкой:

— В купеческой резиденции господина второго брата стоит точно такая же баночка с перечным маслом, так ведь? Уж до чего дух от нее идет — у меня ажно слюнки текли!

Му Цинлин мгновенно уловил намек:

— На днях и вам отберу горшочек. Безделушка, конечно, но коль вам по вкусу — с радостью уступлю.

— Вот за это истинное спасибо! — расцвел управляющий.

Отдав последние строгие распоряжения кухаркам и слугам на раздаче, он удалился.

Подготовка к торжественному пиру началась.

***Глава 22***

Окунь «Белка», свинина «Дунпо», жареная утка по-пекински и курица с мацутакэ... Из четырёх основных блюд относительно быстрым в приготовлении был только окунь. Остальные требовали времени и выдержки.

Свинина «Дунпо» выйдет негодной, если не протомить её до совершенной мягкости, когда сочное мясо сохраняет упругость, но буквальным образом тает во рту.

О жареной утке по-пекински и говорить нечего: её требовалось запечь на фруктовых дровах до хрустящей аппетитной корочки и нежной мякоти, а в придачу приготовить тончайшие блинчики.

Курицу с мацутакэ готовить проще, однако и здесь быстрых путей не было — бульону надлежало не торопясь напитаться ароматами.

Му Цинлин, уверенный в каждом своём шаге, принялся толково распределять задачи.

Местные кулинары, надо отдать им должное, ощипывали и потрошили птицу весьма ловко, да и указания Му Цинлина исполняли безукоризненно. Прежде к подготовке продуктов они относились не в пример проще: всё равно все ингредиенты в конце концов измельчали в кашицу и варили единую похлёбку.

Когда этот хозяин Му впервые показал у дверей своей лавки, как готовить яичницу с томатами, многие успели перенять у него рецепт. Опытные повара тоже извлекли из его приёмов немалую пользу. Они уже пытались применять увиденные техники к иным продуктам — когда удачно, когда не очень.

Первым делом поставили вариться куриный бульон.

По просьбе Му Цинлина управляющий Цюй закупил старых несушек — из такой птицы навар выходит густым и душевно ароматным. Тушки порубили на небольшие куски, залили холодной водой и бросили ломтики имбиря. Кулинарного вина в доме не нашлось, поэтому плеснули немного крепкой прозрачной водки — она ничуть не хуже убирала специфический запах и придавала супу благородный оттенок.

Едва вода закипела, сняли пену, подхватили мясо шумовкой, ополоснули тёплой водой и переложили в глиняные горшки с уже бурлящей чистой водой. Бланшированное мясо нельзя заливать холодной водой — от резкого перепада температур оно сжимается, становится жёстким и сухим.

— В горшки класть только имбирь и больше ничего! Как закипит, убавьте жара — пусть томится на самом слабом огне. За полчаса до готовности бросите мацутакэ, а за десять минут посолите. Больше ни крупицы лишних приправ! Запомнили?

Пиршество намечалось на десяток с лишним столов, да ещё требовался запас. Задействовали сразу десять больших глиняных горшков, в каждом из которых готовилась порция на два стола. Излишки господа наверняка пожалуют слугам: в богатых домах еду на праздники всегда готовили с избытком, дабы не осрамиться перед гостями.

За очагами присматривали поварята — подбрасывать дрова и убавлять жар они умели ловко.

Тем временем повара брались за следующее блюдо.

Приготовление жареной утки по-пекински требовало огромных хлопот. Выпотрошенных и тщательно вымытых птиц следовало накачать воздухом, чтобы кожица отслоилась от мяса, а затем плотно завязать. Затем тушки обдавали крутым кипятком три-четыре раза, заставляя поры на коже сузиться и натянуться. Следом их щедро смазывали особым соусом для хрустящей корочки, приготовленным Цинлином, и оставляли подсыхать, повторяя процедуру несколько раз.

Сушка забирала немало времени.

Не теряя минут, Му Цинлин пошёл осмотреть печь, которую по его чертежам сложил управляющий Цюй. Он дал рисунки управляющему лишь ради проверки: получится ли соорудить нечто подобное? Без специальной печи утку по-пекински не запечь — пришлось бы менять меню.

К счастью, мастерство местных ремесленников оказалось на высоте. Осмотрев очаг, Му Цинлин остался доволен: печь вышла почти такой же, как в той столетней утиной ресторации, где он когда-то стажировался. Фруктовые дрова уже лежали напогато. Оставалось лишь дождаться, пока утки подсохнут, и отправлять их в запекание.

Теперь настал черёд рыбы. Зная, что здесь рыбу едят редко, Му Цинлин опасался, как бы повара по незнанию не повредили желчный пузырь, испортив всю тушку.

— Чешую счищайте полностью. Разрез делайте по брюшку вот здесь, а затем аккуратно вынимайте внутренности, — наглядно показывал Му Цинлин. — Особо берегитесь вот этого зелёного мешочка — это желчный пузырь. Проткнёте его — вся рыба будет горчить. Если вдруг раздавите — немедленно выкидывайте тушку и берите новую, — строжайше предупредил он. — Сегодня именины старой госпожи. Подадим горчащую рыбу к столу — головы полетят у всех.

Повара осознавали всю тяжесть ответственности. Прежде им не приходилось готовить для столь пышных торжеств, оттого в душе гнездился страх. Впрочем, раз хозяин Му брал основной удар на себя, им оставалось лишь точно выполнять его приказы.

Затем требовалось правильно нарезать тушку: удалить кости, сохранив хвост, и сделать глубокие надрезы, чтобы рыба изогнулась, соединяя голову и хвост. Блюдо должно радовать не только вкус, но и взор.

Му Цинлин ловко обработал одного окуня, а остальные повара застыли с ножами в руках, не зная, с какой стороны подступиться. Они просто не успели уследить за его мелькающими пальцами, из-под которых вышел настоящий шедевр.

— Учитель, позвольте мне! — вызвался Ван Тьечжу, чьи глаза горели восторгом.

По вечерам в заведении учитель часто готовил из остатков продуктов, и Ван Тьечжу, наблюдая за ним, думал, что освоил мастерство довольно хорошо. Но сегодня всё было иначе: от супа до уток и окуней — подготовка требовала десятка точнейших кулинарных операций. Признаться, он даже слегка завидовал званым гостям.

От этой мысли на губах Ван Тьечжу промелькнула улыбка.

Что поделать! Среди игроков он оставался единственным учеником Мастера Му — не считая, конечно, маленькой шицзе, Сяо Я. Этим статусом он регулярно хвастался в Сети. Ван Тьечжу постоянно фотографировал ужины, которые учитель готовил для них лично, и выкладывал снимки в Межзвёздную сеть, заставляя остальных игроков пускать слюнки. А уж про то, что его наставника пригласили главным шефом в поместье префекта, он раструбил на форумах за несколько дней до события.

Собственно, некоторые игроки с самого запуска виртуального мира упорно делали карьеру и успели занять солидное положение среди местных. Подключив связи, пара-тройка из них даже умудрилась раздобыть приглашения на празднество. И сегодня они шествовали сюда в качестве уважаемых гостей.

Теперь комьюнити завидовало не Ван Тьечжу, а тем счастливчикам с пригласительными. Разница очевидна: Тьечжу суждено гнуть спину у раскалённых печей, тогда как гости будут чинно вкушать деликатесы за праздничным столом.

Ван Тьечжу, конечно, огрызался в чатах: мол, если он захочет, учитель приготовит для него всё что угодно, да ещё и научит делать эти блюда! Но сегодня, увидав воочию разделку и тонкости готовки, он осознал: он всё ещё слишком мало знает о глубине мастерства своего наставника.

С десятком с лишним рыбин Ван Тьечжу расправился в одиночку.

У поваров из поместья Цюй лица от такого зрелища слегка позеленели. Стерпеть руководство Му Цинлина они ещё могли, но пренебрежительно относились к его юному подмастерью. Кто же знал, что у этого мальчишки филигранная техника владения ножом! Его работа ничуть не уступала движениям самого хозяина Му.

— Молодец, отлично справился, — не скупился на похвалу Му Цинлин. — Подумай, чего тебе хочется из сегодняшнего меню, вечером приготовлю лично для тебя.

Что до Сяо Я, то маленькую девочку не привлекали к чистке чеснока или поддержанию огня — она тихонько сидела в уголке. Однако лишь двое знали: на хрупких плечах малышки лежала важнейшая задача — вести наблюдение. На ребёнка никто не обращал внимания. Хотя повара пока беспрекословно слушались Цинлина, поместье Цюй было слишком велико и богато — стоило держать ухо востро и обезопасить себя от возможных подлостей.

Засим черёд дошёл до свинины «Дунпо».

Отборную грудинку привезли только этим утром. Первичная обработка не представляла сложности: обвязать сочные бруски хлопковой бечёвкой, обдать кипятком. Му Цинлин лишь отдал указания, и повара легко выполнили задачу. А вот дальнейшая готовка требовала особого искусства.

Цинлин совсем не боялся, что кто-то украдёт его секреты: рецептов в его голове хранилось несметное множество. Если кто-то переймёт мастерство и откроет свою лавку, Му Цинлин будет только рад — сможет иногда поесть вкусного, не стоя у плиты самостоятельно. Наковарняться над трудоёмкими блюдами каждый день — удовольствие сомнительное.

Первым делом куски обжаривали, чтобы вытопить лишнее сало — так мякоть потеряет приторную жирность. Затем следовало карамелизовать сахар. Здесь счёт шёл на секунды: стоит передержать на огне — и соус непоправимо загорчит. Му Цинлину было некогда вдаваться в разъяснения. Пусть подмастерья усваивают то, что успеют разглядеть.

Далее следовал долгий этап томления — мясо должно было пробыть на слабом огне не менее трёх часов.

— Хозяин Му, не извольте беспокоиться, за огнём усмотрим как надо! — заверил истопник.

Му Цинлин кивнул:

— Теперь займёмся остальными ингредиентами.

Подготовка к четырем главным блюдам завершилась, пора было браться за сопутствующие угощения.

Жареной свининой с острым перцем и яичницей с томатами удивлять не приходилось — их наловчился делать не только Ван Тьечжу, но и Сестра Хуан.

— Тогда яичницу с томатами доверим Сестре Хуан, — распределил задачи Му Цинлин. — А жареную свинину с острым перцем обжарит Тьечжу.

— Хозяин, справлюсь ли я? — зароптала Сестра Хуан с некоторой робостью. — Я ведь прежде только домашним готовила.

— Не опасайтесь, — с улыбкой отозвался Му Цинлин. — Это простейшее блюдо, просто объём чуть больше обычного. Сяо Я у вас такая смышлёная, уверен, вы ей ничуть не уступаете.

В душе Сестры Хуан вспыхнула уверенность. Дочка и впрямь говаривала, что стряпня матери выходит даже вкуснее, чем у самого хозяина.

Впрочем, Му Цинлин никогда не боялся соперничества: лишь там, где есть стремление превзойти мастера, рождается новое искусство. Кулинарные познания этой эпохи были настолько убогими, что Цинлину становилось искренне жаль здешних жителей.

Ван Тьечжу уже набил руку на жареной свинине с острым перцем — последние дни в лавке за печью в основном стоял именно он. Нынче он безупречно чувствовал и силу пламени, и баланс специй.

Му Цинлин перешёл к остальным позициям с помощниками из числа здешних поваров. В частности — к свиным нитям с ароматом рыбы, приготовляемым специально для именинницы, старой госпожи Цюй.

Сам Му Цинлин отдавал предпочтение чунцинскому варианту блюда, где из овощей использовался лишь зелёный лук. Нельзя сказать, будто варианты с древесными грибами, соломкой из бамбуковых побегов и моркови уступали во вкусе, просто чунцинский рецепт отличался особой лаконичностью и выразительностью.

— Нарежьте свиную вырезку тонкой соломкой. Главное — чтобы нити выходили одинаковой толщины. Справитесь?

— Справимся! — хором отозвались повара, распаляясь от упрямства.

Ранее они уступили мальчишке-подмастерью лишь потому, что с рыбой дела не имели. Неужто они не смогут ровно нарезать мякоть? Даже если придётся пластовать кусок за куском не спеша, аккуратную соломку они сделают.

Му Цинлин едва удержался от смешка.

Он принялся смешивать соус для свиных нитей с ароматом рыбы — здесь главным секретом выступал баланс сахара и уксуса. Вот только беда: в этом мире уксус отсутствовал как факт — во всяком случае, в здешних лавках его не продавали. К счастью, Цинлин помнил рецепт домашнего рисового уксуса и пару дней назад поставил закваску. Срок прошёл малый, выдержки не хватало, однако для первого раза сойдёт — к тому же стоило опасаться, что непривычные к уксусной кислинке люди не оценят чересчур резкий ядрёный вкус.

Наряду с уксусом истинной душой чунцинской «свинины с ароматом рыбы» являлся квашеный острый перец-паоцзяо.

Заквашивание солений требует времени: новому рассолу нужно отстояться как минимум полмесяца, чтобы вкус набрал полную силу. Однако то ли дело было в высоком качестве местных продуктов и кристально чистой воде, то ли кротость климата сыграла свою роль, но засоленные Му Цинлином острые перчики дошли до кондиции всего за несколько дней. Настоящей глубины вкуса они, конечно, ещё не набрали, но для нынешних нужд вполне годились.

Поварские помощники уже нашинковали овощи и завершили нарезку свинины изящными, тонкими нитями. Чтобы мясо получилось максимально нежным и сочным, одной лишь разведённой крахмальной суспензии недостаточно — необходим яичный белок. Му Цинлин подливал воду мелкими порциями, заставляя мясные волокна буквально впитывать влагу, пока крахмал и белок не связались в однородную эмульсию. Следом в ход прошёл особый соевый соус: тонкий баланс соли дал легкую подложку вкусу, а цвет мяса приобрёл благородный, аппетитный оттенок. Финальный штрих — капля растительного масла. Обволакивая свинину тончайшей плёнкой, оно запирало сок внутри и гарантировало, что на раскалённой сковороде мясная соломка мгновенно рассыплется, не слипаясь в нелицеприятный ком.

Следующим на очереди стояло рагу из мраморной говядины с китайской капустой.

Ван Цзи, закончив управляться с заготовками для жареной свинины, уже крутился рядом, с готовностью вызвавшись на помощь:

— Учитель, это ведь то самое рагу, что мы готовили у хозяйки Тан? Сегодня всё по той же рецептуре?

— Я слегка переработал соус, — отозвался Му Цинлин, — но базовые шаги остаются прежними.

— Тогда доверите мне? Я попробую!

— Отчего же нет, — улыбнулся Му Цинлин. Ученик одарённый, дело своё схватывает на лету, ему вполне можно довериться. — Если зайдёшь в тупик, зови. А я пока займусь остальным.

Время ещё терпело, но основной фронт подготовки следовало закрыть заранее, чтобы у раскалённых печей не возникло суматохи. Готовить горячее прямо сейчас, разумеется, никто не собирался — к полудню блюда успели бы остыть и потерять весь лоск.

Му Цинлин переключился на холодные закуски. С окрой всё было предельно просто: устно проинструктировав поваров, он доверил им нарезку и бланширование, взяв на себя лишь заправку. С пряной говядиной потребовалось чуть больше внимания. По его просьбе управляющий Цюй закупил сочные говяжьи голяшки: при длительном томлении такое мясо сохраняет приятную упругость, но никогда не становится жёстким. Мешочек со специями Му Цинлин заготовил ещё дома. Не разрезая голяшки, он тщательно вымыл мясо, бланшировал его и отправил прямо в бурлящий пряный бульон. Чтобы ускорить размягчение волокон, бросил туда же пару сушёных долек боярышника — проверенный кулинарный секрет, работающий с любым жёстким мясом.

Пока бульон набирал цвет, пришла пора сладостей. Карамелизированный батат особых хлопот не требовал, так что первичное замешивание и нарезку Му Цинлин сбросил на подмастерьев. Сам же занялся тестом для праздничных паровых булочек и персиков долголетия — шоутао. Вспомнив, что празднество устраивается в честь почтенной Старой госпожи, он выделил отдельную квашню и завел особое тесто для лапши долголетия.

Пока на кухне кипела работа, в парадном зале резиденции начали собираться гости. Игроки, успевшие урвать заветные приглашения или прокравшиеся вслед за влиятельными приятелями, списались в реале ещё накануне. Им хотелось не только вкусить шедевров хозяина Му, но и своими глазами увидеть настоящую экзотику — как выглядит пышный пир в древнем Китае.

Шелест шёлковых одежд, тонкий флёр благовоний... Группа игроков сбилась в кучку у резных колонн, то и дело шёпотом обмениваясь впечатлениями и непрерывно делая снимки системы. Цяньчэн никогда не считался богатым мегаполисом. До появления хозяина Му тамошние застолья — хоть в виртуальном Лянъи, хоть в реальности — сводились к банальной дегустации вин да запеканию туш на открытом огне. Ограниченные куцыми описаниями из учебников, игроки и представить не могли, насколько их представления далеки от реальности. Именно опубликованное Ван Цзи меню заставило всех осознать: исторические пиры в хрониках и то, что они привыкли видеть — две огромные разницы.

Поприветствовав хозяев, геймеры проследовали за служанками к уготовленным местам. Все пребывали в предвкушении, как вдруг среди гостей мелькнула знакомая фигура.

— И этот тут? — нахмурился один из игроков.

— Кто его знает... Впрочем, его семейство в городе на слуху, вытребовать пригласительный для него не проблема.

— Явно припёрся палки в колёса вставлять, — брезгливо фыркнул третий.

Фигурой этой оказался Юань Лян — местный самодур и задира, недавно выславший банду головорезов, чтобы силой прибрать к рукам рецепты Му Цинлина.

Юань Лян и сам мысленно скривился, с презрением игнорируя шепотки. Из-за бана на три дня его недалёкие подручные решили, будто босс слёг в смертельной лихорадке. Этим тупоголовым увальням не хватило ума позвать нормального лекаря — вместо этого они принялись, пользуясь «народными» средствами, врачевать его душу. Поили петушиной кровью — это он ещё кое-как перенёс, но если бы не своевременный разбан, эти идиоты влили бы в него настойку из фекалий!

Подобное унижение смывается только кровью. Раз уж администрация игры строго запретила силовые захваты, поставив условием хитрый расчёт и действенность через интеллект — что ж, он покажет этому поварёшке, чей мозг работает лучше.

Тем временем господин Цюй непринуждённо беседовал с роднёй в главном зале:

— Изначально я не планировал размаха, — полушутя заметил префект, — но кто же знал, что городские знатные дома проявят такую прыть? Каждый из кожи вон лез, лишь бы раздобыть приглашение.

— Господин префект славится своей безупречной честностью, — подхватил кто-то из чиновников. — Служебными делами вы загружены сверх меры, а в быту скромны. Когда ещё представится случай засвидетельствовать вам почтение?

— К тому же шестидесятилетний юбилей Старой госпожи — событие грандиозное! Все хотят приобщиться к празднику.

Второй господин Цюй, супруг хозяйки Тан, мягко улыбнулся:

— Полно вам. Сдаётся мне, половина гостей собралась исключительно ради стряпни хозяина Му.

Зал взорвался дружным хохотом. Скрывать очевидное не было смысла: даже близкие родичи префекта, не испытывавшие нужды в изысках, с замиранием сердца ждали подачи блюд от молодого кулинара.

Стоявший неподалёку управляющий Цюй поддержал общий настрой:

— Господин, заглядывал я только что на кухню... Аромат стоит такой, что голова кругом! Ожидания гостей будут оправданы с лихвой.

Господин Цюй удовлетворенно кивнул:

— О закусочной семьи Му я слышал немало. Хозяин Му надёлён редким талантом — превращать простую пищу в истинное искусство. Это заслуживает уважения.

Второй господин Цюй облегчённо перевёл дух. Похвала префекта дорогого стоила. Покровительство префекта обеспечит Му Цинлину надёжную защиту от посягательств мелких завистников.

Продажа фруктовых сладостей уже принесла семейному делу доход, втрое превышающий прежнюю выручку за три месяца. Хотя как человек образованный Второй господин Цюй избегал торгашества, расходы на книги, тушь и подготовку к государственным экзаменам требовали немалых средств. А Му Цинлин, скромный и талантливый, был уязвим — всё равно что ребёнок с куском золота посреди шумного рынка.

Сегодняшняя оценка префекта заставит любого злоумышленника дважды подумать, прежде чем устраивать козни. А если гости останутся в восторге от банкета, перед мастером Му откроются двери лучших домов города, что позволит ему обзавестись собственной сетью влиятельных связей.

Не успел Второй господин Цюй додумать эту мысль, как к нему поспешно подошел младший управляющий Цюй и шепнул на ухо пару фраз. Управляющий Цюй мгновенно изменился в лице.

Не смея таить происшествие, управляющий Цюй тут же доложил обо всём префекту.

Лицо господина Цюя потемнело от гнева:

— Разберитесь! Выясните досконально, кто дерзнул устроить смуту на юбилее моей матери!

Управляющий Цюй немедля отправил людей на поиски.

А началось всё за десять минут до этого.

Пока Му Цинлин и Ван Тьечжу трудились у печей, а повара выполняли поручения, на заднем дворе внезапно раздался звонкий пронзительный крик Сяо Я.

Выскочив из кухни, Му Цинлин и Ван Цзи застали картину: один из чернорабочих, нанятых для растопки, с подозрительным мешочком склонился над огромным котлом с кипящим куриным бульоном. Место для котлов отвели прямо во внутреннем дворике — на кухне элементарно не хватало жара. Не окажись Сяо Я рядом, вредитель успел бы довести задуманное до конца.

Му Цинлин и Тьечжу скрутили негодяя в мгновение ока. Подоспевший младший управляющий Цюй пришёл в исступление и велел слугам немедленно связать парня.

Слуги принялись допрашивать лазутчика, пытаясь выбить признание, что за дрянь он намерен был подсыпать в котел. Не дай бог яд — тогда весь приготовленный банкет придется выбросить, ведь неизвестно, куда ещё он успел запустить свои руки.

Связанный истопник сперва отмалчивался с упрямством быка, играя роль невинно пострадавшего.

Му Цинлин поднял выроненный из рук пакостника тряпичный мешочек, принюкнулся и пригубил щепотку:

— Это соль.

Только тогда рабочий процедил сквозь зубы:

— Соль и есть! Я помню, мастер Му сам говорил, что бульон надо посолить. Время подошло, вот я и решил помочь! За что меня вяжут?! Разве есть разница, когда класть соль — раньше или позже?!

Теперь он изображал полнейшее неведение, искренне не понимая, за что подвергся экзекуции.

Му Цинлин не поддался на уловку:

— Ты всего лишь истопник. И даже если пришёл час приправ, солить блюдо обязан шеф-повар, а не тот, кто кидает дрова в печь.

Повернувшись к младшему управляющему, Му Цинлин произнёс:

— Зовите управляющего Цюя. Делу надо дать ход, но так, чтобы не сорвать банкет.

Замысел отравителя был изощрён: соль — не яд, от неё не умирают. Но пересоленный бульон не просто теряет вкус — он начинает горчить, напрочь уничтожая труды целого дня. Вся работа пошла бы насмарку.

Кто за этим стоял? Завистники, метившие в Му Цинлина, или враги самого префекта?

Прибывший управляющий Цюй мрачно выслушал пояснения. Му Цинлин подытожил:

— Не волнуйтесь, управляющий Цюй. Каждое блюдо перед подачей я проверю лично. Банкет пройдёт безупречно.

Управляющий Цюй кипел от ярости.

— Уведите его и допросите с пристрастием!

Слугу выволокли во двор дюжие охранники. Тот всё ещё пытался вопить о своей невиновности, но на него уже никто не обращал внимания.

Управляющий окинул челядь строгим, тяжелым взглядом:

— Хозяин уже в курсе случившегося. Если кто-то из вас замешан в этом деле или хоть что-то знает — признавайтесь прямо сейчас. Когда сюда прибудет сам господин Цюй, разговор будет совсем иным, и простыми домашними розгами вы уже не отделаетесь!

Наказание по законам поместья зависело от тяжести проступка. Утаивание информации считалось грехом не самым страшным: за него грозила порка да вычет из жалования за несколько месяцев. А вот участие в сговоре каралось беспощадно — после плетей виновного запросто могли продать с торгов или, перебив ноги, вышвырнуть за ворота на произвол судьбы.

Таковы были суровые правила этого мира.

Если же дело доходило до суда и самого префекта Цюя, вступали в силу государственные законы: за покушение на жизнь и здоровье хозяев слугу ждала не просто каторга, а бессрочная ссылка за тридевять земель.

Управляющий Цюй лишь хотел надавить на кухонную челядь, но неожиданно один из дворовых с глухим стуком упал на колени.

— Управляющий Цюй, помилуйте! Я не сообщник! Два дня назад ко мне и впрямь подходил человек, сулил деньги и подговаривал сегодня во время пира всыпать в кушанья побольше соли. Я отказался, честное слово! Но никак не думал, что он найдет кого-то другого…

Управляющий на мгновение задумался, затем подозвал своего сына:

— Смотри за кухней в оба глаза. Ни на шаг не отходи.

Младший управляющий Цюй тоже был вне себя от гнева. Не окажись маленькая девчушка столь глазастой, сегодня бы произошла катастрофа. И ладно бы хозяева потеряли лицо перед гостями, а мастер Му лишился своей безупречной репутации — их самих, кухонную обслугу, по головке бы точно не погладили. Очистить кухню от позора доверили именно ему.

Управляющий распорядился увести сознавшегося слугу, после чего повернулся к Му Цинлину:

— Хозяин Му, будьте спокойны. Поместье Цюй обязательно даст вам исчерпывающее объяснение.

Му Цинлин ответил серьезным, глубоким тоном:

— Полагаюсь на вас, дядя.

Кто бы ни стоял за этой интригой, удайся злоумышленникам их замысел — и о собственном деле в Цяньчэне Му Цинлину пришлось бы забыть навсегда. Всё указывало на то, что метили именно в него.

— Не извольте переживать, — заверил его управляющий. — Наш господин уже оповещен и находится в крайней степени гнева. Кем бы ни был заказчик, дерзнуть учинить подобное на юбилее Старой госпожи — всё равно что дразнить спящего тигра.

— Благодарю за поддержку, дядя, — Му Цинлин, хоть и испытывал внутреннее возмущение, сохранял полное хладнокровие. — Время поджимает, мне пора разжигать печи. Вы тоже не задерживайтесь, у вас наверняка полно забот.

Управляющий Цюй проникся искренним уважением к молодому владельцу закусочной. Попасть в столь скверную историю и сохранить ледяное спокойствие, продолжить работу как ни в чём не бывало — на такое способен далеко не каждый. Пусть сам он занимал лишь должность управляющего, но с юных лет состоял при господине, пройдя путь от писца до доверенного лица, и за полвека навидался всякого. Обычные мелкие торговцы при столкновении с чиновниками и знатными домами от страха теряли дар речи, а то и вовсе падали в обморок. Этот же юноша держался с удивительным достоинством.

А вот Ван Тьечжу едва сдерживал кипящие эмоции — молодость давала о себе знать.

— Учитель, неужели мы просто оставим всё как есть?

Му Цинлин посмотрел на ученика:

— Запомни, Тьечжу: сегодня мы в гостях у рода Цюй. Что бы здесь ни произошло, будь то козни против меня или против хозяев, расследованием должны заниматься они. Наша же задача — приготовить безупречный пир.

Ван Тьечжу насупился:

— Всё равно в груди всё горит от несправедливости.

Му Цинлин мягко улыбнулся:

— Наша главная цель — провести этот праздничный обед на высшем уровне. Если мы исполним всё безукоризненно, замысел врага потерпит полный крах. Разве этот щелчок по носу — не лучшая месть? Зачем тратить силы на пустые обиды?

Эти простые слова мгновенно прояснили разум молодого человека.

Му Цинлин повернулся к притихшим поварам. Он прекрасно видел: пусть местная кухонная братия и относилась к нему с легкой ревностью, люди они были незлые и порученное дело выполняли на совесть.

— Братья и сестры, — обратился он к ним с теплотой, — впереди самое сложное. Надеюсь на вашу помощь и слаженную работу.

Повара закивали, а Му Цинлин добавил:

— Того негодяя поймали, когда он пытался испортить суп. Но где гарантия, что он не успел добраться до других припасов? Пусть каждый из вас тщательно проверит свои заготовки. Ошибки недопустимы.

Му Цинлин стал для них надежной опорой. По его команде кухня моментально ожила. Повара поместья Цюй понимали, как им повезло с господами: несмотря на высокий чин, хозяева никогда не поднимали руку на слуг, да еще и исправно выдавали новое платье на каждый сезон. Местная жизнь здесь была куда сытнее, чем у многих на воле. И хотя между дворовыми случались перепалки, лишаться такого места никто не хотел.

Му Цинлин лично осмотрел все ингредиенты, особое внимание уделив замаринованным продуктам, ждавшим своей очереди перед отправкой на огонь.

К счастью, всё оказалось в порядке. В кухне постоянно толпился народ, поэтому злоумышленник просто не рискнул действовать на глазах у всех и выместил злобу на суповом котле, стоящем во дворе.

— Сяо Я сегодня совершила настоящий подвиг, — Му Цинлин ласково погладил девочку по голове. — Вот закончим с работой, и учитель приготовит для тебя кое-что очень вкусное.

— Хорошо, учитель! — послушно отозвалась Сяо Я. — Сяо Я продолжит смотреть в оба!

Му Цинлин улыбнулся:

— Спасибо за службу, малышка.

Кухонная суета нарастала. Пришла пора отправлять уток в печь. Это был ключевой этап, требующий филигранного мастерства. Поскольку у местных поваров подобного опыта не водилось, Му Цинлин взялся следить за процессом лично.

В традиционной глиняной печи при ровном жаре птица доходила до кондиции примерно за час. Остальные работники четко исполняли свои обязанности, не отвлекаясь ни на секунду.

Когда время подошло, Му Цинлин велел сбавить жар и оставить уток томиться на слабых углях. Утка по-пекински хороша только с пылу с жару, поэтому нарезать её следовало непосредственно перед подачей на стол.

Затем Му Цинлин проверил куриный бульон с мацутакэ и свинину «Дунпо». Огонь под ними тоже следовало убавить, поэтому он попросил истопника выгрести часть углей.

— Пусть блюда остаются горячими, но не кипят. К моменту подачи они не должны остыть, понятно?

После истории с пойманными вредителями оставшиеся слуги работали затаив дыхание, боясь допустить малейшую помарку. На указания молодого мастера они лишь послушно и часто кивали. Когда есть тот, кто ведет за собой, паника уступает место дисциплине.

Отдав распоряжения, Му Цинлин переключился на холодные закуски.

Набравшую сок пропаренную окраию оставалось лишь полить фирменным соусом. А вот вареная пряная говядина уже дошла до нужной кондиции. Для этого блюда мясо не следовало разваривать до мягкости — в нём должна была сохраняться приятная упругость. Продемонстрировав поварам, как правильно нарезать и красиво выложить ломтики на блюдо, Му Цинлин доверил им остальную часть работы.

Настал черед тонких пшеничных лепешек — «лотосовых блинчиков». Рецепт был прост: Му Цинлин показал процесс пару раз, и повара тут же подхватили дело. Пусть не всё получалось идеально с первого раза, но после нескольких попыток лепешки выходили ровными и нежными. В конце концов, перед ним были профессионалы, прекрасно владеющие чувством огня и теста.

Му Цинлин невольно мысленно похвалил управляющего Цюя за отличную организацию: кабы не такая армада помощников, готовить в одиночку на пятнадцать столов было бы безумием — первые гости успели бы доесть, пока до остальных дойдет очередь.

Тем временем настроение местных кулинаров менялось с каждой минутой. Ароматы, витавшие по двору, дурманили разум. Хозяин Му оказался удивительно щедрым человеком: он абсолютно не скрывал секретов. Когда он смешивал соусы или закладывал приправы, любой желающий мог наблюдать за его руками. А если кто-то задавал вопрос, Му Цинлин с готовностью и терпением объяснял тонкости.

Теперь поварам стало понятно, почему его скромная закусочная пользовалась такой бешеной популярностью и собирала очереди с самого утра. Этот юноша обладал поистине великим мастерством.

Когда подготовительные работы завершились, Му Цинлин скомандовал начать жарку.

— Отправляйте на стол холодные закуски, — обратился он к служанкам. — И передайте гостям, что это лишь разминка перед настоящим пиром.

Подача холодных блюд в начале трапезы соответствовала канонам пышных застолий. Единственное, Му Цинлин посчитал, что двух видов закусок маловато, а потому велел поставить на каждый стол по две тарелки каждого вида для красоты и изобилия.

— Разжигаем печи! — Му Цинлин окликнул Ван Тьечжу и сестру Хуан.

Каждому из них предстояло возглавить приготовление своего фирменного блюда. С точки зрения высокой кухни эти кушанья казались слишком простыми, но именно они являлись визитной карточкой их заведения и пользовались огромной любовью в городе. Не будь их на столах, гости могли бы расстроиться.

Три огромных котла вспыхнули огнем.

Ван Тьечжу взялся за жареную свинину с острым перцем, а сестра Хуан — за яичницу с томатами. Эти блюда легко готовились в больших объемах, не требуя порционной обжарки.

Сам Му Цинлин взял на себя свиные нити с ароматом рыбы — знаменитую «Юйсян роуссы».

Разогрев сухой котел до легкого дымка, он плеснул щедрую порцию масла и высыпал предварительно замаринованную в крахмале свиную соломку. Быстро взбивая её шумовкой в кипящем масле, он добился того, чтобы каждая мясная нить отделилась от другой. Едва мясо изменило цвет, его тут же выловили и откинули.

Оставив на дне немного масла, Му Цинлин бросил щепотку сычуаньского перца, измельченный чеснок, имбирь и мелко рубленный соленый острый перец. Ввиду отсутствия бобовой пасты «Доубаньцзян», он компенсировал цвет и остроту ароматным красным перечным маслом. Едва специи отдали жиру свой цвет и дух, в котел снова отправилось мясо.

Несколько стремительных движений лопаткой — и свинина покрылась глянцевым алым соусом. Му Цинлин высыпал нашинкованный зеленый лук — единственный овощной компонент в классической чунцинской версии этого блюда. Под конец он влил заранее подготовленную заправку из сахара, уксуса и разведенного крахмала в равных пропорциях.

Огонь взвился, соус мгновенно загустел, обволакивая каждый кусочек. Му Цинлин снял котел с плиты, украсил блюдо щепоткой свежей зелени — и свиные нити с ароматом рыбы были готовы.

Служанки, глотая слюнки, выстроились в вереницу, подставляя подносы.

Ван Тьечжу и сестра Хуан тоже окончили работу. Настала очередь рагу из мраморной говядины с китайской капустой. Это блюдо готовилось в мгновение ока: достаточно было залить ингредиенты соусом и потушить под крышкой пару минут.

Пока закипали котлы, Му Цинлин стал показывать Тьечжу, как правильно пластовать готовую утку.

— Учитель, у меня слюни капают прямо на птицу, — шепнул Тьечжу, орудуя острым ножом.

Му Цинлин сдержал смешок:

— Нам нужно подать пятнадцать столов, а уток запекли больше двадцати. Позже попросим у управляющего одну птицу себе.

Сам он тоже соскучился по пекинской утке, а уж учитывая качество местных продуктов, выросших на чистом воздухе без всяких искусственных кормов, аромат стоял просто божественный.

Тьечжу расплылся в широкой улыбке:

— А как её правильно есть? Зачем эти тонкие лепешки, лук и огурцы? И что это за густой темный соус?

Понимая, что здешние знатные господа вряд ли знакомы с культурой поедания утки по-пекински, Му Цинлин позвал старшую служанку, отвечавшую за подачу:

— У этого блюда особый ритуал. Позволь, я покажу тебе.

Девушка со вниманием приготовилась слушать.

Понимая, что знатные люди ценят изящество, Му Цинлин не стал брать еду руками. Палочками он взял тонкую лепешку, уложил на неё пару ломтиков сочной утиной грудки, обмакнутых в сладкий соус «Тяньмяньцзян», добавил соломку из огурца и свежего зеленого лука, после чего аккуратно свернул блинчик конвертиком.

— Вот и всё. Проще некуда.

Затем он подхватил свёрток палочками и отправил прямо в рот Сяо Я.

Щёки девочки раздулись, а круглые глаза вспыхнули от восторга. Она принялась с аппетитом жевать, пробормотав:

— О-о-очень вкусно!

Старшая служанка быстро всё усвоила:

— Хозяин Му, не беспокойтесь. Мы, прислуга, сами скроим такие конвертики для каждого господина за столом.

Му Цинлин благодарно кивнул:

— Буду признателен, если ты научишь этому и остальных девушек.

Служанка прикрыла рот ладонью и кокетливо улыбнулась.

Тьечжу с наигранной обидой проворчал:

— Эх, учитель, совсем вы меня не любите, даже кусочка не дали!

Му Цинлин укоризненно качнул головой:

— Тьечжу, мы с тобой два взрослых мужика. Тебе не кажется, что если я начну кормить тебя с палочек, это будет отдавать легким гейством?

Ван Тьечжу застыл на месте.

*Гейством?!*

Это сбой в программе разработчиков или у учителя окончательно поехала крыша? Откуда в древнем мире взялось английское слово «gay»?!

Му Цинлин тут же спохватился, сообразив, что сболтнул лишнего. Чтобы уйти от подозреваний, он небрежно бросил:

— Недавно слышал, как двое приезжих гостей болтали между собой. Говорили, мол, «гей» на каком-то дальнем наречии означает мужскую страсть, страсть «отрезанного рукава». Наверное, местный говор каких-нибудь заморских купцов.

«А вдруг в этом мире и впрямь есть иноземцы?» — мысленно оправдался он.

Ван Тьечжу перевел дух, подумав, не скрытый ли перед ним игрок.

Му Цинлин тоже тихо вздохнул с облегчением. Вслед за этим в его голове всплыли воспоминания о собственной жизни. О своей тяге к мужчинам он узнал только в университетские годы. Но, понимая, что дедушка с его традиционными взглядами этого никогда не примет, он молчал, надеясь со временем всё объяснить. Увы, дедушка ушел слишком рано, оставив его в полном одиночестве. Позже, став домашним кулинарным блогером, Му Цинлин редким гостем бывал в обществе и до самого своего перемещения в этот мир не имел опыта отношений.

По правде говоря, за всё время пребывания здесь, если не считать отсутствия привычной техники, жизнь казалась ему весьма приятной. Он вовсе не был убежденным холостяком и в глубине души надеялся встретить человека, с которым смог бы разделить судьбу и свить собственное гнездышко.

Вот только древний мир... На словах тут вроде бы царила строгость, а на деле хватало свободных нравов; а там, где ждешь широты взглядов, натыкаешься на закостенелый консерватизм.

Впрочем, сейчас было не время для пустых раздумий.

Служанки одна за другой понесли нарезку утки в зал.

Рагу из мраморной говядины с капустой тоже дошло до готовности. Его переложили из простых глиняных горшков в изысканные фарфоровые блюда.

Повара, оставшись наедине, шептались между собой:

— Кушанья хозяина Му пахнут просто невероятно! По сравнению с этим всё, что мы стряпали раньше — обычная бурда.

— Я сегодня кое-чему научился, обязательно опробую на досуге. А вы?

— Хозяин Му ничего не таит. Я подсмотрел, как делать это рагу, всё предельно просто. Разве что над пропорциями соуса надо ещё подумать.

Старый повар Чжан степенно произнес:

— По-моему, нам следует собрать хозяину Му хороший подарок. Человек без утайки делится мастерством, а мы до этого дулись на него, как дураки. Раз уж мы почерпнули у него знания, надо выразить почтение, пусть даже между нами нет формального союза учителя и учеников.

— И то правда! Старик Чжан дело говорит. Закончим работу — и обсудим.

Му Цинлин не слышал этих разговоров. Куриный суп с мацутакэ и свинина «Дунпо» были готовы. Настал черед карамелизированного батата.

Это десертное блюдо готовилось проще простого. Му Цинлин доверил его Ван Тьечжу, лишь слегка подсказывая со стороны.

— И этот карамелизированный батат готовится так просто? — удивился ученик.

— Не только батат, — пояснил Му Цинлин. — Этим способом можно готовить самые разные продукты. Будет время — поэкспериментируй, придумай новые сочетания.

— Понял, учитель!

Основной поток блюд был отправлен. Оставались лишь символические кушанья — праздничные персики долголетия, сдобные булочки да окунь «Белка».

По традиции рыбу подавали ближе к концу трапезы. А сладкие персиковые булочки «Шоутао» идеально подходили на роль финального десерта.

Рыба была заранее почищена и надрезана. Му Цинлин приступил к жарке.

Сначала в кипящее масло опускалась голова — так, чтобы рот рыбы застыл в открытом положении. Лишь после этого её погружали полностью. В пищу голова не шла, но придавала кушанью нужную форму.

Затем настала очередь тушки. Её следовало аккуратно погружать в раскаленный жир, следя за тем, чтобы глубокие надрезы «фигурной насечки» расправились, образуя пышные «иголки». Му Цинлин непрерывно поливал рыбу сверху кипящим маслом с помощью половника, добиваясь эффекта взъерошенной шубки.

После первой обжарки рыбе давали немного остыть и отправляли в масло повторно — буквально на полминуты, чтобы корочка стала хрустящей.

Едва первая порция оказалась на блюде, Ван Тьечжу уже сглатывал слюну:

— Учитель, такая красота! С какого края к ней вообще подступаться?

Му Цинлин ухмыльнулся:

— Не болтай, у меня руки заняты.

Жарка рыбы требовала недюжинных сил и сноровки. Жарить её скопом было нельзя, а оставлять остывать готовые тушки — преступление. Му Цинлин работал на пределе скорости, филигранно контролируя температуру.

К счастью, все полтора десятка рыб вышли на загляденье — пышные, золотистые, выложенные на фарфоре.

— Теперь можно подавать?

— Ещё чего, — отозвался мастер. — Нужен соус.

Му Цинлин снова разжег котел. Помня слова управляющего о том, что Старая госпожа любит кисло-сладкое, он решил приготовить классическую заправку на основе сахара и томатов.

А затем пришла очередь персиков долголетия. Му Цинлин вознамерился вылепить один большой главный персик и множество мелких булочек с сахаром.

Слепить сотню булочек в одиночку было нереально, поэтому он призвал на помощь всех поваров. Сформировать из теста аккуратную фигурку персика оказалось не так уж сложно — требовалось лишь немного практики.

Все дружно взялись за дело, шутя и соревнуясь, у кого выйдет красивее.

Му Цинлин, ловко орудуя руками, весело произнес:

— Налепим побольше! Когда сядем обедать, сами приобщимся к празднику!

Шестьдесят лет в этом мире считались глубокой старостью. Недавно слуга передал от управляющего, что гости в восторге, и хозяева велели накрыть пару столов и для кухонной челяди.

Повара пришли в неописуемый восторг. На кухне они, конечно, не голодали, но после того как они увидели шедевры мастера Му, собственная стряпня казалась им пресной.

Едва персики отправились в пароварки, работа была практически завершена.

Му Цинлин потер затекшие плечи:

— Тьечжу, приготовь с ребятами еще пару простых блюд.

Остатки утки, свинины «Дунпо», куриного бульона и рыбы вполне позволяли собрать отличный стол, добавив лишь пару свежих овощных зажарок.

— Сделаем в лучшем виде, учитель! Вы отдыхайте! — с горящими глазами отозвался Ван Тьечжу.

Му Цинлин качнул головой:

— Какой отдых? Мне еще нужно сделать Лапшу долголетия. Заканчивайте тут, а я как раз успею к общему обеду.

Приготовление «Чаншоумянь» — традиционной лапши долголетия — требовало особого умения: вся порция состояла из одной-единственной непрерывной нити. Она не должна была порваться ни при растягивании, ни при варке, но при этом оставаться тонкой и нежной.

Му Цинлин научился этому мастерству у одного старого умельца с северо-запада.

Достав заранее вымешанное и отдохнувшее тесто, он выпустил из него лишний воздух, добиваясь идеальной эластичности, и стал плавно вытягивать тонкую нить.

В котле закипела вода. Му Цинлин осторожно опустил длинную ленту теста, слегка помешивая, чтобы она не слиплась. Бульон он сделал самым простым и чистым: после обилия жирных праздничных блюд прозрачная свежая юшка подходила лучше всего.

Не успел он выловить лапшу, как на кухню стремительным шагом вошел сам управляющий Цюй.

— Хозяин Му, скорее! Господин префект просит вас в главный зал!

Му Цинлин вздрогнул:

— Неужто что-то случилось?!

— Вовсе нет! — раскатисто рассмеялся управляющий. — Гости в полном восторге, ни единого хульного слова! Даже Старая госпожа изволила откушать куда больше обычного!

Старая госпожа из-за преклонных лет страдала плохим аппетитом, отчего и предпочитала кисло-сладкое — оно хоть как-то возбуждало вкус. Но сегодняшние блюда пришлись ей по душе без исключения. Обрадованная именинница велела сыну, префекту Цюю, щедро наградить главного повара. Префект с радостью отправил управляющего за Му Цинлином.

Му Цинлин перевел дух:

— Подождите минутку, дядя. Лапша долголетия для Старой госпожи как раз готова. Я несу её сам, чтобы лично высказать пожелания.

— Отлично, отлично! — Управляющий Цюй отродясь не слыхивал про специальную лапшу, но само название звучало для пожилого человека как бальзам на душу.

Как раз подоспели и персики «Шоутао».

Му Цинлин велел служанкам нести подносы.

— Это и есть персиковые булочки? — удивленно воскликнул управляющий. — До чего ж хороши!

Верхушка каждого печенья алела нежным румянцем, точно у настоящего сочного плода. Управляющий не знал, что Му Цинлин подкрасил тесто натуральным фруктовым соком.

Му Цинлин достал один персик, слегка подул, охлаждая, и протянул управляющему:

— Попробуйте, дядя. Я человек простой, правил знатных домов не знаю, но вы весь день провели на ногах — подкрепитесь.

Управляющему стало невероятно тепло на душе:

— И ты съешь кусочек. Подождем, пока подадут персики, и пойдем.

Зайдя в главный дом, Му Цинлин увидел, что гости всё еще пируют. Знаменитые и влиятельные люди города уплетали кушанья за обе щеки с такой скоростью, будто не ели три дня. Впрочем, Му Цинлин не скупился на порции, так что еды хватило всем с лихвой.

Сняв пробу и вытерев руки, Му Цинлин с подносом в руках направился вслед за управляющим.

По дороге он спросил:

— Дядя, я ведь человек простой, с высокими чинами дела не имел. Как мне правильно держаться перед префектом, чтобы не сплошать?

Управляющий улыбнулся:

— Не тревожься. Достаточно просто поклониться и сложить руки в приветствии. Это ведь не суд, коленопреклонений не требуется. Наш господин милостив к слугам, а уж к тебе, устроившему такой праздник, и подавно будет благосклонен.

Му Цинлин про себя вздохнул с легким облегчением. В его представлении вставать на колени можно было лишь перед памятью предков.

— А тех двоих слуг удалось расспросить? Выведали, кто заказчик?

Управляющий махнул рукой:

— Наглецы пока запираются. Но ты не волнуйся: если метили в тебя, мы обязательно докопаемся до истины и дадим тебе ответ.

Му Цинлин кивнул. Если не искоренить эту угрозу сейчас, в будущем злые языки и тайные завистники снова всадят нож в спину.

***

Сначала управляющий повел его во внутренние покои — к Старой госпоже. Мужская и женская половины дома были строго разделены.

— Старая госпожа, вот тот самый хозяин Му Цинлин, что приготовил сегодняшний пир.

Му Цинлин преподнес чашу с лапшой:

— Желаю вам крепкого здоровья и долголетия, госпожа! Сей подарок — символ моих искренних пожеланий.

Старая госпожа, вкушавшая персик «Шоутао», ласково улыбнулась:

— Я-то думала, кухней заправляет седой почтенный мастер, а перед нами совсем юный молодец. Сколько же тебе лет, сынок?

— Девятнадцать, матушка, — ответил Му Цинлин, назвав возраст по документам этого тела (что сделало его, двадцатипятилетнего в прошлой жизни, снова совсем молодым).

— А женат ли?

Пожилые люди любили выступать сватами. Му Цинлин, обладавший весьма привлекательной внешностью, в хорошем платье мог затмить многих городских щеголей.

Му Цинлин смущенно ответил:

— Пока не думал о женитьбе. Благодарю за заботу, госпожа.

Старая госпожа лишь улыбнулась — вмешиваться насильно она не собиралась. Ей просто понравился талантливый юноша.

— Пойди в мою комнату, — обратилась она к старой кормилице, — и принеси пару нефритовых подвесок. Это будет подходящим подарком для Сяо Му.

Это оказались две парные подвески из чистого хотанского нефрита — «Пинъань коу».

Му Цинлин поклонился:

— Подарок старших не отклоняют. Приму его с глубокой благодарностью. Госпожа, кушайте лапшу, пока не остыла. И помните: её нужно съесть целиком, не перекусывая нить — тогда и жизнь ваша будет долгой и непрерывной.

Старая госпожа расплылась в счастливой улыбке. Пожилому человеку, окруженному детьми и внуками, более всего хотелось пожить подольше.

Попробовав лапшу, госпожа удивилась её нежному вкусу, а чистый бульон мгновенно снял тяжесть от сытного обеда.

Хозяйка Тан, сидевшая неподалеку, весело подхватила:

— Похоже, теперь на все домашние праздники нам придется звать мастера Му!

Супруга префекта Цюя улыбнулась:

— Боюсь, после сегодняшнего дня к хозяину Му выстроится такая очередь, что запись придется вести на год вперед.

Му Цинлин ответил с толикой скромности:

— Если госпожи захотят откушать моих блюд, достаточно прислать служанку в мою лавку. Вовсе не обязательно ждать пышного торжества.

Его слова звучали искренне, без лести.

Супруга префекта оценила это:

— Что ж, тогда мы не будем стесняться!

***

После короткой беседы управляющий повел Му Цинлина в главный зал к мужчинам.

Там вино лилось рекой, гости соревновались в сложении стихов. Му Цинлин окинул взглядом столы: тарелки были практически пусты. Он мысленно перекрестился — хорошо, что он велел делать большие порции!

— Господин, вот и хозяин Му, — почтительно произнес управляющий.

Му Цинлин сложил руки перед грудью:

— Желаю вам счастья и процветания, господин Цюй.

Префект Цюй внимательно осмотрел юношу:

— Хозяин Му, ты сегодня отлично потрудился. Я весьма доволен твоей работой. Чего бы ты хотел в качестве награды?

Чиновник держался с невольным величием, но Му Цинлин ответил спокойно:

— Угодить Старой госпоже и получить вашу похвалу — уже великая честь для меня.

Префект Цюй громко рассмеялся:

— Мой двоюродный брат говорил, что хозяин Му — человек мудрый и скромный. Сегодня я убедился в этом лично!

Он с чувством добавил:

— Наш дом не беден, но таких яств мне пробовать не доводилось. Выражение «гармония цвета, аромата и вкуса» я по-настоящему осознал только сегодня.

Префект был искренне доволен. Если в его уезде появлялось нечто выдающееся — это шло в зачет его собственным служебным заслугам. Если этот талантливый повар когда-нибудь привлечет внимание столицы, префекта тоже помянут добрым словом.

Второй господин Цюй подал идею:

— Старший брат, а почему бы тебе не написать для лавки мастера Му вывеску? Твой почерк — редкое сокровище!

— Отменное кушанье в обмен на изящную каллиграфию — весьма поэтично! — поддержали гости.

Префект Цюй с радостью согласился:

— С удовольствием! Кулинарное искусство хозяина Му воистину редкость для этого мира!

***

В дальнем углу за отдельным столом сидела группа людей, разительно отличавшихся от прочих. Это были игроки, с трудом раздобывшие приглашения на пир.

Они не заботились об этикете и уплетали еду за обе щеки.

— Чёрт возьми, да это же невероятно вкусно! — шептались они.

Они делали скриншоты, записывали видео, мечтая выложить всё это в Межзвёздную сеть — «Старнет».

Чего они не знали, так это того, что за этим банкетом прямо сейчас наблюдала команда разработчиков игры «Лянъи».

В главном офисе висела тишина.

— Вы уверены, что не прописывали этому NPC особых кулинарных алгоритмов? — растерянно спросил один из программистов.

— Да какими алгоритмами можно передать *такой* вкус?!

— Может, это баг?

— Мы проверяли систему тысячу раз! Никаких багов нет!

— И что нам делать, когда игроки выложат записи в сеть?

Раньше они уже опубликовали рецепт яичницы с томатами под давлением общественности. Но то был простой рецепт. А отдавать все секреты Му Цинлина казалось несправедливым по отношению к самому NPC.

В этот момент дверь конференц-зала распахнулась.

Вместо руководства игровой компании в комнату вошли строгие, подтянутые люди в военной форме.

Разработчики обомлели. Неужели что-то случилось с генералом Чэнъином?!

— Без паники, — произнес возглавлявший военных офицер. — Мы прибыли, чтобы узнать подробности об одном из персонажей вашей игры.

Глава команды разработчиков осторожно уточнил:

— Вы про Му Цинлина? Владельца закусочной из города Цяньчэн?

Представитель военных кивнул и извлёк из папки документ.

— Это подписка о неразглашении. Полагаю, процедура вам уже знакома.

Они действительно подписывали нечто подобное, когда программировали генерала Чэнъина.

Члены команды разработчиков снова переглянулись. Ограничения вокруг генерала Чэнъина понятны: подписка защищала и виртуальное воплощение, и репутацию героя. В конце концов, генерал оставался кумиром целого поколения, и поработать на его благо считалось огромной честью.

Но почему секретность распространялась на обычного игрового NPC?

Неужели из-за кулинарных шедевров Му Цинлина? Армия решила засекретить его рецепты?

Ерунда. Военное ведомство ещё в прошлые годы пыталось воссоздать блюда Древней Голубой Звезды, чтобы улучшить рацион солдат. Это не составляло тайны: общественность даже подбадривала армейских поваров, надеясь, что прогресс дойдёт и до гражданских. Однако за все годы заметных сдвигов так и не произошло.

Если безымянный персонаж сумел восстановить рецепты древности, у властей нет причин делать из этого секрет. Это противоречило бы всей логике Новой Поднебесной.

— Сначала ознакомьтесь, — проговорил глава военной группы Юй Са. — Уровень секретности этого дела сопоставим с материалами по генералу Чэнъину. Если кто-то не готов взять на себя такую ответственность, лучше покинуть кабинет прямо сейчас.

Разработчики едва сдерживали любопытство. Что за чертовщина происходила за закрытыми дверями?

Они снова обменялись взглядами. «Мир Лянъи» создавался годами, буквально по кирпичику. Пусть их проект не был самым популярным на рынке, они относились к нему как к собственному дитяти.

— Давайте соглашение, — произнёс один из гильдии создателей.

Юй Са протянул документы и, пока разработчики вчитывались в текст, добавил:

— Блюда, созданные хозяином Му, уже вызвали фурор в реальном мире. Надеюсь, ваше руководство найдёт разумный способ урегулировать ситуацию.

Представители топ-менеджмента компании растерянно переглянулись.

— У него появился ученик, верно? — продолжал Юй Са. — Возможно, стоит наладить с ними сотрудничество и найти оптимальный вариант.

— Мы проведём отдельное совещание и передадим военным наши предложения.

Юй Са кивнул, наблюдая за реакцией присутствующих. Их лица последовательно выражали недоумение, шок, крайнее изумление и, наконец, полную прострацию.

Недавно в Сети гуляли слухи, будто обломки, найденные возле ближайшей к Новой Голубой Звезде точки пространственного перехода, принадлежали древнему летательному аппарату. Межзвёздная сеть гудела несколько дней, но большинство списало всё на газетную утку.

И это оказалось правдой?!

Хотя в подписке не раскрывались детали, умные люди сразу всё поняли. Некоторое время в кабинете царила оглушительная тишина — разработчики сидели с совершенно бледными, застывшими лицами.

***

Му Цинлин ничего не знал о бурях, бушевавших по ту сторону «Мира Лянъи». Закончив обмен любезностями с господином Цюй, он вернулся на кухню, где его ждал долгожданный обед.

Кухарская доля такова: пока гости не наедятся до отвала, повара к еде не прикоснутся.

К счастью, Ван Тьечжу взял на себя часть забот. Пусть формальный обряд ученичества ещё не состоялся, парень за эти дни показал себя с лучшей стороны.

Во внутреннем дворике кухни уже стояли столы и скамьи, уставленные блюдами.

— Хозяин Му, скорее к нам! Только вас и ждём! — наперебой зашумели повара.

Если бы Му Цинлин задержался ещё ненадолго, они залили бы кухню слюнями.

— Сегодня все отлично поработали, — улыбнулся Му Цинлин, усаживаясь на свободное место. — Давайте обедать, пока из главного зала не принесли новый заказ.

Рабочие знали меру. Обычно на подобных пирах добавок не просят, но блюда Му Цинлина были особым случаем. Служанки, возвращавшиеся из банкетного зала, в один голос твердили: знатные господа уплетают угощение за обе щеки.

Едва Му Цинлин поднял палочки и отправил в рот первый кусочек, остальные без промедления набросились на еду.

Если уж аристократы забыли о манерах, то дворовым слугам и подавно не перед кем было чиниться. На кухне застучали палочки, щёки обедающих моментально раздулись.

Одна из стряпух, не выносившая острого, поначалу не собиралась прикасаться к жареной свинине с острым перцем. Но, глядя, с каким наслаждением уплетают её другие, не удержалась.

Кусочек подрумяненной грудинки вместе с ломтиком зелёного перца отправился в рот. В первое мгновение язык обожгло так, что на лбу выступили капельки пота. Женщина уже хотела выплюнуть подпалившую рот еду, но челюсти сработали быстрее разума: чем дольше она жевала, тем насыщеннее и сочнее раскрывался вкус. Острота не обжигала напрочь, а лишь приятно дразнила рецепторы, вызывая непреодолимое желание съесть ещё.

Горячий перец, пряное мясо и рассыпчатый белый рис — сочетание вышло поистине невероятным.

— Ты же вроде совсем не ешь острого? — подмигнула ей соседка.

— Раньше мне казалось, что перец только всё портит и от него лишь живот болит, — смущённо улыбнулась женщина. — А здесь... язык, конечно, жжёт, но вкус просто сказочный!

— И не говори, — подхватил кто-то рядом. — Попробовал такую стряпню — и кажется, что жизнь прожита не зря.

Слушая их искренние похвалы, Му Цинлин невольно улыбнулся. Быть кулинарным блогером в прошлом означало готовить в основном на камеру и лишь изредка угощать избранных подписчиков. Всякий раз, слыша слова восхищения, он испытывал глубокое внутреннее удовлетворение. И сейчас, в этом чужом мире, чувствовал то же самое. Только теперь тех, кто пробовал его стряпню, стало в разы больше.

Обед прошёл на одном дыхании. Все наелись до отвала. Ван Тьечжу, поглаживая округлившийся живот, придвинулся к Му Цинлину:

— Учитель, а вы научите меня готовить эти блюда?

— Разумеется, — отозвался Му Цинлин. — Вот закончим с этим банкетом, и надо будет подумать над меню в нашей лавке. Нельзя же бесконечно торговать парой простых позиций.

Раньше у него просто не доходили руки: требовалось закрепиться в этом мире и заработать на жизнь, вот и приходилось эксплуатировать прежнее заведение, сменив разве что совсем убогие варёные яйца на нормальные блюда. Но ежедневно готовить одно и то же в огромных котлах было невероятно скучно.

— Учитель хочет поменять формат? — полюбопытствовал Тьечжу. — А как?

Впрочем, со всей повседневной работой в заведении Тьечжу уже справлялся самостоятельно.

— Есть кое-какие мысли, вернёмся — обсудим. Главное, что нас пока слишком мало.

— Учитель, а почему бы вам не открыть заведение закрытого типа? Заниматься исключительно частными обедами.

— Частными обедами? — переспросил Му Цинлин. Знакомое сочетание слов заставило его на мгновение замереть.

Он испытующе взглянул на парня:

— И подавать императорское нефритовое вино?

— Какое вино? — искренне удивился Тьечжу.

Видя его недоумение, Му Цинлин вздохнул с лёгкой досадой. На секунду ему показалось, что перед ним земляк-попаданец.

— Не обращай внимания. Ты имеешь в виду высокое обслуживание для избранных?

— Нам родственники из других краёв рассказывали, — принялся пояснять Тьечжу. — Бывают такие заведения, где подают редкие кушанья. Готовят там всего для двух-трёх столов в день и только по предварительной записи. А что именно будет на столе — решает сам хозяин, смотря какие продукты ему удалось достать.

Вот оно что. Если этот мир — сюжет романа, написанного современным автором, появление подобной концепции вполне логично. Да и отсчёт времени здесь ведут минутами и часами, а не палочками благовоний и двухчасовыми стражами. Должно быть, у автора просто не хватило матчасти.

— Что ж, наши мысли сходятся, — согласился Му Цинлин. — Если перейти на работу по заказам, нам станет куда проще, да и ты сможешь освоить больше интересных рецептов.

Тьечжу обладал удивительным кулинарным чутьём, и Му Цинлин не переставал радоваться такому ученику.

— Ладно, вернёмся домой — продумаем детали.

Едва слуги закончили уборку после обеда, из главного дома снова прибежал посыльный:

— Господин просит приготовить ещё жареного мяса! Гости составляют стихи и просят чего-нибудь к вину.

Дело нехитрое, местным поварам вполне привычное.

— Хозяин Му, отдыхайте, мы сами всё сделаем!

Му Цинлину и самому стало любопытно глянуть на здешний вариант жареного мяса. В гостях у хозяйки Тан он видел подобное кушанье на столе, но тогда мясо успело остыть, пока он готовил горячие блюда, и показалось ему сухим и безвкусным. А ведь такое угощение хорошо только с пылу с жару.

— Не возражаете, если я посмотрю?

— Что вы, о чём речь! — замахал руками старик Чжан. — Хозяин Му сегодня показал нам столько нового, а мы вам даже спасибо толком не успели сказать.

Му Цинлин мягко улыбнулся:

— Мы коллеги, так что давайте учиться друг у друга.

Кухонная утварь в этом мире оказалась вполне достойной, пусть кухонные ножи и выглядели довольно непривычно. Для работы Му Цинлин принёс собственный набор инструмента, выкованный мастером Даню. Впрочем, здешние повара предпочитали работать своими проверенными тесаками.

Глядя, как старик Чжан нарезает мясо, Му Цинлин слегка нахмурился.

— Вы берёте чистую мякоть? А мариновать её перед жаркой не будете?

Старик Чжан искренне удивился:

— Так любое мясо жарить можно. Время-то позднее, хозяева понимают, что в погребах почти ничего не осталось. Поджарим то, что есть, и подадим.

Му Цинлин молча перевёл взгляд на разделочную доску. Жарить постную вырезку без предварительного маринования — верный способ получить сухую подошву, которая к тому же сохранит специфический сырой запах.

«И вот этим они угощают гостей...» — пронеслось у него в голове.

— Тьечжу, возьми тот кусок свиной грудинки, — попросил Му Цинлин. — Нарежь её как можно тоньше. Пласты должны буквально просвечивать.

Ученик без лишних расспросов взялся за нож, старательно выводя каждый ломтик.

Тем временем Му Цинлин быстро смешал соус: острую бобовую пасту, перечное масло, немного пряностей и чеснока. Нарезанную грудинку отправили мариноваться в пряной смеси.

Вместо открытого огня здесь использовали плоские чугунные жаровни. Повар подготовил одну такую плиту, и едва замаринованные ломтики грудинки коснулись раскалённого металла, по кухне поплыл такой восхитительный шкворчащий аромат, что у присутствующих перехватило дыхание.

Повара снова замерли, бросив свою работу. Мясо на жаровне Му Цинлина исходило соком, покрываясь аппетитной румяной корочкой.

— Сестра Хуан, вымойте корзину свежих листьев салата, — попросил Му Цинлин. — Выбирайте самые нежные.

Маленькая Сяо Я тут же пришла на помощь матери.

— Учитель, а салат мы тоже будем жарить? — спросил Тьечжу.

— Нет, — улыбнулся Му Цинлин. — Жирное мясо быстро приедается. А свежий хрустящий лист салата идеально оттеняет вкус и снимает тяжесть. Едят его сырым.

Тьечжу сообразил мгновенно:

— То есть нужно заворачивать горячее мясо в холодный лист, как мы делали с пекинской уткой?

Му Цинлин одобряюще кивнул.

— Эх, знал бы я — не наедался бы так за обедом! — сокрушённо вздохнул Тьечжу.

— Полно тебе, — рассмеялся Му Цинлин. — Стал кулинаром — без еды точно не останешься. Сяо Я, подтверди!

Девочка серьёзно кивнула:

— Учитель готовит лучше всех на свете!

Аромат жареной грудинки становился всё гуще.

— На самом деле всё просто, — Му Цинлин решил провести небольшой урок для местных поваров. — Главный секрет — в маринаде. Он убирает запахи и размягчает волокна. Впрочем, можно жарить и не замачивая, если потом подать хорошую сухую смесь из молотого перца и пряностей. Главное — экспериментировать. Если вы будете просто копировать мои рецепты, не добавляя ничего своего, стряпня во всём городе станет одинаковой.

Вдохновлённые повара тут же отложили сухие куски мяса и принялись заново перенимать науку, наперебой предлагая Му Цинлину оценить их первые попытки.

— Очень неплохо! — похвалил Му Цинлин кухарку, догадавшуюся добавить в маринад немного фруктового сока. — Отличная идея!

Вскоре поднос с румяной грудинкой, свежим салатом, двумя видами соусов и тонко нарезанным чесноком отправился в главный зал.

— Помните: к мясу обязательно подаётся чеснок, — напутствовал Му Цинлин служанок. — Вкус раскроется совершенно по-новому.

К концу вечера, когда довольные гости начали разъезжаться, управляющий Цюй лично вынес Му Цинлину резную шкатулку и поднос с аккуратными серебряными слитками.

Двадцать слитков по два ляна каждый — сорок лянов серебра! Вдвое больше, чем уговаривались изначально.

— Хозяин Му, примите благодарность от господина Цюй и старой госпожи, — произнёс управляющий. — Они были в полном восторге от угощения и распорядились увеличить вашу плату.

— Благодарю старую госпожу и господина Цюя за щедрость, — без лишней жеманности наклонил голову Му Цинлин, а затем отдельно поклонился управляющему: — И вам, дядя Цюй, огромное спасибо за помощь в организации. Без вашей поддержки мы бы не справились.

Управляющий приятно улыбнулся. Этот юноша держался удивительно достойно — ни тени выслуживания или мужицкой робости. «Неужели и впрямь из обедневших дворян?» — снова подумал он. Впрочем, обедневшие благородные обычно шли в учителя или писари, но никак не становились к кухонному очагу.

— Про тех двоих слуг, что пытались испортить вам работу... — тихо заговорил управляющий Цюй, провожая их к воротам. — Кое-что удалось выведать. Они действовали по указке какого-то человека. Имени заказчика не знают, видели только, что это мужчина. Вы теперь в Цяньчэне человек заметный, хозяин Му, так что будьте осторожны. Как только узнаем больше, я сразу дам вам знать.

Му Цинлин на мгновение задумался. Кто мог желать ему зла? Тот же человек, что присылал бандитов в его лавку?

Шедший следом Тьечжу сжал кулаки. У него не было сомнений: за всем этим стоял Юань Лян. Но раз игровые правила запрещали действовать силой, этот мерзавец решил действовать исподтишка! «Ну ничего, — злорадно подумал Тьечжу, — вот выйду из сети и устрою этому гаду трёпку в Межзвёздной сети!»

Слуги подали ту же богато украшенную карету.

Утром они ехали полные сил, а сейчас усталость окончательно сморила всех четверых.

— Сестра Хуан, вы с Сяо Я сегодня отправляйтесь прямо домой, — распорядился Му Цинлин. — Лавку открывать не будем.

— Как же так? А работа?

— Отдохните хорошенько, а завтра придёте пораньше.

Жизнерадостная госпожа Хуан замялась, а потом решительно проговорила:

— Тогда мы сойдём на этой улице, хозяин. Нужно прикупить кое-что для дома.

Му Цинлин достал из кошеля один из серебряных слитков и протянул ей:

— Сегодня вы отлично поработали, держите премию. Особая благодарность Сяо Я за внимательность.

Женщина замахала руками:

— Что вы, хозяин! Вы и так платите нам больше, чем кто-либо в городе!

— Бери, бери, — Му Цинлин ловко опустил серебро в карман платьица девочки. — Похолодало, купи малышке тёплую одежду.

Эти слова отозвались в сердце госпожи Хуан глубокой благодарностью. Они с дочерью давно гадали, чем отблагодарить хозяина Му за его доброту и кулинарную науку. Обычные подарки казались слишком бедными, а на дорогие у них не хватало денег. Теперь же решение пришло само собой: у хозяина Му нет старших родичей, и некому позаботиться о его гардеробе. Она сшьёт ему несколько добротных тёплых нарядов к зиме! А поднесёт их Сяо Я — как ученица учителю.

Когда карета двинулась дальше, Му Цинлин протянул слиток Тьечжу.

— Держи, а то скажешь ещё, что я обделил тебя.

— Учитель, мы же договаривались, что я работаю бесплатно! — смутился Тьечжу.

В реальном мире за бесплатный труд работодателя затаскали бы по судам, но здесь, в древности, ученики годами прислуживали мастерам за одну лишь еду и кров. Му Цинлин же относился к нему с невероятной щедростью.

Не успел Му Цинлин подшутить над смущённым парнем, как снаружи раздались громкие крики и брань.

Отдёрнув занавеску, Му Цинлин обомлел.

Посреди улицы Дылда мёртвой хваткой вцепился в ноги двоих дюжих молодчиков, не давая им сделать и шага.

— Стой! — крикнул Му Цинлин кучеру.

Едва карета остановилась, из толпы выскочили двое крестьянских парней и помогли Дылде скрутить нарушителей спокойствия.

Тьечжу выскочил вслед за учителем и тут же узнал пленников:

— Учитель, да это же те самые головорезы, которых в прошлый раз подослал Юань Лян!