Стоило кому-то в толпе крикнуть о страже, как двое верзил проявили недюжинную прыть: вырвавшись из рук Дылды и помогавших ему парней, они смяли зевак и бросились наутёк.

Му Цинлин озабоченно нахмурился. Стычка произошла буквально в двух шагах от его лавки, за угол повернуть.

Чутьё подсказывало: эти типы подбирались именно к нему.

Чего этому мерзавцу надо?

После прошлых неприятностей, когда Цинлин давал желающим урок по приготовлению яичницы с томатами, он попытался кое-что разведать про заказчика. Человеком тот оказался, мягко говоря, гнилым.

Тьечжу потом уверял, что вопрос улажен, однако сегодня всё повторилось снова.

Цинлин протолкался сквозь толпу. Дылду под руки удерживали двое молодых парней.

— Сам-то цел? Не ушибся?

За то время, что Цинлин подкармливал этого верзилу, он к нему искренне привязался.

Дылда лишь качнул головой — всё в порядке.

Му Цинлин спешно повернулся к его спасителям:

— Спасибо вам огромное, парни. Сами-то не пострадали?

Он сразу узнал ребят — в последнее время они часто захаживали в заведение, а порой заказывали отдельную порцию специально для Дылды. Славные, отзывчивые парни.

— Да что нам сделается! — отмахнулся один. — Мы вообще-то к вам обедать шли, Хозяин Му. Смотрим — закрыто. Только повернули назад, а тут этот гигант несётся за двумя крепышами.

— Ага, — подхватил второй. — И похоже, эти типы перемахнули прямо через ваш забор.

Картина прояснилась. Дылда, видимо, застал воров на месте преступления и, приняв их за грабителей, кинулся в погоню.

— Спасибо вам, — Цинлин снова поблагодарил верзилу и мягко добавил: — Пойдём-ка в лекарскую лавку, пусть тебя осмотрят.

Ему давно казалось, что парень вовсе не умом обделён — скорее, медлительный да неразговорчивый.

Дылда молчал, уставившись в землю.

— Вы с ним знакомы? — перевёл взгляд Му Цинлин. — Вижу, часто покупаете ему еду.

— Да нет, вовсе нет, — в один голос открестились парни.

Один из них пояснил:

— Раньше замечали, как он у городских ворот слоняется, пару раз делились с ним обедом. А потом он нам в одном дельце пособил. Ну а когда в город перебрался, мы стали к вам заходить — смотрим, сидит бедняга. Вот и решили угощать заодно.

— Точно-точно! У вас, Хозяин Му, и вкусно, и по карману не бьёт. Для холостяков — самое то!

Цинлин не удержался от улыбки:

— Идёмте со мной в аптеку, вас тоже надо осмотреть.

Заметив их сомнение, Му Цинлин поспешно добавил:

— Поможете мне довести этого верзилу. Если вздумает удрать или упрётся — я его сам не удержу.

Теперь у ребят причин отказываться не осталось. На самом деле оба служили телохранителями генерала Чэнъина и без крайней необходимости в происходящее не вмешивались. Но тело в игре отзывалось на всё вполне реально: регулировать восприятие боли генерал не мог, так что визит к лекарю явно не был лишним.

Ван Тьечжу этих двоих игроков пару раз видел, но знакомства не водил и словом не обменивался.

Впрочем, в воздухе витало нечто странное — Тьечжу не мог объяснить это чувство.

— Тьечжу, дело есть, — обратился к нему Цинлин. — Найди-ка в городе самого толкового стряпчего. Пусть составит жалобу. В порошок этого гада срублю, через суд затаскаю!

Один раз перетерпел, два... Какого чёрта? Его что, за тряпку принимают?!

Изначально Тьечжу планировал после выхода из Сети поднять на уши верных фанатов стряпни учителя и устроить Юань Ляну очередную травлю на форумах. С игроками это обычно работало на ура. В конце концов, игроки в этом мире — сущности с читами. Но ведь учитель — коренной житель мира Лянъи, и закон этой реальности был на его стороне.

— Всё сделаю, учитель, не извольте сомневаться!

Цинлин попытался отпустить извозчика, привезшего их назад, но тот запротестовал:

— Хозяин Му, я же сегодня отведал вашего угощения и даже спасибо сказать не успел! Вы в лекарскую лавку собрались? Садитесь, подброшу! Вдруг у парня внутренние ушибы? Вон как побледнел, бедняга.

После банкета осталась уйма еды. Пусть слугам не досталось экзотического окуня «Белки» или супа с гастродией и голубем, но острой жареной свинины хватило с лихвой. Вкус стоял такой — пальчики оближешь!

Цинлин глянул на бледное лицо Дылды и спорить не стал.

Они направились в ту самую аптеку «Бэньцаотан», где Му Цинлин покупал пряности.

Седой лекарь, едва завидя их, поспешил навстречу:

— Что стряслось? Кто-то недужит?

В прошлый раз целебный отвар, сваренный по совету хозяина лавки, вышел настолько ароматным, что супруга лекаря умяла две пиалы подряд (а он потом ещё и мальчишку-аптекаря снарядил с ответной чашей к Му Цинлину). Несколько дней такого угощения — и застарелые головные боли женщины как рукой сняло.

— Будьте добры, осмотрите парня, — попросил Цинлин. — Жизнь его не ласкала. За лекарства и труды я заплачу.

Старик велел ученику увести пациента в задний покой, чтобы проверить, целы ли кости.

Но никто не ожидал, что этот недотёпа обладает силой невероятной. Едва мальчишка попытался распахнуть на нём одеяние, как Дылда толкнул его — да так, что тот отлетел и с размаху шлёпнулся на задницу.

А сам гигант юркнул за спину Му Цинлина, глядя на несчастного ученика словно на смертельного врага.

— Простите великодушно, — конфузясь, вымолвил Цинлин. — У него с умом не совсем ладно, я сам с ним поговорю.

Он и так, и эдак уговаривал дикаря, но тот лишь упрямо мотал головой да всё глубже задвигался за хозяина.

Цинлин аж утёр пот со лба:

— Смеёшься, что ли? Куда ты, такая махина, за мной спрячешься?!

Оба телохранителя зажали рты, подавляя смех. Хотя при входе в игру генерал не мог менять внешность или телосложение, параметры аватара автоматически подтягивались под реальные физические данные. А генерал в реальности обладал ростом метр девяносто два и обхватом груди под сто пятнадцать сантиметров. Глыба, а не человек!

— Ладно, ладно, — наконец сдался Цинлин. — Я буду рядом, пока тебя осматривают. Пойдёт?

Он уже всерьёз начинал подозревать у верзилы какой-то синдром утёнка.

Притворявшийся глухим Дылда тут же с готовностью кивнул. Му Цинлину оставалось лишь вздохнуть — и смех и грех.

Когда одежду наконец развязали, у Цинлина на мгновение зазвенело в ушах. Он мгновенно отвернулся, чувствуя, как заливает краской щёки.

"Вот это да... Мамочки родные."

В балахоне парень казался просто крупным, но под тканью скрывался рельеф, способный смутить любого. А учитывая свои специфические предпочтения, Му Цинлин понимал: глазеть нельзя. Грех это, да и смахивает на домогательство — парень-то умом незрелый!

К счастью, лекарь с учеником закончили быстро. Дылда, кажется, тоже смутился — кончики его ушей густо покраснели.

"Надо же, такой дремучий, а стесняться умеет!"

— Кости целы, — вынес вердикт старец. — На спине пару синяков, пульс ровный. Заразы нет, пить снадобья не нужно. Дам вам мазь от ушибов, будете втирать.

— Спасибо, травник, — вздохнул с облегчением Цинлин, а затем неопределённо потрогал пальцем висок: — А что насчёт... этого?

Цинлин замечал: парень не глуп в полном смысле слова, просто часто игнорирует окружающих. Выборочно. Когда Тьечжу пытается к нему подступиться, тот стоит как истукан. А вот слова самого Му Цинлина обычно доходят до него без проблем.

Старик понимающе кивнул и осторожно прощупал череп гиганта.

— Следов ударов нет, застойных явлений в жилах не прощупывается. Организм крепкий, я бы сказал, цветущий. В моей практике такого не встречалось.

"Врождённая заторможенность?"

Му Цинлин не стал донимать лекаря расспросами:

— И на том спасибо. Посмотрите ещё вот этих двоих.

Парни-телохранители дружно замахали руками:

— Да что вы, не надо! Мы целёхоньки, ни синяка!

Уговаривать Цинлин не стал, лишь пригласил их перекусить вечером за компанию. Парни аж просияли от радости.

Забрав притирки, они вернулись к заведению.

Хоть Дылда и приносил овощи Му Цинлину не первый день, порог его лавки он переступил впервые. Гигант с детским любопытством оглядывал обстановку.

До вечера оставалось время, и Цинлин с помощью ребят принялся за обработку ран верзилы.

— Запомнил? В следующий раз сам втирать будешь, точно так же.

Дылда чинно кивнул.

— Да ты, я смотрю, всё прекрасно соображаешь, — удивился Му Цинлин. — А говорить-то умеешь?

Парень лишь замер, уставившись в одну точку.

Телохранители с трудом подавили вздох досады. Генерал действительно не произнёс ни слова с тех пор, как оцифровался. Впрочем, динамика была очевидной: в самом начале он напоминал куклу — лежал и смотрел в потолок, почти не откликаясь на внешние раздражители.

Со временем появились новые паттерны: он стал сам ходить за город за свежей зеленью для лавки Цинлина, а сегодня и вовсе кинулся за ворами. В реале приборы фиксировали всё более отчётливые нейронные импульсы. Медотряд уверял: если динамика сохранится, генерал вот-вот придёт в себя.

Нейротерапия через виртуальное погружение казалась авантюрой, но она работала! Видимо, молчание объяснялось тем, что сознание генерала всё ещё пребывало в тумане: он не помнил своего имени и не сознавал, что находится в симуляции. Словно младенец, он заново познавал этот мир.

Вскоре вернулся Тьечжу с заготовленным листом:

— Учитель, взгляните, так пойдёт?

— Что заждались мы тебя? Случилось чего? — спросил Цинлин. Умелый стряпчий жил по соседству и частенько захаживал к нему обедать. Подпись на документе стояла его, но путь-то занимал от силы десять минут.

— Да встретил парочку приятелей, зацепились языками, — почесал затылок Ван Тьечжу. — Похвастал немного тем, что сегодня повидал.

На самом деле он пересёкся с игроками, с которыми общался в реале. Двое из них только что вернулись с того самого банкета, где встретили Юань Ляня. Тьечжу выложил им свежие новости и попросил после разлогина собрать гильдию, чтобы обсудить ответные шаги. В мире Лянъи действовали свои законы, у игроков — свои. Слово за слово, вот и застрял.

Цинлин, не догадываясь об истинной причине, лишь усмехнулся:

— Составлено ладно. Завтра же пойдём бить в судебный барабан. Сколько можно терпеть эти вылазки? Спасу нет от этого негодяя!

Телохранители поддержали:

— Мы пойдём свидетелями, Хозяин Му. Лично видели, как эти типы махали через забор.

— Спасибо вам, ребятушки.

— Тьечжу, сообрази на кухне пару блюд, угости гостей, — распорядился Му Цинлин. — А я пойду наверх, проверю, не пропало ли чего.

Грабители, наверняка, искали рецепты, да только все его секреты хранились в голове. Что там выкрадешь?

Он поднялся в жилые покои: вещи были перерыты, сундуки вспарывать не стали, но перевернули всё дном вверх. Впрочем, ценностей в доме не водилось, кроме заначки, спрятанной в тайнике. Цинлин проверил потайное отделение — серебро лежало нетронутым. Пронесло.

Деньги — вещь наживная, но без них в этом мире никуда.

Цинлин раздумывал, не оставить ли беспорядок до прихода стражи, как снизу раздался тревожный клик Тьечжу:

— Учитель! Спуститесь скорее, тут с приправами что-то не то!

У Цинлина ёкнуло сердце. Ну конечно! Если рецептов не нашли, самый простой способ разорить лавку — испортить продукты!

Он сбежал по лестнице.

Ван Тьечжу держал в руках кувшинчик:

— Посмотрите, на венчике какой-то белый порошок.

— Всё, ничего не трогать! — резанул Му Цинлин. — Сегодня дома не едим.

Неизвестно, какую дрянь подсыпали эти мерзавцы, но рисковать жизнью нельзя.

— Убери банки в сундук, завтра предъявим суду как улики.

На этот раз Цинлин всерьёз взбесился. Заведение общепита — дело тонкое. Травись у него хоть один гость, пусть даже сам префект Цюй к нему благоволит, виселицы не миновать!

Тьечжу тоже едва сдерживал ярость — будь его воля, он прямо сейчас разлогинился бы и разнёс Юань Ляна в пух и прах.

Ждать до утра Цинлин отказался. Забрав жалобу и заручившись поддержкой свидетелей, он отправился к властям немедленно.

Однако на полпути к ямэню им попался спешащий навстречу управляющий Цюй.

— Кучер всё рассказал! — переведя дух, произнёс тот. — Я доложил господину префекту, и он велел передать, чтобы вы не волновались.

Му Цинлин облегчённо перевёл дух и тут же поведал о разгроме в доме и ядовитом порошке в приправах.

Управляющий аж зубами заскрипел:

— Какая дерзость! Господин Цюй в ярости. Три года он правит Цяньчэном, и в городе тишь да гладь. А тут — попытка отравления! Небывалый умысел!

Управляющий и сам удивлялся: откуда у этого безумца столько спеси? Ладно не считаться с хозяином маленькой лавки, но пойти против самого префекта?! И тем не менее дерзкий злодей переступил черту.

— Дядюшка Цюй, мне бить в барабан у ворот ямэня? — уточнил Цинлин.

— Зачем такие крайности? — отмахнулся управляющий. — Подпишите бумагу, передадим в канцелярию, а там сразу закрутится следствие.

— Без очной ставки на суде? — удивился Му Цинлин.

— Улики и свидетели есть. Когда понадобитесь — пришлют повестку.

"А система-то вполне разумная," — подумал Цинлин. В сопровождении управляющего они сдали иск, и Му Цинлин подробно изложил прошлые и нынешние происшествия. Вся процедура до боли напоминала протоколирование в участке. Впрочем, коль скоро мир этот был порождён фантазией современного автора, изъяны и условности бюрократии удивления не вызывали.

Из ямэня они вышли, когда сумерки уже густели.

Животы пошаливали от голода. Му Цинлин с Тьечжу от души наелись на празднике, а вот спутникам досталась лишь беготня.

— Видно, угостить вас у себя удастся не раньше следующей недели, — виновато улыбнулся Му Цинлин. — Пойдёмте перекусим где-нибудь в городе.

За всё время пребывания в этом мире Цинлин так и не успел изучить стряпню местных заведений. Телохранители без особого энтузиазма переглянулись — пища за пределами кухни Цинлина их мало прельщала, но оставлять генерала без присмотра они не имели права.

Ван Тьечжу, знавший город как свои пять пальцев, повёл их в известную жаровню. До того как Му Цинлин открыл свою лавку, это место считалось лучшим в Цяньчэне.

Странно, но зал пустовал.

— Странно, — пробормотал Тьечжу. — Раньше тут было не протолкнуться. Наверное, из-за позднего часа.

Цинлин лишь пожал плечами и велел слуге подать фирменные мясные блюда.

— Учитель, после вашего шашлыка мне местная стряпня в горло не лезет, — шепнул Тьечжу.

— Терпи, — развёл руками Цинлин. — В лавке к приправам прикасаться нельзя, завтра начнутся следственные действия. Лавку опечатают, так что пару дней придётся перебиваться общепитом.

У Тьечжу скривилась физиономия, но он быстро опомнился: ничего, в реале он сам приготовит по рецептам учителя!

— Кстати, если лавку опечатают, где вы ночевать будете?

— Сниму комнату на постоялом дворе.

— Фи, на постоялом дворе неуютно, — нахмурился Тьечжу. — Перебирайтесь ко мне! Я всё равно живу один.

Игроки во время разлогина выглядели спящими. Впрочем, при вызове извне система моментально подавала сигнал, так что разоблачение ученику не грозило.

— Считайте это выполнением сыновнего долга! — настаивал Тьечжу.

Цинлин не успел возразить — к их столу подошёл крепкий мужчина средних лет с подносом в руках:

— Хозяин Му! Позвольте представиться: Яо Синь, владелец сего заведения. Наслышан о вашем таланте!

— Полно вам, Хозяин Яо, — ответил Му Цинлин.

Отдав распоряжение Тьечжу накормить спутников, Цинлин из профессиональной вежливости поддержал разговор. Но чем дольше они беседовали, тем сильнее нарастало внутреннее отторжение.

Яо Синь не позволял себе лишнего, держался обходительно, однако от него веяло скользкой фальшью.

Да и само мясо оказалось посредственным — просто прожаренные куски под банальным соусом. Му Цинлин такую стряпню и за еду не считал: в его прежней жизни дежурный ночной ларёк у дома готовил вкуснее.

Му Цинлин всегда доверял своему чутью. Едва спутники расправились с порциями, он расплатился и попрощался.

Лавка недоступна, так что Цинлин отправился к дому Тьечжу за городскими воротами.

За парней он не переживал, а вот судьба Дылды внушала опасения:

— Не знаете, где он ночует?

— Я видел его у заброшенного храма на восточной окраине, — отозвался один из телохранителей.

— Странно, а я отправлял его в обитель к старому монаху и послушникам, — нахмурился второй.

— Значит, про разные места говорим.

Оба игрока понимали статус друг друга, но лишних вопросов не задавали, чтобы случайно не раскрыть реальные личности.

— Проводим его, — решил Цинлин.

Телохранители кивнули: всё равно им предстояло ночное дежурство подле генерала.

Однако едва они приблизились к заброшенному храму, Дылда словно с ума сошёл — рывком влетел во тьму развалин.

Спутники кинулись следом и застали верзилу в яростной драке с двумя оборванцами.

Му Цинлин присмотрелся: нищие завладели тонким одеялом, которое он недавно подарил гиганту.

— Разнимите их!

Телохранители в мгновение ока скрутили бродяг. Те, огрызаясь и грязно ругаясь, бросили одеяло на землю. Дылда тут же подхватил его, прижав к груди как сокровище.

И тут Цинлин схватился за голову: да что за день-то такой?!

Во время свалки Дылда рассёк лоб о камни, и по его лицу струилась кровь.

— Ступайте по домам, — вздохнул Цинлин, обращаясь к парням. — Спасибо вам за помощь. Как только всё уладится, обязательно жду в гости на обед.

Ему предстоял очередной поход к лекарю.

Телохранители переглянулись: навязываться дальше выглядело подозрительно. Попрощавшись, они растворились в ночной тени, продолжая вести генерала из укрытия.

В лавке «Бэньцаотан» уже запирали ставни. Увидев Му Цинлина с окровавленным гигантом, старый лекарь всплеснул руками:

— Да что ж это за день такой?! Опять он?

Цинлин вкратце обрисовал ситуацию. Старик без лишних слов обработал рану, наложил снадобье и туго перевязал голову.

— Рана на голове — дело серьёзное, — наставлял травник. — Проследите, чтобы его не тошнило и в сон не клонило.

Цинлин кивнул. Сотрясение мозга — не шутка, а этот чудак даже пожаловаться не сможет. И ради чего? Ради старого одеяла?!

И тут у Цинлина сжалось сердце. В памяти всплыли картинки далёкого детства...

Они с дедушкой ютились в крошечной съёмной лачуге. На той улице часами шлялась шпана. Единственным достоянием старика был найденный на свалке велосипед — на нём они ездили собирать утиль.

Однажды какой-то отморозок ради забавы стал пинать их единственную кормилицу. Цинлин, возвращавшийся из школы, кинулся на обидчика с такой же слепой, отчаянной яростью, как сегодня Дылда.

Для них с дедом тот старый велосипед был вопросом выживания. А для этого сироты — истрёпанное одеяло было единственным теплом в холодном мире.

— Повязку придётся менять ежедневно, — разрушил тишину лекарь. Понимая, что сам больной с этим не справится, старик добавил: — Скажите ему, пусть каждое утро приходит сюда. Мальчишка-аптекарь всё перевяжет.

Старый лекарь пошёл Му Цинлину навстречу исключительно из уважения.

Хозяин Му проявил небывалую щедрость, безвозмездно поделившись с ним рецептом целебного бульона, и подобную доброту трудно было переоценить. Казалось бы, обычный паровой голубь с гастродией, однако лекарь углубился в исследования и понял: сходным образом можно готовить и курятину, и утятину. Достаточно лишь менять целебные травы — и снадобье приобретет совершенно иные свойства, ничуть не потеряв во вкусе.

Для больных, которым тяжело давались горькие отвары, но чьи недуги еще не зашли слишком далеко, подобное целебное пропитание становилось настоящим спасением.

Когда они наконец покинули аптеку, город уже окутала ночная тьма.

Дылда с перемотанной бинтами головой брел следом, бережно прижимая к груди свёрнутое одеяльце.

Му Цинлин тихо вздохнул:

— Тьечжу, может, приютим его на пару дней?

— Да без проблем, — великодушно отозвался Ван Тьечжу. Этот странный малый не был похож ни на обычного городского жителя, ни на игрока. Стоило присмотреться к нему повнимательнее. — Пойдёмте, учитель, а не то до комендантского часа не успеем.

Едва они миновали городские ворота, как вдалеке показались очертания деревни. Из-за позднего часа лишь над редкими крышами вились сизые струйки печного дыма.

Встрепенувшись, Му Цинлин взглянул на бархатный купол, усыпанный яркими россыпями:

— Кажется, я сто лет не видел такого звёздного неба.

Ван Тьечжу искренне удивился:

— Так если нет дождя и тумана, звезды всегда одинаковые, разве нет?

Он тоже поднял голову. Разумеется, местное небо отличалось от того, к которому они привыкли в реальности — координаты планеты-то совсем другие. Если верить разработчикам «Лянъи», здешний небосвод воссоздавал карту созвездий, которую можно было наблюдать с Древней Голубой Звезды.

Едва попав в игру, Тьечжу из любопытства некоторое время разглядывал звезды, но, не будучи астрономом, быстро остыл.

Му Цинлин улыбнулся, возвращаясь из своих мыслей:

— Я к тому, что в вечной суете мы совсем разучились останавливаться и просто смотреть вверх.

Ван Тьечжу понимающе кивнул:

— Учитель, а вы знаете, где здесь Полярная звезда?

Му Цинлин, не задумываясь, указал рукой, но тут же нахмурился: соседние светила слегка отличались от тех, что сохранились в его памяти. Впрочем, это ведь всего лишь вымышленный мир из книги, небольшие погрешности неизбежны.

— В старину, — проговорил он, — ночные путники ориентировались именно по Полярной звезде.

«В старину?»

Для Ван Тьечжу это словосочетание прозвучало довольно забавно.

При входе в деревню им навстречу попались несколько крестьян, знакомых с Тьечжу. Тот немедленно представил спутника:

— Это мой учитель. Пришел к нам погостить на пару дней.

Деревенские тут же прониклись глубоким уважением:

— Так вы тот самый Хозяин Му! А яйца вы всё ещё скупаете?

Ван Тьечжу пояснил:

— Раньше для заведения яйца брали в основном в нашей деревне.

Но после того как Му Цинлин научил всех готовить яичницу с томатами, заказывающих это блюдо в лавке поубавилось, и оптовые закупки прекратились.

Му Цинлин доброжелательно улыбнулся:

— В прежних объёмах закупать пока не планируем.

Крестьяне ничуть не расстроились. Раньше они отдавали яйца оптом Тьечжу по три медяка за пару, независимо от размера. Теперь же сами носили их на городской рынок: мелкие шли по той же цене, а за крупные удавалось выручить по два медяка за штуку. К тому же из-за лихорадки вокруг яичницы с томатами, охватившей горожан благодаря Хозяину Му, товар разлетался мгновенно. За последнее время на одной лишь торговле яйцами деревенские скопили приличные деньги.

Селяне отличались простой душой:

— Тьечжу, раз уж устроился к такому мастеру, почитай учителя и слушайся его во всём! Хватит уже дурью маяться, как прежде.

— Понял я, дядя. Пойду проведу учителя в дом.

Жилище Ван Тьечжу состояло из трех глинобитных построек. Снаружи дом выглядел невзрачно, однако, шагнув за порог, Му Цинлин удивлённо приподнял брови: внутри таилось нечто совсем иное. Столы, стулья, убранство комнаты — всё было подобрано с редким вкусом.

Впрочем, какое-то едва уловимое ощущение неправильности всё же оставалось, пусть Му Цинлин и не мог взять в толк, что именно вызывало у него сомнения.

— Учитель, обождите минутку, я постелю вам. А этот дылда пусть со мной на одной кровати потеснится.

Он знал, что учитель любит чистоту. В кухоньке ресторана Му Цинлин лично отмывал каждую капельку копоти, в то время как у местных жителей потолки на кухнях от пола до верха утопали в саже. Дылда проскитался неизвестно где и бог весть сколько времени не мылся — учитель ни за что не согласился бы спать с ним в одной комнате.

Му Цинлин и впрямь не привык делить постель с незнакомцами, поэтому спорить не стал.

В древности ночных развлечений не водилось. Проведя нехитрые омовения, Му Цинлин улёгся спать. По правде говоря, приучив себя вставать и ложиться с рассветом и закатом, он чувствовал себя необычайно бодрым и полным сил.

И если Му Цинлин заснул безмятежным сном, то Ван Тьечжу пребывал в полном отчаянии.

Ему требовалось скорее выйти из игры, чтобы разобраться с накопившимися делами, однако отмытый с его помощью дылда категорически отказывался ложиться в постель.

В комнате стоял одинокий стул, и верзила, сжавшись в комок и обняв свое одеяльце, упрямо забился в него. Как Тьечжу его ни звал, тот не подавал ни малейшего признака жизни. Выглядел этот здоровяк в своем убежище довольно жалко, но при этом доводил до белого каления. Тьечжу даже предложил уступить ему кровать и самому лечь на стул — бродяга лишь проигнорировал его с самым безразличным видом.

В конце концов у Тьечжу лопнуло терпение:

— Да делай ты что хочешь!

Бросив попытки, он улегся на кровать и мгновенно вышел из сети.

Игровой процесс был напрямую увязан с оптическим мозгом. Если бы в игре произошло что-то непредвиденное или кто-то окликнул его персонажа, на терминал тут же поступил бы сигнал.

Покинув виртуальный мир, Ван Тьечжу первым делом отправился на Старнет.

В сети бушевали страсти. Игроки, побывавшие на праздничном банкете, наперебой хвастались снимками невероятных яств и выкладывали видео, где гости уплетали угощения за обе щеки.

О большинстве представленных на столе блюд остальные пользователи не то что понятия не имели — они о них даже не слыхивали. Лишь немногие знатоки истории Древней Голубой Звезды смутно припомнили подобные названия, встречавшиеся в пыльных фолиантах.

Толпа разогретых пользователей немедленно кинулась атаковать официальный аккаунт игры «Лянъи». Все как один требовали открыть полный доступ к ощущениям для пользовательских контент-модулей. Коль уж вкусить вживую не удается, так хоть дайте прочувствовать аромат и вкус через виртуальные сенсоры!

Народ в «Лянъи» исчислялся миллионами, однако доля тех, кому посчастливилось появиться именно в Цяньчэне, оставалась ничтожно малой. К тому же многие игроки, едва осознав, что родной городок бедноват, приложили все усилия, чтобы перебраться в края помпезнее — вполне естественное стремление. В итоге в скромном Цяньчэне осталось совсем немного игроков, а уж на банкет в поместье господина Цюй попали единицы.

Остальные сгорали от зависти. Не иметь возможности попробовать или хотя бы понюхать эти шедевры было настоящей пыткой, ведь даже на видах блюда выглядели божественно. Особый фурор произвёл окунь «Белка» — никто отродясь не видел столь изысканной подачи.

Разве это не истинное искусство? Кто бы мог подумать, что еду можно превратить в шедевр!

Многие разделяли чувства Тьечжу: к такой красоте даже подступиться было боязно — неизвестно, с какого бока палочки приложить.

Выйдя в сеть, Ван Тьечжу не спешил рисковать и бросаться с обвинениями на Юань Ляна. Сейчас Тьечжу сам стал весьма заметной фигурой в игровом сообществе. На форум он зашел поздно, когда соратники уже вовсю вели словесные бои.

У противоположной стороны тоже хватало защитников. Их аргументы сводились к простому: «Лянъи» — всего лишь виртуальная игра. Коль скоро местный искусственный интеллект настолько продвинут, что способен воссоздавать древние рецепты, эти наработки должны стать достоянием общественности. Официальные же разработчики упрямо скрывали кулинарные секреты, что выглядело как попытка удержать аудиторию дешевыми трюками.

Развитие кулинарии — дело, касающееся всего человечества! А раз администрация бездействует, то, как утверждалось ранее, забрать рецепты силой нельзя, но использовать хитрость никто не запрещал. Разве действия Юань Ляна — не проявление той самой находчивости?

К тому же Юань Лян во всеуслышание пообещал: как только рецепты окажутся у него, он безвозмездно выложит их в открытый доступ. Это заявление привлекло на его сторону целую армию поклонников.

Некоторые из особо горячих голов перешли к прямым нападкам на Ван Тьечжу. Пусть тот и выбился в ученики к Му Цинлину, он оставался обычным игроком. Поклонники Юань Ляна с пониманием относились к его верности учителю, но считали Тьечжу отъявленным эгоистом. Освоив столько уникальных блюд, он упрямо отказывался делиться знаниями. В конце концов, если кто-то повторит эти рецепты в реальности, игре это ничуть не навредит! А если в Цяньчэн прибудут другие игроки и составят Хозяину Му конкуренцию, это лишь придаст миру остроты.

По их логике, если уж данный персонаж настолько гениален, то чего ему опасаться? Здоровая конкуренция пойдет ему только на пользу.

Тьечжу проигнорировал эти выпады. Пару дней назад с ним выходили на связь представители разработчиков и просили пока не разглашать способы приготовления. Пусть Тьечжу и не до конца понимал мотивы руководства, он искренне радовался за учителя.

Собравшись с мыслями, он выложил сухой текст, без лишних эмоций изложив события сегодняшнего дня: сперва попытка испортить блюда на кухне во время банкета, засыпав лишнюю соль, а затем — ночное проникновение вора в лавку учителя с целью подмешать неопознанный порошок в кувшины со специями.

Он не стал сгущать краски, а лишь хладнокровно привел факты. И лишь в самом конце добавил:

**[Не знаю, сколько среди нас тех, кто успел проникнуться искренней привязанностью к жителям этого мира. Но каждый из нас, заходя в «Лянъи», ощущает тепло местного солнца и хотя бы раз сталкивался с искренней добротой этих персонажей.]**

**[Для нас это просто игра, небольшой отрезок нашего досуга. Но для них этот мир — единственная реальность. Они живут в нём, радуются и так же увядают с течением лет. Пройдут годы, наши потомки войдут в игру — и застанут совсем иной мир.]**

Эти слова заставили многих умолкнуть.

И впрямь: для таких людей, как Му Цинлин, этот мир был единственным настоящим домом. Они даже не подозревали, что их жизнь — лишь продукт технологий высшего измерения.

Каковы были бы последствия, удайся замысел Юань Ляна? Отравление посетителей в лавке Хозяина Му привело бы к гибели людей. И дело даже не в том, понеси ли Му Цинлин наказание по законам мира «Лянъи». Подумайте о том бедолаге, который мог бы стать жертвой.

В заведение Му Цинлина заходили не только игроки, но и обычные горожане. Представьте: в самый обычный день ничего не подозревающий человек заходит пообедать и съедает отравленную стряпню.

Для обитателей реального мира этот персонаж — всего лишь строчки кода. Но внутри игры он мог быть единственным кормильцем в семье, чьим-то отцом или ребёнком.

От этих мыслей у читающих прошел мороз по коже. Некоторые даже задались жутким вопросом: а не созданы ли они сами кем-то из более высокого измерения? Что, если нечто подобное произойдет с ними или их близкими?

Многие из тех, кто недавно обрушился на Ван Тьечжу с критикой, остыли и перешли к конструктивному обсуждению.

**[Нам ведь просто хочется попробовать настоящую еду, ощутить вкус блюд, описанных в старинных книгах Древней Голубой Звезды...]**

**[Если честно, загружать все ингредиенты скопом в кухонный синтезатор — это самое настоящее надругательство над кулинарией.]**

**[Но что нам остаётся? Я тоже играю в «Лянъи», и читая про жителей Цяньчэна, слюной давлюсь. Но мой персонаж за тысячи ли от них! В древнем мире не поедешь за пару тысяч километров ради тарелки супа — на это уйдут месяцы пути!]**

**[Мне вот повезло оказаться ближе. Но в реальности я вырос в инкубационной капсуле, без родителей, на государственном обеспечении. Зайдя в игру, я выбрал опцию распределения семьи, и теперь у меня там есть родные. Я не могу просто бросить их и уехать на пол месяца ради еды.]**

**[Тьечжу, скажи хотя бы, планирует ли Хозяин Му снова обучать кого-то кулинарии?]**

**[Вот именно! Если Му Цинлин обучит жителей внутри игры, а игроки потом обнародуют рецепты в реальности — тогда ни у кого не возникнет претензий.]**

...

У каждого из участников дискуссии имелись свои резонные доводы.

Ван Тьечжу сочувственно вздохнул. Он уже собирался напечатать ответ, как на его оптический мозг поступил запрос на защищенную видеосвязь от администрации «Лянъи».

Однако на вызове перед ним появился вовсе не представитель компании, а молодой человек в строгом военном мундире.

— Что... что произошло? — оторопел Ван Тьечжу. — Я написал что-то не то?

Офицер в форме, Юй Са, сохранял невозмутимость:

— Товарищ Ван Цзи, просим вас пока воздержаться от любых комментариев в сети. Официальные представители сделают заявление от имени компании. Кроме того, военное ведомство заинтересовано в обсуждении условий сотрудничества с вами. У вас найдется время завтра?

Ван Тьечжу окончательно растерялся. С каких пор обычные споры вокруг виртуальной игры привлекают внимание высшего военного командования?

Сотрудничество? О чём именно?

Впрочем, догадаться было несложно — разумеется, дело в кулинарных технологиях.

Отклонить предложение военных он не мог, но намеревался до последнего отстаивать интересы своего учителя. Пусть Му Цинлин и был персонажем, он относился к Тьечжу со всей душой и безгранично доверял своему ученику.

Но завтра?

— Завтра не получится, — Тьечжу вкратце обрисовал ситуацию с попыткой отравления в лавке. Завтра им предстоит давать показания стражам. — Я главный свидетель, отлучиться не могу. Зато я свободен прямо сейчас. Но если речь идет об официальном договоре, мне нужно посоветоваться с родителями.

Юй Са коротко переговорил со спутниками за кадром:

— Нам потребуется полчаса. Ждите, мы выезжаем к вам.

Связь прервалась.

Ван Тьечжу некоторое время сидел в ступоре, после чего спустился на первый этаж и изложил всё родителям.

Его отец и мать были людьми опытными.

— Прежде мы судили слишком поверхностно, рассчитывая обойтись лишь договором с разработчиками. Сделай мы так — и даже если бы открыли сеть ресторанов по всей Новой Голубой Звезде, недовольных бы меньше не стало.

Рецепты принадлежали персонажу игры, и пусть у компании имелись исключительные права, сдержать возмущение общественности они бы не смогли. Однако при участии военных дело принимало совершенно иной оборот.

Ван Тьечжу кивнул:

— От меня требуются знания. В детали сделки вникайте сами, но у меня есть жесткое условие: часть доли должна быть закреплена за учителем.

Ещё до этого они обсуждали, что хоть учитель и не может получить реальные деньги, на его имя можно зарегистрировать благотворительный кулинарный фонд.

Родители прекрасно всё понимали, хотя где-то в глубине души и опасались, как бы сын не потерял грань между виртуальным миром и реальностью. Впрочем, решив не читать нотаций взрослому парню, они поддержали его задумку.

Вскоре прибыли гости.

Родители Тьечжу встретили визитеров с максимальным радушием. Тьечжу же успел на скорую руку приготовить несколько блюд из того, чему обучился — коль уж речь шла о кулинарном сотрудничестве, требовалось продемонстрировать мастерство.

Помимо военных, на встрече присутствовал представитель компании-разработчика.

Вопрос о секретности Ван Цзи пока не касался — сегодня обсуждались исключительно коммерческие и технологические аспекты.

Сотрудничество делилось на два направления: прямой договор с разработчиками и трехстороннее соглашение. В обоих случаях ключевым звеном выступал Ван Тьечжу.

Хотя администрация «Лянъи» могла сгрузить любые записи с Му Цинлином, штатным кулинарам компании не хватало навыков, чтобы повторить процесс по видео. К тому же Му Цинлин создал уникальные наборы приправ, без которых воссоздать оригинальный вкус было невозможно. Тьечжу оставался единственным, кто видел весь процесс вживую и мог задавать уточняющие вопросы.

— С моей стороны возражений нет, — произнес Ван Тьечжу. — Но у нас с родителями есть одно условие. Возможно, вам оно покажется странным, но я прошу внести его в договор.

Если они откажутся, деньги придется выделять из собственной доли.

— Говорите, молодой человек, — разрешил Юй Са.

Тьечжу подробно изложил идею создания благотворительного фонда имени своего учителя.

Юй Са одобрительно хмыкнул:

— Достойное намерение. Какой процент от дохода вы планируете отчислять?

Тьечжу не ожидал такой военной прямоты и осторожно назвал цифру:

— Тридцать процентов?

— Запишем сорок, — отрезал Юй Са с присущей ему армейской решительностью. Затем повернулся к представителю «Лянъи»: — У вас будут возражения?

Представитель компании, подписавший документ о неразглашении, спорить с военными не дерзнул и мгновенно поставил подпись.

Таким образом Ван Тьечжу подмахнул трехсторонний договор. В последний момент он чуть не вывел по привычке «Ван Тьечжу», но вовремя опомнился и поставил настоящую подпись — «Ван Цзи».

— Кстати, а как администрация планирует поступить с тем происшествием? — поинтересовался Тьечжу. — Юань Лян перешел все границы. Пойти на прямое отравление... А если в следующий раз он устроит нечто еще более опасное?

Будучи прямым выгодоприобретателем навыков учителя, Тьечжу намеревался защищать его до конца.

Представитель компании вздохнул:

— Первоначально мы планировали немедленно заблокировать его аккаунт. Но ситуация осложнилась: Юань Лян действовал не один, у него прослеживается сообщник среди местных персонажей.

По правилам игры, после запуска системы вмешательство разработчиков в сюжетные процессы строго ограничено. Мир функционировал автономно, и если бы не огромный рейтинг Му Цинлина, на этот инцидент и вовсе могли не обратить внимания. В конце концов, обычное отравление на фоне местных дворцовых интриг выглядело довольно рядовым событием.

Представитель пояснил:

— Мы обязаны провести расследование по законам виртуального мира и привлечь к ответственности как Юань Ляна, так и его сообщника. Лишь после этого мы сможем корректно заблокировать его профиль.

Ван Тьечжу на мгновение задумался:

— Кто этот персонаж?

По правилам разглашать подобное запрещалось, но под пристальным взглядом Юй Са представитель компании сдался:

— Это Хозяин Яо.

— А, он?

Ван Тьечжу мгновенно всё понял. До того как Му Цинлин показал свои таланты, заведение Яо Синя с жареным мясом считалось самым популярным в Цяньчэне. Но с появлением кулинарных шедевров Му Цинлина его доходы резко упали. Вот он и решил устранить конкурента.

Юань Лян охотился за рецептами, а Яо Синь — за жизнью Му Цинлина. Изгадили всё, до чего смогли дотянуться.

— Не волнуйтесь, завтра во время дачи показаний я намекну стражникам, где искать, но прямо называть его имя не стану.

Он уважительно относился к законам виртуального мира, а то, что узнал имя виновника раньше времени, счел небольшой уступкой.

— Вот и отлично.

Переговоры затянулись до глубокой ночи. К тому моменту администрация игры выпустила официальное заявление: компания сообщила, что соглашение о кулинарном сотрудничестве достигнуто, и в скором времени пользователи смогут опробовать виртуальные блюда в реальности. Что же касалось Юань Ляна, вопрос временно оставили без комментариев.

Разработчики опасались, что мгновенный бан приведет к сбою в игровом мире. Удаление персонажа должно было выглядеть естественным — например, в виде гибели внутри игры. Повторно зарегистрироваться под тем же именем Юань Лян уже не сможет, так как вход в сеть осуществлялся по биометрическим данным.

Тьечжу остался доволен таким исходом. Его учитель был человеком тихим, не любил лишней суеты и предпочитал простую жизнь за кулинарным делом.

***

Му Цинлин спал крепко и проснулся от густого запаха печного дыма.

— Тьечжу? Ты чего так рано вскочил?

Ван Тьечжу уже хлопотал у печи:

— Учитель, умывайтесь скорее. Я тут приготавливаю паровой яичный пудинг, перекусите на скорую руку.

Му Цинлин почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Вот она, настоящая радость от наличия толкового ученика в древнем мире! Своих детей у него всё равно не предвиделось, так что выпестовать пару преданных подмастерьев, которые позаботятся о нём в старости — идея отличная.

— Кстати, а где наш дылда? Всё ещё спит?

Ван Тьечжу досадливо поморщился:

— Ой, учитель, не стóит про него и вспоминать! Вчера, как вы заснули, он ни в какую не соглашался на кровать лезть, так и просидел весь вечер на стуле. А утречком я встал — его уже и след простыл.

Не успел он договорить, как дверная петля скрипнула. На пороге появился дылда, держа в охапке гору свежих овощей и фруктов.

Свежая повязка на его голове выглядела весьма заметно.

— Ты что, совсем не спал? Спозаранку за овощами подался?

Верзила не произнёс ни слова. Он молча выложил добычу на стол и с кротким видом уселся на край скамьи.

Му Цинлин лишь качнул головой. Этот здоровяк вовсе не был глуп, у него просто имелись собственные соображения на любой счёт.

После завтрака им предстояло возвращаться в город. Выходя из деревни, Му Цинлин вновь ощутил странную неправильность.

Вчера вечером из-за непроглядной тьмы он ничего не заметил, но теперь окружающая обстановка вызывала у него всё больше вопросов.

***Глава 28***

Ещё когда Му Цинлин только перенёсся в этот мир, он обратил внимание на архитектуру Цяньчэна. В ней замысловато переплетались элементы самых разных эпох. Позже, списав всё на условности книжного мира, он перестал придавать этому значение.

Однако деревенские дома... Скажем так: подавляющее большинство из них выглядело совершенно одинаково. Это можно было бы списать на местный традиционный стиль, но ведь речь шла о древней деревне. Здесь жильё обычно передавалось из поколения в поколение, а местные постройки казались чересчур новыми.

Впрочем, Му Цинлин быстро выбросил эти мысли из головы. Если уж оказался в романе, удивляться подобным мелочам глупо.

Он перевёл взгляд на посевы. В основном крестьяне выращивали зерновые, и лишь на нескольких делянках зеленели картофель, кукуруза и батат. Му Цинлин невольно улыбнулся: классический «набор попаданца».

— Тьечжу, а за овощами вы все ходите вон на тот пустырь?

— Ага, — как ни в чём не бывало отозвался Ван Тьечжу. — На том поле чего только нет. Захотел зелени — пошёл да накопал дикоросов.

От такого подхода Му Цинлину стало и смешно, и грустно.

Обратно в город они возвращались тем же путём. Дылда всю дорогу упрямо прижимал к груди небольшое стёганое одеяло. Перед отбытием Му Цинлин предлагал оставить вещь в доме Тьечжу, но великан отказался, и настаивать кулинар не стал.

У дверей заведения уже толпились зеваки. Му Цинлин удивился: почему среди них не видно постоянных посетителей, которые приходят сюда каждый день словно на службу?

Ему и в голову не приходило, что те завсегдатаи были игроками. Ещё вчера вечером Ван Тьечжу написал в Межзвёздной сети, что до разрешения конфликта мастер не планирует открывать лавку, опасаясь новых неприятностей. Вот игроки и разошлись по своим делам, а у дверей собрались исключительно неписи.

Му Цинлин поздоровался с горожанами, коротко обрисовал ситуацию и виновато развёл руками:

— Уважаемые, прошу прощения за неудобства. Но пока дело не улажено, вы и сами не сможете обедать здесь со спокойной душой.

Собрался гул сочувствия. Горожане принялись на чём свет стоит клясть злоумышленников.

В этот момент в голове Му Цинлина привычно всплыли сведения о некоторых из говоривших. Он так и не понял, как именно работает его система. Почему о некоторых людях — стоит лишь перекинуться с ними парой фраз — он мгновенно узнаёт всё, вплоть до имени? А о других, даже если они едят у него каждый день, не знает ничего, пока они сами не представятся? Чем отличаются эти две группы?

— Прошу вас, расходитесь, — Му Цинлин отбросил лишние мысли. — Вскоре нам нужно отправляться в ямен для содействия следствию. Но если у кого-то есть хоть какие-то зацепки, очень прошу помочь. В долгу не останусь.

Едва он договорил, как из толпы вышли вчерашние помощники.

— Хозяин Му, у нас есть сведения!

Му Цинлин изумился. Они ведь были простыми свидетелями, своими глазами видавшими, как двое верзил перелезали через его забор. Откуда у них новые улики?

— Дело было так, — начал один из юношей. — Вчера, попрощавшись с вами, мы пошли шататься по городу. Ну, вы же знаете, мы люди бездомные, целыми днями бродяжничаем. И представляете, что мы увидели?

Му Цинлин не мог считать имя этого парня через систему — узнал его только благодаря вчерашнему знакомству. Звали юношу Цзян Юй, а его спутника — Цзян Чжоу. Двоюродные братья, сироты, перебивающиеся случайными заработками.

Цзян Юй продолжил:

— Мы забрели к той лавке, где вчера жарили мясо, и засекли тех самых двух дюжих молодчиков. Они о чём-то взволнованно шептались с хозяином заведения, а потом быстро разошлись.

Цзян Чжоу добавил:

— Мы стояли далековато и почти ничего не услышали. Только разобрали, как хозяин Яо обозвал их дураками и ругался из-за какого-то снадобья... Остальное пролетело мимо ушей.

Ван Тьечжу про себя хмыкнул: *Надо же! Я ещё даже не успел направить следствие по нужному следственному следствию, а эти два игрока сработали оперативнее меня!* Информация, которой владел сам Тьечжу, поступила напрямую от официального куратора. Неужели у этих двоих тоже есть связи? Или они и впрямь шатались ночью по улицам, совершенно не боясь ночного вала и стражников с палками? Тьечжу решил присмотреться к братьям, а при случае расспросить их без посторонних.

В этот момент к лавке подошли стражники.

Поскольку дело находилось под личным контролем префекта Цюя, в ямене не смели проявлять халатность и работали без отдыха всю ночь.

— Хозяин Му, в деле наметился прорыв. Служивые уже отправились задерживать подозреваемых, но вам и свидетелям нужно срочно пройти с нами.

Не зная, сколько сил было задействовано за его спиной, Му Цинлин лишь мысленно подивился оперативности местной власти. Работают ретивее некоторых современных служб. Достойно уважения.

***

В ямене, помимо хозяина Яо, под стражей находился ещё один человек — судя по всему, тот самый Юань Лян. Му Цинлина поразило то, что Юань Лян доставлен на носилочках.

Здесь же присутствовал и старый лекарь из аптеки «Бэньцаотан».

— Пульс этого человека чрезвычайно загадочен, — разводил руками старец. — Тело абсолютно здорово, однако он пребывает в глубоком беспамятстве. Прежде я с таким не сталкивался... Впрочем, вспоминаю, как лекари из дальних провинций упоминали о схожем недуге. Болезнь эта странная: одни впадают в сон на день-два, другие просыпаются через час-другой, и никакой закономерности нет. Физически человек невредим, заносчивости или заразы в болезни нет, оттого никто из врачевателей не брался изучать её всерьёз.

«Так болен он или нет?» — недоумевал Му Цинлин.

Лишь присутствовавшие в зале игроки понимали причину: Юань Лян попросту не вышел в сеть. Осознав, что сегодня расплаты не избежать, он предпочёл остаться в реале.

Впрочем, правосудию это не помешало — доказательств и свидетелей хватало с избытком.

Старый лекарь тоже выступил свидетелем: пару дней назад слуга Яо Синя покупал у него слабительное. Хотя рецептура подобного снадобья известна каждому, у каждого лекаря есть свои тонкости в пропорциях. Это как в кулинарии: возьми два повара одинаковые продукты и приправы, а вкус блюд всё равно будет различаться. У злоумышленников хотя бы хватило ума не брать яд: малая доза слабительного вызовет лишь расстройство желудка, но не лишит жизни. Однако сам умысел был отвратителен.

Хозяин Яо полностью соответствовал представлениям Му Цинлина о трусливых торговцах прошлых веков. Стражникам даже не пришлось применять пытки — хватило предъявления улик и парочки угроз плёткой, чтобы Яо Синь выложил всё как на духу.

Они с Юань Ляном оказались одного поля ягодами. Обоими движила жажда завладеть рецептами Му Цинлина. Их первоначальный план заключался в том, чтобы испортить кулинару репутацию и выжить его из Цяньчэна.

История с испорченными блюдами в поместье Цюй тоже была их рук делом. Покуситься на здоровье старой госпожи в день её юбилея они не решились, поэтому ограничились тем, что подкупили слугу, дабы тот пересолил еду.

Каждому было понятно: угодливо обслужив банкет префекта, Му Цинлин обрёл бы в Цяньчэне мощного покровителя. Заговорщики же стремились сперва сорвать торжество, а затем отравить жизнь его заведению.

Если бы посетители после обеда у Му Цинлина массово слегли с резями в животе, никакие извинения и компенсации не спасли бы его имя. Репутация повара была бы растоптана навсегда. Даже смени он меню, люди помнили бы об отравлении и обходили бы заведение стороной.

Человеку нужно на что-то жить, а у Му Цинлина не было за душой скопленного капитала. Не имея возможности вести дела в Цяньчэне, он был бы вынужден уйти. Но в представлении местных жителей покидать родные края — крайняя мера.

И вот тогда на сцену должен был выйти Яо Синь. Он предложил бы Му Цинлину «сотрудничество»: тот готовит на кухне, но его имя нигде не фигурирует. Му Цинлину выделяли бы крошечную долю, превратив его в бесправного батрака.

Что касается целей Юань Ляна, Яо Синь лишь развёл руками: тот заявлял, что имеет к Му Цинлину личные счеты и хочет заполучить рецепты. Сам Юань Лян даже подписал бумагу, что больше не будет вести торговлю в Цяньчэне. Яо Синь искренне не понимал: неужели можно так люто ненавидеть человека из-за пустой ссоры, что готовить для него такую ловушку?

Картина преступления вырисовывалась предельно ясная.

Му Цинлин тоже недоумевал. Логику Яо Синя он еще мог понять — конкуренция в общепите, зависть к чужому успеху. Но с Юань Ляном они не делили ничего. После прошлого инцидента Му Цинлин решил не раздувать конфликт, а тот, оказывается, затаил смертельную обиду.

Об истинных мотивах Юань Ляна догадывались только игроки.

Юань Лян никогда не стремился вести кулинарный бизнес в игре или соперничать с Му Цинлином на равных. Его целью было вынести рецепты древней кухни в реальный мир. И хотя его метод был подлым, в сети у него оставалось немало сочувствующих — ведь он обещался выложить рецепты в свободный доступ.

Впрочем, умные люди понимали: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и «безвозмездность» Юань Ляна наверняка вылилась бы в какую-то выгоду для него самого.

Префект Цюй отнёсся к делу со всей строгостью. Не прошло и трёх дней, как следствие завершилось и был вынесен приговор.

Яо Синь получил пятьдесят ударов палками, а также два года каторги и общественных работ.

Юань Лян как главный подстрекатель и организатор был приговорён к восьмидесяти ударам палками и трём годам каторжных работ. Подельников тоже не обошли наказанием.

В процессе экзекуции Юань Лян один раз пришёл в себя, но тут же потерял сознание от невыносимой боли. Префект Цюй был разъярён попыткой сорвать праздник его матери, поэтому приказал выпороть подсудимого сполна, не обращая внимания на его «сонное состояние».

Едва Юань Ляна отволокли в камеру, он очнулся и снова отключился от шока. На его счастье — или беду — среди тюремщиков оказался игрок. Он плеснул на осуждённого ведро холодной воды. Юань Лян открыл глаза, но не успел даже зайти в настройки и снизить болевой порог, как снова провалился в небытие.

Вечером этот тюремщик выложил историю на форуме, вызвав ликование пользователей.

В эпоху полного погружения правила игры были едины для всех. Многие с опозданием осознали: Юань Лян переступил грань закона прямо внутри игрового мира. А за преступлением должно следовать наказание.

Вскоре последовало официальное заявление разработчиков: за совершение особо тяжких злодеяний, противоречащих духу «Мира Лянъи», аккаунт игрока Юань Ляна подлежит бессрочной блокировке.

Ознакомившись с новостью, реал-Юань Лян в бешенстве разнёс обстановку в своей комнате. Фантомная боль от ударов палками по пояснице и ягодицам, казалось, просочилась из игры в действительность. Это было адски, невыносимо больно — никто не мог представить, каково это: очнуться в игре и тут же забиться в корчах от экзекуции.

Задыхаясь от ярости, он выплеснул желчь в Межзвёздную сеть.

Юань Лян кричал, что лишь действовал в рамках игровой механики и хитрости, и требовал объяснений, почему его забанили. Если его действия считают преступлением, то почему не наказывают куда более отъявленных мерзавцев? Он даже привёл список скандально известных игроков «Лянъи».

В завершение он обрушился с критикой на разработчиков, обвинив их в утаивании кулинарных рецептов и назвав врагами человечества.

Находясь в состоянии аффекта, Юань Лян задевал всех без разбора. Однако реакция последовала незамедлительно: администрация «Лянъи» объявила, что отныне будет строго следить за соблюдением законов внутри игры, и забанила всех упомянутых им скандалистов.

Теперь эти игроки возненавидели Юань Ляна смертельной ненавистью. Они месяцами выстраивали свою репутацию и влияние, пусть и не самыми честными путями, а теперь в одночасье лишились всего из-за чужой истерики. В сети вспыхнула новая волна словесных баталий.

Что касается рецептов Му Цинлина, официальные представители заявили, что подготовка к их внедрению в реальность уже ведётся.

Эта новость вызвала ликование среди всех пользователей сети. Кадры с пиршества в поместье Цюй висели в топах Межзвёздной сети уже несколько дней, раздражая аппетит миллионов. Если разработчики взялись за дело, значит, скоро эти деликатесы можно будет попробовать наяву!

Пользователей волновал лишь один вопрос: каким образом создателям «Мира Лянъи» удалось воссоздать рецепты Древней Голубой Звезды? Считать ли это заслугой сверхразвитого ИИ неписей или здесь кроется нечто большее?

И тут произошло нечто вовсе невероятное.

В разговор вступил официальный аккаунт Восточного военного округа. Генералы объявили о начале масштабного сотрудничества с проектом «Мир Лянъи».

Детали соглашения не разглашались, но общественность быстро сделала выводы. У военных уже много лет велись разработки по воссозданию аутентичной кухни. Раз долгое время о результатах ничего не было слышно, значит, готовили грандиозный прорыв!

Многие решили, что рецепты изначально принадлежали военным лабораториям, а игра стала лишь площадкой для их обкатки. Армейское руководство не стало ни подтверждать, ни опровергать эти слухи, но градус ожидания в обществе подскочил до небес.

Ван Тьечжу, проглядывая новости в Межзвёздной сети, облегчённо перевёл дух. Он выступал третьей стороной, и при обсуждении условий сразу поставил условие: его имя не должно фигурировать в официальных релизах. Все документы оформлялись через компанию его родителей. После всей этой истории Тьечжу решил, что от греха подальше лучше не привлекать к себе лишнего внимания.

***

История с отравлением и попыткой кражи завершилась благополучно. Префект Цюй даже повелел вывесить у ямена официальное извещение.

Ван Тьечжу вместе с мастером долго разглядывал этот документ. Написан он был вычурным языком, но суть сводилась к следующему: Му Цинлин внёс неоценимый вклад в развитие кулинарного искусства, за что подвергся зависти и наветам со стороны клеветников. Ныне справедливость восторжествовала, виновные понесли заслуженное наказание, а Му Цинлину выражается официальная благодарность от властей.

Му Цинлин наконец-то перевёл дух. Имея на руках такой документ от властей, он мог не опасаться мелких козней. По крайней мере, любой дурак, решивший пакостить, теперь трижды подумает.

— Мастер, пишут они уж больно мудрёно, — тихо шепнул Тьечжу. — Простые люди половину слов не разберут.

Му Цинлин не удержался от смешка, но тут же задумчиво спросил:

— Тьечжу, а с скольких лет у вас принято отдавать детей в обучение?

Судя по его наблюдениям, грамотность в этом мире была весьма высокой. Даже если обыватели не умели читать глубокомысленные трактаты, простые иероглифы знали практически все.

Ван Тьечжу слегка растерялся. Мастер ведь коренной житель, почему он спрашивает о таких вещах? Высокая грамотность населения была обусловлена настройками игровой системы. Хотя разработчики стремились воссоздать древний мир, сплошная неграмотность создавала бы неудобства для игроков.

Если бы вокруг были одни неграмотные мужики, игроки со своими знаниями смотрелись бы слишком инородно. Поэтому система прописала начальную грамотность большинству жителей, хотя совсем дремучие неписи тоже встречались — при желании они могли учиться в процессе игры.

— Да как вам сказать, мастер... Я сам в детстве пару лет ходил к деревенскому человеку с учёной степенью.

Му Цинлин нашёл убедительное объяснение своему интересу:

— Я бы хотел нанять учителя для Сяо Я. Даже если она решит стать поваром и посвятить жизнь кухне, грамота ей всё равно пригодится.

— Я разузнаю для вас, — охотно отозвался Тьечжу. Ему нравилась его маленькая «старшая соученица» — уж больно толковой и рабочей росла девчушка.

Не успели они закончить разговор, как с улицы донеслись звуки барабанов и гонгов.

Управляющий Цюй в сопровождении слуг нёс большую деревянную вывеску, затянутую красным шелком.

— Поздравляю, хозяин Му! — сияя улыбкой, провозгласил управляющий. — Префект Цюй обещался пожаловать вам вывеску, и вот — как только резчик окончил работу, господин сразу направил меня к вам.

— Спасибо вам за труды, дядя Цюй, — искренне обрадовался Му Цинлин. В древности вывеска, пожалованная чиновником такого ранга, имела огромный вес.

Управляющий Цюй добавил:

— На днях вы едва не пострадали от рук злодеев, да и следствие отняло время, помешав торговле. Ныне всё улеглось: Яо Синь отправлен на каторгу, а Юань Лян и вовсе испустил дух в тюремной камере. День сегодня замечательный — самое время сменить вывеску и открыться заново!

Му Цинлин понимал, что управляющий Цюй намеренно устраивает это представление на людях. Вокруг уже собралась внушительная толпа зевак, и суматоха привлечёт внимание всего города. Новость о том, что префект лично пожаловал знак одобрения заведению, разлетится мгновенно. Это был отличный шанс возобновить торговлю на волне интереса.

За дни простоя Му Цинлин успел соскучиться по работе.

Не откладывая дело в долгий ящик и не глядя на благоприятные часы, он дал знак. Слуги управляющего аккуратно сняли старую доску.

— Хозяин Му, куда пристроить прежнюю?

— Покорно прошу вас отнести её в кладовую.

Эта вывеска принадлежала прежнему владельцу тела. Тот, похоже, был таким же одиноким, без родных и близких. Заняв его место в этом мире, Му Цинлин считал своим долгом сохранить память о нём. Вывеска «Закусочная семьи Му» останется свидетельством того, что этот человек когда-то жил на свете.

Новая доска заняла своё место. Му Цинлин лично потянул за алый шёлк.

Под покровами открылись четыре размашистых, исполненных силы иероглифа: **Ресторан семьи Му**.

Хозяйка Тан, пришедшая поздравить соседа, принесла оставшиеся от прошлых праздников петарды.

— Прогоним злых духов и начнём с чистого листа! — под грохот взрывов крикнула она.

— Спасибо вам, хозяйка Тан! Если не брезгуете, оставайтесь после на простой обед.

Хотя заведение открывалось заново, продуктов и заготовок на кухне почти не осталось. Пришлось срочно варить базовые соусы и отправлять Ван Тьечжу на рынок за свежим припасом.

Управляющего Цюя Му Цинлин тоже уговорил остаться. Хотя префект относился к кулинару с симпатией, разница в социальном положении не позволяла сойтись близко, и управляющий был идеальным связующим звеном.

Вскоре у дверей послышались шаги — на огонёк с охапками свёртков явились повара из поместья Цюй.

Готовя вместе с Му Цинлином праздничный банкет, они почерпнули немало тонкостей. Пусть они не освоили все блюда досконально, но сам подход к кулинарии изменили кардинально. Попробовав применить новые знания на практике, они получили отличные результаты, за что удостоились похвалы и щедрых наград от старой госпожи и хозяйки дома.

Не будучи официальными учениками, они всё же считали себя обязанными Му Цинлину за науку и пришли выразить почтение.

Принимая подарки, Му Цинлин чувствовал, как на душе становится тепло. Человек — существо соборное, ему необходимы близкие и друзья.

— Мы с вами делаем одно дело, так что впредь будем учиться друг у друга, — улыбнулся Му Цинлин.

Он попытался усадить гостей за стол, но те были слугами в поместье Цюй и не могли отлучаться ненадолго. В итоге, по совету управляющего, оставили за старшего Старика Чжана.

Вскоре вернулся Ван Тьечжу с полными корзинами.

Поскольку времени на подготовку было мало, наборы припасов оказались случайными — Тьечжу набрал всего понемногу, и мяса, и зелени.

Замороченные блюда Му Цинлин делать не планировал. Два прежних коронных кушанья он перепоручил ученику, а сам решил приготовить что-нибудь лёгкое. Без избытка жира и перца, с минимальной обработкой.

Бланшированный салат-латук — проще не придумаешь.

Ещё Тьечжу, судя по всему, соскучился по рыбе и хотел заказать озерного окуня для блюда «Белка», но перепутал и купил морского окуня.

Что ж, из него получится отличный паровой морской окунь.

А из парной курятины — отварная курица по-кантонски.

Кухня в кантонском стиле: лёгкая, полезная для здоровья, с сохранением естественного вкуса продуктов, без засилья специй и тяжелых соусов.

Му Цинлин взялся за разделку. Едва он отправил окуня в пароварку, как в голову пришла мысль.

— А где Дылда? Что-то я давно его не видел.

У парня были раны, и в последние дни Му Цинлин не спускал с него глаз. Куда он мог запропаститься?

К тому же в последние дни этот великан вёл себя как-то странно...

Ван Тьечжу обошёл всё кругом, но так никого и не нашёл.

— Видно, ушёл побродить? — пожал он плечами. — Ничего, сам вернётся.

В конце концов, до всей этой кутерьмы Дылда и так приходил каждый день. Детина огромный — если не брать в расчёт несмышлёную детвору, никто в здравом уме задирать его не станет.

Му Цинлин кивнул, хотя в памяти вдруг всплыл странный, пристальный взгляд Дылды этим утром. Хозяин Му попытался заговорить с ним, но тот ничего не ответил — словно и вовсе не понял обращённых к нему слов.

Впрочем, зацикливаться на этом Цинлин не стал. Пальцы сноровисто порхали, принимаясь за разделку курятины.

В приготовлении отварной курицы по-кантонски — байчецзи — самое главное заключается в особой технике: тушку трижды опускают в кипяток и трижды вынимают. Кожица должна получиться изумительно нежной и гладкой, а костный мозг — лишь слегка розоветь на сгибе. Многие по незнанию считают такую птицу сырой, однако стоит довести кость до полной проварки, как мясо тут же потеряет сочность и станет жёстким.

Му Цинлин на скорую руку смешал соус. Из-за нехватки приправ пришлось обойтись упрощённым вариантом, но и того хватило.

Остальные блюда тоже были на подходе. Ван Тьечжу к тому моменту успел дожарить свинину с острым перцем и яичницу с томатами.

— Мастер, ну вы даёте! — в очередной раз восхитился Тьечжу.

Покупая эти продукты, он и представить не мог, что из них получится — взял просто потому, что мясо и овощи показались свежими, да припомнил прежнюю стряпню хозяина Му. Он рассчитывал, что учитель что-нибудь сообразит, но не ждал, что тот с такой лёгкостью сотворит целый калейдоскоп новых изысканных кушаний.

Нынче, после заключения сделки с военными, игроки сходились во мнении, будто разработчики мира Лянъи прописали для Му Цинлина особую программу по заказу армейского руководства. И лишь Ван Тьечжу знал правду: его мастер был гением без всяких алгоритмов.

— Сходи глянь, не вернулся ли Дылда.

Тьечжу обошёл двор и даже перекинулся парой слов с двумя сотрудницами из соседней лавки румян, что бездельничали у крыльца. Обе в один голос заявили, что верзилу не видали.

Тогда Му Цинлин просто взял пиалу и отложил понемногу от каждого блюда.

— Оставите для Дылды? — удивлённо протянул Тьечжу. — Эх, мастер, слишком уж вы добры.

Цинлин лишь тепло улыбнулся:

— Я и сам в детстве сиротой рос, благо дедушка рядом был. А Дылда совсем один-одинёшенек на всём белом свете. Какая нам разница — миской больше, миской меньше? Не обеднеем же от нескольких ложек еды.

Ван Тьечжу на мгновение опешил: насколько он помнил, у лорного персонажа Му Цинлина никакого дедушки в предыстории не значилось?

Но поразмыслить над этим он не успел — Му Цинлин уже позвал его накрывать на стол.

Сегодняшний обед задумывался как знак благодарности всем, кто помогал в эти суматошные дни, поэтому делить гостей по чинам не стали: усадили всех за один общий стол, по-семейному шумно и дурашливо.

Раз обед устраивал сам хозяин Му, Управляющий Цюй и хозяйка Тан — супруга второго господина Цюй — с радостью приняли правила дома.

Хозяйка Тан, женщина по природе своей бойкая и прямая, со смехом заговорила первой:

— Стряпня хозяина Му — нечто воистину единственное в своём роде! Попробуешь раз — и до конца дней не забудешь.

Управляющий Цюй подхватил:

— Кабы наши кухарки не переняли у хозяина Му пару секретов, старая госпожа уже давно переманила бы его к нам в резиденцию личным поваром!

Старик Чжан смущённо качнул головой:

— Да мы лишь верхушек нахватались, учиться нам ещё и учиться. Как по мне, главное волшебство Му Цинлина — в его невероятных приправах.

Му Цинлин давно размышлял над этой задачей. В этом мире остро ощущалась нехватка специй и соусов. Даже для изысканно-утончённой кантонской кухни требовалось немало ингредиентов: взять хотя бы свиные ребрышки на пару — тут без ферментированных чёрных бобов никуда, а для свинины чашао необходим особый соус. Что уж говорить про сычуаньские блюда, буквально держащиеся на пряностях.

Сегодняшние угощения из-за дефицита приправ получились лишь упрощённым подобием настоящих кулинарных шедевров.

— Хозяйка Тан, управляющий Цюй, — задумчиво обратился к ним Му Цинлин. — Нет ли у вас на примете надёжных торговцев, что занимаются специями и соусами?

— А что такое, хозяин Му?

Цинлин чуть смущённо улыбнулся:

— Рецептов приправ у меня скопилось множество, а делать всё вручную сил не хватит. Вот и подумал: не продать ли мне несколько соусных формул знающим людям?

Тан как опытная купчиха сразу уловила суть:

— Это дело я беру на себя. Порасспрашиваю знакомых. Народа в этой сфере у меня хватает, но нужно всё строго отфильтровать — речь ведь идёт о еде.

Качество и чистота компонентов стояли на первом месте. Му Цинлин с ней полностью согласился:

— Тогда полагаюсь на вас, хозяйка Тан. Пойдёмте за стол, а то осенний воздух свежеет — остынут блюда, вкуса не почувствуем.

За едой почти никто не разговаривал. Гости пытались соблюдать приличия, но ложки и палочки мелькали с поразительной быстротой.

Никто из них не ожидал, что хозяин Му, обычно готовивший яркие, густые, маслянистые и обжигающе-острые кушанья, сможет создать такой шедевр из самых простых продуктов практически без специй.

Припомнив свою прежнюю стряпню, присутствующие мысленно содрогнулись. Раньше вся кулинария сводилась либо к банальной варке и жарке на углях, либо к тому, чтобы порубить сырьё в труху, плеснуть пахучего соуса да сварганить из этого с рисом унылую кашу. И ведь жили же так с самого детства! Неужто раньше ни у кого не возникало мысли, что с едой что-то не так?

И повара резиденции Цюй, и кухонные слуги хозяйки Тан благодаря наставлениям Му Цинлина заметно набили руку. Им открылся совершенно иной, потрясающий мир кулинарного искусства.

А для любого настоящего повара нет большего счастья, чем видеть, с каким аппетитом уплетают его стряпню. Сам Му Цинлин в итоге почти ничего не съел, довольствуясь радостью гостей.

После обеда все потихоньку рассыпались по своим делам, отдуваясь и горячо благодаря хозяина.

— Тьечжу, прикрой одну створку двери да вывеси табличку «Перерыв», — попросил Цинлин.

— Как «перерыв»? Учитель, мы ведь и вывеску обновили, и петарды отгремели! Неужто сегодня открываться не будем?

Этого дня ждал не только он сам — игроки в городском чате изнывали от предвкушения уже которую неделю.

Цинлин усмехнулся:

— Я ведь говорил, что заведению нужна реорганизация. Из-за расследования мы простояли несколько дней, так что самое время пересмотреть сам подход к делу.

Тьечжу задвинул створку:

— И как вы хотите всё перестроить, мастер?

— Как ты и предлагал ранее — перейдём на формат частной кухни. Что подавать на стол, будем решать мы сами, а не гости по меню.

— Комплексный обед «Слепая коробка»! — просиял Тьечжу. — Вот это идея! Народу зайдёт на ура — интрига до последнего момента! Да ещё и за разными столами окажутся совершенно разные блюда, представляете, какие обсуждения начнутся?

«Слепая коробка»? Му Цинлин на мгновение замер.

«Сколько раз я уже ловил себя на мысли, что Ван Тьечжу — такой же попаденец, как и я сам? В прошлый раз он выдал цитату из знаменитого номера про "Императорское нефритовое вино", но когда я попытался продолжить пароль, Тьечжу лишь хлопал глазами. Возможно, в силу возраста просто не знал старой эстрады?»

Решив зайти с другой стороны, Цинлин осторожно забросил удочку:

— Как говорится, желаем счастья и процветания?

Но Тьечжу даже не уловил подвоха. Подхваченный азартом предстоящих перемен, он радостно воскликнул:

— Точно! Идея процветающая! Наш бизнес теперь точно попрёт в гору!

Му Цинлин мысленно вздохнул.

«Опять мимо... Может, спросить про таблицу Менделеева?»

Только Му Цинлин собрался озвучить новую загадку, как у полузакрытых дверей показалась перебинтованная голова Дылды.

Эх, ладно. Даже если Тьечжу и впрямь земляк, времени впереди навалом — ещё успеет проверить.

— Дылда, ты куда запропастился? — окликнул его Цинлин. — Заходи скорее! В кухне тебе обед оставили, поешь. Мы тут дела обсудим, а потом я отведу тебя в аптеку — перевязку сделаем.

Верзила, пряча руки за спиной, несмело переступил порог.

Му Цинлин удивился:

— Ты чего это?

Такой здоровяк — и вдруг мнётся, словно краснеющая девица.

Дылда, стесняясь ещё пуще, вытащил из-за спины пышную охапку свежесорванных полевых цветов, перемешанных со стеблями помпело.

Му Цинлин ошеломлённо замер. Что за?..

Ван Тьечжу не сдержался и прыснул со смеху:

— Мастер, когда мы утром петарды жгли, кто-то в толпе ляпнул, мол, после таких неприятностей вам бы не помешало отвести дурной глаз листьями помпело, да букет ярких цветов в доме поставить — на удачу. Не думал я, что этот балбес всерьёз примет!

Тьечжу шутливо толкнул Дылду в плечо:

— Слышь, великан, ты вообще нашу речь понимаешь? Или воспринимаешь только то, что к учителю относится?

Дылда молчал, лишь упорно пихая охапку листьев и бутонов Му Цинлину прямо в руки.

Му Цинлин не знал, смеяться ему или плакать:

— Ладно-ладно, забрал я твои веники! Марш на кухню, ешь давай.

Лицо Дылды мгновенно оживилось, он расплылся в широкой, белозубой улыбке.

Ну вот, теперь выглядит ещё глупее.

Сестра Хуан, закончив уборку на кухне, вынесла оставленный обед:

— На, покушай, парень.

Дылда снова улыбнулся ей во весь рот, развеселив весь дом.

Тут подбежала Сяо Я:

— Учитель, я в кладовой видела несколько ваз! Давайте я поставлю цветы в воду?

— Конечно, Сяо Я, спасибо за заботу.

Девочка просияла: возможность быть полезной учителю наполняла её искренней радостью.

Му Цинлин вернулся к разговору с Тьечжу:

— У меня есть два варианта переустройства. Первый потребует от нас больше сил. Посетители не делают заказ по меню, мы лишь выясняем их предпочтения и вкусовые ограничения — аллергии, непереносимости. Принимаем всех желающих.

Это добавит хлопот. Раньше меню состояло из двух-трёх блюд, и Тьечжу, набив руку, справлялся на кухне почти без участия Му Цинлина. Но если переходить на формат частной кухни, готовить три дежурных блюда изо дня в день бессмысленно — теряется вся суть реформы. Придётся ежедневно готовить не менее десятка различных кушаний, причём меню не должно повторяться. Всё будет зависеть от того, какие продукты удастся достать на рынке с утра.

Кроме того, острым вопросом вставал наём зазывалы и официанта. Хлопот прибавится, а Сестра Хуан едва успевает убирать столы за ушедшими гостями.

Тьечжу задумчиво почесал затылок:

— По-моему, отличный план! Если вы готовы меня учить, я из кожи вон вылезу, чтобы облегчить вам работу. Что до зазывалы — если среди игроков не найдём подходящего, наймём местного жителя вроде Сестры Хуан. Не проблема.

Му Цинлин продолжил:

— Второй вариант сложнее. Система предварительного бронирования: гости записываются минимум за день, указывают число персон, количество столов, все свои пожелания и запреты.

— Учитель, да это же настоящие банкеты получаются!

— Именно. И оплата будет фиксированной — за весь стол целиком.

Тьечжу заколебался. Основную массу клиентов составляли игроки. Хотя в игре они объединялись в гильдии и кланы, делились интересными находками, большинство всё же предпочитало бродить в одиночку. Раньше они приходили перекусить поодиночке или небольшими компаниями по два-три человека.

А банкетный стол — это минимум восемь человек. И Му Цинлин с его стандартами точно не станет подавать на банкет одну лишь жареную свинину да яйца с томатами. Придётся готовить солидные, трудоёмкие блюда. А значит, вырастет и цена.

Город Цяньчэн в мире Лянъи не считался бедным, но и до зажиточных центров ему было далеко. Средний доход местных жителей оставался скромным. Да и игроки без поддержки кланов жили от заработка до заработка.

Собрать восемь человек на банкет — задача выполнимая, особенно учитывая, с каким ажиотажем в Межзвёздной сети обсуждали снимки с приёма у господина Цюй. Если объявить о бронировании банкетов, игроки будут в восторге. Но у системы были и свои минусы.

Тьечжу взвесил все за и против:

— Нам больше подходит первый вариант. А насчёт банкетов... По-моему, выгоднее работать выездными поварами, как у господина Цюй. И заработок выше, и расходов на продукты никаких.

Тогда префект обещал двадцать лянов серебра, а в итоге довольная Старая госпожа Цюй отвалила сорок! И всё это — за полдня работы на всём готовом. В заведении же, чтобы выходить в плюс с учётом закупок и красивой подачи, придётся брать не меньше двух лянов за стол.

Цинлин кивнул:

— С бронированием банкетов нам было бы проще работать физически. Готовить по утрам несколько столов, плюс вечерняя смена. Но с учётом твоих доводов, первый вариант действительно разумнее.

Обсудив детали с Сестрой Хуан и Сяо Я, они получили единогласную поддержку.

— Решено, — Му Цинлин кивнул Тьечжу. — Неси тушь и бумагу, составим объявление о найме работника.

Едва успели приклеить бумагу к двери, как в заведение вошли двое — братья Цзян Юй и Цзян Чжоу.

— Хозяин Му! Слыхали мы, что вы открылись, примчались на всех парах! А почему дверь полузакрыта? Заказы принимаете?

— Только утром вас вспоминал! — обрадовался Цинлин. — Обещал же угостить обедом за помощь в суде, да не знал, где вы обитаете. Оставайтесь на ужин! Присаживайтесь.

Братья были парнями шустрыми и немного взбалмошными, но в деле показали себя с лучшей стороны — их свидетельские показания очень помогли Му Цинлину.

Цзян Юй пробежал глазами объявление:

— Работника ищете, хозяин Му?

Цинлин кратко изложил суть задуманных реформ.

— Вот это дело! — воодушевились братья. — Теперь у вас можно будет попробовать ещё больше вкусностей!

Меню-сюрприз, «слепая коробка» — звучало интригующе. К тому же генерал Чэнъин последнее время постоянно крутился возле заведения Му Цинлина, проявляя к нему странную привязанность, похожую на синдром цыплёнка. Братьям, выполнявшим тайную миссию по охране генерала, это было только на руку.

Как особые агенты, они обладали стартовым капиталом и не нуждались в ежедневном заработке, в отличие от рядовых NPC или игроков.

Ван Тьечжу внимательно наблюдал за братьями. Эти двое давно казались ему подозрительными. Но сегодня было не до расследований.

Тьечжу и Сестра Хуан заранее договорились провести полноценный обряд ученичества — с земными наклонами и подношением чая. Помешавшие ранее неприятности улеглись, и настало время уладить всё по правилам.

— Мастер, давайте я сегодня ужин приготовлю? Я кое-чему научился, отдохните!

— Хорошо, — улыбнулся Цинлин. Тьечжу радовал его: трудолюбивый, толковый, с лёгким характером.

Только Ван Тьечжу юркнул на кухню, как тут же выскочил обратно:

— Мастер, взгляните-ка, чем там Дылда занимается!

За разговорами они и не заметили, как верзила прошмыгнул к кухонному столу.

Войдя на кухню, Му Цинлин застал Дылду с маленьким ножом в руках: тот ловко вырезал из обычной картофелины фигурку птицы.

Цинлин присел перед ним на корточки:

— Зачем режешь? Где научился? Очень красиво получается.

Дылда лишь глуповато улыбнулся в ответ.

Тьечжу фыркнул:

— Мастер, да он просто к вам привязался!

— Ничего страшного.

— Так вы действительно его оставите? — Тьечжу всё ещё сомневался. После выхода из игры он пытался разузнать на форумах, что за баг этот Дылда, но ответа так и не получил. Вдруг это секретный NPC с особым сюжетом? Оставлять его жить у учителя казалось рискованным. — Может, пусть лучше у меня поживёт? Я один обитаю, комната свободна. А утром буду приводить его с собой.

Му Цинлин качнул головой:

— Не стоит усложнять. Пусть живёт на втором этаже. Парняга он рослый — если ночью заберутся воры, хоть отпугнёт кого.

Тьечжу расхохотался:

— Тоже верно! Пусть отрабатывает хозяйские хлеба!

Му Цинлин тоже улыбнулся:

— Да и видом он не обделён. Помнишь, как он сидел у нашего порога, а прохожие ему еду носили? Вот отмоем его, принарядим — пусть днём у входа гостей зазывает.

— Отличная идея! — поддержал Тьечжу. — Заодно сходите с ним в аптеку, поменяйте повязку, а я пока подумаю над ужином.

— Договорились, — Му Цинлин решил заодно купить верзиле пару комплектов одежды. Взялся опекать — отвечай до конца.

Едва Му Цинлин увёл Дылду за порог, Тьечжу перемигнулся с братьями Цзян:

— Парни, помогите-ка мне с водоносом навести порядок.

Сестру Хуан он тоже тактично отослал:

— Сестра Хуан, приведите Сяо Я в порядок, переоденьте её к обряду.

— Хорошо! — женщина сияла. Обряд ученичества дочки был для неё важнейшим событием, определявшим её будущее.

Когда мать с дочерью ушли, в лавке остались только Тьечжу и братья Цзян.

Цзян Юй прищурился:

— Брат, ты явно хочешь о чём-то перетереть без посторонних?

Цзян Чжоу мысленно ухмыльнулся: они крутились здесь только ради генерала Чэнъина. И пока тот был у лекаря, братья могли позволить себе минутку расслабления.

Цзян Юй отмахнулся:

— Да брось, Ван! Мы с братом и в реале братья, а в игру зашли чисто развлечься. Просто стряпня у хозяина Му отменная, да и сам он NPC любопытный.

— Злого умысла у нас точно нет, — добавил Цзян Чжоу.

— Точно? — Тьечжу всё ещё сомневался. — Может, сходим в реал, зафрендимся в Оптическом мозге?

— Без проблем! — легко согласился Цзян Юй.

Убедившись, что братья не врут, Тьечжу отмяк:

— Кстати, после реформы цены в лавке поднимутся.

— Оно и понятно, — кивнул Цзян Юй.

— Я вот подумал... Вы видели объявление о найме? Нам нужны чистые, шустрые ребята. Оплата — двухразовое питание от хозяина Му. Как вам вариант?

Братья переглянулись. Еда от мастера Му бесплатно?

— Договорились! — в один голос воскликнули они. — В реале за нас роботы готовят, а тут даже огонь развести — целая наука. Мы за такую работу обеими руками!

Разговор о кулинарных невзгодах и прошлых фиаско неожиданно увлёк всех троих.

— Если без дураков, вы и впрямь намерены наняться к нам подмастерьями? — переспросил Ван Тьечжу.

Цзян Юй с предельно серьёзным видом ответил:

— У хозяина Му кормят на убой. Всё равно в игру заходим, да и работы в реале у нас сейчас нет — времени хоть отбавляй.

Оба брата слышали, что Му Цинлин решил приютить Генерала.

Хозяин Му — человек ответственный и добрый. Рядом с ним Генерал Чэнъин получит надлежащий уход и сможет восстанавливаться. Врачи в госпитале прямо сказали: когда Генерал контактирует с Му Цинлином, его нейронные связи проявляют наивысшую активность.

Длительный контакт пойдёт генералу только на пользу. А раз уж их подопечный обосновался здесь, то и им, как телохранителям, надлежит быть неподалёку.

К тому же лавка хозяина Му скоро изменит формат, цены наверняка поднимутся. Даже обладая неограниченными средствами, каждый день приходить сюда обедать под видом обычных игроков выглядело бы странно в глазах местных жителей. Да и просиживать целыми днями за столиками после трапезы не получится.

Взвесив всё, братья решили, что куда разумнее наняться к Му Цинлину: и генерала защитят, и вкусно поедят, да и работа не пыльная.

Ван Тьечжу немного помешкал, после чего произнёс:

— Давайте сначала пересечёмся в реале, всё обсудим. Не поймите неправильно, я не из вредности — просто вокруг моего наставника в реальности в последнее время крутится слишком много шума.

Братья Цзян кивнули, соглашаясь с его доводами. Тьечжу остался доволен их ответом: парни казались надёжными.

Вскоре в заведение вернулся Му Цинлин в сопровождении Дылды, сестры Хуан и маленькой Сяо Я. Взглянув на узлы в руках сестры Хуан, хозяин лавки сразу обо всём догадался.

«Пора браться за дело всерьёз».

Хотя раньше он говорил, что парню нужно пройти проверку, преданность Тьечжу и старательность Сяо Я были у всех на виду.

Из кухни высунулся Ван Тьечжу:

— Учитель, проходите во главе стола! Ученик как раз заканчивает приготовления.

Му Цинлин не сдержал улыбки:

— Ну давай, посмотрим, на что ты способен.

Сяо Я, наряженная в новенькое платье с цветочным узором, поверх которого был накинут фартук, тоже устремилась на кухню:

— Я тоже хочу приготовить блюдо для учителя!

— Иди-иди, только осторожно, не обожгись, — с теплотой отозвался Му Цинлин.

Затем он повернулся к братьям Цзян:

— Вы тоже присаживайтесь. Похоже, мои новоиспечённые ученики собрались бить челом и подавать чай — как раз пригодится пара свидетелей.

Братья с готовностью согласились. Лишь Дылда молча и задумчиво наблюдал за суетой.

Му Цинлин попросил гостей освоиться и поднялся на второй этаж. Ученики готовят подношения, так что и наставнику не гоже оставаться с пустыми руками. Заодно стоит прибрать в кладовке.

Принять на попечение взрослого мужчину — раньше Му Цинлину такое и в голову бы не пришло. В его прежнем мире подобные бродяги обычно получали социальную помощь. Но на этот шаг его толкнул поступок Дылды: тот, не задумываясь об опасности, бросился спасать старое одеяльце. К тому же этот верзила оказался не таким уж безнадёжным — обслуживать себя умеет, лишних хлопот не доставляет. За небольшую помощь по хозяйству Му Цинлин вполне способен обеспечить его трёхразовым питанием.

Комнатушка оказалась небольшой, зато с окном — светлая и хорошо проветриваемая. Сколотив из дубовых досок каркас для кровати и постелив тюфяк, Му Цинлин остался доволен: на первое время хватит, а позже можно будет смастерить пару шкафов.

Спустившись вниз, он застал любопытную картину: братья Цзян и Дылда играли в «гляделки». Точнее, братья из всех сил пытались научить верзилу считать, а тот в упор их не замечал, даже глазом не моргая. Но парни не сдавались, надеясь вытянуть из него хоть слово.

Выглядело это довольно идиллически, хотя Му Цинлину невольно показалось, что здесь кроется какой-то подвох.

К обеденному часу Ван Тьечжу превзошёл сам себя, накрыв стол вполне достойными кушаньями. Две закуски приготовила Сяо Я: томаты с сахаром и паровой яичный пудинг.

— Учитель, прошу к столу!

Идею подавать под локти подхватили оба ученика, силой усадив Му Цинлина на почётное место.

Му Цинлин едва удержался от смеха.

— Извольте оценить, учитель! — рапортовал Ван Тьечжу. — Опираясь на ваш опыт приготовления свиных нитей с ароматом рыбы и картофельной соломки, я смастерил жареную свинину с картофельной соломкой. А вместо обеденного бланшированного салата взял другие овощи...

Он увлечённо перечислял свои «изобретения». Никаких сложных деликатесов — простая домашняя еда, какую в прежнем мире Му Цинлина подавали в любой забегаловке. Поняв базовый принцип готовки, можно легко освоить десяток схожих рецептов. Тьечжу уловил суть, и Му Цинлин почувствовал искреннюю гордость.

Затем он перевёл взгляд на блюда Сяо Я.

Полноценными кушаньями их назвать было сложно, но девочка справилась отменно. Томаты, нарезанные ломтиками и пересыпанные сахаром, она заранее поставила охлаждаться в чан с водой. Сахар полностью растворился, пустив густой сок. В этом и кроется секрет настоящих томатов с сахаром: простая нарезка с сухосыпаным сахаром не идёт с охлаждёнными томатами ни в какое сравнение.

Вторым блюдом был нежнейший паровой яичный пудинг. Особой науки тут нет: взбить яйца до однородности, добавить соль и горячую воду в пропорции один к полтора, быстро перемешать и убрать пену. Для придания пудингу шелковистости можно добавить каплю свиного жира. Му Цинлин сам делал так не раз.

Однако...

— Сяо Я, а почему ты решила полить пудинг соусом?

— Вышло плохо, да, учитель? — сжалась девочка.

Дома обычно готовила мама, но, узнав о решении Му Цинлина взять дочку в ученицы, мать принялась заранее обучать её азам. Девочка и сама любила поэкспериментировать: яйцо получалось нежным, но если добавить немного заправки, вкус становился намного богаче. Будь у неё больше опыта, она бы обязательно добавила сверху обжаренный мясной фарш.

— Совсем наоборот, ты умница, — Му Цинлин погладил её по голове, а затем похвалил и второго ученика: — И ты, Тьечжу, молодец.

Ван Тьечжу расплылся в дурашливой улыбке, ничем не уступая Дылде.

Му Цинлин усмехнулся, но тут же взял себя в руки. Лицо его сделалось необычайно строгим. Окружающие привыкли видеть его мягким и уступчивым, и подобная перемена заставила всех подтянуться.

— Кулинария бывает простой и сложной, но цель у неё одна — раскрыть истинный вкус продуктов. Я передаю вам своё мастерство не для того, чтобы вы гонялись за славой великих поваров. Запомните главное: никогда не забывайте о том, с чего начинали.

Сяо Я без колебаний опустилась перед ним на колени. Ван Тьечжу, секунду помешкав, последовал её примеру, хотя в его движениях промелькнула тень сомнения.

«Неужто земляк?» — мелькнула мысль у Му Цинлина.

Но, подумав, он отбросил эту догадку. Будь Тьечжу его соотечественником из прошлого, он бы хоть раз в жизни видел подобные блюда, даже если сам никогда не стоял у плиты. Простейшая яичница или тушёные овощи знакомы каждому. А при первой их встрече Тьечжу искренне дивился самым обычным кушаньям.

Сейчас было не время для загадок. Му Цинлин хотел было поднять их, сказав, что здесь не принято бить челом, но вовремя спохватился: мы в древнем мире, да и в современности настоящие мастера требовали от преемников соблюдения всех ритуалов.

В этом мире кулинарное искусство находилось в зачаточном состоянии. Му Цинлин не без оснований полагал, что его познания уникальны. И передать их дальше, чтобы люди нового мира не просто набивали животы, а ели вкусно и с удовольствием — это ли не главный завет любого уроженца Поднебесной?

Потому он имел полное право принять этот поклон.

— Раз уж вы встали на этот путь, у меня лишь одно требование: относитесь к еде с уважением. Еда — наш хлеб, поэтому безопасность и чистота всегда стоят на первом месте, и лишь затем — вкус. Вы усвоили?

— Ученики запомнили завет учителя! — в один голос ответили оба.

— Ладно, на этом всё. Если появится что-то ещё, скажу позже.

Раньше, будучи кулинарным блогером, он делился рецептами с подписчиками, но настоящих учеников не имел. Нотации и нравоучения — не его стиль.

Сестра Хуан с влажными от умиления глазами подала пиалы с горячим чаем.

Сяо Я, как старшая ученица, первой поднесла чашу над головой:

— Прошу учителя принять чай!

Ван Тьечжу повторил её жест. Для человека из будущего эти ритуалы казались пережиточным архаизмом, сохранившимся лишь в исторических хрониках. Но Му Цинлин научил его ремеслу, благодаря которому он не просто процветал в игре, но и мог перенести эти знания в реальность, подарив их триллионам жителей Новой Голубой Звезды. С точки зрения древних суеверий, это была заслуга величайшего масштаба. Потому он кланялся и подавал чай с глубочайшим почтением и искренней благодарностью.

Му Цинлин отпил чай, чувствуя приятное умиротворение.

Затем ученики поднесли традиционные дары: связку вяленого мяса, пучок сельдерея, а также поднос с сушёными финиками, лонганом, семенами лотоса и красной фасолью. Заметив, что подношения идентичны, Му Цинлин понял: они сговорились заранее. И это радовало — к чему лишнее соперничество между учениками?

Му Цинлин достал два набора ножей, изготовленных по его заказу мастером Ван Даню:

— Повару не обойтись без хорошего инструмента. Я заказал эти наборы специально под ваши руки.

Ученики принялись бить челом в благодарность, после чего Му Цинлин подхватив их под локти, поднял с колен:

— Ну вот, теперь вы официальные соратники. Тьечжу, ты старше, так что заботься о своей старшей сестрице.

— Сделаю в лучшем виде! — откликнулся Ван Тьечжу. — Только вот, учитель, у Сяо Я ручка пока маленькая. Когда она подрастёт, вы ведь выкуете ей новый набор? Нельзя же обделять старшую!

Му Цинлин хохотнул:

— Не беспокойся, обиженным никто не останется. А теперь — за еду, пробовать стряпню моих учеников!

Братья Цзян, выступавшие свидетелями, уже давно с вожделением посматривали на уставленный яствами стол. Раньше они покупали строго по одному блюду на двоих, да и выбор был невелик. Такого изобилия они ещё не видели.

Все уселись за стол, кроме Дылды, который заворожённо разглядывал пиалу, из которой только что пил Му Цинлин.

— Чего застыл? Садись есть, — окликнул его хозяин Му.

Дылда уселся, взялся за пиалу с рисом. Несмотря на глуповатый вид, аппетитом он обделён не был, хотя ел без особых предпочтений, пробуя всё понемногу.

— Учитель, а мне кажется, ему больше по душе ваша стряпня, — заметил Тьечжу. — Помните, как он ваши блюда до последней крошки уплетал?

Му Цинлин приложил ладонь ко лбу и обратился к верзиле:

— Слушай, дома у тебя нет, скитался ты по улицам. Я держу это заведение, человек не богатый, но куском хлеба обеспечу. Хочешь остаться со мной?

Дылда не замялся ни на секунду — решительно и твёрдо кивнул.

— Вот и ладненько, — улыбнулся Му Цинлин. — Вечером марш в купальню, отмываться...

Почуяв двусмысленность фразы, он спешно добавил:

— Я люблю чистоту. Раз уж живёшь под моей крышей, изволь соблюдать гигиену. Умываться и чистить зубы — строго утром и вечером, понял?

Дылда снова кивнул.

И тут произошло неожиданное: верзила отложил палочки, встал, направился на кухню и вернулся с пиалой, налитой свежим чаем, которую аккуратно поставил перед Му Цинлином.

Все замерли от изумления.

— Ты чего это, Дылда? — подал голос Тьечжу. — Тоже в ученики метишь? Хочешь стать моим младшим братом?

Му Цинлин подумал о том же. Одним учеником больше, одним меньше — какая разница? Но Дылда отрицательно покачал головой.

Братья Цзян переглянулись с невольным облегчением. Генерал Чэнъин — великий защитник человечества, с восемнадцати лет сражавшийся на передовой. Его обожали не за красивое лицо, а за бесчисленные победы. В последней битве он тяжело ранил вражеские войска, обеспечив Новой Голубой Звезде век мира. Пусть сейчас он в коме в реале, видеть его поваром было бы слишком странно.

— Хозяин Му, похоже, он просто хочет отблагодарить вас за приют, — предположил Цзян Юй.

Дылда подтвердил его слова прямым, открытым взглядом.

Му Цинлин принял чашу:

— Благодарность принимается. Но даром хлеб есть не проси — вся тяжёлая работа по дому теперь на тебе, согласен?

Дылда кивнул.

— А если пошлю на улицу зазывать гостей, тоже пойдёшь? — поддразнил его Му Цинлин. С его-то внешностью он бы в прежнем мире стал звездой экрана.

Дылда помешкал некоторое время, но в итоге всё же кивнул, вызвав у Му Цинлина новый приступ смеха.

— Ладно, ешь давай.

За едой зашла речь о ценах после изменения формата работы. Му Цинлин признал, что не учитывал финансовые возможности обычных посетителей. Обычному ремесленнику или рабочему трудно отдавать большие деньги за одно крупное блюдо.

— Сделаем комплексные обеды, — предложил Му Цинлин. — Эдакий комплексный обед «Слепая коробка»! Два уровня цен: к примеру, за двадцать и за тридцать монеток. В тот, что подешевле, войдут два мясных блюда, одно овощное и суп. А за тридцать — три мясных, два овощных и суп.

Гости не будут знать точное меню заранее — всё зависит от того, что сегодня приготовит кухня. Официант уточнит предпочтения и ограничения по диете, после чего кухне останется только собрать поднос. Это позволит готовить еду большими партиями, сохраняя разнообразие.

— Отличная идея! — закивал Тьечжу. — Но три блюда с супом за двадцать монет... не слишком ли дёшево? Да и осилят ли?

— Порции сделаем небольшими, — объяснил Му Цинлин. — Человек сможет попробовать разное, не переплачивая. Выгода для нас даже возрастёт за счёт объема.

— Решено, с завтрашнего дня пробуем!

— Замечательно, — подвёл итог Му Цинлин. — А пока доедаем и за работу. Тьечжу, тебе ещё в деревню возвращаться, попроси деревенских принести свежих овощей, оплата по прежним расценкам.

После ужина гости разошлись. Му Цинлин нагрел себе большой котёл воды и с наслаждением вымылся.

Выйдя из купальни, он наткнулся на Дылду, застывшего у дверей с довольно странным выражением лица.

— Ты чего? Тоже иди мойся. Я сейчас принесу сменную одежду, а то твоя совсем в рубище превратилась.

Он втолкнул верзилу в помещение. Дылда растерянно уставился на чан с водой.

— Не умеешь? — удивился Му Цинлин. — А как ты раньше умывался?

Дылда лишь развёл руками.

— Раздевайся! — скомандовал Му Цинлин.

На крыше затаили дыхание братья Цзян.

«Что происходит?! Что хозяин Му собирается сделать с нашим генералом?!» — панически переглянулись они. Но следующие слова хозяина лавки их успокоили:

— Намылься как следует, разотри грязь мочалкой и смой водой!

Братья перевели дух.

Пока Дылда плюхался в воде, Цзян Чжоу вышел из игры чтобы добавить Ван Тьечжу в друзья в оптическом мозге. Узнав, что перед ним настоящий военный, Тьечжу сменил гнев на милость, а после короткой проверки через Юй Са и вовсе окончательно успокоился. Генерал Чэнъин и его бойцы — гордость планеты, им можно доверять.

Вернувшись в игру, Цзян Чжоу шепнул брату:

— Юй Са сказал, Тьечжу скоро будет обучать армейских поваров в реале!

— Наконец-то нормальная еда вместо этих бессмысленных питательных гелей! — обрадовался Цзян Юй.

Тем временем Му Цинлин проверил результат:

— Волосы мыть раз в три дня, сушить тут нечем. Понял?

Дылда лишь хлопал глазами, а братья на крыше едва не давились смехом: где это видано, чтобы великого генерала так гоняли из-за немытой шеи!

На следующее утро похолодало. Му Цинлин с удовольствием натянул добротные, тёплые вещи, сшитые матерью Сяо Я.

Дылда в его старой одежде выглядел комично: короткие рукава и штанины едва закрывали суставы.

— Эх, придётся сходить на рынок и купить тебе пару нормальных кафтанов, — вздохнул Му Цинлин.

Вскоре пришёл Ван Тьечжу с деревенскими и корзинами свежих овощей. Увидев Дылду, он едва не поперхнулся от хохота.

— Ладно, шутки в сторону! — скомандовал Му Цинлин. — Сегодня пробуем новый формат. Сестра Хуан на уборке, Сяо Я на приёме заказов — спрашиваешь у гостей про предпочтения и запреты, поняла?

— Поняла, учитель! — закивала девочка.

— Как только найдём работников, вернёшься на кухню.

— Учитель, у меня есть пара кандидатов! — подал голос Тьечжу. — Братья Цзян вчера расспрашивали про работу, наверняка скоро придут!