Смышлёный, ласковый малыш с нежной, будто выточенной из нефрита кожицей невольно вызывал умиление у любого, кому выпадало его видеть. Кто бы мог помыслить, что во вторую их встречу Юань Ашэн умудрится довести кроху до слёз?

Юань Ашэн прижал крошечный «снежный комочек» к груди, принявшись тихонько баюкать.

В глазах Гу Циъаня стояли слёзы, а круглый кончик носа совсем покраснел. Малыш ещё долго всхлипывал, прежде чем окончательно утихнуть.

Ашэн сочувственно и с легкой беспомощностью поглаживал его по спинке:

— Ну всё, всё, не плачь.

Они ведь виделись лишь раз до этого, и Ашэн искренне не понимал, откуда в мальчонке взялась такая пылкая привязанность.

Гу Циъань шмыгнул носом и, уткнувшись мокрой мордочкой в плечо Ашэна, жалобно пропищал:

— Дядюшка Овеча-а...

— Не уходи.

— Да я и не собирался.

Впрочем, пытать двухлетнего карапуза расспросами было бесполезно.

Встретившись с обиженным, детским взглядом, Ашэн лишь вздохнул и крепче обнял малютку.

— Молодой господин, так мы идём удить рыбу? — поинтересовался А-Туань, прижимая к боку бамбуковые удочки и поправляя мотыгу.

— Нет, не пойдём.

— Не надо рыбу-у, — Гу Циъань надул на носу прозрачный пузырь.

Ашэн не удержался от тихой ухмылки:

— Хорошо-хорошо, не надо рыбу.

Раз уж рядом крутился ребёнок, к пруду путь был заказан. Пришлось Ашэну остаться во дворе и развлекать гостя.

А-Туань убрал снасти в сарай, освободив пространство.

Ашэн опустил Гу Циъаня на землю и, взяв его за пухлую ручонку, неспешно пошёл вдоль грядок.

— Дядюшка Овеча-а...

— А это что такое?

По обе стороны дорожки ровными рядами зеленела рассада. Овощи высадили не так давно, и молодая детвора сочно разворачивала стебельки к солнцу. Впрочем, без хорошей подкормки стебли выглядели тонковатыми.

— Это овощи. Вырастут — будем кушать.

Гу Циъань сморщил носишко и по-детски забавно скривился:

— Мало-о...

— Верно, пока совсем маленькие.

— Возьми! У мамы возьми, там большой!

— У нас и своего добра хватает, — усмехнулся Ашэн.

Чтобы неуемный малец не заладил своё, пришлось завести его на кухню и показать съестные запасы.

Двор Облачной Задушевности не поражал размерами, но и тесным его назвать было нельзя. Когда ребёнок вдоволь удовлетворил своё любопытство, Ашэн бережно усадил его в бамбуковый шезлонг, освобождая себе руки.

— А-Бин, погляди за Циъанем.

— Сделаю, молодой господин! — А-Бин тут же примостился подле кресла.

Гу Циъань хлопал глазками-виноградинами, переводя взгляд с А-Бина на уходящего Ашэна.

— Дядюшка Овеча-а, ты куда?

Мальчонка был совсем крохотным, и в глубоком шезлонге утопал, точно мягкая плюшевая игрушка. Увидев, что Ашэн удаляется, он выпрямился и вытянул шею.

Ашэн вынес из дома небольшое лёгкое одеяльце и заботливо укутал намявшего бока непоседу.

Гу Циъань задорно залыбился, свесив наружу голопятые ножки и весело ими заболтав.

Убедившись, что малышу уютно, Ашэн погладил его по пухлой щеке:

— Я схожу проверю удобрения, а ты сиди спокойно.

— Ладно-о~

Увидев грядки, Ашэн вспомнил, что в дальнем углу двора как раз должна была подойти заготовленная подкормка. Самое время пролить молодые побеги.

Захватив на кухне деревянное ведро, Ашэн направился к задней стене, под навес у самого пруда.

Стоило снять крышку, как в глаза бросилась тёмная однородная масса. Ни прелые листья, ни фруктовая кожура уже не сохранили прежней формы.

«А запаха-то почти нет», — отметив про себя, Ашэн взял прислонённую к стене палку и хорошенько перемешал содержимое.

С самого дна поднялась густая жижа, похожая на многовековой ил из стоячего арыка. Выглядело это зрелище не слишком живописно, зато перебродило на славу.

Поскольку подкармливать растения приходилось впервые, Ашэн действовал осторожно: на полведра чистой воды черпал ровно один ковш жижи и тщательно взбалтывал.

А-Туань, которому нечем было заняться, принялся подсоблять.

Грядка была совсем крошечной — на неё не ушло и четырёх ведер.

«Маловато земли», — вздохнул про себя Ашэн.

Впрочем, оставлять гостя без присмотра надолго он не смел. Закончив с поливом, Ашэн переоделся в чистое и вернулся к шезлонгу.

За полуденными хлопотами незаметно пролетел обед, за ним последовал тихий час. И лишь когда кроха, сладко посапывавший у него на груди, проснулся, Ашэн внезапно осознал некоторую странность происходящего.

— Маленький Циъань, а твой папа долго собирается пробыть в Восточном дворце?

— Почему за тобой никто не идёт?

— Папа?..

Малыш уткнулся лбом в плечо Ашэна, сонно потирая глазёнки:

— Папу искать...

— А-Бин, сходи-ка узнай, в Восточном ли ещё дворце Второй молодой господин?

— Слушаюсь!

— Хочу к папе... — ребёнок ещё не совсем проснулся и по привычке тянулся к родителю.

Ашэн слегка качнул малютку на руках:

— Твой папенька случайно не забыл о тебе?

— Забыл-л... — уныло пролепетал кроха.

Ашэн не услышал в его голосе и тени тревоги — скорее, кроткую смиренность с суровой реальностью.

Вскоре вернулся А-Бин.

— Второй молодой господин уже отбыл к себе.

Ашэн изумлённо вскинул брови:

— И даже не вспомнил про сына?

— Никак нет. Говорят, побыл у Старшего молодого господина в кабинете, а выйдя, сходу припустил к себе в Западный дворец. Гу Дун кричал ему вслед, да тот даже не обернулся.

— Сбежал? — Ашэн наклонился, прикоснувшись щекой к лбу Гу Циъаня. — Твой папа тоже боится твоего старшего дяди?

— Боится-а, папа глупый, — проговорил малыш с неожиданно взрослым вздохом, забавно покачав головой, и тут же сладко зевнул.

— Ну что, отправимся домой?

— Мама ждёт, хочу домой.

«Какой сообразительный: знает, что матушка будет волноваться», — улыбнулся Ашэн.

— Ну идём, я сам тебя провожу.

— Спасибо, Дядюшка Овеча-а~

Ашэн так и не смог привыкнуть к этому странному прозвищу. Понизив голос, он мягко сжал ладошку малыша:

— Слушай, а может, будешь звать меня братиком или дядей?

— А то от «Овечи» мне как-то не по себе.

Опасаясь, что кроха снова расплачется, он поспешно добавил:

— Обещаю, я никуда не уйду!

Большой и маленький пару мгновений смотрели друг другу в глаза, пока Гу Циъань медленно не кивнул:

— Братик.

Ашэн тепло улыбнулся:

— Умница.

Двухлетний малыш и так засиделся в гостях, а домашние наверняка высматривали его у ворот. Доверившись А-Бину, указывавшему дорогу, Ашэн повёл ребёнка в Западный дворец.

***

Западный дворец. За час до этого.

Около полудня Гу Синшу с супругой ужинали за большим столом.

Мин Юйчжу неропливо прожёвывала рис, с кроткой улыбкой наблюдая, как её благоверный уплетает за обе щеки.

Но внезапно в её душе зародилось неясное беспокойство.

Женщина нахмурилась:

— Потише ты, не торопись.

Гу Синшу протянул пиалу за второй порцией. Послушавшись жену, он умерил пыл и заботливо подложил ей кусочек нежной нежирной свинины.

— Пережёвывай получше. О чём задумалась?

— Да всё кажется, будто я что-то упустила...

— Что именно? — Гу Синшу с палочками наперевес тянулся к пиале, но замер на полуслове.

Палочки разжались, и сочный кусочек с тихим стуком упал прямо на столешницу.

Супруги переглянулись.

— А где наш сын?! — Мин Юйчжу мгновенно вскочила, и лик её озарился леденящим отвращением. — Гу! Син! Шу! — чеканила она каждое слово сквозь сжатые зубы.

— На месте! — выкрикнул тот и тут же виновато сжался. — Ха-ха... Сын... он у Старшего брата!

Гу Синшу повёл взглядом в сторону, не смея встретиться со священным гневом супруги. Он так спешил убраться из резиденции брата, что начисто забыл о собственном дитяти!

— Я... может, я сбегаю за ним?

— Ты! — у Мин Юйчжу от возмущения перехватило дыхание.

Ладно бы это произошло на людях, но они находились в собственном поместье! И ведь не в первый раз! Стоит этому взрослому мужу отправиться к Старшему брату, как он тут же теряет голову и бросает ребёнка. Неужели Старший брат настолько страшен?!

Она тяжело опустилась обратно на стул, лишившись дара речи.

Впрочем, окажись она на его месте, тоже дрожала бы от страха. Но сына бы точно не забыла!

Гу Синшу виновато помялся, зашёл за спину жены и принялся подобострастно поглаживать её по плечам.

Мин Юйчжу дернула плечом и вонзила в него уничтожающий взгляд:

— Живо марш за сыном!

— Слушаюсь, слушаюсь!

Подхватив полы халата, Гу Синшу бросился к выходу, но у самых дверей лоб в лоб столкнулся с Гу Дуном.

— Второй молодой господин, — расплылся в почтенной улыбке Гу Дун. — Хозяин велел передать, что молодого господина Циъаня доставят во второй половине дня.

Гу Синшу выдавил из себя сухую улыбку.

Он вспомнил, как Гу Дун что-то кричал ему вслед, когда он сверкал пятками. Наверняка уже тогда хотел предупредить о забытом чаде.

— Что ж... премного благодарен.

Проводив слугу, Гу Синшу обернулся и наткнулся на мрачный, обещающий скорую расправу взгляд супруги.

Он попятился, а затем с заискивающей улыбкой юркнул обратно:

— Госпожа моя...

Мин Юйчжу отвернулась:

— Хм!

Сознавая свою вину, Гу Синшу взялся лебезить и каяться, надеясь сменить гнев на милость. Но видя, что супруга остаётся непреклонной, сокрушённо вздохнул:

— Может, мне всё-таки сходить за ним?

— Сел. И ешь.

— Хе-хе, слушаюсь!

Получив очередной строгий взгляд, Гу Синшу моментально выпрямился, утихомирил дух и принялся чинно трапезничать.

***

Путь к Западному дворцу пролегал вовсе не по той тихой, заброшенной тропинке, к которой привык Ашэн. А-Бин повёл их через передний двор, сделав внушительный крюк на запад.

Пока малыш глазел по сторонам, Ашэн не спеша любовался убранством поместья.

Заметив это, А-Бин чуть сбавил шаг.

Здешние виды разительно отличались от задних двориков.

Если там царила изящная, камерная красота — аккуратные кустарники, альпийские горки, журчащие ручейки и пышные цветники, то передняя дорога дышала величием и мощью, присущими северным резиденциям.

Широкий, вымощенный гладким камнем тракт легко вместил бы две экипажные повозки.

Вдоль дороги выстроились вековые гинкго. Их листва горела чистым золотом, словно доспехи императорской гвардии.

Под защитой этих исполинов красовались низкорослые гранатовые деревья, ветви которых гнулись под тяжестью сочных плодов, и пышные османтусы, источающие густой, медовый аромат.

Но стоило им миновать изящный каменный мостик и продвинуться дальше на запад, как пейзаж вновь изменился.

Если восточная часть аллеи содержалась в идеальной чистоте и там не найти было ни единого опавшего листика, то западная оказалась сплошь застлана мягким золотым ковром. Опавшая листва гинкго лежала толстым, пышным слоем — так и подмывало выпрямиться, растянуться на этом солнечном покрывале и перекатываться с боку на бок, точно сытый пушистый кот.

— Прибыли, молодой господин.

Ашэн, увлечённый пейзажем, не сразу заметил стоящую у резных ворот женскую фигуру и спешащего навстречу молодого дворянина.

— Мама!

Малыш выскользнул из рук Ашэна и маленькой торпедой помчался к женщине.

Ашэн остановился шагах в пяти.

Мальчонка на полпути затормозил, спрятал ручонки за спину и, ловко огибая отца, намеривавшегося его перехватить, припустил дальше.

Молодой дворянин смущенно потер кончик носа и перевёл взгляд на гостя.

Ашэн ответил легким, исполненным достоинства поклоном:

— Второй молодой господин Гу.

Гу Синшу сдержанно покашлял и чинно сложил руки перед грудью:

— Молодой господин Юань.

«Так вот кого спрятал у себя Старший брат?» — промелькнуло в его голове.

На вид юноша казался даже моложе его самого. Старший брат воистину увлёкся совсем юным созданием!

В поместье Гу все знали, что матушка соизволила ввести в дом наложника для Старшего молодого господина. Но тот редко покидал свой двор, и даже слуги Восточного дворца не все знали его в лицо, что уж говорить об обитателях Западного.

Гу Синшу подумал, что если бы не сын, он вряд ли сошёлся бы с этим юношей до самых новогодних праздников.

Впрочем, раз уж такова была воля матушки, Гу Синшу, пусть и испытывая некоторую неловкость, не намеревался проявлять грубость. Разумнее всего было держаться приветливо.

Мин Юйчжу, обняв сына, неторопливо подошла ближе.

Она мягко улыбнулась Ашэну:

— Премного благодарна за хлопоты.

— Циъань вел себя очень послушно, мне это совсем не обузу.

Ашэну исполнилось девятнадцать, и даже в глазах Мин Юйчжу он выглядел совсем юным. Однако из нескольких оброненных фраз стало ясно, что юноша держится сдержанно и мудро, без присущей молодости пылкости.

Гу Синшу одной рукой подхватил сына, точно увесистый арбуз, и слегка подбросил:

— Прячешься от отца?

Гу Циъань отвернулся и задорно задрал носик:

— Хм!

Вылитая матушка!

Гу Синшу, души не чаявший в сыне, звонко чмокнул его в пухлую щёку, отчего малыш принялся отчаянно утираться.

Ашэн тепло улыбнулся:

— Раз ребёнок дома, я отправлюсь к себе.

— Зайдите, выпейте чашку чая перед дорогой, — предложил Гу Синшу.

Гу Циъань тут же подхватил, активно замахав ручонкой:

— Братик, чай! Иди чай пить!

Ашэн качнул головой:

— Благодарю, но не стоит. У меня ещё есть дела во дворе.

Его положение в доме оставалось двусмысленным, и задерживаться в чужих покоях не следовало. Попрощавшись с хозяевами, он направился обратным путём.

***

Во второй половине дня Ашэн слонялся по Двору Облачной Задушевности.

Постоит под раскидистым бананом, поглядит на кувшинки в пруду... В конце концов, окончательно заскучав, он, прихватив удочку, отправился к большому озеру.

Озерная гладь, словно гигантский изумруд, вправлялась в убранство поместья Гу. Берега заросли сочной травой, отражавшейся в чистой воде.

Казалось бы, идиллическая картина, но из прибрежных кустов донеслось странное шуршание.

Ашэн насторожился.

Он уже занёс ногу, намереваясь потихоньку отступить, как вдруг...

— Мяу—

Раздалось нежное, тоненькое мяуканье.

Ашэн повернул голову и увидел, как из густой травы высунулась белая с рыжими пятнами лапка. Она забавно растопырила пальчики, став похожей на очищенную дольку чеснока.

Ашэн облегчённо перевёл дух.

Плечи его расправились, и он смело шагнул к воде.

— Мяу~

Этот бархатный голосок принадлежал длинношерстной белоснежной кошке с разноцветными глазами — той самой, что жила во дворе госпожи Гу.

— Давно не виделись, — улыбнулся Ашэн.

Он не удержался и лёгким касанием задел пальцем кончик её уха.

— Мяу-у-у!

Из травы неспешно выплыл упитанный Дацзюй. Он вальяжно развалился на траве, подставив солнцу и Ашэну пухлое брюшко.

Ашэн просиял:

— Сейчас наловлю вам рыбки.

— Мяу~

***

Прошло полчаса.

Грациозная белая кошка повела ушками, перевела взгляд с гладкой воды на Ашэна и вопросительно заглянула ему в лицо.

— Не торопись, только-только прикормил, — с уверенной улыбкой проговорил Ашэн, поправляя бамбуковое удилище.

Прошло ещё полчаса.

Дацзюй перевернулся на другой бок, обняв лапами лодыжку Ашэна, и сладко зажмурился.

— Хр-р-р...

— Хр-р-р-р...

Ашэн смущённо перевёл взгляд с невозмутимой озёрной глади на разноцветные кошачьи глаза и виновато уставился в сторону.

Помявшись, он всё же шепнул:

— Ну ещё капельку... Сейчас клюнет.

Прошёл ещё час.

Рыба у берега плескалась вовсю, то и дело выныривая за воздухом.

Ашэн бросил взгляд на пустое деревянное ведро, и плечи его безнадёжно опустились.

Он осторожно высвободил ногу из пушистых лап и сокрушённо пробормотал:

— Похоже, сегодня без угощения...

— Может...

«Всплеск!»

— Мяу.

Белая кошка потрясла мокрой лапой и под пристальным взглядом Ашэна вытащила на берег небольшого карасика размером с пару пальцев.

«Плюх!»

Рыбёшка упала на траву. Кошка подтолкнула её лапой к ноге Ашэна и принялась чинно умываться.

— Это... мне?

— Мяу.

— МЯУ-У-У! МЯУ! МЯУ! — взревел у ног рыжий кот, опомнившись от сна.

Тепло у лодыжки исчезло: пушистый увалень рванулся к добыче.

Но белая кошка предостерегающе зашипела, отвесила рыжему увесистую затрещину и прижала его голову к земле.

Затем она повела ушками и нежно пропела Ашэну:

— Мяу~

Ашэн хлопал глазами, а мочки его ушей медленно заливала алая краска.

— С-спасибо...

— Но раз ты поймала, ты и ешь.

— МЯУ-У-У!

Рыжий кот прижал уши и жалобно уставился на рыбу.

Не успел Ашэн и слова молвить, как белая кошка больно цапнула рыжего за бок. Раздался вопль, и оба пушистых комка унеслись в прибрежные кусты.

Ашэн поджал губы, помешкал секунду, а затем быстро сгреб карасика и швырнул его в ведро.

Рыбешка с плеском ушла на дно и весело закружила.

Ашэн отдёрнул руку, точно обжёгся, и крепко сжал пальцы в кулаки.

Пронзительный взгляд белой кошки стоял у него перед глазами.

С каждым всплеском воды в ведре пальцы на ногах всё сильнее поджимались от стыда.

Ашэн вспыхнул до корней волос и, тихо ойкнув, спрятал лицо в колени.

«Неужели я настолько никудышный рыбак?!»

Ещё через час Ашэн, повесив нос, поплёлся во двор, таща ведро всё с той же единственной рыбёшкой.

Практика показала: у него не просто отсутствовало мастерство — сама удача повернулась к нему спиной!

***

Двор Облачной Задушевности.

Завидев хозяина, А-Туань попытался выдать самую искреннюю улыбку:

— С возвращением, молодой господин!

— Сегодня снова будет уха из карасиков?

Стоило ему вымолвить эти слова, как сидевший на пороге А-Бин разглядел содержимое ведра.

Там плавала ровно одна рыбка, да и та меньше прежней.

Он осторожно взглянул на расстроенное лицо Ашэна и тут же подхватил ведро:

— Молодой господин просто кудесник! Снова такой отличный улов! Эх, кабы та кошка была здесь, она бы лопнула от зависти!

Ашэн замер.

Эта рыба как раз и была отобрана у кошки!

Он уткнулся взглядом в землю и, пробормотав что-то невнятное, пошагал к себе:

— Рыбу оставьте плавать. Из кошачьей пасти я есть не стану.

«Из кошачьей пасти? Или поймано для кошки?»

Глядя на успехи молодого господина, вывод напрашивался сам собой...

Эх, не в то крыло похвала пошла!

А-Бин почесал затылок и присел рядом с братом, делая вид, будто страстно увлечён разглядыванием грядок.

Едва дверь за Ашэном захлопнулась, братья переглянулись.

А-Туань:

— Это...

А-Бин с загадочным видом спрятал руки в рукава:

— Пустяки, пустяки. Молодой господин просто ещё не набил руку. Вот увидишь, скоро он станет таскать рыбу ведрами, девать некуда будет!

А-Туань лишь кивнул:

— Угу, угу.

Стены в доме были тонкими.

В комнате Ашэн, услышав разговор слуг, с головой укрылся одеялом и принялся отчаянно крутиться с боку на бок.

Ну да, он просто еще не набил руку! В прошлые годы он рыбу только руками в реке ловил, а с удочкой дела не имел. Неумение вполне естественно!

Но... но чтобы возвращаться не с пустыми руками только благодаря кошке?!

«У-у-у...»

***

Из-за этого конфуза Ашэн долго не решался высунуть нос из комнаты.

— Молодой господин! Я вернулся! — раздался со двора радостный крик Доуэра.

Ашэн удивился:

— Что это ты сегодня так рано?

— Так завтра же Праздник Двойной Девятки!

— Тяньцзюэ? — Ашэн хлопнул себя по лбу. — Совсем из головы вылетело.

— Завтра ведь занятия отменяют?

— Ага!

— А-Бин, а есть в окрестностях столицы хорошие горы?

А-Бин, знавший окрестности как свои пять пальцев, тут же выдал:

— В десяти ли от столицы есть гора Ниньчан, там старый даосский монастырь. Гора невысокая, для праздничного восхождения — самое то. Вот только народу там наверняка будет тьма-тьмущая.

А-Туань, ковырявший соломинкой муравейник, пробормотал:

— Ещё бы не тьма. Я с матушкой ходил — там яблоку негде упасть.

— А ещё есть храм Гуаньинь, Дарующей Детей, на соседней горе Жошань, — добавил А-Бин.

А-Туань зажмурился и закрутил головой:

— Там ещё гуще! Туда и в обычные дни вереницы идут, а уж на Тяньцзюэ — и подавно.

Ашэн махнул рукой:

— Ну и ладно. Завтра просто отправимся в город, прогуляемся да поедим чего-нибудь вкусного!

— Ура-а-а! — Доуэр подпрыгнул от восторга и весело побежал в дом сбрасывать книжную суму.

Девятый день девятой луны — праздник Двойной Девятки, Чунъян. При династии Великая Янь почитали стариков, поэтому в этот день всем чиновникам полагался выходной.

Семейства выводили старших на прогулки и поднимались на возвышенности, а именитые кланы устраивали пиры, любуясь хризантемами, пили хризантемовые и кизиловые вина, угощались хризантемовыми коврижками. На площадях и в торговых кварталах царило веселье — даже на рынках людской гомон стоял куда пуще прежнего.

Но для Гу Кэцзюэ этот день ничем не отличался от прочих.

Лошадь не торопясь брела по улице, отмеряя путь, пройденный бессчетное множество раз. Даже если не трогать поводья, привычный конь всё равно доставит хозяина куда следует.

Сидя в экипаже, Гу Кэцзюэ прикрыл глаза, слушая долетавший снаружи праздничный гул.

«Народ — основа государства; крепка основа — спокойно государство». Коль подданные живут в мире и достатке, то и поднебесная процветает. В столичном граде всё благополучно, но так ли дело обстоит в дальних провинциях?

Если сосчитать, Высший император уже давно не возвращался в столичный град.

Экипаж ровно катился по мостовой, как вдруг остановился.

Гу Дун, натянув поводья, поглядел на толпу, сгрудившуюся на перекрестке:

— Господин, впереди затор.

— Узнай, в чём дело, — отозвался Гу Кэцзюэ.

Гу Дун еще не успел соскочить на землю, как кто-то в толпе признал выезд.

— Едет! Старший министр едет!

Толпа мгновенно притихла, точно пришибленная. Люди стали поспешно и чинно расступаться по сторонам, освобождая проезд.

Из самого центра этой суматохи до ушей Гу Кэцзюэ донеслись яростные выкрики:

— Ах ты, сучий потрох! Я из тебя всю дурь выбью! Осмелился моему отцу настучать?!

— Пан Цзин! Да на кой черт мне сдалось о тебе мелить?! Сам же и сплоховал, илуха проклятая!

— А кто еще в академии со мной на ножах, кроме тебя?!

— Мать твою, да ты просто осел набитый!

— Ты кого ослом назвал?!

— А вот кого! На, получай!

Гу Дун с отвращением поморщился от этих криков:

— Господин?

Гу Кэцзюэ неторопливо перевернул страницу книги:

— Разними.

— Слушаюсь.

Гу Дун соскочил с козел и, сгребнув драчунов за шкирку, растащил их в стороны, точно сыромятную кожу разорвал.

— Ты… — выдохнул Пан Цзин.

— Да ты… — подхватил Хэ Цзыюй.

Слуги, опомнившись, мгновенно заступились за хозяев:

— Ты кто вообще такой?!

Штора экипажа приподнялась. Гу Кэцзюэ холодным взором окинул двух барчуков, всё еще пылавших праведным гневом.

— Сынок академика Пана?

Голос его, подобно треснувшей на морозе сосульке, заставил присутствующих сжаться, словно нахохлившихся перепелок.

— Г-господин Гу!.. — Наглость слуг как рукой сняло. Поджав хвосты, они принялись бочком задвигаться за спины зевак.

Гу Кэцзюэ перевел взгляд с Пан Цзина на второго зачинщика:

— Юный генерал Хэ.

Хэ Цзыюй опустил голову и одарил Пан Цзина убийственным взглядом.

— Я, господин!

— Заняться нечем?

Пан Цзин сглотнул сухую слюну и выкрикнул:

— Виноват! Господин, наказывайте!

Хэ Цзыюй, горячась, закивал:

— Вот именно, всё из-за него! Накажите его, да построже!

Гу Кэцзюэ изогнул бровь:

— Юный генерал Хэ, а трактат, что я давал тебе в прошлый раз, ты уже вернул?

— Трактат?.. — Хэ Цзыюй осекся, вспомнил, что отец забрал книгу, и почесал затылок: — Сегодня же верну!

— Вот и ладно, — кивнул Гу Кэцзюэ. — Вернешь — возьмешь следующий.

— За что-о-о?!

— Ваше Превосходительство, пощадите!

Хэ Цзыюй отчаянно замахал руками, пытаясь вырваться. Не будь у Гу Дуна хватки мертвой, парень бы коршуном метнулся прямиком в экипаж.

Гу Кэцзюэ краешком глаза уловил, как Пан Цзин с сочувствием и ужасом вытаращился на приятеля, и в глубине его темных глаз мелькнула усмешка.

— Но я ведь не виноват! — всё еще протестовал Хэ Цзыюй.

— Я лишь даю тебе книги, а не налагаю кару. Чего же ты испугался? — миролюбиво отозвался Гу Кэцзюэ. — А про вашу потасовку я лично побеседую с вашими родителями.

Дверца экипажа закрылась. Хэ Цзыюй остался сидеть на земле, тоскливо глядя вслед уезжающей карете.

И тут до него дошло.

«Точно... А чего я перепугался-то? Не я же виноват!»

— Хе-хе... Брат Цзыюй...

На загривок повеяло ледяным холодом. Хэ Цзыюй обернулся и от неожиданности подпрыгнул, едва не столкнувшись нос к носу с физиономией Пан Цзина.

— Пан Цзин, ты опять на рожон лезешь?!

— Ой! Мой подбородок!

Пан Цзин схватился за челюсть, но успел подать знак своим слугам. Те мгновенно обступили юного генерала с елейными ухмылочками:

— Юный генерал Хэ, хе-хе...

***

Доуэр некоторое время увлеченно тараторил, пока не заметил, что Юань Ашэн его совсем не слушает. Обернувшись, слуга обнаружил, что молодой хозяин застыл на месте, уставившись на еще не рассосавшуюся толпу.

Они опоздали и ничего не успели толком разглядеть.

— Молодой господин?

— Молодой господин, вы чего?

«И надо же было так засмотреться?»

Юань Ашэн насупился, всматриваясь вдаль:

— Вон та карета... Не из поместья ли Гу?

Ему показалось, что он разглядел знакомый профиль.

Доуэр вытянул шею, подпрыгивая, но из-за малого роста видел лишь крышу экипажа.

— Эх, не видать... Брат Бин, глянь, там впереди карета Гу?

А-Бин, державший в руке только что купленную засахаренную боярышницу, повернулся:

— Та, что в толпе стояла?

— Ага, она самая.

— Из поместья Гу, точно.

А-Туань добавил:

— Направляется к дворцу, так что в ней, вернее всего, сам хозяин.

Юань Ашэн удивленно накренил голову:

— Разве сегодня не праздник Двойной Девятки?

Утром они же сами толковали, что чиновникам положен отдых!

— Так-то оно так, — ответил А-Бин.

— Да только нашему господину что праздники, что будни — всё едино, — вздохнул А-Туань.

А-Бин передал сладости Доуэру:

— Хозяин почти никогда не отдыхает.

А-Туань закивал:

— Даже на Новый год чуть не каждый день во дворец ездит.

— Столько лет человеку... И как только силы остаются? — пробормотал Юань Ашэн.

Доуэр склонил голову к плечу и тихонько спросил:

— Молодой господин, вы о чём?

Юань Ашэн слегка откашлялся и легким щелчком опустил ладонь ему на лоб:

— Совсем уши заложило на морозе? Я говорю: накупил столько еды — животу тошно станет.

— Я не спеша буду! К тому же братья Бин и Туань подсобят.

А-Бин с А-Туанем переглянулись: «Неужто молодой господин и вправду про еду говорил?»

Пока они переговаривались, стоявшие впереди господа так и замерли на месте. Только глазами хлопали, ровно у них нервный тик случился.

— Они что, заледенели? — удивился Доуэр.

— Осмелился бы я спросить, как звать эдакого красна молодца?.. — Пан Цзин растолкал зевак и выскочил прямо к Юань Ашэну.

Хэ Цзыюй тут же влез вперед:

— А ты до чего пригож! Давай дружить?

— Хэ Цзыюй! Я первый его приметил!

Юный генерал напрочь проигнорировал распалившегося Пан Цзина. Встав перед Юань Ашэном в двух шагах, он горделиво расправил плечи и хлопнул себя по широкой груди:

— Я Хэ Цзыюй.

Юань Ашэн с улыбкой наблюдал за перепалкой этих семнадцатилетних юнцов:

— Меня зовут Юань Ашэн. А вы тут... мастерство соизмеряли?

Хэ Цзыюй одним движением заломил руку Пан Цзину и прижал его под мышку:

— Да какое там мастерство! Я его одной левой скрутить могу.

— Хэ Цзыюй, ты на что намекаешь?! — Пан Цзин теперь смахивал на рака с обломанной клешней, тщетно пытающегося вернуть себе грозный вид.

— На то самое! Думаешь, я не понял, как ты меня подставить пытался?

Выходцу из семьи военачальников, Хэ Цзыюю, статности было не занимать: выправка орлиная, сила так и пышет. На его фоне Пан Цзин, пытавшийся корчить из себя грозного господина, выглядел обычным хилым книжником.

Юань Ашэн усмехнулся — забавные ребята. Однако мысль о проехавшем мимо Гу Кэцзюэ мгновенно погасила его улыбку. Проклятущий статус наложника!

— Не буду вам мешать, мне пора, — проговорил он и, не дав юношам опомниться, быстро увлек за собой Доуэра и остальную свиту, мгновенно растворившись в людском потоке.

— Ну вот, допрыгался? Перепугал человека! — буркнул Хэ Цзыюй.

Пан Цзин фыркнул:

— Кто б говорил!

— Ладно, бывай, — Хэ Цзыюй перехватил меч и пошагал прочь.

— Эй! Постой!

Хэ Цзыюй даже не обернулся. Пан Цзин в сердцах топнул ногой и, подхватив полы халата, пустился вдогонку:

— Хэ Цзыюй, а ну стой, кому говорю!

***

— Молодой господин, они же просто подружиться хотели! Зачем вы убежали? — недоумевал Доуэр.

Прежде его хозяин умом не блистал и общался лишь со слугами-подростками, ровесников среди его друзей не водилось. И вот выпал такой случай — а он наутек!

Юань Ашэн с легкой улыбкой коснулся лба мальчишки:

— Ты же не знаешь, кто они такие. Мало ли кто что ляпнет, сразу верить? А вдруг у них умысел какой?

— И то правда... — Доуэр закивал. — Я понял, молодой господин.

Юань Ашэн лишь промолчал. Главная-то причина кролась в другом: он до сих пор не мог взять в толк, что на уме у старика Гу. Тот кидался из крайности в крайность: то велел безвылазно сидеть в задних покоях и не выкатываться на передний двор, то проявлял небывалую учтивость. Дошло до того, что Юань Ашэну грешным делом показалось, будто этот господин Гу на него зарится...

«Бр-р-р...»

Юань Ашэн потер пошедшие мурашками руки. От одной мысли об этом становилось не по себе.

Праздничные улицы кипели жизнью. Юань Ашэн, наделенный редкой красотой, выделялся в толпе, словно самоцвет. То и дело прохожие девицы бросали в него вышитые кошели и расшитые мешочки с благовониями.

При династии Великая Янь к женскому полу относились снисходительно — в первые годы правления династии женщины даже занимали государственные должности. Время прошло, порядок изменился, но прежние обычаи еще отзывались в народе, так что открытому проявлению симпатии на улицах никто не удивлялся.

Но прохожим ведь всегда любопытно взглянуть, за какие такие заслуги юношу осыпают подарками! И стоило людям рассмотреть его лик, как начался настоящий переполох: на Юань Ашэна градами посыпались шелковые кошельки.

— Молодой господин, может, домой вернемся?! — Доуэр, заслоняя хозяина, придерживал на лбу ушибленное место — какой-то увесистый кошелек с монетами прилетел аккурат ему в голову. — В прошлый же раз ничего подобного не было!

В конце концов Юань Ашэну ничего не оставалось, кроме как купить бамбуковую шляпу с вуалью. Когда он расплачивался, торговец все не мог наглядеться и вздыхал: мол, за долгие годы не видывал столь пригожего юноши.

Юань Ашэн потирал покрасневшую тыльную сторону ладони.

«Если уж говорить о красоте... Гу Юньцзи куда краше».

Гуляли они до самого полудня, пока не решили перекусить в попавшемся по пути трактире.

— В этом ресторане «Юэлай» мы уже бывали, готовят тут отменно, — А-Бин разлил всем чаю и вернулся на свое место.

В отдельном покое стояло два стола. За большим сидел один Юань Ашэн, а за малым сгрудились остальные пятеро: Доуэр, братья Бин и Туань, а также Гу Лю и Гу Ци.

Юань Ашэн подхватил свою пиалу и вознамерился перебраться к слугам:

— Вот и испробуем вместе.

— Молодой господин, помилуйте, так нельзя! — все как один вскочили со своих мест и живой стеной преградили ему путь.

Юань Ашэн с усмешкой попытался обшагнуть их слева:

— Да ладно вам, все же свои.

«Живая стена» синхронно сдвинулась влево.

— Господин, это против всех правил! — взмолился А-Бин.

— Молодой господин, сжальтесь над нами! — подхватил Гу Лю.

Доуэр и вовсе предложил:

— Хотите, я на полу рядом с вами сяду, чтобы вы не скучали?

— Эх вы... — Юань Ашэн досадно фыркнул и удрученно вернулся за свой столик. — Ладно-ладно, уразумел.

Видя такое дело, Гу Ци, обнимавший свой заветный меч, на полном серьезе предложил:

— Может, сходить за господином, чтобы составил вам компанию?

— Даже не думай! — отрезал Юань Ашэн. — Я отлично посижу один-одинешенек!

В итоге ему пришлось в одиночку справляться с целым столом яств. Он уплетал кушанья, попутно косясь на Гу Ци и Гу Лю — как бы те и впрямь не сбегали за Гу Кэцзюэ.

К концу трапезы Юань Ашэн совершенно выбился из сил и, лишь отложив палочки, осознал, что наелся до отвала.

Поморщившись, он подпер живот рукой и поднялся. Доуэр, подхватив шляпу с вуалью, посеменил следом:

— Молодой господин, животик прихватило?

Юань Ашэн тяжелой рукой оперся о его плечо и застыл в весьма живописной позе:

— Нет... Твой хозяин просто объелся.

Рассчитавшись за обед, они вышли на улицу. Гу Лю и Гу Ци вновь растворились в тени, а за Юань Ашэном остались лишь Доуэр да братья-слуги.

Юань Ашэн плелся не торопясь, мысленно подсчитывая расходы. Хотя этот ресторан «Юэлай» считался заведением не из самых дорогих, за два обильных стола со скидкой с них содрали ровно два ляна серебра. Почти половина его месячного содержания! Впрочем, еда была отменной, а изредка побаловать себя не грех — денег не жалко.

Они успели пройти лишь несколько шагов, затерявшись в людском потоке, как за спиной раздался тревожный возглас:

— Молодой господин, берегитесь!

— Что?.. — Юань Ашэн обернулся.

Перед глазами предстало море людских голов и сотен пылающих восхищением глаз.

Его подхватила и понесла живая волна, мгновенно оттеснив от Доуэра и остальной челяди. Расстояние стремительно увеличивалось.

И снова на него дождем посыпались вышитые кошели! Что-то мягкое, но ощутимое щелкнуло его прямо по носу — и тут до Юань Ашэна дошло, что он забыл надеть шляпу!

— Молодой господин!

— Вы как, целы?!

Юань Ашэн с трудом переступил ногами, на которые уже успели наступить с десяток раз, и тоскливо подумал: «Какое там целы...»

Около ресторана и без того яблоку негде было упасть, а ведь заведение стояло аккурат на перекрестке. Стоило движению застопориться в центре, как всю улицу сковал затор. Юань Ашэну ничего не оставалось, кроме как покорно двигаться вместе с толпой.

Гу Лю оттолкнулся носками сапог, намереваясь кинуться на выручку, но Гу Ци вовремя схватил его за рукав.

— А-Ци, ты чего?! — воспылал Гу Лю.

Гу Ци лишь молча ткнул пальцем вперед:

— Глянь.

Неподалеку, у края дороги, возвышалась одинокая фигура в темном одеянии. Спокойный, глубокий взор черных глаз был устремлен на бурлящий людской поток.

Шум и гвалт вокруг мгновенно утихли, точно по волшебству.

Гу Лю втянул голову в плечи и сдавленно сипнул:

— Хозяин!..

А ведь молодой господин Юань застрял в самой гуще!

— Чего разорался? — бесшумно возник за их спинами Гу Дун. — Марш по местам.

А-Туань взглянул на А-Бина, А-Бин оглянулся вокруг...

— А где Доуэр?!

Гу Дун опустил взгляд, братья последовали его примеру.

Доуэр сидел прямо на земле, потирая подвернутую лодыжку, и со слезами на глазах уже набрал в грудь воздуха, чтобы закричать:

— Молод...

— Кхм! — Гу Дун мгновенно зажал мальчишке рот и сурово шепнул: — Не шуми, малец.

А-Бин и А-Туань склонились над Доуэром:

— Старший, мы...

— Вы кто такие?! — перебил их грозный оклик.

— Из поместья Гу, из поместья Гу, — со спокойным достоинством отозвался Гу Дун, узнав стражников из управы столичного губернатора, и поднял Доуэра на ноги. — Малец ногу подвернул, мы не похитители. Вот наша верительная грамота.

Смуглый стражник въедливо осмотрел знак, после чего вернулся к толпе и зычно закричал:

— Поворачивай аккуратно! Глядите под ноги, не затопчите никого!

Заметив, что некоторые глазеют по сторонам, он пригрозил:

— Куда уставились?! На дорогу смотрите!

Под нажимом стражи порядок быстро восстановился. Ощутив, что давка спала, Юань Ашэн перевел дух.

Он вовсе не льстил себе мыслью, будто способен в одиночку перекрыть всю улицу, и собирался было выяснить, куда направляется народ, как вдруг его кто-то крепко подхватил за руку.

Мир качнулся, и Юань Ашэн с размаху врезался в чью-то грудь.

Если быть точным — в широкие объятия, пахнувшие тушью и морозной хвоей.

Потеряв равновесие, он инстинктивно вцепился в единственную опору, оказавшуюся под руками. Талия под его пальцами оказалась узкой, гибкой и удивительно упругой.

Он вскинул голову.

Сверху мягко опустилась белая вуаль, заслоняя обзор.

— Маленький молодой господин... — раздался над самым ухом бархатистый, до боли знакомый голос.

Юань Ашэн хлопал глазами сквозь прозрачную ткань взявшейся неизвестно откуда шляпы, а когда разглядел спасшего его человека, на его лице расцвела искренняя радость:

— Гу Юньцзи!

Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся. Ласковыми и заботливыми движениями он расправил вуаль на его шляпе.

— Помнишь меня, значит, — с нежностью проговорил он.

Юань Ашэну стало как-то не по себе, а щеки обдало жаром — слишком уж близко они стояли!

— Как же тебя забудешь?.. — качнул он головой. Не помнил бы такого красавца — точно глазам бы грош цена была! Поколебавшись, он тихо спросил: — А где... старик?

Гу Кэцзюэ осекся.

Наклонившись к самому лицу юноши, он сквозь полупрозрачную вуаль впился взглядом в его чистые, невинные глаза. Пальцы старшего министра дрогнули, и он слегка сжал мягкую щеку юного господина поверх ткани.

— Нет тут никакого старика, и откуда ему взяться?

Слушать в раз-другой, как тебя именуют дряхлым дедом, Гу Кэцзюэ было откровенно досадно. Пусть между ними и пролегала разница в шесть лет, а двадцать пять — возраст солидный, но он полон сил и здоровья, чтобы его не в старики записывали! Мальчишка еще глуп, наверняка кто-то научил.

— А-а... — глуповато улыбнулся Юань Ашэн. — А ты-то сам как тут оказался?

Он и позабыл, что «старик» еще с утра уехал во дворец.

Гу Кэцзюэ качнул головой и улыбнулся — с этим пареньком оставалось только смириться.

— Направлялся домой. Увидел тебя в толпе и решил сойти. Ты один гуляешь?

Мочки его ушей вспыхнули алым; Юань Ашэн капризно потеребил кончик плеча.

— Угу.

Слегка переведя дух, он с капелькой обиды уставился на Гу Кэцзюэ:

— А если ты сам выехал прогуляться, отчего меня с собой не позвал?

Капризный, своенравный — сию минуту он казался самым обыкновенным восемнадцатилетним юношей.

— А разве ты от меня не таился? — изогнул губы Гу Кэцзюэ.

— Я?.. — Юань Ашэн попытался раскинуть умом, но мысли ворочались медленно, точно улитки. — Ну... выхо-о-одит, так...

Взор Гу Кэцзюэ засиял ярко, словно ночные звезды, а улыбка озарила лицо.

— Нагулялся?

Юань Ашэн кивнул, совершенно опьяненный этим завораживающим видом:

— На... нагулялся.

Улыбка Гу Кэцзюэ стала еще шире, выдав с головой его искреннюю радость.

— Тогда поехали домой вместе.

— Да... Давай.

— Вот и ладно, — Гу Кэцзюэ, не скрывая удовольствия, продолжал с улыбкой созерцать растерянного юношу.

Спустя некоторое время Юань Ашэна окончательно бросило в краску под этим пристальным взором.

— Чего уставился?.. — буркнул он ежисто. — Чего не идем?

Гу Кэцзюэ не выдержал и тихо, бархатисто рассмеялся:

— Маленький молодой господин, если ты меня так крепко держишь, как же нам идти?

Юань Ашэн замер.

Пальцы ощутили живое тепло сквозь ткань, и сердце его бешено заколотилось. Он медленно опустил взгляд и во всех подробностях разглядел, как обеими руками вцепился в талию старшего министра.

«Ох!..»

Дыхание перехватило. Словно испуганный барс, он в один прыжок отлетел назад.

Белая вуаль взметнулась волной, на мгновение обрисовав хрупкий стан и изящный силуэт юноши.

Взор Гу Кэцзюэ потемнел. Кажется, за этой легкой кисеей маленький молодой господин казался еще более притягательным и таинственным...

— Я... я вовсе не нарочно! — забормотал Юань Ашэн, сбиваясь и путаясь в словах, словно обжег язык кипятком.

— Пустяки, — мягко отозвался Гу Кэцзюэ. — Пойдем.

— А... А-ага, хорошо.

Они пошли бок о бок: Гу Кэцзюэ — величественно и непринужденно, едва заметно улыбаясь, а Юань Ашэн — совсем потеряв обладание над собой и деревянно шагая с одной и той же ноги и руки.

— Ашэн.

— А?

— Ты меня боишься?

— Н-н-ни капли!

— Вот как? — глаза Гу Кэцзюэ лучились лукавым весельем.

— А то! — Юань Ашэн расправил плечи, стараясь сохранить лицо.

В десятке шагов позади.

— Ха-ха-ха! — не выдержал Доуэр. — Молодой господин шагает точь-в-точь как деревянный истукан!

Гу Дун утер слезу в уголке глаза:

— Эх, до чего же хорошо-то...

А-Бин и А-Туань всхлипнули:

— Мы впервые видим, чтобы наш хозяин так искренне радовался...

Доуэр хлопал глазами, не понимая, что происходит:

— Вы чего ревете-то? Хозяин? Господин Гу? Да где он?! — Мальчишка завертел головой и вдруг подобрался, намереваясь дать деру.

— Доуэр, ты куда вознамерился? — удивился Гу Дун.

— Да ведь сам господин Гу пожаловал!

— И что с того?

Доуэр в панике запричитал, отбивая чечетку пятками:

— Как «что»?! Бежать надо!

— Так не пойдёт! — Гу Лю и Гу Ци подхватили Доуэра под локти с двух сторон.

Гу Дун на миг замер и изумлённо спросил:

— Доуэр, ты вообще знаешь, где наш хозяин?

— Не-а, не знаю.

Сидя на земле, Доуэр слышал лишь голоса над головой и совсем не всматривался в лица.

Впрочем, какая разница? Главное — молодой господин боится господина Гу. Сам Доуэр был только за, чтобы они сблизились, но раз молодому господину это не по душе, слуга обязан держать господина Гу подальше. А тут этот господин Гу вроде как уже пришёл, а молодой господин всё ещё милуется с каким-то незнакомцем... Ох, не к добру это!

Доуэр запыхтел, пытаясь вырваться:

— Братики, отпустите меня! Мне нужно замолвить словечко перед молодым господином.

Гу Дун, не мигая, уставился на него и лишь спустя добрую паузу произнёс:

— Доуэр... ты что, до сих пор не знаешь, как выглядит наш хозяин?

— Ну да, я же его ни разу не видел, — хлопнул глазами Доуэр. Взгляд его оставался совершенно наивным.

— Выходит... и молодой господин Юань понятия не имеет, как выглядит господин? — Гу Дун насупился.

Юань Ашэн и его слуга не разлучались ни на шаг. Раз уж Доуэр не знал, то и молодой господин Юань наверняка пребывал в неведении. Впрочем, если порассуждать, удивляться нечему: оставим прошлое Юань Ашэна, но даже переехав в поместье Гу, он безвылазно сидел в Дворе Облачной Задушевности. Сам на улицу не выходил, хозяин тоже не заглядывал — с чего бы им быть знакомыми?

Доуэр уставился на две удаляющиеся спины, затем перевёл взгляд на переглядывающихся старших. Молодой господин... господин Гу? Те двое только что обнимались, а старшие не дают ему вмешаться. Доуэр был далеко не так глуп, каким раньше казался его молодой господин. Сообразив, в чём дело, он потрясённо разинул рот:

—... Так там, впереди — господин Гу?!

Гу Дун кивнул:

— Угу. Не совсем ещё дурачок.

Гу Лю поддел пальцем подбородок Доуэра, закрывая ему рот:

— Чего орать-то так?

Доуэр совершенно искренне спросил:

— Но разве господин Гу не старик?

— Пфф!

— Кха-кха!

— Устами младенца! Что с ребёнка взять...

Гу Дун почувствовал укол сочувствия к своему хозяину:

— Ну... пусть он немного и постарше, но до старика ему точно далеко.

— Извините... Я... я просто на улице это слышал, — Доуэр опустил голову и смущённо затеребил пальцы.

Слуги переглянулись. Все сразу поняли, о каких сплетнях речь — о тех самых слухах, будто их господин не способен на мужские утехи. Мол, в его-то годы здоровье у него как у пятидесятидвухлетнего старца, ни жены, ни наложниц... Надо же, и этот ребёнок поверил.

Старшие по очереди взъерошили ему вихры:

— Не виноват ты.

Доуэр заулыбался, прищурившись, и с растрёпанной шевелюрой пролепетал:

— Какие вы все хорошие, братики!

Гу Лю с ленивой ухмылкой пригладил его торчащие волосы:

— Да уж, сам от себя в восторге.

Поняв, что молодой господин уже сошёлся с господином Гу, Доуэр просиял ещё сильнее и убеждённо заявил:

— Раньше молодой господин не знал господина Гу, а теперь-то уж точно догадался!

Иначе с чего бы им держаться так естественно? Да ещё и прижиматься друг к другу... Доуэр с видом знатока кивнул сам себе:

— Именно так!

Гу Лю и Гу Ци поддержали его мысли. Когда молодой господин называл их хозяина старым, это наверняка были лишь супружеские брани от обиды. Между мужем и... мужем такое сплошь и рядом. Теперь понятна и причина, по которой тот притворялся незнакомым. Брачные игры, любовный подтекст — дело житейское!

Раз всё прояснилось, Гу Дун довольнейшим образом спрятал руки в рукава:

— Слугам не гоже совать нос в дела хозяина и молодого господина Юаня. Всем ясно?

— Ясно-ясно! — хором отозвались А-Бин, А-Туань, Гу Лю и Гу Ци.

И только Доуэр с глуповатым видом хлопал глазами:

— Во что не совать?

А-Бин сгреб Доуэра в охапку и добродушно ухмыльнулся:

— Говорят же тебе: не вмешивайся! Что ещё за расспросы? Слово через слово ушами хлопаешь, вот и мелешь чушь, будто наш статный и благородный господин — дряхлый старик!

Гу Лю хлопнул парня по плечу:

— Просто держи язык за зубами, когда речь заходит о молодом господине и хозяине.

А-Туань напустил на себя строгий вид:

— Справишься?

Ощутив возложенное доверие, Доуэр энергично кивнул:

— Ещё как!

***

Пока слуги позади оживлённо шушукались, Юань Ашэн и Гу Кэцзюэ шли молча. Они держались края улицы, а буквально в шаге от них бурлил людской поток.

— Вы только гляньте, какая высокая девица рядом!

— Эх, темнота! Какая девица? Это же молодой господин!

— Господин?! Так выходит, тот почтенный муж и впрямь по мужчинам?

— А то! Ты бы видел, как они только что голубились!

— И как же?

Гу Кэцзюэ бросил один-единственный холодный взгляд на сплетников, и те мгновенно сжались, словно напуганные перепёлки.

Юань Ашэн до боли сжал пальцы, всё ещё сгорая от стыда за недавнее происшествие.

«У него... у него такая крепкая талия...

Нет! Нельзя! Я же замужем... То есть женат! Какое бесстыдство!

Этот старик Гу! Точно, надо скорее оформлять развод, скорее развестись!»

Гу Кэцзюэ повернул голову и сквозь вуаль бамбуковой шляпы заметил, как трепещут длинные ресницы Юань Ашэна.

— О чём задумался? — тихо спросил он.

— Ни... ни о чём! — отчаянно и слишком громко выкрикнул Ашэн, выдавая себя с потрохами.

Десятки глаз тут же уставились на него. От неловкости Юань Ашэн запнулся о собственную ногу и полетел носом вперёд.

Зеваки ахнули:

— Ой-ой-ой!

Гу Кэцзюэ реагировал мгновенно: сгреб юношу за талию и прижал к себе.

Зеваки восхитились:

— О-о-о-х!

Гу Кэцзюэ еле сдержал улыбку. Он оставил Юань Ашэна под защитой своего плеча, заслоняя его от назойливых взглядов.

Мозг Юань Ашэна закипел, будто там бурлили сразу несколько чайников. В голове всё спуталось, земля уходила из-под ног.

— Гу Юньцзи...

— М-м?

— До... домой хочу.

— Хорошо.

Пальцы Гу Кэцзюэ чуть сжались. «А талия у юного господина и впрямь тонковата...»

Миновав людную улицу, Гу Кэцзюэ помог Юань Ашэну подняться в экипаж и вошёл следом. Слуги тут же заняли места на козлах, и повозка тронулась.

От толчка экипажа Юань Ашэна качнуло назад. Пытаясь удержать равновесие, он упёрся руками в стенку и вдруг ощутил, как к его спине прикоснулась широкая горячая ладонь.

Испугавшись, юноша подскочил на месте.

Раздался звонкий глухой удар.

— Ох! — Юань Ашэн тут же присел на корточки, обхватив руками ушибленную макушку.

Гу Кэцзюэ нахмурился и подался вперёд:

— Дай взглянуть.

— Не трогай! — У Юань Ашэна от боли выступили слёзы, в глазах помутилось. — Не подходи ко мне!

— Хорошо, не подхожу, — смягчился Гу Кэцзюэ.

Взгляд его тем не менее потемнел от беспокойства. «И без того умом не блещет, а ну как совсем сдуреет от удара? Пусть он и не балованный барчук из знатного рода, но кожа у него нежная. После такого удара точно шишка вскочит».

Юань Ашэн сжал зубы, перенося боль. Не будь они в тесной карете, он бы давно от досады оттоптал все ноги.

Остаток пути оба сидели по разным углам, не обронив больше ни слова.

Стоило экипажу въехать в поместье Гу, как Юань Ашэн шарахнулся от Гу Кэцзюэ, словно от чумы. Выскочив первым, он стремительно припустил в сторону своего Двора Облачной Задушевности. Вот только за суетой он совершенно забыл, что карету остановили у главных ворот, а дороги в собственное жилище он толком не знал.

Гу Кэцзюэ неторопливо сошёл на землю.

— Хозяин, — Гу Дун со слугами замерли подле повозки, боясь шелохнуться.

Гу Кэцзюэ лишь повелительно взмахнул рукавом:

— Свободны.

Юань Ашэн блуждал по дорожкам с четверть часа, пока в голове хоть немного не прояснилось. Оглядевшись по сторонам, он уставился на незнакомые строения в полном недоумении.

— Не туда повернул... — пробормотал он. — Доуэр?

Гу Кэцзюэ стоял в шагах трёх за его спиной, заложив руки за спину:

— Доуэра здесь нет.

Узнав голос, Юань Ашэн поджал губы. Помявшись, он всё же обернулся:

— Ты за мной следишь?

Гу Кэцзюэ мазнул взглядом по его ушибленной макушке и невозмутимо отвёл глаза:

— Мне просто по пути.

— Я, по-твоему, совсем дурак?

— Угу.

Юань Ашэн вспыхнул и надулся от ярости, точно рыба-фугу:

— Что-о?!

Гу Кэцзюэ прикрыл глаза густыми ресницами, скрывая промелькнувшую насмешку:

— А почему мне нельзя идти следом?

Юань Ашэн замялся. Перед ним во весь рост стоял мужчина: в нефритовом венце и тёмно-изумрудном халате, с опущенными миндалевидными глазами. Отчего-то казалось, будто он выглядит слегка... обиженным.

«Совсем заслепило! И мозги точно отшибло, раз мне такое мерещится!»

Юань Ашэн сник, но тут же упрямо выпятил подбородок:

— Между мужчинами должна быть... ди-дистанция!

Гу Кэцзюэ просчитывал сотни отговорок, но такой глупости никак не ожидал. Он лишь качнул головой, и на его губах тронулась едва заметная улыбка. В самом деле, совсем ещё юнец — поди угадай, что у него на уме.

Юань Ашэн распалился ещё пуще:

— И чего ты лыбишься?!

Гу Кэцзюэ посмотрел прямо в его чистые глаза. Голос его прозвучал мягко, точно весенний ветерок:

— Мы же одна семья.

Юань Ашэн буркнул себе под нос:

— Да лучше б мы вообще знакомы не были.

Рука Гу Кэцзюэ, тянувшаяся к фарфоровому флакончику в рукаве, замёрзла. Он успел заметить, что у этого паренька удивительный дар: стоит только расслабиться, как он ляпнет нечто такое, от чего сердце заходит в приступе.

Впрочем, навязываться министр не стал. Птичка всё равно в его клетке, торопиться некуда.

— А-Шэн, подойди.

Юань Ашэн мотнул головой:

— Не подойду.

Гу Кэцзюэ предвидел такой ответ и сделал шаг вперёд:

— Тогда я сам подойду.

— Стой где стоишь! — Юань Ашэн состроил грозную мину. — Ты так и не ответил, зачем увязался за мной?

— Голова больше не болит?

— Болит! — Юань Ашэн скривился. — Ещё как болит!

Секунду назад он изображал неприступность, а теперь капризно поджал губы:

— Это всё из-за тебя, Гу Юньцзи!

Гу Кэцзюэ смиренно принял вину:

— Хорошо, виноват. Подойди, А-Шэн, я смажу ушиб.

Юань Ашэн вытянул ладонь:

— Нет уж, давай сюда, сам справлюсь.

Юный господин вырос в неге: тонкие пальцы, ладонь нежная, розоватая, так и манит прикоснуться. Да и на вид ладошка казалась совсем миниатюрной.

Гу Кэцзюэ, точно волк, крадущийся к добыче, бесшумно сократил расстояние. Под настороженным взглядом юноши он опустил снадобье ему в руку.

Но стоило Ашэну сжать пальцы, как Гу Кэцзюэ ловко отдёрнул руку обратно и поднял её вверх.

— Ты чего вытворяешь?! — Юань Ашэн в страхе отпрянул на пару шагов.

Увидев, как парень замкнулся ещё сильнее, Гу Кэцзюэ потемнел взглядом:

— Сначала я провожу тебя до двора.

«Вот ведь странный какой...» Юань Ашэн задрал подбородок:

— Показывай дорогу.

— Хорошо, — Гу Кэцзюэ окинул его пристальным взором, и лишь когда тот начал нервно переминаться с ноги на ногу, неторопливо повернулся.

Дальше они шли в полном молчании.

Доведя юношу до дверей, Гу Кэцзюэ только успел вложить баночку с мазью ему в ладонь, как прямо перед его носом с грохотом захлопнули створки.

Он долго стоял, глядя на доски в полупальце от своего лица...

Впрочем, к чему спешка? Впереди ещё вся жизнь.

***

— Молодой господин, вы вернулись! — Доуэр радостно поднял голову от деревянного ведра.

— Угу, — Юань Ашэн вошёл во двор неспешной, ленивой походкой.

Ему казалось, что он незаметно оглядывает слуг, но те прекрасно видели каждый его взгляд. А-Бин и А-Туань обменялись понимающими взорами: выходит, молодой господин и впрямь пытался скрыть свои отношения с их хозяином. Как хорошо, что Гу Дун предупредил!

Убедившись, что всё в порядке и никто ничего не заподозрил, Юань Ашэн перевёл дух:

— Что там у тебя, Доуэр?

— Рыбешка!

Юань Ашэн подошёл поближе. Мелкая одёжка, которую притащил кот — и на один зубок не хватит.

— Пусти её в пруд, пусть поплавает, дольше проживёт.

— Хорошо! — Доуэр подхватил ведро и побежал к пруду.

— Одна она там заскучает, пойду-ка я ещё наловлю, — решил Ашэн.

Сказано — сделано. Накопав червей и прихватив удочку, Юань Ашэн отправился на ловлю. Вернувшись, Доуэр застал лишь пустой двор.

— А где молодой господин?

— На озеро ушёл, — отозвался А-Бин.

— Я с ним...

— Нет уж, сиди здесь, — А-Бин положил руку Доуэру на плечо. — Забыл, что ли? В дела хозяина и молодого господина соваться табу.

— Точно-точно, — с честным видом поддакнул А-Туань, свято веривший каждому слову брата.

— День к вечеру клонится, пора ужин готовить, — подвел итог А-Бин.

— Ага! Я дрова разведу! — засуетился А-Туань.

***

Выйдя за ворота, Юань Ашэн уже не застал Гу Кэцзюэ.

«А ведь я хотел расспросить его про развод...» — тихо пробормотал он про себя.

Впрочем, ладно, сперва надо бы разузнать обстановку.

На берегу озера гулял прохладный осенний ветер. Когда Ашэн пришёл, его привычная табуреточка уже аккуратно стояла у воды. Вот только стояла она самую малость ближе к резной беседке, чем прежде.

Застыв с удочкой в руках, он перевёл взгляд с табурета на человека, восседавшего в беседке. Мужчина был погружён в чтение каких-то бумаг. Рядом на жаровне грелся чайник, над которым едва показался пар — значит, Гу Кэцзюэ пришёл совсем недавно.

Вспомнив, как только что захлопнул у него перед носом дверь, Ашэн почуял неловкость. Попадаться ему на глаза расхотелось, и он аккуратно сделал шаг назад, намереваясь тихонько уйти.

— А-Шэн?

Юань Ашэн застыл на месте. Делать нечего, пришлось обернуться с натянутой улыбкой:

— О, давненько не виделись!

На лице парня было написано такое отчаянное нежелание общаться, что Гу Кэцзюэ лишь вздохнул. Не съест же он его, в самом деле?

С абсолютным спокойствием, будто это не он пару минут назад провожал юношу до дверей, министр проговорил:

— И впрямь давненько. Подходи, присаживайся.

Юань Ашэн с опаской окинул взглядом беседку и со сноровистым треском выгрузил снасти прямо на берегу:

— Спасибо, я и тут прекрасно устроюсь!

И тут же мысленно отхлестал себя по щекам: «Язык мой — враг мой, опережает мысли!»

В глазах Гу Кэцзюэ на миг мелькнула и тут же угасла искорка смеха:

— Как пожелаешь.

От него веяло благородной утончённостью учёного мужа, да и внешностью бог его не обидел. Поставь в этой беседке даже изваяние такого кроя — и то глаз не оторвёшь, а тут живой человек. Стоило Ашэну усесться, как все его мысли устремились к соседу.

Опомнившись, юноша глубоко вздохнул. «Нельзя так...» В прошлой жизни судьба его не баловала, потерь было куда больше, чем радостей. Получив второй шанс, он хотел набраться смелости и попробовать жить иначе. Но прежде всего необходимо сбросить с себя тяготы этого брака.

Вскинув голову, он снова невольно наткнулся взглядом на Гу Юньцзи. К счастью, привычные движения взяли вверх, и со стороны казалось, будто он увлечён ловлей.

Так они и сидели в тишине: один предавался смутным мечтам, другой укрощал порывы духа. Каждый занимался своим делом.

Дочитав письмо, Гу Кэцзюэ аккуратно спрятал свиток и, уже не таясь, устремил взор на Юань Ашэна. Он расслабленно опёрся локтём о низкий столик, позволяя широкому рукаву соскользнуть к запястью. Лишь длинные ресницы дрогнули, когда он продолжил наблюдать за юношей у воды — словно белоснежный журавль, сложивший крылья на глади пруда, умиротворённый и исполненный достоинства.

Но в отличие от безмятежного министра, Юань Ашэн находился в полном напряжении. Уловом он и без того похвастаться не мог, а тут ещё под боком расположился едва знакомый человек. Дело было уже не в рыбе, а в элементарном самолюбии!

Пока Гу Юньцзи не смотрел, можно было хоть как-то сохранять лицо. Но стоит тому обернуться — и все его жалкие потуги видны как на ладони. Наживка уходила в воду раз за разом, а садок так и оставался пустым.

Гу Кэцзюэ качнул головой, в его глазах снова блеснула мягкая улыбка. Тем временем чайник закипел, пуская пухлый клубок пара.

Гу Кэцзюэ поднялся. Юань Ашэн тут же вскинул голову.

Гу Кэцзюэ взялся за ручку чайника:

— А-Шэн, идем выпьем чаю. Рыбалка требует терпения и покоя духа, здесь суета ни к чему.

Юань Ашэн хотел было съязвить, но слова застряли в горле. С детской упрямостью он отвернулся:

— Сам пей!

— Что ж, тогда я сам тебе принесу.

— Гу Юньцзи!

Гу Кэцзюэ опустил чайник и не спеша подошёл к перилам беседки:

— Ты окликнул меня, А-Шэн?

Юньцзи — его второе имя, им могли пользоваться только самые близкие. И лишь этот глупый юный господин, прожив в поместье столько времени, до сих пор не понял, кто приходится ему супругом!

Видя, как тот топорщится от злости, Гу Кэцзюэ почувствовал, как вся досада от запертых дверей мгновенно рассеялась.

Гу Кэцзюэ едва заметно улыбнулся, опершись о резное дерево:

— Так зачем звал?

— Ты намеренно выводишь меня из себя!

— Всего лишь хотел угостить чашкой чая. Неужто это такое тяжкое испытание?

— Да выпью я! Думаешь, я тебя боюсь?!

— Кто знает, кто знает... — тихо бросил Гу Кэцзюэ, выпрямляясь. Движения его были исполнены статной, безупречной грации.

«Притворщик!» — ругнулся про себя Ашэн. Бросив удочку, он решительными шагами направлялся к беседке.

Человек внутри продолжал невозмутимо колдовать над заваркой — величественный, безукоризненный, точно благоухающий цвет магнолии, чарующий даже в глубокой тени. Чем ближе Юань Ашэн подходил, тем меньше оставалось в нём спеси, и шаги его невольно замедлились.

Разлив чай по пиалам, Гу Кэцзюэ напутствовал:

— А-Шэн, верно, проголодался, раз еле ноги передвигает. Может, разделяешь со мной трапезу?

— Гу Юньцзи! Я тебе чем-то насолил?! — Юань Ашэн вспыхнул, сдвинув брови.

В пару широких шагов он подлетел к столику и встал над мужчиной, вытянувшись в струнку, словно засоленная камбала. Накрыв Гу Кэцзюэ своей тенью, он нахально пытался задавить его авторитетом.

Гу Кэцзюэ слегка подвинул к нему пиалу:

— А-Шэн со мной даже разговаривать не хочет, о какой обиде речь?

— Ах ты!.. — Ашэн мгновенно захлебнулся собственной злостью.

— Не кипятись, — нежно проговорил Гу Кэцзюэ.

Сдерживая смешок, министр решил больше не подразнивать юношу и указал на табурет сбоку:

— Присаживайся сюда.

«А вот и не сяду!» — Юань Ашэн заносчиво задрал нос, закинул полы халата и с ходу умостился на низкую кушетку.

Вот только он не учёл, что край лежака был закруглённым! В мгновение ока потеряв равновесие, Ашэн сдавленно ахнул и отчаянно замахал руками, хватаясь за всё подряд.

Гу Кэцзюэ даже не шелохнулся, спокойно глядя, как незваный гость влетел прямо к нему в объятия, попутно распахнув его воротник. Они оказались бок о бок, бедро к бедру.

Шёлковые чёрные волосы Юань Ашэна рассыпались по плечу Гу Кэцзюэ, обдав его едва уловимым травяным ароматом. Опасаясь, что юноша скатится, Гу Кэцзюэ придерживал его за талию, неотрывно вглядываясь в его лицо.

На глазах у него щёки молодого господина налились густым румянцем.

— А-Шэн...

— Заткнись! — Юань Ашэн подскочил как ужаленный и отлетел в дальний угол беседки.

Гу Кэцзюэ поглядел на свои опустевшие руки, чуть помедлил и чинно сложил их на коленях.

Юань Ашэн же метался по беседке из угла в угол, шурша полами одежд, словно взбаламученные волны. Вся его фигура буквально кричала о крайнем отчаянии и смущении.

Гу Кэцзюэ сделал глоток чая и только приоткрыл рот, как вспомнил приказ паренька «заткнуться». Накалять обстановку сейчас явно не стоило. Он лёгкими щелчками постучал по деревянной столешнице. Юань Ашэн гордо сделал вид, что оглох.

Постучал снова.

Ашэн смерил его свирепым взглядом.

Гу Кэцзюэ прикоснулся к пиале с чаем и передвинул её на пару дюймов к юноше.

Юань Ашэн злобно хмыкнул, подскочил, сцапал чашку и в один мах опрокинул в себя.

Гу Кэцзюэ едва успел вскинуть руку:

— Осторожно, горяч...

— Пф-ф-ф!..

***

После недолгой суматохи Юань Ашэн с заплаканными глазами сидел на кушетке, а Гу Кэцзюэ — на табурете неподалёку.

— Всё ещё болит? — тихо спросил Гу Кэцзюэ.

— Ы-ы-ы... — прохныкал Ашэн.

Гу Кэцзюэ поднялся:

— Позову лекаря.

— Не надо! — Юань Ашэн тут же вцепился в его рукав.

Гу Кэцзюэ опустил взгляд на его мокрые от слёз глаза и ощутил лёгкий укол вины:

— Моя вина.

Тонкие белые пальцы на тёмной ткани смотрелись удивительно хрупко. Юань Ашэн нервно потеребил отворот и помедлил:

— Гу Юньцзи...

Ощутив его смятение, Гу Кэцзюэ ласково коснулся его волос и опустился обратно на сиденье.

— Хочу спросить кое-что...

— Спрашивай.

Юань Ашэн сжал шёлковый рукав в кулак и, набравшись храбрости, выпалил:

— Скажи... Ты... ты ведь фаворит старика Гу, да?

Гу Кэцзюэ неожиданно поперхнулся и зашёлся таким сухим, надрывным кашлем, что едва не лишился чувств.

— Пей чай, скорее пей! — Юань Ашэн спешно подвинул к нему свою пиалу.

Гу Кэцзюэ принял её и отставил подальше от юноши. Его тёмный, бездонный взгляд упёрся Юань Ашэну прямо в лоб — да так пристально, что у того макушка зачесалась от неловкости.

Юань Ашэн тут же опустил голову и поспешил повиниться:

— Прости, я оговорился!

— А-Шэн... — с тихим вздохом проговорил Гу Кэцзюэ. — Чем только забита твоя голова каждый божий день?

Юань Ашэн виновато отвёл взгляд.

— И как ты мог забыть, что моя фамилия — тоже Гу? — добавил Гу Кэцзюэ.

Фамилия Гу!

Такая же, как у того старика Гу!

Ну надо же, как он мог выбросить это из головы?

Лицо Юань Ашэна расцвело яркой, сияющей улыбкой, похожей на пышно распустившуюся осеннюю хризантему:

— Значит, ты — это не он?

— Нет. В роду Гу царят строгие нравы, подобное непозволительно.

— А наложника-мужчину, значит, в дом внести позволили, — тихо пробурчал Юань Ашэн.

Возразить на это было нечего, однако Гу Кэцзюэ пристально посмотрел юноше в глаза и с полной серьёзностью произнёс каждое слово:

— Но его внесли через главные ворота, честно и открыто.

— О-о... — Юань Ашэн под этим внимательным взглядом внезапно почувствовал невольное смущение.

[0037] Он случайно опустил взор на собственную грудь и опомнился: пальцы его всё ещё судорожно сжимали помятый рукав собеседника. Юноша ойкнул и тут же выпустил ткань.

Перед ним сидел такой статный, привлекательный мужчина, вовсе не похожий на уродливого фаворита, да ещё и по фамилии Гу. На вид он казался ровесником второго молодого господина. Стало быть, он принадлежит к боковой ветви рода Гу — эдакий молодой господин или родственник по материнской линии.

— Я... — начал было Гу Кэцзюэ.

— Слушай! — перебил его Юань Ашэн.

— Говори. — Гу Кэцзюэ заранее приготовился к тому, что ничего дельного он опять не услышит.

Юань Ашэн подался ближе и шепнул едва слышно:

— А ты не знаешь, как добиться развода с этим стариканом Гу?

Гу Кэцзюэ замер, а затем уголки его губ медленно поползли вверх. Он расслабленно откинулся на кушетку.

— Зачем? — спокойно спросил он.

— Ты чего?! — испугался Юань Ашэн, воровато оглядываясь по сторонам.

Гу Лю и Гу Ци наверняка где-то поблизости. Как можно говорить о таких тайных замыслах во всеуслышание?

— Зачем тебе развод? — Гу Кэцзюэ подпёр голову кулаком и лениво посмотрел на юношу. — Ты ведь наложник. А наложники, как и простые слуги, не имеют права требовать развода.

Наложник — всё равно что вещь, полуслуга в доме хозяина.

— Если хозяин сам не отпустит тебя на свободу, то даже если ты сбежишь, тебя подадут в розыск и вернут силой, — его голос прозвучал холодно и отчуждённо, ничуть не напомнив Юань Ашэну прежнего Гу Юньцзи.

На Юань Ашэна накатила волна обиды, и он пробормотал:

— Ты бы потише... Я же с тобой как с другом советуюсь!

Видя, как юноша опустил плечи и завял, Гу Кэцзюэ постарался успокоить разом подскочившее сердце и смягчил тон:

— А-Шэн, почему ты хочешь уйти?

Юань Ашэн бросил на него короткий взгляд и тоскливо уткнулся лбом в столешницу.

— Хоть жалованье в поместье Гу щедрое, и А-Бин с остальными ко мне добры, и еды с одеждой вдоволь, да и место хорошее... Если так посчитать, здесь вовсе не плохо.

— Раз всё хорошо, зачем уходить?

— Да я же ещё не закончил!

— Ну говори. — Гу Кэцзюэ отдвинул чайник ещё дальше от греха подальше.

Юань Ашэн потёрся лбом о гладкое дерево, повернул голову к собеседнику и возрился на него чистым, прозрачным взглядом:

— Вот представь себя на моём месте: каково это — идти в наложники к какому-то шестидесятилетнему деду? Ты бы согласился?

— И только-то? — Гу Кэцзюэ расправил плечи, мгновенно всё поняв.

Как и следовало ожидать, измышления молодого господина снова ушли куда-то не туда.

— Что значит «только-то»?! Это вообще-то катастрофа! — Юань Ашэн совсем пал духом. — Он же старый старик, который решил полакомиться молодой травкой!

Гу Кэцзюэ сжал руку в кулак и прижал к губам, изобразив приступ кашля.

Не такой уж он и старый.

— А если я скажу, что я и есть тот самый «старикан Гу», о котором ты говоришь? — тихо промолвил он, глядя на макушку юноши.

— Ты?

Юань Ашэн поднял голову и принялся рассматривать его с таким усердием, что едва глаза не мозолил. А затем убеждённо качнул головой:

— Нет, не может такого быть.

Гу Кэцзюэ лишь кивнул. Впрочем, иного ответа он и не ждал.

Он выпрямился:

— Ну а кем ты меня считаешь?

— Ты — молодой господин из боковой ветви семьи Гу, — Юань Ашэн уставился на него глазами-бусинами. — Я угадал?

Гу Кэцзюэ слегка нахмурился, но тут же расслабил брови:

— Угу, угадал.

— Вот видишь, я так и знал!

— Да, А-Шэн у нас очень умный.

Раз уж юному господину так нравится эта мысль, можно ненадолго побыть и родственником. Всё равно в поместье никаких дальних братьев нет. Главное, пока юноша остаётся в его доме, деться ему оттуда некуда.

— А ты не знаешь, как сделать так, чтобы старик Гу сам отпустил меня?

Юань Ашэн повторял это «старик Гу» так часто, что Гу Кэцзюэ даже успел привыкнуть и научился мысленно отделять этот образ от самого себя.

— Не знаю. Но если ты хочешь покинуть поместье, лучше всего пойти и поговорить с ним лично.

Нужно сделать так, чтобы этот глупыш своими глазами увидел всё и наконец понял, кто перед ним.

— Ладно, я понял, — Юань Ашэн сложил руки стопочкой и положил на них щеку. — А мне можно с тобой общаться? Он не разозлится, если узнает?

Гу Кэцзюэ тихо вздохнул:

— Общаться можно только со мной. Больше ни с кем.

— Понятно.

— Мазь нанёс? — Гу Кэцзюэ перевёл взгляд на его макушку.

Юань Ашэн, упёршись подбородком в локти, медленно качнул головой, точно неваляшка:

— Нет ещё. Вернусь и намажу.

— Угу.

Вдыхая тонкий чистый аромат чая, Юань Ашэн прикрыл глаза. Внезапно раздался едва слышный шорох, и кончика его носа касался прохладный ветерок. Чьи-то пальцы осторожно раздвинули пряди волос, слегка защекотав кожу.

Юань Ашэн вздрогнул от неожиданности.

Гу Кэцзюэ, предвидя его реакцию, мягко придержал его за плечи:

— Не крутись, я нанесу мазь.

Юань Ашэн снова уткнулся лицом в локти и пробормотал:

— Это как-то неудобно.

Подушечка пальца Мужчины бережно нащупала на голове юноши налившуюся шишку. Со стороны казалось, будто он почти полностью заключил Юань Ашэна в свои объятия.

— Смотри, какой синяк выскочил. Будь умницей, А-Шэн.

Чистый, глубокий голос проникал в самое сердце. У Юань Ашэна закололо в носу, а кончики глаз щипками обжёг горячий ожог.

— Мы ведь едва знакомы... Зачем ты так добр ко мне?

Со дня смерти дедушки и бабушки он больше не чувствовал искренней человеческой теплоты. И если кто-то проявлял к нему хоть каплю участия, он запоминал это навсегда.

— Я же говорил: мы теперь одна семья. Я твой...

Ладно, пусть сначала усвоит урок и отучится верить глупым слухам.

Юань Ашэн улыбнулся и пряча лицо в изгибе локтя, глухо проговорил:

— Ты мой друг.

— Хорошо, пусть пока друг, — отозвался Гу Кэцзюэ.

— А ты близко общаешься со стариком Гу? — спросил Юань Ашэн, щурясь от приятного ощущения, пока тот осторожно растирал шишку на его макушке.

— Угу.

— И все эти вещи во Двор Облачной Задушевности прислали по его приказу?

— Да.

— Он что, решил сначала откормить меня, а потом уже заставить расплачиваться?

Рука Гу Кэцзюэ на миг замерла:

— Ты правда так думаешь?

Юань Ашэн поднял голову и посмотрел на него так, словно нашел надежную опору и решил пожаловаться:

— Ну а как иначе? Когда меня только привезли в поместье Гу, разве он не велел мне сидеть тихо и не вылезать из заднего двора? А я теперь нарушаю покой! Сейчас он просто занят, но стоит ему вспомнить обо мне — и пропадёт моя спокойная жизнь.

— Не пропадёт, — Гу Кэцзюэ ополоснул руки в пиале и вытер их платочком. — Если сомневаешься, сходи к нему и сам во всём убедись.

— Ладно, найду как-нибудь время и схожу. А ты завтра придёшь?

— Нет, у меня дела, — Гу Кэцзюэ вспомнил, как бесцельно проводит дни юноша, и не удержался от наставления: — Ты бы меньше на кушетке лежал, почаще выходил проветриться.

— Так скучно же!

Юань Ашэн покрутил этой мыслью в голове и пробормотал:

— Вот если бы завести немного цыплят, хоть какое-то развлечение было бы. Да только старик Гу вряд ли разрешит.

Осенью темнело рано.

Допив пиалу чая, налитого Гу Кэцзюэ, Юань Ашэн попрощался, собрал вещи и отправился восвояси.

По правде говоря, он уже не в первый раз возвращался с пустым ведром, так что ничуть не расстроился. В конце концов, в этом озере просто мало рыбы, так что стыдиться тут нечего.

***

Стоило ему войти во Двор Облачной Задушевности, как он увидел вьющийся над трубой кухонный дымок.

Доуэр поджидал у самых ворот и, услышав шаги, тут же выскочил навстречу:

— Молодой господин вернулся! Давайте ведро, я отнесу рыбу!

Юань Ашэн невозмутимо ответил:

— Рыбы нет.

Пухлые щеки Доуэра натянулись, и он с убеждённостью произнёс:

— В озере просто совсем мало рыбы стало, вот она и не ловится!

Юань Ашэн погладил его по голове:

— Ну ты даёшь! Я думал точно так же!

— Хи-хи!

— Молодой господин вернулся! — А-Бин и А-Туань высунулись из дверей кухни и весело поздоровались.

У стены двора зашуршали широкие листья банана — там прятались Гу Лю и Гу Ци.

Юань Ашэн ярко улыбнулся:

— Да, вернулся. Что у нас сегодня на ужин? Я сам приготовлю!

— Хрустящую свинину!

— Ребрышки в кисло-сладком соусе!

***

О чём думаешь днём, то и снится ночью.

Во сне Юань Ашэну казалось, будто его со всех сторон окружило оглушительное пищание цыплят.

Он сонно зажал уши руками, слегка повернулся и проснулся.

«Пи-пи...»

Юань Ашэн полуоткрыл глаза. Сквозь полусон до него и впрямь доносился тонкий птичий писк.

«Наверное, я ещё не проснулся...»

«Пи-пи!»

Юань Ашэн перевернулся и сел. Длинные волосы, растрепавшиеся за ночь, мягко рассыпались по плечам.

Он уставился на запертую дверь, и в его глазах мелькнуло замешательство.

Откуда с самого утра взяться курам?

Быстро одевшись, он вышел во двор.

А-Туань сидел на корточках перед плетёной корзиной. Услышав скрип двери, он поднял голову и, увидав Юань Ашэна, расплылся в улыбке:

— Молодой господин, из главного дома прислали цыплят!

— Оттуда прислали? — Юань Ашэн на мгновение опешил.

Вчера он лишь вскользь обмолвился об этом Гу Юньцзи, а сегодня их уже принесли?

Выходит, тот действительно на короткой ноге со стариком Гу.

Но если передавать просьбы через него, не выйдет ли из этого какой беды?

— А там ничего не передавали?

— Сказали только, что вернуть нельзя. Гу Дун принёс корзину и сразу ушёл.

Ну, раз ничего не сказали, значит, всё в порядке.

Юань Ашэн кивнул и подошёл ближе к корзине.

Хоть он и собирался покинуть поместье, время для этого ещё не пришло. В конце концов, он пока не придумал предлога, который сработал бы наверняка, заставив старика Гу дать ему развод, и при этом не поставил бы под угрозу его собственную жизнь.

Корзина была средней величины, сверху прикрытая тёмной тканью. Сейчас край полотна откинули, и яркий дневной свет заставил крошечных цыплят испуганно сбиться в кучку и пищать наперебой.

Навскидку их было ровно шестеро.

Все пушистые, в нежно-жёлтых пуховых шубках, с крошечными, величиной с ноготь, крылышками.

Юань Ашэн проникся к ним нежной симпатией и осторожно опустил ткань обратно:

— Занесите пока в кухню. А как освободимся, сбиваем за двором небольшой курятник.

Раз уж цыплят прислали, то и против курятника в главном доме возражать не станут.

На кухне А-Бин как раз смазывал лепёшки фирменным соусом по рецепту Юань Ашэна. Услышав слова хозяина, он спросил:

— Молодой господин, значит, нам надо попросить управляющего прислать плотников?

— Зачем так усложнять? Купим материалы, я и сам всё сделаю.

А-Бин замялся:

— Боюсь, хозяин не позволит вам трудиться.

Юань Ашэн подошёл к готовым лепёшкам и принялся ловко нарезать их на небольшие кусочки:

— Господину Гу не до меня, у него своих дел невпроворот. Станет он обращать внимание на такие мелочи.

— Тогда как поступим?..

— Просто спросим у управляющего, а за материалы я заплачу сам.

В конце концов, это была его личная затея.

Хоть материалы для курятника стоят не так дорого, как для жилой комнаты, но его жалованье не бесконечно — сколько потратит, столько и убыточно.

Сегодня — курятник, а в будущем придется строить и собственный дом. Выходит, больше нельзя просто так лежать без дела. Нужно смотреть вперёд и искать способы зарабатывать деньги.

А-Туань потушил огонь под котлом с кашей:

— Тогда я...

— Я пойду! — перебил его Гу Лю, который снова явился с кулинарным сундучком в руках.

Юань Ашэн посмотрел на него с улыбкой:

— Опять несешь обед своему хозяину?

Гу Лю с загадочным видом качнул головой:

— Хочу спросить, нельзя ли приготовить немного и для молодого господина из боковой ветви?

А-Бин и А-Туань недоуменно переглянулись:

«Для господина из боковой ветви?»

Откуда в поместье Гу взялся какой-то господин из боковой ветви?

Гу Ци, как обычно, стоял у дверей кухни, обняв рукоять меча:

— Ага. Для молодого господина Гу Юньцзи.

А-Туань ляпнул не подумав:

— Так это же...

А-Бин мгновенно всё понял и смерил брата таким взглядом, что тот моментально зажал рот.

Юань Ашэн спросил:

— Что «это же»?

Гу Лю на ходу выдумал объяснение:

— Да этот господин ужасно привередлив в еде! С чужой руки ничего в рот не берет. Он приехал издалека, наш хозяин не может его обидеть, но и угодить ему никак не выходит! — при этом он состряпал самую плачевную мину.

— А при чём тут наша маленькая кухня? — Юань Ашэн чувствовал, что здесь что-то не сходится.

— Так в поместье Гу, кроме большой кухни, огонь горит только у вас! Вы же знаете, в главном доме блюда хоть и изысканные, да быстро приедаются.

Юань Ашэн кивнул:

— И то правда. А ваш хозяин дал согласие?

Гу Лю встрепенулся:

— Конечно!

Хозяин только и мечтал о том, чтобы молодой господин сам готовил для него.

— Ну, тогда мне сказать нечего.

Гу Лю с надеждой уставился на него:

— Значит, вы согласны?

Юань Ашэн посмотрел на него с подозрением:

— Раньше, когда ты забирал еду, что-то я не замечал такой нерешительности. Тем более если ваш хозяин сам разрешил.

Гу Лю мысленно вздохнул. Если бы хозяин не поставил условие, что еда должна быть отдана добровольно, разве стал бы он так выкручиваться?

Вот уж странная парочка!

Ничего не скажешь, его хозяин двадцать пять лет не ведал любви, а как влюбился — так сразу до кончиков волос. Даже выдумал какого-то господина из боковой ветви, чтобы поиграть!

Юань Ашэн спросил:

— А если ты сейчас отнесешь еду, он вообще на месте?

— Хозяина нет, я просто оставлю сундучок. А когда он...

Гу Ци сухо кашлянул:

— Кхм-кхм!

Гу Лю даже глазом не моргнул:

—...когда они вернутся, тогда и поедят.

Юань Ашэн пожал плечами:

— Как знаешь.

— Отлично! Тогда я заодно спрошу и про материалы для курятника.

***

После завтрака Юань Ашэн прошёл на задний двор, чтобы проведать рыбок в небольшом пруду.

Вода в нём позеленела и заросла тиной, но оставалась прозрачной. Почти сразу он заметил рыбину, у которой из водорослей торчал только виляющий хвост.

Судя по всему, она с аппетитом общипывала зелень.

Юань Ашэн пробормотал себе под нос:

— Надо бы очистить пруд от ила. Если запустить сюда рыбу, выйдет совсем неплохо.

Впрочем, это дело будущего. По весне, если он всё ещё будет жить в поместье Гу, он обязательно займётся этим прудом.

Обойдя задний двор, Юань Ашэн выбрал место под курятник прямо напротив пруда.

Там было просторнее, каменистые горки не мешали, да и от жилых комнат подальше — значит, и запаха в доме не будет.

Едва он присмотрел место, как вернулся Гу Лю, да не один, а с целой вереницей людей.

— Так быстро?

Навстречу ему шёл сам управляющий, а за его спиной шагали слуги, гружёные стройматериалами. Кажется, один был дюже другого! Самый высокий и рослый плечистый крепкий парень казался вдвое шире самого управляющего Гу.

Управляющий Гу поклонился Юань Ашэну и произнёс:

— Молодой господин, эти материалы остались после недавнего ремонта поместья. Используйте всё, что нужно, всё равно лежат без дела.

Раз дают даром — отказываться глупо. Юань Ашэн улыбнулся:

— Тогда не буду стесняться.

— Вот и чудно. Если потребуется помощь, эти парни к вашим услугам, — управляющий взмахнул рукой, и с десяток дюжих молодцов тут же выстроились в два ровных ряда.

Юань Ашэн качнул головой:

— Не стоит, тут работы-то всего ничего, сам справлюсь.

Ему всё равно нечем было заняться, а так хоть время пройдёт. Если за него всё сделают другие, то какой смысл вообще начинать? Проще сразу смотреть, как другие курей разводят.

— Как пожелаете. Если что-нибудь понадобится — только скажите.

Управляющий Гу ушёл так же быстро, как и появился, оставив после себя целую гору стройматериалов.

Юань Ашэн не стал спешить с постройкой. Он велел А-Бину с братом пересчитать все кирпичи, черепицу и брусья, чтобы потом не пришлось бегать за недостающим куском.

Сам же отправился в чулан, постелил там свежей соломы и положил набок четыре длинные скамьи, огородив небольшое квадратное пространство.

Шестерых цыплят пересадили туда — теперь им не грозил ни холод, ни побег.

— Молодой господин, я принёс овощные листья!

Гу Лю вбежал с миской, наполненной мелко накрошенными листьями. Он рубил их сам и страшно гордился своим искусством владения кухонным ножом.

Юань Ашэн посмотрел на его сияющие глаза и с трудом выдавил:

— Молодчина.

Овощи были измельчены настолько, что превратились практически в однородное зелёное месиво.

Гу Лю расплылся в улыбке:

— Хи-хи!

— Хм.

Юань Ашэн обернулся на звук.

Гу Ци неизвестно когда успел встать у дверей, приняв свою излюбленную позу. Впрочем, собой он был неплох: густые брови, большие глаза — смотрится вполне приятно, без лишнего елея.

Юань Ашэн улыбнулся:

— Гу Ци, будь добр, принеси горсть риса.

Гу Ци смерил Гу Лю победоносным взглядом и оторвался от дверного косяка.

Юань Ашэн промолчал, хотя на абсолютно бесстрастном лице Гу Ци ему померещилась горделивая ухмылка.

Неужели это та самая негласная сыгранность близких друзей?

Братья соперничают между собой, но делу это не вредит.

Свежие зернышки риса перемешали с овощной кашицей и выложили на фарфоровое блюдце.

Стоило поставить его в загон, как пушистые комочки на своих крошечных лапках дружно рванули к еде.

Пусть каша выглядела не слишком аппетитно, для них это было настоящее лакомство.

Затем Юань Ашэн накрыл глубокую пиалу с водой перевернутой тарелкой, соорудив простую поилку — так всегда делала его бабушка.

Когда с цыплятами было кончено, во дворе уже закончили подсчёты.

— Молодой господин, тут материалов хватит на целый дом! — А-Бин держал в руках бумагу с кистью, которые ему всучил Гу Лю, и с гордостью показывал свои каракули.

Гу Лю задорно подмигнул Гу Ци и подтолкнул его локтем.

Когда он ходил просить материалы, они уже лежали на земле, покрытые утренней росой — хозяин заранее велел управляющему всё купить! Тут не то что на курятник — на полноценное жильё хватило бы с лихвой.

Гу Ци поглядел на кучу новеньких стройматериалов и промолчал.

Он-то отлично знал, что кроме свадьбы второго молодого господина, в поместье Гу уже много лет ничего не ремонтировали. К тому же излишки материалов здесь никогда не хранили — всё ненужное сразу вывозили за ворота.

Переглянувшись, оба слуги подумали об одном и том же.

А ведь их хозяин и молодой господин стоят друг друга — умеют же люди развлекаться!