Гу Лю и Гу Ци подхватили А-Бина под мышки с двух сторон. Повиснув в воздухе и болтая ногами, слуга тем не менее отчаянно выпятил грудь:

— Я уверен! На все сто процентов!

— Точно уверен?

— Да я в вашем поместье Гу — всего лишь наложник-мужчина! Ни гроша за душой, — Юань Ашэн неопределённо повелел рукой. — И как, по-твоему, я могу помочь? За столько дней мы кое-как сошлись, так что помог бы, будь возможность, но тут...

А-Бин твёрдо встал на ноги, едва его отпустили, и округлил глаза:

— Молодой господин, вам нужно лишь замолвить слово перед нашим хозяином! Одно-единственное слово!

Он с такой надеждой и мольбой уставился на А-Шэна, что у того по коже побежали мурашки. Поняв смысловую глубину этой просьбы, юноша сдёрнул с плеч невидимую тяжесть и резко отвернулся:

— Прости, но здесь я бессилен. Посуди сам: вы с хозяином знаете друг друга куда дольше и лучше. Пойдёшь и скажешь сам — толку будет больше.

А-Бин скривился, уголки его глаз покраснели:

— Да какой из меня советчик... Я просто слуга на посылках!

Юань Ашэн поджал губы и слегка ужалил себя за палец под рукавом. Слава небесам, он не дал твёрдого обещания, иначе сейчас бы попал в ловушку.

— А я — наложник, просто так едящий чужой хлеб, — с нажимом чеканил он слова.

Чего ради лезть в чужие дела, когда А-Бин вполне способен справиться сам?

Повернувшись к слуге, Юань Ашэн выдавил искреннюю, исполненную горячего воодушевления улыбку:

— Иди и сам обо всём расскажи! Экая невидаль — разве подобная мелочь может сбить с толку нашего А-Бина?

А-Бин отчаялся:

— Молодой господин!

Нога А-Шэна неожиданно онемела от чужой хватки. Издав нервный смешок, он наклонился и попытался оторвать от себя слугу:

— Нет, правда, молодой господин тут ничем не поможет.

Но А-Бин проявил редкое упрямство, вцепившись в его голень смертельной хваткой:

— Молодой господин, умоляю, сжальтесь! Дядя Ню уже столько дней терпит бедствие! Когда помогать, если не сейчас?!

Сердце Юань Ашэна оставалось холодным, как надгробный камень. И всё же, стараясь сохранять невозмутимость, он с силой отталкивал прилипшего слугу и одновременно увещевал:

— Доуэр, ну-ка помоги мне оттащить твоего брата А-Бина!

— Молодой господин! — взмолился А-Бин. — Да если бы мы не боялись собственного хозяина, разве стали бы просить вас?!

Юань Ашэн стоял на своём:

— Настоящий муж должен быть храбрым!

А-Бин вытянул шею:

— Настоящий муж умеет и уступать, и наступать!

А-Шэн стиснул зубы:

— Гу Лю, Гу Ци, оттащите его от меня!

— Слушаемся!

А-Бин вновь оказался в руках стражников. Повисший, точно вяленая рыба на ветру, он печально хлопал глазами, не сводя взгляда с юноши:

— Молодой господин...

— Хозяин строго-настрого запретил нам вмешиваться в городские дела, — сокрушённо шепнул А-Бин, а затем добавил ещё тише, так, чтобы слышали только конвоиры: — А главное, отец спустил с нас шкуру, запретив даже заикаться об этом перед Его Превосходительством!

Они помогали семье дяди Ню чем могли. Находясь в поместье Гу и не видя своими глазами бедствия в трактире семьи Ню, ещё удавалось заглушать голос совести. Но раз уж молодой господин сам с этим столкнулся...

А-Бин отчаянно хотел, чтобы Юань Ашэн вмешался. Во-первых, появился бы отличный повод направить молодого господина прямиком в объятия Старшего министра, а во-вторых — решилась бы беда дяди Ню. Сплошная выгода!

— Это не городские дела, — отрезал Юань Ашэн, оправляя рукава. — Дядя Ню — твой родственник, так что дело это чисто семейное. Как мужчина, ты обязан проявить смелость! Доуэр, пойдём на кухню.

— Молодой господин! Ну помогите же! — закричал А-Бин, но вырваться из стальной хватки не смог.

Поняв, что прямотой ничего не добиться, он досадливо скрежетал зубами и зашептал стражникам:

— Вы что, не хотите, чтобы молодой господин сам переступил порог комнат хозяина? Я же выстраиваю для них мостик! Зачем меня держите? Убеждайте его!

Гу Лю и Гу Ци переглянулись.

— Стоит? — спросил Гу Лю.

Гу Ци повеёл бровью:

— А почему бы не попробовать?

Разом разжав пальцы, они позволили А-Бину с грохотом шлёпнуться на землю. Тот скривился, с шипением потирая ушибленный задок, но тут же вскочил и закричал вслед уходящему юноше:

— Молодой господин!

Юань Ашэн, помахивая корзинкой, обогнул его:

— А-Бин, мне нужно приготовить всё для Доуэра на завтра, так что времени нет. Объявляю тебе выходной — иди и занимайся своими делами.

Он покровительственно похлопал слугу по плечу:

— Делов-то — молвить пару слов. Иди, иди.

— Молодой господин, — подал голос Гу Лю.

Юань Ашэн насторожился. Схватив Доуэра за руку, он отступил на шаг:

— И ты туда же?

Гу Ци перехватил меч в парчовых ножнах и впервые в жизни попытался соврать, пусть и неумело:

— Молодой господин... А-Бину идти нельзя.

Юань Ашэн прищурился:

— Это ещё почему?

Гу Ци перевёл беспомощный взгляд на Гу Лю — фантазия иссякла. Зато Гу Лю сработал мгновенно:

— Да потому что слуг вроде А-Бина к хозяину и близко не подпускают!

А-Шэн скрестил руки на груди:

— Неужели?

Он внимательно оглядел всех троих. Что-то во всей этой истории откровенно не сходилось — чуяло сердце, его просто пытаются заманить в ловушку.

— Нет. Не пойду.

— Молодой господин сказал «нет», значит, нет, — подал голос Доуэр. — Брат А-Бин, дай пройти.

А-Бин ловко заградил дорогу, сгреб Доуэра в охапку и сжал его шею локтем, точно взяв в заложники:

— Молодой господин! Давайте так: всё, что вам понадобится для работы, я достану сам! А с вас — всего одна фраза перед хозяином. Пойдёт?

Юань Ашэн развернулся:

— Не пойдёт.

А-Бин вытолкнул Доуэра в руки Гу Лю и с громким стуком брякнулся на колени:

— Молодой господин!

— Да вы с ума сошли! — Юань Ашэн бессильно опустился на скамью. — Если вы сами боитесь своего господина, с какой стати его не должен бояться я?!

Он с этим человеком толком и не знаком. С чего тому прислушиваться к чужим просьбам? Скорее уж сам А-Шэн угодит тигру в пасть, и костей потом не соберёшь.

Видя, что юноша не на шутку рассердился, Гу Лю попытался смягчить обстановку:

— Молодой господин, ну как вы можете бояться собственного мужа? Вы же супруги! Вспомните сами: и ремонт на кухне, и те огромные морские крабы, которых хозяин привёз из императорского дворца, и Мазь Нефритовой Росы...

Уши Юань Ашэна мгновенно насторожились:

— Из дворца? Крабы? Это... всё его рук дело?

— Разумеется, — подтвердил Гу Лю.

—...

*

В итоге Юань Ашэн сам не понял, каким образом поддался на уговоры и оказался перед воротами Двора Покоя и Уединения.

Осенний ветер тихо шелестел в ветвях, кружа над землёй сухие листья.

А-Шэн застыл у входа, наблюдая, как пожелтевший лист опускается на серые камни дорожки. Поёжившись и растирая озябшие руки, он вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Это же волчье логово. Туда нельзя».

Едва он вознамерился дать дёру, как из-за ствола старого дерева показались три физиономии, отчаянно махавшие руками. Доуэр попытался было выскочить навстречу хозяину, но Гу Лю мгновенно сгреб его за шиворот и уволок обратно в тень.

Юань Ашэн перевёл дыхание и с невольным вздохом обернулся.

Так вот оно что... Они фактически взяли Доуэра в заложники! Если он сейчас уйдёт, завтра мальчишку просто не выпустят.

Взгляд А-Шэна упал на покрытую лаком вывеску над воротами, где размашистыми штрихами каллиграфа были выведены три иероглифа.

Набрав в грудь воздуха, он круто развернулся на каблуках и, резко оттолкнувшись от земли, рванул прочь.

Да пропади оно всё пропадом! Не велика беда, если они разлучатся на пару дней, не насмерть же! Пусть погибает кто угодно, только не я — становиться жертвою в этой игре юноша не собирался.

— Эй! Молодой господин! — донёсся из-за деревьев сдавленный возглас.

В это же время в конце аллеи показалась высокая фигура. Покончив с делами вне дома, Гу Кэцзюэ потерял всякое желание отправляться во дворец и велел Гу Дуну забрать нужные бумаги и разобраться с ними самостоятельно.

Тёмные волосы Старшего министра были собраны в высокий узел, на лбу пролегла едва заметная складка — слова Ци Му всё ещё не выходили у него из головы.

Слухи эти, разумеется, не должны были дойти до его ушей, да и сам он не придавал им значения. Что же до «недуга»... В детстве он действительно получил травму поясницы, но всё давно зажило. К чему все эти нелепые снадобья и сомнительные снадобья?

Занятые люди просто страдают от избытка свободного времени.

Размышляя над тем, какую бы работу поручить этим любителям чесать языками, Гу Кэцзюэ неспешно шествовал по дорожке.

Услышав приближающийся топот, он поднял взгляд.

Давно не попадавшийся ему на глаза маленький молодой господин стремительно несся навстречу. На нём было длинное халатное платье цвета ночного лунного света, а волосы перехвачены простой алой лентой. Несколько выбившихся прядей растрепались от бега и липли к губам. За его спиной, отставая, бежали сразу несколько человек.

Гу Кэцзюэ замер. Его взгляд, устремлённый на преследователей, налился такой тяжестью и властью, что те мгновенно застыли на месте, не смея сделать больше ни шага.

— А-а-а! Дорогу! — закричал А-Шэн.

Мужчина появился из-за поворота настолько внезапно, что набравший скорость Юань Ашэн просто не успевал затормозить.

Расстояние между ними сокращалось с пугающей быстротой. Не найдя лучшего выхода, А-Шэн зажмурился, расставил руки и на полном ходу врезался в нежданную преграду.

Опасаясь, что юноша расшибётся, Гу Кэцзюэ успел лишь отставить ногу назад, а в следующее мгновение крепко подхватил его за талию, гася инерцию удара.

Однако даже закалённое тело чиновника, изнурённое многолетней работой над государственными делами, не выдержало такого напора. Гу Кэцзюэ глухо стонал и, не удержав равновесия, вместе со своей ношей повалился на землю.

Мир вокруг качнулся.

Юань Ашэн почувствовал, как сильные руки сошлись на его пояснице, а сам он уткнулся носом во что-то широкое и твёрдое.

От инерции его лоб качнулся вперёд, но ожидаемой боли не последовало — голова опустилась в сухую, тёплую ладонь, испещрённую лёгкими мозолями.

На несколько мгновений вокруг воцарилась звонкая тишина.

Со стороны картина выглядела предельно однозначно: двое лежат на земле, сплетясь в тесном объятии.

А-Бин вытаращил глаза. Доуэр только раскрыл рот, но Гу Лю тут же зажал ему губы ладонью. В следующее мгновение Гу Ци и Гу Лю сгребли А-Бина под мышки, взмыли на ветку ближайшего дерева и растворились в листве.

Придя в себя, Гу Кэцзюэ опустил взгляд на замершего на нём юношу.

Тогда, при первой встрече, тот показался ему слишком хрупким. Вблизи же стало видно, что А-Шэн немного поправился — стало быть, затея со своей кухней оказалась удачной.

Заметив, как трепещут длинные ресницы юноши, Старший министр решил, что тот перепугался. Его ладонь медленно сместилась на спину А-Шэна и мягко, успокаивающе погладила по лопаткам.

Юань Ашэн приоткрыл один глаз.

«Пресвятые угодники!»

В ту же секунду оба его глаза распахнулись. Он уставился на мужчину под собой:

— Ты...

Гу Кэцзюэ отвернулся, сдерживая подступающий кашель, глубоко вдохнул и, не выпуская юношу из объятий, с опорой на руку сел.

Юань Ашэн так и остался сидеть на его бёдрах, широко расставив ноги и невольно обнимая мужчину за шею.

— Я... я не нарочно! — забормотал он, заворожённо глядя на собеседника.

Ещё издали он отметил, насколько тот хорош собой, но вблизи... Вблизи можно было разглядеть даже крошечный пушок на его коже.

Глаза — точно темные звёзды, чистые и глубокие, как полированный обсидиан. Прямая линия носа, выточенные черты лица. Тонкие, слегка побледневшие губы — видно, от нехватки сил, но кожа при этом безупречно гладкая.

Юань Ашэн чисто автоматически ткнулся пальцем в чужую щеку. Со стороны это выглядело как откровенный флирт.

Гу Кэцзюэ замер от такой дерзости, но, встретив абсолютно чистый, наивный взгляд юноши, тихо рассмеялся.

Пальцы А-Шэна были прохладными, словно гладкие нефритовые бусины. Если они мерзнут уже сейчас, осенью, что же будет зимой?

Гу Кэцзюэ мягко отвёл его руку от своего лица.

Хотя поблизости никого не было видно, они всё же находились на открытом воздухе, и подобная сцена могла вызвать лишние судачения.

— Молодой господин, — произнёс он сбоку, понизив голос, словно боясь спугнуть, — может, всё-таки подниметесь?

Голос мужчины прозвучал так мягко, что у Юань Ашэна зачесалось в ушах. Он невольно ткнулся подбородком в чужое плечо, потёрся... и тут до него наконец дошло.

Он резко опустил взгляд.

Он сидел верхом на мужчине. И поза...

«Бум!»

Волна обжигающего жара мгновенно хлынула от шеи к ушам и щекам. Юань Ашэн поджал пальцы на ногах, чувствуя, что ещё немного — и от него повалит пар.

Отчаянно упершись руками в широкие плечи мужчины, он попытался вскочить.

Но пальцы на его талии неожиданно сжались, и А-Шэн с размаху вернулся на прежнее место. Его нос скользнул по чужой щеке, и в дыхание ворвался тонкий, невероятно приятный аромат хвои и морозного снега.

Чистый, прохладный... Нос А-Шэна неосознанно дернулся, впитывая этот запах.

— От... отпусти руки! — пискнул он. Голос дрогнул, прозвучав до того жалобно и кокетливо, будто его только что жестоко обидели.

Пальцы Гу Кэцзюэ на его талии едва заметно вздрогнули.

Юань Ашэн тихо охнул и буквально распластался на чужом плече.

Поясница у него была неимоверно чувствительной — он не позволял никому даже касаться её, не то что сжимать с такой силой!

Кое-как, спотыкаясь и цепляясь друг за друга, они всё же поднялись на ноги.

Юань Ашэн мгновенно отскочил на пару шагов, кинул испуганный взгляд в сторону ворот и увеличил дистанцию.

— Простите! — выпалил он с глубочайшим раскаянием.

Гу Кэцзюэ заложил руки за спину:

— Хм.

Глядя на то, как юноша судорожно оправляет смятые одежды, он произнёс совсем тихо:

— У молодого господина появилось желание прогуляться?

Юань Ашэн поджал губы:

— Я не гуляю. И... не называй меня «молодым господином».

— А как же мне тебя звать?

— Юань Ашэн.

— Хорошо. А-Шэн, — Гу Кэцзюэ сделал шаг к воротам Двора Покоя и Уединения. — Не хочешь выпить чаю?

— Нет, — А-Шэн застыл прямо у порога.

— Входи, — Гу Кэцзюэ поманил его движением ладони.

Юань Ашэн закрутил головой и отступил назад, всем видом выражая протест:

— Нет-нет-нет. Я пришёл найти старого Гу.

— Старого Гу? — переспросил Гу Кэцзюэ, смакуя каждое слово. — А он разве так стар?

— Пятьдесят два года — это по-твоему не старость? — Юань Ашэн вовсе не собирался откровенничать на чужой территории, но под этим спокойным взглядом слова сами слетели с языка.

Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся. На душе у него почему-то стало легко. Сам он никогда не считал себя старым, но сейчас, глядя на девятнадцатилетнего юношу, с ног до головы пропитанного юношеским задором, обсуждать возраст расхотелось окончательно.

Он легко сменил тему:

— А зачем он тебе нужен?

Юань Ашэн сделал пару шагов вперёд, упёрся руками в косяк двери и, вытягивая шею, принялся озираться по сторонам.

— Ты тоже пришёл просить его о помощи? — осторожно поинтересовался он у единственного человека во дворе.

Видя его скованность, Гу Кэцзюэ сам перешагнул через порог:

— Верно. Просить о помощи. А ты, молодой господин?

Юань Ашэн бессознательно поплёлся следом:

— Я сегодня столкнулся с историей вокруг трактира семьи Ню. Пришёл пожаловаться.

— Пожаловаться... — Гу Кэцзюэ изогнул бровь. — Ты же, кажется, боялся сюда ходить?

— Меня обманом заманили! — в голосе А-Шэна проскользнула детская обида.

Гу Кэцзюэ качнул головой:

— Не хочешь идти — не ходи. Достаточно было прислать кого-то с поручением.

— Они боятся!

«А сам ты, значит, не боишься?» — промелькнуло в глазах Старшего министра. Он улыбнулся, сам не замечая, сколько нежности прозвучало в его тоне:

— Я смотрю, и сам молодой господин у нас не из храброго десятка.

— Глупости! А вдруг старый Гу... — Юань Ашэн окинул мужчину с ног до головы внимательным взглядом и вовремя прикусил язык.

Что с ним такое? Почему он отвечает на каждый вопрос этого незнакомца?!

— Что «вдруг»? — Гу Кэцзюэ полуобернулся.

«А профиль-то у него до чего хорош!»

Очарованный чужой красотой, А-Шэн тряхнул головой, отгоняя наваждение, и с видом глубокого сомнения спросил:

— Ты ведь не расскажешь ему то, что я говорю?

— С чего бы? — Гу Кэцзюэ повёл его вглубь небольшого дворика.

Но у самого входа в комнатку юноша упёрся пятками в землю — внутрь идти отказался наотрез.

Гу Кэцзюэ ничего не оставалось, кроме как вынести из дома чайник и налить свежезаваренного напитка в пиалу.

— На улице свежо.

Юань Ашэн усаживался на каменную скамью и упёрся подбородком в тыльную сторону ладони:

— Тогда налей мне чего-нибудь согревающего.

Гу Кэцзюэ поставил пиалу перед ним:

— Попробуй.

Над чашкой поднимался лёгкий парок. Внимание А-Шэна снова переключилось на руки мужчины.

Большие, с редкими мозолями на ладонях — на ощупь они казались сухими и тёплыми. Пальцы длинные, точёные, точно стебли молодого лука, аккуратно остриженные ногти. Когда он держал чашку, на тыльной стороне ладони слегка проступали синеватые жилки — в этом движении чувствовалась сдержанная, мягкая сила.

Взгляд юноши перекочевал с рук на лицо. Глаза А-Шэна быстро бегали, точно у кота, высматривающего добычу из тумана: и посмотреть хочется, и выдавать себя нельзя.

Насмотревшись вдоволь, он вдруг спросил:

— А где моя маленькая скамеечка?

— Убрана, — отозвался Гу Кэцзюэ.

— О-о, — А-Шэн обхватил пиалу обеими ладонями и слегка сник.

«Чёртов старик... Кабы не эта свадьба, всё было бы куда проще».

Юань Ашэн заставил себя отвести взгляд от красавца и уставился на пышную крону османтуса, растущего во дворе.

Постепенно тепло от фарфора передалось пальцам, и по телу разлилась приятная нега.

Гу Кэцзюэ присел рядом на каменную скамью, недоумевая, отчего юноша, только что сиявший жизнью, вдруг так резко погрустнел.

Немного подумав, он произнёс:

— То дело, о котором говорил молодой господин... с ним уже разобрались.

— Правда?! — Юань Ашэн мгновенно встрепенулся, точно завядший лист салата, который щедро полили водой.

Видя, как в юноше снова забила жизнь, Гу Кэцзюэ невольно улыбнулся — мягкая волна тепла коснулась его глаз:

— Правда.

Юань Ашэн насупился:

— Но откуда он мог узнать?

— Кто знает... Вдруг совершенно случайно проезжал мимо и увидел?

— Тогда выходит... — А-Шэн осознал ужасную вещь и подскочил как ужаленный.

— Что «выходит»?

«Выходит, он видел, как я устраивал сцену! Это же крах! Старик меня в порошок сотрёт за урон чести дома!»

— Мне пора! Спасибо за чай! — торопливо выпалил он.

— Не останешься ещё ненадолго? — спросил Гу Кэцзюэ.

А-Шэн закрутил головой:

— Я только потому и решился присесть у тебя, что его нет дома! Если он узнает, что я тут с тобой тайно... Кхм! Ну, ты сам понимаешь, положение у меня щекотливое.

Маленький молодой господин говорил с такой убийственной серьёзностью, что Гу Кэцзюэ на мгновение лишился дара речи.

Лишь когда синеватая фигурка скрылась за воротами, во дворе раздался тихий, исполненный иронии вздох:

— Тайно свидаемся, значит?..

Гу Кэцзюэ медленно поднялся. Он стоял у порога, устремив взгляд вдаль.

Что за чертовщина творится в голове у этого мальчишки? Откуда берутся эти дикие мысли?

Не прошло и пары минут, как на дорожке снова послышались торопливые шаги. Сбежавший беглец возвращался.

Юань Ашэн прибежал обратно, подхватывая полы халата. Полы его одежды развевались, волосы взлохматились, а на щеках горел яркий румянец.

Пальцы Гу Кэцзюэ едва заметно дрогнули.

— Хочешь ещё посидеть? — спросил он.

А-Шэн досадно фыркнул:

— Я дорогу заплутал!

Гу Кэцзюэ не удержался и тихо, низко рассмеялся.

— Ты чего смеёшься?! — вспыхнул юноша. — Поместье Гу размером с целый город! Откуда мне знать, куда идти?!

Мужчина сдержал смех и покорно вздохнул:

— Верно. Виновато поместье.

— То-то же!

— Веди, я иду сзади.

Гу Кэцзюэ пошёл неспешным шагом, а А-Шэн пристроился чуть позади. Позади доносился его сбивчивый, неровный шаг.

— Слушай, а как тебя зовут? — не выдержал юноша. — Судя по возрасту, ты, должно быть, какой-нибудь дальний племянник старого Гу?

Гу Кэцзюэ тихо отозвался:

— А не могу я быть тем самым «старым Гу»?

— Исключено! — отрезал Юань Ашэн с абсолютной уверенностью.

— Это ещё почему?

— Потому что тот — седой, дряхлый и ни капли не красивый. Не то что ты!

Слушая его, Гу Кэцзюэ не удержался:

— Благодарю А-Шэна за похвалу.

— Эй, только ему не рассказывай!

— Хорошо.

— Так ты скажешь, как тебя зовут и кто ты такой?

— Меня зовут... Гу Юньцзи. И я... твой супруг.

Шаги за спиной мгновенно стихли.

Гу Кэцзюэ повернул голову.

Голубая тень метнулась вперёд.

Маленький молодой господин подскочил и с размаху вцепился руками в его шею!

— Ах ты! Да ты просто открыто пользуешься моим положением!

Чтобы юноше было удобнее висеть, Гу Кэцзюэ слегка наклонился:

— Вовсе нет. А-Шэн прекрасен, как редкий цветок, любой бы пленился.

— Тьфу! Сам ты как цветок!

— Если ты меня так называешь — можно. Почему же мне нельзя?

— Да потому что я — наложник Гу Кэцзюэ! — в этом отчаянном возгласе было столько боли, будто юноша осушил пару кувшинов крепкого вина.

Гу Кэцзюэ едва заметно повел губами и тихо прошептал:

— Тебе не нравится быть наложником? А как насчёт... первой супруги?

Они стояли так близко, что разделяло их от силы полруки: один опустил голову, другой взглянул снизу вверх.

Юань Ашэн столкнулся взглядом с его благородным ликом — столь привлекательным, что на миг перехватило дыхание. Длинные ресницы Ашэна вздрогнули; тонкий, чистый аромат хвои после снегопада заполнил грудь. Опомнившись, он мгновенно разжал пальцы и отступил на шаг, увеличивая расстояние между ними.

Щёки обжёг румянец. Ашэн сжал кулак, больно вонзив ногти в ладонь, лишь бы вернуть самообладание.

Вспомнив недавние слова собеседника, Юань Ашэн подозрительно прищурился:

— Ты... неужто способен повлиять на решение старого Гу?

"Опять старик Гу..." — у Гу Кэцзюэ перехватило дыхание. В его взгляде мелькнула тень замешательства.

— Он, вообще-то... не так уж и стар, — сдержанно возразил тот.

— Неужели? — протянул Ашэн, погружаясь в раздумья. Чем больше он размышлял, тем мрачнее становилось его лицо.

"Я ведь встретил его прямо у покоев старого Гу. Тот стоял сокрушённый, но едва заметил меня, как нахмуренные брови разгладились, а на губах возникла улыбка... Очевидно, привычно скрывает свои чувства! К тому же он без стука переступил порог стариковского двора, а когда понял, что я не иду следом, непринуждённо повёл меня к маленькому дворику по соседству с Двором Покоя и Уединения..."

Глаза Юань Ашэна округлились. Он с размаху хлопнул тыльной стороной ладони по другой руке: да он же всё понял!

Юань Ашэн мгновенно поник, точно прибитый морозом росток. За две жизни ему впервые попался мужчина, полностью отвечающий его вкусу... И надо же! Этот красавец, оказывается, точно так же, как и он сам, не принадлежит себе! Более того, его участь, похоже, куда горше. Ашэн-то хотя бы официальный наложник, а этот Гу Кэцзюэ — обыкновенный фаворит! Альфонс, содержанец при старике!

Юань Ашэн застыл, словно поражённый громом, и воззрился на Гу Кэцзюэ с немой тоской. Смотрел, смотрел — и не сдержал жалобного всхлипа. Прощай, его не успевшая расцвести любовь! А ведь он уже строил планы: вот помрёт старик...

— Апчхи!

Гу Кэцзюэ прикрыл нос платком и, нахмурившись, уставился на молодого господина.

— У-у-у... — разжав губы, плачевно протянул Ашэн, глядя на него сокрушёнными глазами.

Пальцы Гу Кэцзюэ дрогнули, он торопливо спрятал платок.

— Что случилось?

Только что всё было хорошо, и вдруг — слёзы рекой, будто нахлынула невиданная беда.

— Я подумал... — Глаза Ашэна покраснели, он смотрел на мужчину со жгучим сожалением и затаённой нежностью.

"Нет, нельзя. Человек и так на самом дне. Нельзя тянуть его ещё глубже в эту грязь".

Тот пришёл сюда угрюмым и подавленным, и лишь только что на его лице блеснула искренняя улыбка. Юань Ашэну стало жаль разрушать эту иллюзию и разоблачать его унизительное положение. Скрыв тоску во взгляде, он вяло пробормотал:

— Подумал о том, насколько велико поместье Гу... Я просто устал идти.

— Эту усадьбу пожаловал сам Государь, тут уж ничего не перестроить, — ответил Гу Кэцзюэ.

Он говорил об усадьбе, но сам не сводил глаз с лица молодого господина. Настроение того менялось слишком стремительно, так что Старший министр даже растерялся, не в силах разгадать ход его мыслей.

Юань Ашэн бросил на него быстрый взгляд и снова опустил голову. Теребя собственные пальцы, он удручённо буркнул:

— Ничего. Впредь меня сюда и палкой не загонишь.

Гу Кэцзюэ опустил ресницы. Голос его сделался тише:

— Отчего же?

Ашэн поднял глаза и снова потонул в его пронзительном, точно звёздный свет, взгляде. У Гу Кэцзюэ был изумительный разрез глаз: когда исчезала привычная холодность, они напоминали покрытые утренней росой листья под первыми лучами солнца — сияющие, глубокие. Юань Ашэн против воли залюбовался.

Прошло несколько мгновений тишины. Ашэн спохватился и резким движением отвёл взгляд. Гу Кэцзюэ, заложив одну руку за спину, незаметно сжал кулак.

Дождавшись, пока бешено колотящееся сердце немного успокоится, Ашэн негромко произнёс:

— Тебе и самому здесь несладко. Раз уж ты не счастлив в этом месте, мне тем более делать тут нечего.

Пальцы Гу Кэцзюэ сжались крепче. Горло сжалось, и лишь спустя долгое мгновение он тихо отозвался:

— Хм.

Оставшуюся часть пути они преодолели в молчании. Едва показались знакомые очертания, Ашэн остановился и повернулся к спутнику. Улыбнувшись с затаённой жалостью, он произнёс:

— Дальше я сам. Возвращайся.

"А то как бы тот старый хрыч не хватился тебя да не устроил нахлобучку".

— Береги себя, — добавил он тише.

Глядя на нахмуренные бровки молодого господина, Гу Кэцзюэ неожиданно мягко улыбнулся:

— Хорошо.

— До встречи! — Ашэн махнул рукой и припустил прочь. Ему казалось: останься он хоть на мгновение — и не сдержится, бросится утешать беднягу.

Гу Кэцзюэ провожал взглядом его лёгкую, устремлённую вперёд фигуру. Заложив руки за спину, он чувствовал, как в глубине глаз расцветает тёплая улыбка.

Странноватый юноша... И всё же невероятно милый.

***

***Двор Облачной Задушевности***

Толкнув створку, Юань Ашэн переступил порог. В комнатах царила полнейшая тишина, не было видно ни души. Перешагнув порог, он прикрыл за собой дверь.

— Молодой господин!

— Пресвятые угодники! — Ашэн с вытянутыми руками отскочил назад на пару шагов и ошеломлённо уставился на четвёрку, затаившуюся за дверью. — Вы чего тут спрятались?!

Гу Лю осторожно поинтересовался:

— Так мы ж вас дожидались, сударь. Вас там не обидели?

Юань Ашэн качнул головой, прошёл внутрь и махнул рукой:

— Всё уладилось, нашёлся человек, который обо всём позаботился. Не переживайте.

— Хе-хе, спокойны мы, спокойны! Если молодой господин берётся за дело, мы абсолютно спокойны!

Кто ещё мог так добродушно ухмыляться, как не А-Туань?

— О, А-Туань вернулся?

— Ага, сударь! У дяди Ню всё в порядке. Вот ваши деньги, — А-Туань протянул кошель.

Ашэн взял кошель и недовольно нахмурился:

— Не пригодились?

— Пригодились-пригодились, да только дядя Ню их назад вернул!

— Сам-то он как? Жив-здоров?

— Перенервничал просто, хвороба от обиды подступила. Врач сказал, отлежаться надо.

А-Туань переглянулся с А-Бином. Братья одновременно шагнули вперёд и с глухим стуком бухнулись на колени. От этого звука Ашэн чуть не подпрыгнул на месте.

— Да встаньте вы! Вы чего удумали?! — Он ринулся их поднимать, но оба были крепче и крупнее его. — Гу Ци, Гу Лю, ну помогите же!

Гу Ци лишь качнул головой.

— Молодой господин, так положено, — произнёс Гу Лю.

Глаза А-Бина покраснели:

— Да, сударь, так надо!

— Спасибо вам, молодой господин! — во весь голос гаркнул А-Туань.

— Да когда я пришёл, ваш хозяин уже сам со всем разобрался! — со вздохом попытался объяснить Ашэн.

Но братья оказались упрямее один другого: пока не отвесили земной поклон, с колен не поднялись.

— Ну всё, всё, дело прошлое, — Ашэн оглядел обоих. — Раз уж так хотите отблагодарить, помогите-ка нарвать хризантем во дворе.

— На чай, сударь? — поинтересовался Доуэр.

— Хризантемового чая у нас и так пруд пруди, за весь следующий год не выпить. Сделаем хризантемовые коврижки.

— Молодой господин, да не надо печь коврижки, мы уже всё достали! — улыбаясь, А-Бин вынес из комнаты кулёк. — И кизиловое вино тоже купили.

Юань Ашэн посмотрел на А-Бина, потом на припасённые угощения. На душе стало так тепло, что он невзначай просиял:

— Спасибо вам.

— Так мы ж уговаривались, — А-Бин, ослеплённый этой улыбкой, торопливо опустил глаза. Ему показалось, что молодой господин, когда улыбается, похож на... — Молодой господин, вы когда улыбаетесь — вылитая цветущая хризантема. До чего ж красиво!

— Цыц! — шутливо цыкнул Ашэн. — Я мужчина, к чему тут эти цветочные сравнения!

— Да-да-да, не похож, ни капли! — закивали остальные, готовые соглашаться с ним во всём.

Юань Ашэн невольно расхохотался:

— Тогда завтра не могли бы вы помоч...

— Можем! Всё можем! Что бы молодой господин ни велел!

— Я же ещё ничего и сказать не успел.

А-Бин, парень смышлёный, сметливо блеснул глазами:

— А тут и гадать нечего, наверняка дело касается старого управляющего.

Ашэн улыбнулся:

— Именно так.

***

На следующее утро под предводительством братьев Юань Ашэн вместе с Доуэром отправился к старому управляющему Гу Пину.

Лишь пройдя этим путём, Ашэн с удивлением обнаружил, сколько построек и флигелей ютилось у самой стены в западной части поместья Гу. По словам А-Бина, там жила вся челядь.

Когда они разыскали управляющего, тот проводил занятие. Бегло оглядевшись, Ашэн заметил специально выстроенное здание, напоминавшее настоящую школу: ровные ряды письменных столов, вся нужная утварь и кисти. Учебный класс находился в отдалении, саженях в тридцати от людских построек. Вокруг царил покой, ввысь устремлялись древние кроны деревьев — место идеально подходило для наук.

Едва уроки закончились, беловолосый старец задал Доуэру пару вопросов. После этого Ашэн без лишних слов вручил почтенному учителю приготовленные подарки и подношения.

Мальчик совершил поклон наставнику, и у Ашэна на миг возникло чувство облегчения — точь-в-точь как у родителя, сдавшего дитя в школу. Впрочем, ощущение тут же улетучилось. Доуэр остался приспосабливаться к занятиям, а Юань Ашэн в сопровождении братьев отправился обратно.

Осенняя листва густо устилала тропу: среди багряных и золотых листьев кое-где вспыхивали островки увядающей зелени. Будто кто-то опрокинул поднос с красками, смешав самые сочные оттенки. В обычной жизни незаметная, ныне эта палая листва словно стремилась запечатлеть в людских душах прощальный, ослепительный миг увядания.

Наблюдая за этим пёстрым ковром, Ашэн прикидывал расстояние от дома до школы. Путь из восточного крыла к юго-востоку занимал немало времени — детским шагом минут десять-пятнадцать. Ни близко, ни далеко, да к тому же дорога пролегала аккурат мимо кухни. Если во Дворе Облачной Задушевности не успеют состряпать завтрак, мальчишка легко перекусит по пути. Красота, да и только!

Избавившись от заботы, Юань Ашэн потянулся, разминая плечи, и повеселел:

— А погода-то сегодня какая славная!

А-Бин с А-Туанем одновременно задрали головы. Солнце затянуло пышной пеленой туч, небеса казались хмурыми... Погода?

А-Бин согласно кивнул:

— И впрямь хороша.

А-Туань всегда повторял за братом — так надёжнее. С самым серьёзным видом он подтвердил:

— Знатно хороша!

— Не изволите ли отправиться на рыбалку, сударь? — спросил А-Бин.

Ашэн покачал головой:

— Нет, притомился. Посижу пока во дворе.

Он только недавно наведался к старику Гу и, не зная, чем это может обернуться, решил пару дней не мозолить глаза. Да и отдохнуть не помешает, а заодно заглушить то едва зародившееся чувство, которому не суждено было расцвести.

Так и получилось, что затаился он аж на два дня.

***

Яркое солнце позолотило пушистые облака, окрасив их края в нежно-розовый цвет. Доуэр ушёл на занятия, и во дворе, лишённом звонкого детского щебета, воцарилась непривычная тишина.

В последнее время Юань Ашэн вставал всё раньше. Заметив, что Гу Лю с братом вовсю упражняются во дворе, он присоединился к ним и принялся повторять движения, мах за махом осваивая кулачный бой. Слегка вспотев, он ополоснулся, переоделся в чистое и вышел в горницу.

— Молодой господин, кушать подано! — крикнул А-Туань, который теперь заменял Доуэра. — Сегодня у нас речная каша с морепродуктами, всё как вы сказывали!

Расправившись с завтраком, Ашэн глянул на распахнутые ворота, и у глаз его залегли мягкие лучики улыбки.

— Сударь, рыбачить пойдёте? — поинтересовался А-Туань, замерев возле снастей. Стоило Ашэну кивнуть, как слуга в мгновение ока собрал бы удочки.

Но Ашэн качнул головой:

— Нет, просто пройдусь.

Проводя Доуэра в школу, он вновь поразился размаху поместья Гу. И теперь решил прогуляться в одиночку, без цели, бродя куда глаза глядят — этакое маленькое приключение.

— Если к полудню не вернусь, ищите меня! — предупредил он заранее, зная свою неспособность ориентироваться на местности.

Наказав это слугам, Юань Ашэн заскочил на кухню, завернул в промасленную бумагу жменю сладостей и отправился в путь по первой попавшейся аллее.

Возле наполовину пожелтевшего бананового дерева на дувале, точно нахохлившиеся совы, сидели Гу Ци и Гу Лю.

Гу Лю с искренней обидой шепнул:

— Неужто молодой господин совсем про нас забыл?

Гу Ци с каменным лицом кивнул:

— Похоже на то.

Переглянувшись, оба бесшумно спрыгнули с ограды и потянулись следом.

Сады поместья изобиловали редкими растениями: о дивных цветах и говорить не приходилось, но тут росли и алые клёны, и гинкго, и пышные альбиции... По дороге Ашэн набрал целую охапку резных, сочных листьев самого необычного вида и расцветки.

Он заходил в одни дворики, покидал другие, потеряв им счёт. Устав от долгой ходьбы, Ашэн сбавил шаг.

Неспешно переступив порог очередного заброшенного садика, он замер, заметив клочок земли, заросший диким бурьяном. Надо же, и в пышном поместье Гу найдутся заросшие сорняками уголки!

Присмотревшись получше, он ахнул: да это же настоящий клад! Юань Ашэн мгновенно взобрался на приподнятую грядку высотой в полголени.

Земля в окружении шелковичных деревьев была густо усыпана прелой жёлтой листвой, из-под которой пробивались бесчисленные сочные побеги съедобных трав. Ах, поместье вычищали так тщательно, что он и забыл: осенью ведь тоже можно собирать дикие овощи!

Глаза Ашэна вспыхнули. Сбросив на землю собранную охапку листьев, он огляделся и подобрал крепкий сук шелковицы, намереваясь использовать его вместо совка.

Едва он опустился на корточки, стена высохшего камыша полностью скрыла его от чужих глаз. Вошедший со стороны главных ворот ни за что не заметил бы человека в зарослях.

Ашэн увлечённо копался в земле, когда камыш с шумным шорохом раздвинулся. Он настороженно выпрямился, но не успел толком ничего разглядеть, как ему в грудь уткнулся пахнущий молоком живой кулёк.

Подхватив его на лету, Ашэн от толчка шлёпнулся на землю.

— Ты... м-м-м!

Мягкая крошечная ладошка мгновенно зажала ему рот. Юань Ашэн округлил глаза, разглядывая сидевшего у него на коленях малыша. Ашэн моргнул — и карапуз повторил за ним.

***

У озера.

Ранним утром над прозрачной гладью воды клубился лёгкий туман. Гу Кэцзюэ сидел в беседке и сквозь дымку смотрел на берег — туда, где снова стояла табуретка. Поколебавшись, он отвёл взгляд.

К нему торопливо приблизился Гу Дун и понизил голос:

— Владыка, из Западного дворца прибежал маленький молодой господин Циъань.

— Один?

— За ним погоня. Чужаки.

В тот же миг лицо Гу Кэцзюэ остекленело, а взгляд стал ледяным.

— Схватить. За Циъанем присмотреть, чтобы и волоска с его головы не упало.

— Слушаюсь.

Гу Дун так же бесшумно растворился в воздухе.

***

В небольшом дворике, отделённом от Западного дворца лишь тонкой стеной, Юань Ашэн разглядывал прижавшегося к нему карапуза. Тот расплылся в белозубой улыбке, блестя круглыми пуговками глаз. Настороженно оглянувшись и убедившись, что шума нет, малыш осторожно убрал ручонку с его губ.

— Блатец, — шепнул карапуз тоненьким, молочным голоском.

Ашэн тоже воровато огляделся, после чего бережно подхватил кроху и отставил в сторону — прямо на место, где только что копал травы и где красовался свежий детский отпечаток.

— Малыш, а как тебя зовут?

— Циъань!

Ашэн кивнул и снова принялся ковырять землю веткой, напевая вполголоса:

— И что же ты тут делал?

— В прятки играл! — пролепетал кроха, прильнув к самому уху Ашэна. Голос его звучал так забавно и мило, что Ашэн улыбнулся.

Отложив пучок зелени, он внимательно осмотрел собеседника. Тот был одет в сине-золотое расшитое одеяние, сверху красовалась тёплая безрукавка, а на шее блестел замочек долголетия — видать, барчонок из богатого дома.

Ашэн разглядывал малыша, а тот с любопытством смотрел на него.

— Блатец, ты такой клисивый! — Гу Циъань обхватил ручонками колени и, смешно перебирая ножками, подвинулся вплотную к Ашэну. Прислонился и положил ладошку ему на колено.

Юань Ашэн просиял:

— Ты тоже очень красивый. Но раз уж мы так долго прячемся, взрослые наверняка перепугались. Может, выберемся?

Но малыш испуганно замотал головой:

— Там плохие!

— Плохие? — Ашэн нахмурился. — Так с кем ты в прятки играешь?

— С плохими дядями!

Грядка возвышалась над землёй почти на фут, а кольцо густого камыша служило надёжным укрытием. Снаружи разглядеть их было почти невозможно.

— Маленький молодой господин... — раздался за стеной камыша сиплый, крадущийся шепоток, похожий на вопль дикого кота в глухую ночь.

Ашэн мгновенно сгрёб малыша в охапку. Малыш счастливо прищурился, засиял улыбкой, обвил его шею ручонками и принялся ластиться, уткнувшись носом в щёку.

— Ни звука, — шепнул ему на ухо Ашэн.

Малыш понятливо кивнул и замер.

— Маленький молодой господин... — Сухие стебли камыша зашуршали, кто-то раздвигал заросли.

Ашэн мысленно поблагодарил судьбу за то, что зашёл со двора: камыш был сжат только в том месте, где пробрался ребёнок. Крепко прижав к себе малыша, он начал бесшумно отползать назад.

Шорох снаружи усилился. Сердце Ашэна ушло в пятки, дыхание перехватило. Не думая ни о чём, он вскочил и припустил во весь опор к задней калитке.

Он ведь зашёл через задний выход, а ребёнок — через передний, значит, дорога свободна! Но едва он выскочил из шелковичной рощицы, перед ним возникла тёмная тень. Подняв глаза, Ашэн обомлел: перед ним стоял незнакомый, угрюмый мужчина.

Ашэн отшатнулся, развернулся и бросился прочь, крича во всё горло:

— Гу-у...

Глухой удар! Незнакомец, свалившийся прямо со стены, без чувств рухнул на землю.

Ашэн упёрся изо всех сил, а карапуз у него на руках весело покачивался: круглые щёчки пылали румянцем, а на мордашке играла задорная улыбка — ни капли страха!

— Молодой господин, всё кончено, — донёсся спокойный голос Гу Лю.

Ашэн сбавил шаг и остановился. Оглянувшись, он успел заметить лишь мелькнувшую тень: упавший человек уже исчез.

— Кто это был? — задыхаясь, спросил он.

— Плохой дядя! — малыш сжал кулачки, глаза его блестели от праведного гнева.

— А ты-то откуда знаешь? — Ашэн бережно опустил карапуза на траву и сам с трудом уселся рядом, едва переводя дух.

Потеряв тёплые объятия, Гу Циъань тут же протянул к нему ручонки:

— Блатец, возьми на ручки!

Ашэн вытянул ноги и устроил малыша у себя на коленях.

— А ты храбрец. Один-одинёшенек удрал играть в прятки с разбойниками.

— Это молоденький господин Циъань, — пояснил Гу Лю.

— Который "Ци"? — переспросил Ашэн.

— Как в шашках-ци! И "Ань" — как покой! — опередив стражника, выпалил малыш.

— Надо же, сколько ты слов знаешь, — Ашэн ласково щёлкнул его по носику. — Ну всё, плохих дядей поймали, пора тебе домой. А то взрослые с ума сойдут от волнения.

— Не хочу-у! Хочу с братцем! — капризно заканючил карапуз, мёртвой хваткой вцепившись ему в шею.

Гу Ци, стоявший неподалёку, невозмутимо заметил:

— Маленький господин Циъань, перед вами — супруг вашего старшего дяди.

Карапуз выпрямился, уставился на Ашэна и, наклонив голову так, что пухлая щёчка опустилась на белоснежный воротник с опушкой, пролепетал:

— Дядя-а...

— Зови просто братцем, — попросил Ашэн. Какой ещё "дядя", совсем состарят!

— Дядина жёнушка-а!

Ашэн шутливо постучал его по тыковке:

— Братцем!

— Дядина тётушка-а!

— Ладно, сдаюсь, — Ашэн поднялся на ноги. — С теми злодеями ведь уже разбираются?

Гу Лю утвердительно кивнул.

— А малыш...

— Я и сам дорога знаю! — Гу Циъань вцепился своими тёплыми пальчиками в его указательный палец и забавно потянул.

Сердце Ашэна растаяло:

— Ну хорошо. Это твой дом, ты тут ориентируешься получше моего.

С этими словами он развернулся и снова полез под шелковицу копать дикие травы.

Гу Ци слегка пнул Гу Лю носком сапога:

— Молодой господин собрался копать дикую зелень.

Гу Лю опешил:

— И что?

— Ступай обтеши пару удобных палок.

— А, ладно, — кивнул тот.

Раз уж всё равно вышли из укрытия, Гу Ци не стал таиться. Обхватив меч руками, он неспешно поплелся следом за ними.

В тутовой роще двое — взрослый и малыш — склонили головы друг к другу и о чем-то увлеченно шептались.

— Дядя-балашек~ А цто ты копаешь?

— Я копаю дикие травы.

— А они вкуфные?

— Очень вкусные. Дикая зелень — тоже еда, по вкусу ничем не уступает привычным овощам. Особенно осенняя марка и дикий амарант: сейчас они самые сочные и нежные.

— Дай я попробую! — Кроха сгреб с земли жменьку листьев и потянул в рот.

Юань Ашэн перехватил его пухлую ручонку:

— Нельзя! Сначала надо сварить.

Малыш был настолько крошечным, что казался совсем мягким. Его пухлая, нежная ладошка приятно скользила в руке, и Ашэн не удержался — слегка сжал её.

— Посиди спокойно, а то перемажешь одежду, — ласково добавил он.

— О-а! — Гу Циъань с улыбкой посмотрел на Юань Ашэна, обхватил руками коленки и послушно замер рядом.

Ашэн продолжал копать. Когда в кулаке набрался уже солидный пучок, он взглянул на зубчатые края листьев и спросил:

— Почему этот двор так запущен?

Гу Ци, прислонившись к стволу тутовника, отозвался:

— Это место примыкает к Западному дворцу.

— Западный дворец? Запретная зона, значит? — Юань Ашэн еще плохо ориентировался в многочисленных дворах поместья Гу.

Подоспевший Гу Лю протянул Ашэну несколько затесанных тутовых колышков:

— В Западном дворце живет Второй молодой господин со своей семьей. Место отдаленное, от главного Восточного двора далеко, сюда почти никто не заглядывает. Вот слуги и ограничиваются очисткой дорожек, а до клумб внутри руки у них не доходят.

— Теперь понятно, — кивнул Юань Ашэн.

Он сменил растрепавшуюся веточку на свежую. Обтесанная тутовая древесина выходила острой — самое то, чтобы рыхлить землю. К тому же тутовник прочен, гнется, но не ломается. Идеальное орудие для добычи зелени.

Один точный тычок — и очередной стебель поддет.

Войдя во вкус, Ашэн случайно обернулся и наткнулся на горящий восторгами взгляд карапуза.

— Ах да, чуть не забыл, — Ашэн отвязал от пояса мешочек.

Малыш провожал каждое его движение любопытным взором, однако тянуть ручонки без разрешения не стал:

— Дядя-барашек~

От этого лепета на душе у Юань Ашэна стало светло и тепло. Он протянул мешочек:

— Прихватил из дома сладостей. Хочешь попробовать?

— О-а! — Кроха бережно принял угощение обеими ладошками.

Ашэн тепло улыбнулся. В мешочке лежало мягкое печенье — как раз для детских зубок.

— Откусывай понемножку, не то поперхнешься, понял?

— Тпасибо, дядя-барашек~ — протянул малыш таким нежным голоском, что у Ашэна защемило сердце.

— Гу Ци, Гу Лю, присмотрите за ним.

— Слушаемся.

Дав наставления, Юань Ашэн вернулся к своей траве. В это время у озера Гу Ба, ухватив за воротник потерявшего сознание человека, вытащил его на тропинку перед беседкой.

— Хозяин.

Голос Гу Кэцзюэ звучал ровно, словно подобное происходило каждый день:

— Верни туда, откуда он взялся.

— Есть. — Гу Ба поднялся и уже собрался уходить, как вдруг вспомнил наказ товарищей. Повернувшись, он добавил: — Хозяин, молодой господин Юань сейчас вместе с маленьким господином Циъанем.

Ледяная аура, исходившая от Гу Кэцзюэ, на мгновение развеялась.

На берегу озера всё так же одиноко стоял маленький табурет. Погода выдалась пасмурная — самое время для рыбной ловли. Вот только хозяин табурета так и не появился.

Гу Кэцзюэ отвел взгляд и произнес чуть глуше, чем обычно:

— Понял. Свободен.

— Слушаюсь.

Давящий груз с плеч Гу Ба тут же спал.

«Теперь-то я понимаю, почему эти двое так просили упомянуть молодого господина Юаня, — подумал он. — Да он же для нашего господина словно жаровня в лютый мороз!»

С тропинки поднялся Гу Дун и без церемоний пнул лежащую без чувств тушку:

— Наглец! Покусился на маленького господина!

Подойдя ближе, он заметил, что хозяин задумчиво всматривается в озерную гладь. Гу Дун торопливо опустил голову, делая вид, что ничего не замечает.

И лишь когда Гу Кэцзюэ слегка пошевелился, Гу Дун спросил краем глаза:

— Господин, как быть с Западным дворцом?

— Сходи лично и передай, что Циъань в Восточном дворце.

— Слушаюсь.

Слуги удалились, и Гу Кэцзюэ остался у воды в полном одиночестве.

Озеро дремало. Подплывая к самому берегу, косяки смелых рыбок беззаботно хватали ртами воздух.

Подперев ладонью висок, Гу Кэцзюэ невзначай подумал: «Окажись тут сейчас этот мальчишка Юань, небось забрался бы в воду с корзиной?»

Немного передохнув с закрытыми глазами, он принялся разбирать лежащие на столе бумаги.

Рыбы плескались у берега, бия хвостами по воде, но он уже не обращал на них внимания.

***

Тем временем на границе с Западным дворцом Юань Ашэна нисколько не заботили мысли, терзавшие Гу Кэцзюэ.

Он с головой ушел в тихий азарт сбора урожая.

Трава была настолько молода и нежна, что при слишком сильном нажиме стебель ломался, оставляя в пальцах лишь обрывки листьев. А ведь куда приятнее выкопать растение целиком, с корнем!

Сперва Ашэн орудовал колышком в одиночку, но вскоре карапуз, наблюдавший за ним с горящими глазами, сгрузил мешочек со сладостями на Гу Ци и тоже принялся рвать траву обеими ручонками.

Правда, в девяти случаях из десяти у него получалось лишь выдрать пучок мятых верхушек.

Смотря, как кроха усердно складывает свою «добычу» в мешок, Ашэн лишь добродушно улыбался.

***

По другую сторону ограды Гу Дун, получив приказ, прибыл в Западный дворец.

Западный дворец поместья Гу размерами не уступал Восточному. Изначально это был единый огромный сад, но для удобства его разделили на две половины.

Второй молодой господин, Гу Синшу, женился в двадцатилетнем возрасте, и не прошло и года после свадьбы, как он перебрался жить в западные покои.

Со временем у обеих частей усадьбы появились собственные хозяева, и их облик стал различаться.

В отличие от строгого порядка Восточного дворца, Западный выглядел куда непринужденнее. Помех со стороны садовников было меньше, отчего деревья и цветы разрастались с вольной, естественной пышностью.

Не успел Гу Дун дойти до ворот главного дома Западного дворца, как навстречу ему выбежала Вторая молодая госпожа, Мин Юйчжу.

— Приветствую Вторую молодую госпожу, — поклонился Гу Дун.

— Гу Дун? С той стороны... что-то случилось? — спросила Мин Юйчжу. Её прическа замужней дамы и изысканные драгоценности придавали ей благородный и кроткий вид, хотя в действительности она от волнения чуть не разрывала платок на части.

Гу Дун опустил голову:

— Вторая молодая госпожа, Старший молодой господин велел передать, что маленький господин Циъань находится в Восточном дворце.

Зрачки Мин Юйчжу испуганно сузились, но затем она облегченно выдохнула:

— Ну слава богу, слава богу...

— Если вопросов больше нет, я пойду.

— Да-да, конечно. Хуачжи, проводи!

Как только Гу Дун удалился, Мин Юйчжу резко повернулась и впилась взглядом в сторону Восточного дворца:

— Ах ты негодник! Обычно безвылазно сидит дома, с чего вдруг его понесло в Восточный дворец?!

Стоило ей вспомнить о «святом истукане», обитающем в Восточном дворце, как она принялась метаться по двору, нервно комкая платок — вид у неё стал еще более обеспокоенный, чем прежде.

— Хуачжи! Ступай найди Второго молодого господина, пусть немедленно заберет сына!

— Госпожа... боюсь, Второй молодой господин и сам не осмелится туда шагнуть, — с тихим вздохом ответила служанка.

И муж, и жена одинаково панически боялись переступать порог Восточного дворца.

Мин Юйчжу замерла:

— И то верно... Там, по крайней мере, он в безопасности. Наступит время — сам прибежит.

***

А у ограды Гу Циъань тянул Юань Ашэна за рукав, умоляя пойти к нему в гости.

— Дядя-барашек~

— У меня еть деревянный конь, большой тигл, качели... Много-много всего! Пойдём со мной~

Малыш выводил эти рулады с такой детской нежностью, что у Юань Ашэна сердце таяло.

Быстро доев оставшееся печенье, Ашэн вывернул мешочек, вытряхнул крошки и аккуратно уложил внутрь собранную зелень, не забывая потешаться над крохой:

— Раз у вас в Западном дворце так весело, зачем же ты пришел в Восточный дворец?

— Там плохие дяди! Я пришел к дяде.

Рука Ашэна замлела над мешком. Посерьезнев, он внимательно посмотрел на малыша:

— Так за тобой гнался злодей, и ты побежал в Восточные покои?

Карапуз сжал пухлые кулачки с забавными ямочками:

— Папа тказал: если будут плохие дяди, беги к дяде!

— Дядя сильный!

Видя, с каким обожанием ребенок говорит о своем дяде, Ашэн невольно улыбнулся:

— Что ж, твой дядя и правда очень могущественен.

Он коснулся тыльной стороной ладони лба крохи:

— И ты у нас молодец, смышленый мальчик.

Понял, откуда грозит опасность, и сбежал туда, где защитят.

Вспомнив недавнюю сцену, Юань Ашэн проникся уважением к присутствию Гу Лю и Гу Ци. Выходит, разговор об охране был не пустой болтовней.

В поместье Гу действительно таилась угроза.

Ашэн присел на корточки и строго произнес:

— Впредь никогда не гуляй один и не разговаривай с незнакомцами.

Карапуз ничуть не дичился — стоило Ашэну опуститься на корточки, как тот сразу же радостно плюхнулся к нему в объятия.

— Я понял, дядя-барашек~

— Дядя-барашек, пойдём в гости!

Ашэн ласково прищурился.

Дети в таком возрасте обычно сглаживают слова, но этот кроха старался изо всех сил, выговаривая каждый слог.

Правда, к концу фразы у него, похоже, кончался пыл, и голосок забавно взмывал вверх, отчего речь звучала совсем по-детски нежно.

Ашэн невольно представил сладкий молочный шарик.

А тем временем «шарик» с надеждой смотрел на него, ждя ответа.

Юань Ашэн похлопал по мешочку — набранной зелени едва ли хватило бы даже на одну небольшую порцию.

Он с сожалением вздохнул:

— Боюсь, я не смогу пойти с тобой в Западный дворец. Видишь, моей травы даже на тушение не хватит.

— Тогда... тогда я помогу дяде-барашку!

Карапуз уперся ладошками в землю и со смешным кряхтением поднялся на ноги. Его пухленькое, коротенькое тельце напоминало кусок мягкого теста.

Повернувшись и видя, что Ашэн медлит, он захлопал круглыми пуговками глаз, полных недоумения:

— Дядя-барашек~ Копать травку!

— Зови меня «братец». Что еще за «дядя-барашек»?

Юань Ашэн со смешком поднялся, отряхнул с полы детской одёжки сор и аккуратно вывел малыша из рощи.

Здесь всё уже ощипали, требовалось найти новое место.

— Гу Ци, ступай в Западный дворец и предупреди, что ребенок со мной.

— Слушаюсь, — откликнулся тот.

Держа за руку кроху, Ашэн не рисковал углубляться в чащу. К счастью, неподалеку простиралась открытая поляна, где среди густой травы тоже можно было разжиться зелеными побегами.

Погода стояла теплая, дожди прошли обильные, так что сочные, пышные одуванчики росли прямо среди луга.

Даже с учетом детской помощи, свежей зелени набралась целая куча.

Не прошло и получаса, как у Ашэна заурчало в животе. Он посмотрел на небо, но из-за туч солнца видно не было, и определить время он не сумел.

Гу Ци вскинул голову и спокойно произнес:

— Начало часа Лошади.

— А-а... пора обедать, — Юань Ашэн поддел последний одуванчик и поленился вставать, потягиваясь, словно улитка.

— Малыш, пойдешь со мной обедать?

Гу Циъань качнул головой. Подражая взрослым, он смахнул со своей одежки пыль и, слегка покачиваясь, чинно поклонился:

— Дядя-барашек~ Я пошел домой!

— Мама заберет игрушки, — добавил кроха и снизу вверх взглянул на Ашэна.

Юань Ашэн хмыкнул и не удержался — лёгенько коснулся пальцем его лба.

— Помнишь, что надо возвращаться вовремя? Какой умница!

Гу Циъань засиял от смущенной радости. Сжав кулачками рукава, он бросился Ашэну на шею.

Ашэн удержал равновесие и подхватил карапуза.

Малыш обнял его за ногу и уткнулся лбом в колени.

Ашэн нагнулся, встретившись с ним взглядом, и снова услышал лепет:

— Дядя-барашек, приходи играть!

Юань Ашэн кивнул:

— Я живу во Дворе Облачной Задушевности. Приходи ко мне в гости в любое время.

Простившись на самой теплой ноте, Гу Ци повел ребенка к матери, а Гу Лю остался сопровождать Юань Ашэна.

— У вашего Второго молодого господина только один ребенок? — спросил Ашэн.

— Да, — ответил Гу Лю.

Вспомнив смышленый вид малыша, Юань Ашэн улыбнулся:

— Чудный мальчуган.

— Это правда. Господин тоже очень любит маленького Циъаня.

Вот только Второй молодой господин нечасто заглядывает в Восточный дворец, так что Старший господин видится с племянником разве что по большим праздникам.

Гу Лю доводилось видеть, как Гу Кэцзюэ держит на руках этого кроху. Глаза его тогда теплели, теряя обычную неприступную стужу.

Размышляя об этом, Гу Лю машинально сорвал листок и отправил в рот.

Пожевал — и скривился от странного горьковатого вкуса.

Глянув вниз, он с ужасом обнаружил, что сжевал листок из той самой охапки трав, что собирал Юань Ашэн. Сделав вид, будто ничего не произошло, он спрятал руку за спину и со вздохом добавил:

— Впрочем, за те годы, что я служу господину, маленький господин Циъань появлялся в наших покоях считанные разы.

— Он ведь совсем еще крошка, в таком возрасте и пары шагов толком не пройдет. Вырастет — начнет бегать по всему поместью, — заметил Ашэн.

За неспешной беседой подоспел и Гу Ци.

— Доставил? — оглянулся Юань Ашэн.

— Передал прямо в руки Второй молодой госпоже.

— Отлично.

Неспешно направляясь к Двору Облачной Задушевности, Ашэн прошел мимо южной школы и решил заглянуть туда, чтобы проведать Доуэра.

Как раз прозвенел звонок к окончанию занятий.

Троица укрылась в тени деревьев, не желая привлекать к себе внимания.

Увидев, как Доуэр весело резвится с другими ребятами, Ашэн со спокойным сердцем вздохнул.

Постояв немного, он дождался, пока Доуэр заметит его. Мальчик попрощался с друзьями и во весь дух помчался навстречу.

— Молодой господин~

— Вы пришли за мной!

Юань Ашэн качнул головой:

— Вовсе нет. Я проходил мимо.

Доуэр вцепился в его рукав и принялся канючить:

— Да точно за мной пришли!

Ашэн хохотнул:

— Пошли домой, обедать пора.

Он шагнул вперед, а Доуэр, крепко сжимая сумку с книгами, семенил рядом.

— Чему вас сегодня учили?

— Проходили «Тысячесловие»!

— И ты уже умеешь читать?

— Конечно! Сейчас расскажу...

Деревья шелестели листвой, роняя на мостовую золотистые тени.

Детский звонкий голосок летел над каменными плитами, точь-и-точь иволга, бойко декламируя выученные за день строки.

Ашэн с улыбкой слушал, ободряюще кивая.

Идущие сзади рослые Гу Лю и Гу Ци, обнимая свои верные мечи, невольно наклоняли головы в такт детской декламации.

Много лет назад они точно так же зубрили грамоту.

Вот только этому мальчугану повезло куда больше — у него был тот, кто ждал его и радовался его успехам. А они росли сиротами, и кроме названых братьев у них никого не было.

***

Стоило им войти во двор, как из кухни донесся аппетитный дух свежесваренного риса.

— Доуэр, мой руки и за стол! — Юань Ашэн подхватил свой мешок с «добычей» и направился на кухню.

— Понял, молодой господин!

Мальчик бегом скинул сумку в своей комнате и примчался обратно.

На кухне привычно хлопотали слуги: А-Туань раздувал огонь в печи, а А-Бин стоял у плиты.

— Молодой господин нашел какое-то сокровище, что прямо сияет? — пошутил А-Бин.

— Дикую зелень! Самую свежую!

— Дикую зелень? — На лице А-Бина отразилось недоумение.

Юань Ашэн гордо задрал подбородок:

— Ну да. А что такое?

На недостаток продуктов они не жаловались — одного лишь господского пайка Ашэна хватало с лихвой на весь двор, а ведь ежедневно им присылали еще и щедрые прибавки.

«Если господин узнает, что молодой господин Юань питается дикими травами...»

Брови А-Туаня подпрыгнули, и он едва не свалился со скамьи.

— Молодой господин... — пробормотал А-Бин.

Юань Ашэн вскинул руку:

— Разговорчики!

— А-Бин, когда ты затягиваешь это свое «молодой господи-ин», у меня аж мурашки по коже.

— Говори прямо, ты же не дитя несмышленое!

Вот у того карапуза голосок действительно умилительный.

— Молодой господин, да зачем вам дикоросы? У нас ведь полны кладовые овощей!

— Для разнообразия, разбавить привычный рацион, — с улыбкой ответил Ашэн.

Взяв деревянную миску, он перевернул мешочек и вытряхнул зелень. Пушистая охапка едва убиралась в тазу.

— Взгляни, какова красота! — Ашэн сунул таз прямо под нос слуге.

— И впрямь хороша, — вынужден был признать А-Бин.

В деревнях такую зелень ели постоянно, его собственная мать часто готовила похлебки из дикоросов.

— То-то же! Не пропадать же доброму урожаю.

А-Бин метнул взгляд на застывших у дверей истуканами Гу Лю и Гу Ци:

— Только попробуйте сболтнуть господину!

Гу Лю лишь отмахнулся:

— Раз молодому господину по душе, пусть кушает на здоровье.

***

Воду для кухонных нужд брали из колодца.

Правда, сам колодец находился не во дворе, а по соседству, за зарослями банановых пальм, так что воду приходилось носить ведрами.

Колодезная вода была прозрачной, со сладковатым привкусом — на ней и блюда получались куда вкуснее.

Промыв травы, грязную воду спустили в сточную канавку.

Листья разложили по бамбуковому ситу, слегка встряхнули, чтобы стекала лишняя влага, и занесли в дом.

Основной обед был уже готов, в печи догорали угли.

— Молодой господин, огонь как раз разгорелся! — подал голос А-Туань.

— Хорошо.

— А-Бин, отдохни, дальше я сам.

Ашэн ловко налил воды в чисто вымытый котёл.

Дав воде закипеть, он ошпарил зелень, чтобы убрать лишнюю горечь, затем быстро откинул в холодную воду, мелко порубил и высыпал в глубокую миску. Добавил пару пригоршней муки, вбил два яйца и бросил щепотку соли.

Зеленоватый отвар вылил в кувшин — пригодится мыть посуду.

Прогрев сухой котел, он бросил кусок белоснежного свиного сала.

Едва жир растопился и пошел легкий легок, Ашэн выложил густую зеленую массу, примял лопаткой и стал обжаривать до золотистой корочки. В воздухе поплыл духмяный аромат.

Хочешь — ешь с рассыпчатым рисом, хочешь — уплетай румяную лепёшку, запивая горячей похлёбкой. Красота!

Что может быть лучше сытного, горячего обеда в погожий осенний день?

Пообедав, Юань Ашэн отправился во двор вырывать сорняки — благое дело для улучшения пищеварения. Доуэр хвостиком плелся следом.

Заметив это, Ашэн захватил тутовый колышек:

— Доуэр, иди-ка сюда.

— Молодой господин! Что такое? — Мальчик с сияющими глазами подбежал ближе.

— Проверю, как ты сегодня освоил иероглифы, — с самым серьезным видом объявил Юань Ашэн и протянул ему палочку.

Доуэр принял прутик, надул щеки и кивнул со всей важностью:

— Наставник, я честно старался!

Обмакнув кончик палочки в лужицу у стока, он принялся выводить иероглифы на каменных плитах.

Ашэн внимательно следил за каждым движением.

Писал мальчик медленно, с трудом сдерживая дрожь в пальцах, но выводил черты с большим усердием.

Первые пять иероглифов из «Тысячесловия». Убедившись, что они почти не отличаются от знакомого ему древнего письма, Юань Ашэн облегченно кивнул:

— Молодец! Очень хорошо.

«К счастью, графика похожа на традиционные иероглифы, — подумал он. — Не придется учиться грамоте с нуля».

Он с удовольствием взъерошил мягкие детские волосы:

— Старайся и дальше!

Доуэр сжал прутик и истово закивал:

— Ага!

Проверив уроки, Ашэн отправил мальчугана спать. Но когда сам Юань Ашэн еще видел сладкие сны во время полуденного отдыха, Доуэр уже снова убежал в школу.

***

Некоторое время назад у ворот Западного дворца.

Мин Юйчжу со служанкой с нетерпением поджидали у входа.

Вскоре из-за арки донесся тоненький голосок:

— Мама, я вернулся!

Мин Юйчжу присела и подхватила подбежавшего сына:

— Ну слава богу, цел и невредим.

Взглянув на Гу Ци и узнав одеяние личной охраны Гу Кэцзюэ, она благодарно кивнула:

— Спасибо вам.

Гу Ци приложил кулак к ладони и удалился.

— Заставил же ты меня понервничать!

— Мама меня не искала, — обиженно буркнул карапуз.

— Хм! — Мин Юйчжу повела его за руку в дом. — Будто сам не знаешь, какой строгий у тебя дядя!

— Дядя хороший!

— Ну да, конечно, лучше родного отца.

— Дядя хороший, — твердил свое малыш.

***

Послеполуденное небо прояснилось.

Юань Ашэн спросонья вышел на крыльцо и тут же замер на полуслове, подавив зевок: посреди двора стояла огромная корзина с овощами.

— Разве провизию на сегодня уже не приносили? — удивленно спросил он.

А-Бин как раз занес одну корзину в кладовую и выходил за второй.

Приставивший провиант слуга угодливо заулыбался:

— Господин проявляет о вас особую заботу, вот и велел прислать еще овощей!

Ашэн нервно хмыкнул. От слова «забота» у него мурашки забегали по спине.

«Старик проявляет обо мне заботу...»

Неизвестно почему, перед глазами снова всплыл образ Гу Юньцзи.

Помотав головой, Ашэн отогнал дурные мысли. Избавьте от такой заботы!

Вдруг его озарило:

— Неужто из-за того, что мы обедали...

Он взглянул на А-Бина.

Тот молча кивнул.

Юань Ашэн смущенно покашлял:

— Ладно... передай благодарность своему хозяину.

— Слушаюсь!

В корзинах лежали восковые тыквы и спелые налитые тыквы-восковушки необычайно красивой формы. На восковых тыквах виднелся серебристый налет, а обычные тыквы сияли сочным оранжевым боком.

«Сладкая тыква... Интересно, рассыпчатая ли? Завтра, если будет время, испеку тыквенных оладий».

Но сейчас было не до размышлений о еде. Ашэн вернулся к более насущным вопросам.

Едва слуга удалился, он сурово уставился на братьев-стражников:

— Откуда ваш господин узнал, что я ел дикую зелень?

А-Туань без колебаний выпятил грудь:

— Господин ведает обо всем на свете!

Ашэн закатил глаза: «Этот парень — слепой фанат Гу Кэцзюэ».

А-Бин почесал нос:

— Это не я.

Ашэн прикусил язык. Выходит, среди них затесался стукач.

Прищурившись, он перевел взгляд на дуэт застывших на стене охранников, похожих на двух летучих мышей.

— Не мы! — в один голос выпалили Гу Лю и Гу Ци.

Юань Ашэн нахмурился:

— Кто же тогда?

— Гу Ба! — дружно хором ответили охранники.

Верные друзья созданы для того, чтобы их предавать. Гу Ци и Гу Лю сдали товарища без малейших угрызений совести.

— Гу Ба? — переспросил Юань Ашэн. — Гу Лю, Гу Ци, Гу Ба... А дальше что, Гу Цзю и Гу Ши?

Гу Ци кивнул.

— А как пишется его имя? — усомнился Юань Ашэн.

— Слева иероглиф «дерево», справа — «восемь», — пояснил Гу Ци.

— Что значит «беззубые грабли». Впрочем, сам он еще бесстыднее, — протянул Гу Лю с ехидной ухмылкой.

— Это тот, который утром утащил того негодяя?

— Именно, — в один голос поддакнули Гу Лю и Гу Ци.

Юань Ашэн насупился, завел руки за спину и зашагал по двору.

Гу Ба — человек Гу Кэцзюэ. Владеет боевыми искусствами, да еще и... бесстыжий? Бесстыжий он там или нет, а если заявиться к нему требовать ответа, это все равно что богомолу бросаться под колеса повозки — чистейшей воды самоубийство.

За пару мгновений в голове Юань Ашэна пронеслась целая вереница исходов: от простейшего, где Гу Ба получал по заслугам, до совсем мрачных, где сам он сталкивался со Стариком Гу и погружался в пучину бедствий, а Гу Юньцзи, попытавшись за него заступиться, тоже попадал под раздачу...

С чего вдруг ему вообще вспомнился Гу Юньцзи? Но чутье подсказывало: тот бы точно не остался в стороне.

Пометавшись в тисках смутных тревог, Юань Ашэн призвал на помощь закаленную годами душонку офисного планктона.

Он привычно и с сокрушительной горечью принялся себя успокаивать:

«Подумаешь, Гу Кэцзюэ! Ну есть у него пара грязных монет да океан власти, и что с того?

Старик уже одной ногой в могиле! Разве сравнится он со мной в молодости? В красоте? В долголетии? Не презирай юношу за бедность! Не пройдет и десяти лет, как я накоплю денег и дам ему коленкой под зад!»

Если бы Юань Ашэн сейчас был котом, то Гу Кэцзюэ превратился бы в клубок бечевки под его лапами. Всего за пару мгновений этот клубок оказался дотла искусан, исцарапан и превращен в рваное месиво.

Великие дела превратим в малые, малые — сотрем в пыль.

Амитабха, даруй здоровье и долгие лета.

К тому же он разжился двумя корзинами свежих овощей. Прямая выгода!

Вспомнив о ярко-оранжевой тыкве, Юань Ашэн сглотнул слюну. Если сделать тыквенные лепешки... Золотистые, сладкие, тягучие, а в середину положить начинку из красных бобов...

Развернувшись стопами к кухне, он неопределенно взмахнул рукой за спиной:

— Ладно, замяли.

Гу Лю тут же переполошился:

— Как это замяли?!

Гу Ци добавил медленно, но непреклонно:

— Нельзя заминать.

В углу двора едва заметно качнулись широкие листья банана. В их тени сгустились две темные фигуры, словно у сидящих там затекли ноги. Зашагав к кухне, Юань Ашэн вдруг на мгновение замер, сообразив кое-что, и обернулся:

— Вы с ним в ссоре, что ли?

— Как такое возможно! — возопил Гу Лю, и голос его взлетел на октаву выше.

Гу Ци молча пихнул его локтем под дых, отчего банановые листья затряслись еще сильнее.

Юань Ашэн прищурился, не сводя глаз с зелени.

Спустя мгновение Гу Лю обиженно пробормотал:

— Мы же братья...

Юань Ашэн фыркнул и гордо задрал подбородок:

— Меня так просто не проведешь.

И с этими словами ушел на кухню.

Весь остаток дня Юань Ашэн пропадал на кухне. Выудив из корзины самый огромный тыквенный плод весом пудов под десять, он принялся за готовку и в итоге нажарил целое тазовище ароматных лепешек.

Смеркалось.

Вернувшись домой, Доуэр с самого порога уловил густой сладковатый запах.

Схватившись за живот, он с радостным писком помчался на кухню:

— Брат Бин, что это так вкусно пахнет?

А-Бин повернул голову, продолжая усердно работать челюстями, и с набитым ртом пробормотал:

— Молодой господин тыквенных лепешек нажарил. Иди скорее, тебе тоже оставили.

Возле плиты Юань Ашэн пристально следил за тем, как Гу Лю укладывал угощение в переносной пищевой лоток.

Казалось, возьми тот хоть одну лишнюю лепешку — и лопатка в руках хозяина незамедлительно обрушится ему на пальцы.

И надо же было поддаться на утренние бредни этого проходимца! Стоило проявить слабину, как тот моментально воспользовался случаем.

Заметив, что Доуэр даже не снял сумку с книгами, Юань Ашэн отвлекся от своих мыслей:

— Сначала скинь вещи да вымой руки. Без своей доли не останешься.

— Слушаюсь, молодой господин!

Стоило Юань Ашэну на миг отвернуться, как остывающих лепешек в тазу поубавилось больше чем наполовину.

— Ты же говорил, у вашего хозяина и зубы слабые, и желудок неважный? — с ледяной интонацией спросил Юань Ашэн. — С чего вдруг такой аппетит?

Гу Лю заискивающе улыбнулся и незаметно отступил на шаг:

— Хозяин весь день росинки во рту не держал, вот и проголодался.

Юань Ашэн фыркнул и вернулся к переворачиванию оставшейся выпечки.

Гу Лю решил не искушать судьбу и, довольный, вразвалочку отправился относить добычу господину.

В этот момент из комнаты выскочил Доуэр — взъерошенный, с растрепанными вихрами.

Гу Лю, держа в руках лоток, как раз наклонил голову и случайно заступил ему дорогу.

— Брат Лю, уступи дорогу! — с широко раскрытыми глазами закричал мальчуган.

Гу Лю лениво вскинул веки:

— Без паники.

Он вскинул руку с пищевым лотком и ловко подался корпусом назад.

Перед глазами Доуэра лишь промелькнула темная тень, а щеки коснулся легкий ветерок.

Он уже приготовлялся с грохотом растянуться на земле, но столкновения не последовало.

Остановившись, Доуэр оглянулся: Гу Лю уже стоял у самых ворот и победоносно ухмылялся:

— Ну что, каков твой брат Лю?

Мальчик, все еще не переведя дух, утер со лба холодный пот:

— Здорово! Брат Лю лучше всех!

Гу Лю гордо расправил плечи, точно победивший в бою петух, и важно удалился.

Сложив руки на груди, Гу Ци издал тихий насмешливый смешок.

Доуэр тут же расплылся в улыбке:

— Брат Ци тоже очень умелый!

— И только? — безразлично уронил Гу Ци.

Доуэр про себя подумал: «Оказывается, брат Ци ведет себя как ребенок еще больше, чем брат Лю».

Впрочем, молодой господин часто повторял, что наливать чай нужно поровну. Похвалил брата Лю — похвали и брата Ци.

Пухлое личико мальчугана сделалось предельно серьезным:

— Брат Ци — самый-самый умелый!

Гу Ци отвернулся, но уголки его губ тронула едва заметная улыбка:

— Хм.

Прижав меч к груди, он непринужденно прислонился к ограде и под углом в сорок пять градусов задумчиво воззрился на небо.

И что там такого?

Доуэр в замешательстве проследил за его взглядом.

Лишь сплошная пелена белесых облаков. Совершенно не на что смотреть.

— Брат Ци, а ты разве не будешь тыквенные лепешки?

Тело Гу Ци слегка напряглось. Поднеся сжатый кулак к губам, он сдавленно кашлянул, а мочки его ушей заметно покраснели:

— Буду.

***

Ночь укутала дом туманной шалью. На темном небосводе тускло мерцали одинокие звезды.

Зажженная с вечера свеча утомленно пошатывалась огоньком, баюкая спящего в кровати малыша.

На краю ложа, прижавшись друг к другу, дремали супруги.

— Эр-лан, — Мин Юйчжу подняла голову и ласково ткнулась носом в подбородок мужа.

— М-м-м? — откликнулся Гу Синшу, с трудом сдерживая тяжелые веки.

— Ты знаешь, что Ань-ань сегодня бегал к старшему брату?

— Угу... — пробормотал он сквозь сон, еще не осознав сказанного.

Мин Юйчжу перевернулась на другой бок и прикрыла ладонью ушки лежащего рядом крохи.

И ровно через мгновение в тишине спальни раздался изумленный возглас:

— Что?! Ань-ань ходил к старшему брату?!

Гу Синшу рывком сел на кровати.

Из-за поднятого полога под одеяло пробрался сквозняк. Ощутив холод на спине, Мин Юйчжу слегка пнула мужа ножкой:

— Холодно же.

Гу Синшу тут же снова опустился на подушки, обнял жену за талию и уткнулся лицом в ее шею:

— Циъань ходил один?

— Я пошла вымыться, а когда вышла — его и след простыл. И куда только кормилица смотрела!

Вспомнив об этом, она снова вспыхнула от гнева: когда она закончила омовение, кормилица вообще безмятежно спала.

Пять лянов серебра в месяц — за что только деньги получают?!

Гу Синшу прижался носом к нежной коже жены, впитывая едва уловимый аромат ее тела, и снова прикрыл глаза. В его сонном голосе послышалось сомнение:

— Дражайшая супруга, может, мне завтра отнести старшему брату какие-нибудь подарки?..

Мин Юйчжу нахмурила изящные брови:

— Циъань пробыл там всего полдня. Если ты побежишь с подарками, не покажется ли это слишком чужим?

Разве родные братья так поступают?

— Ты же знаешь старшего брата — он словно глыба льда. Если я приду без дела, то даже не найду, о чем с ним поговорить, — его голос становился все тише и в конце концов превратился в невнятное бубнение. — Жена... я спать хочу...

Мин Юйчжу задумчиво уставилась на полог кровати и тихо вздохнула.

Еще с момента вошествия в этот дом она заметила странные отношения в поместье Гу. В отличие от ее родни, где детей было пруд пруди, здесь росли всего двое братьев. Казалось бы, они должны быть не разлей вода.

Однако ее муж держался с первенцем семьи с такой подчеркнутой учтивостью, будто они не были родней.

Старший же брат вел себя как обычно, словно и не замечал этой наигранной вежливости.

Винить ли мужа за робость? Или хвалить старшего брата за великодушие? А может, все дело в неприступном виде господина Гу, навевающем холод?..

Чем больше она размышляла, тем нелепее все казалось.

— Муж мой, так может, не стоит ничего посылать?

Кроме легкого треска фитиля в свече, ответа не последовало.

В делах двух братьев ей все равно не разобраться. Мин Юйчжу смежила веки и выбросила мысли из головы.

Вскоре огонек в Западном дворце погас, и все погрузилось во тьму.

***

В Восточном дворце, отделенном лишь одной стеной, все еще ярко горели огни.

Двор Облачной Задушевности.

Юань Ашэн полулежал на кровати, листая учебники Доуэра.

Строчка за строчкой шли знакомые иероглифы. А даже если попадались незнакомые, по ключевым элементам можно было догадаться об их значении.

Доуэр, поднявшись ночью по нужде, заметил, что в окне молодого господина горит свет. Подойдя ближе и плотнее запахнув одежду, он услышал шорох страниц и тихо позвал через дверь:

— Молодой господин, вы еще не спите?

— Скоро лягу. На дворе холодно, беги скорее в постель.

— Хорошо, и вы отдыхайте.

Когда тень за дверью исчезла, Юань Ашэн аккуратно расправил уголки одолженной книги и отложил ее.

Улегшись обратно, он погладил себя по животу и вздохнул:

«Все еще тяжесть...»

Он давным-давно не ел тыквенных лепешек и сегодня на радостях явно переборщил.

В тесто добавляют клейкую рисовую муку, которая сама по себе тяжело усваивается, да еще и обжарка в масле дала о себе знать — тяжелое ощущение жира подступало к горлу.

«Эх, одно мучение!»

Он перевернулся на спину и раскинулся на кровати.

Что ж, ночь длинная, придется терпеть.

***

Двор Покоя и Уединения.

— Господин, пора отдыхать.

Возле свечи прямым, как натянутая струна, сидел Гу Кэцзюэ. Теплый оранжевый свет не мог рассеять исходивший от него ледяной холод.

Он был настолько погружен в работу, что если бы его не окликнули, просидел бы так до самого утра.

— Который час? — его голос, долго пробывший в молчании, прозвучал сухо и сипло.

Гу Дун заменил остывший чай на свежий и тихо ответил:

— Час Свиньи.

Гу Кэцзюэ отложил кисть и оперся на спинку кресла, прикрыв глаза.

Когда Гу Дун уже решил, что хозяин заснул, тот неожиданно спросил:

— Кому отправили того человека?

— В поместье герцога У.

— Понятно. Иди.

— Господин, вы сегодня так поздно... Может, принести чего-нибудь поесть?

— Не нужно, — ответил Гу Кэцзюэ и снова взялся за кисть, намереваясь продолжить работу.

— Молодой господин Юань сегодня прислал тыквенных лепешек. Если не съесть их сейчас, до завтра они испортятся, — опустив взгляд, осторожно заметил Гу Дун.

Движение руки Гу Кэцзюэ замлело:

— Прислал во второй половине дня?

Увидев реакцию хозяина, Гу Дун сразу понял расклад и поспешно добавил:

— Именно так. Но вы в тот момент были заняты и велели вас не беспокоить.

— Подай.

Слуга расплылся в улыбке:

— Слушаюсь!

Гу Дун вернулся мгновенно, но блюдо оказалось горячим — видимо, его заранее держали на пару.

Гу Кэцзюэ одарил его долгим взглядом.

Гу Дун виновато усмехнулся и поспешил от раскладов:

— Господин, кушайте, пока не остыло. Если вопросов больше нет, я пойду?

Гу Кэцзюэ махнул рукой:

— Ступай. И передай Гу Лю: если молодой господин Юань не желает присылать угощения, пусть больше не вынуждают его.

Сидя за столом, Гу Кэцзюэ замер. Половина его фигуры утопала в тени, и даже близость свечи не могла рассеять этот сумрак.

Гу Дун понурил голову и пробормотал:

— Слушаюсь.

Когда слуга вышел, длинные ресницы Гу Кэцзюэ дрогнули, и он перевел взгляд на выпечку.

На белой фарфоровой тарелке лежали лепешки. Изначально обжаренные до золотистой корочки, от длительного прогревания на пару они обмякли, покрывшись влажным, почти прозрачным оранжевым глянцем.

Он поднял палочками одну лепешку и отправил в рот.

Как и ожидалось, тесто оказалось нежным, неимоверно тягучим и в меру сладким. Хрустящая корочка размякла, став едва ли не пышной. Легкая сладость теста постепенно уступала место густой пасте из красных бобов, которая обволакивала нёбо, раскрываясь все более глубоким вкусом с каждым сжеванным кусочком.

Такая ненавязчивая сладость проникала в самое сердце.

Вспомнив, как юный господин с досадой называл его «стариком Гу», Гу Кэцзюэ сжал губы и вдруг тихо улыбнулся.

Ночь вступала в свои права.

За окном шелестели тени бамбука. На запертых ставнях изредка колыхался тонкий силуэт. Ночной ветер набрал силу, разгоняя тучи и обнажая россыпи звезд, подобных сверкающим перьям.

Они пылали на темном небе огромными яркими созвездиями.

***

К концу часа Свиньи огни во дворе угасли, но всего два часа спустя вспыхнули вновь.

При династии Великая Янь утренний прием начинался в час Кролика, однако чиновники обязаны были дожидаться у ворот дворца уже в час Тигра. Поместье Гу находилось неподалеку, так что выехать в три четверти часа Тигра было вполне достаточно.

По завершении аудиенции Гу Кэцзюэ отправился в Императорский кабинет проверить успехи юного государя и лишь затем вернулся домой к завтраку.

Едва он опустился за стол, как вошел Гу Дун:

— Господин, прибыла госпожа.

Гу Кэцзюэ поднялся навстречу и распорядился:

— Подайте еще один прибор.

— Не стоит, я уже позавтракала, — с улыбкой вошла Цзян Минь. Воровато окинув сына взглядом, она расплылась в еще более широкой улыбке. — Ешь, ешь. Я просто зашла проведать.

Гу Кэцзюэ кивнул и вернулся на место.

— Ой, а что это блюд сегодня так мало?

По правилам полагалось пять блюд, но на столе стояло лишь три. Прикрыв губы платочком, Цзян Минь подалась к сыну и лукаво шепнула:

— Неужто содержания перестало хватать?

Гу Кэцзюэ сжал губы.

Заметив насмешливый блеск в глазах матери, он молча уткнулся в тарелку, делая вид, будто ничего не замечает.

— Если не хватает, только скажи — чай, наше поместье Гу не обеднеет, прокормим! — Цзян Минь разглядывала скромный завтрак с таким видом, словно диву давалась.

— Матушка... — с беспомощностью произнес Гу Кэцзюэ.

— Ну ладно-ладно, не буду тебя смущать, — ее глаза изогнулись полумесяцами от искренней радости. — Ешь скорее, а то остынет.

Едва Гу Кэцзюэ отправил в рот хрустальный дамплинг с креветкой, как Цзян Минь снова не удержалась:

— Три блюда — это совсем никуда не годится. Может, прибавить тебе содержание?

— Матушка, — Гу Кэцзюэ отложил палочки, всем видом показывая, что если она продолжит, он просто встанет из-за стола.

Цзян Минь махнула рукой:

— Поглядите на него, ему добра желают, а он нос воротит!

Однако сын продолжал упорно смотреть на нее:

— Вы все знаете.

— О чем это я знаю? — притворилась несведущей Цзян Минь.

Гу Кэцзюэ тихо вздохнул:

— Мама.

— Ась! — Цзян Минь расплылась в счастливейшей улыбке. Пододвинув стул ближе к сыну, она шепнула: — У твоей матери ведь отличный вкус, правда?

— Нравится тебе?

— Полагаю, что нравится! Не прошло и пары дней, а мой сынок уже отдал подавляющую часть своего пайка.

— Жаль только, вы слишком мало времени провели вместе, чувствам толком зародиться негде. Как насчет того, чтобы моя сноха переехала в твой двор?..

Но тут же сама себе возразила:

— Нет, говорят, он дичится чужих, еще напугаешь его.

— А если в соседний двор?

Она откинулась на спинку стула:

— Тоже плохо, совсем не то.

— По-моему, лучше тебе самому к нему перебраться! Что думаешь?

— Матушка, — Гу Кэцзюэ опустил густые ресницы, укрывая вспыхнувшие в глубине глаз эмоции.

Цзян Минь склонила голову набок, не теряя улыбки:

— Не согласен?

— Вы его испугаете, — произнес Гу Кэцзюэ.

Цзян Минь не выдержала и прыснула, от смеха у нее даже затряслись плечи.

Как могла она не знать собственного сына? Он сделал выбор.

Этот ребенок с малых лет отличался недюжинным умом. В детстве был кроток и хоть не отталкивал людей, но мало к кому привязывался. А уж после смерти отца и вовсе превратился в ледяной истукан.

Словно скованный вечной мерзлотой, он даже с родными держался отстраненно, что уж говорить об остальных.

И вот теперь слышать от него прямую защиту — невероятная редкая удача. Не запади парень ему в душу, Гу Кэцзюэ при своем характере просто проигнорировал бы все предложения матери об их совместном проживании.

Главное — сердце оттаяло. А раз так, он сам сумеет добиться своего.

Насмеявшись вволю, она молвила с легким вздохом:

— Ох... Пробыла у тебя столько времени и наконец-то услышала, как ты кого-то открыто защищаешь.

Опершись о стол, она поднялась — легко и непринужденно:

— Ладно, пойду я, не буду больше надоедать.

Гу Кэцзюэ встал и пошел следом.

— Матушка...

Цзян Минь быстро смахнула слезинку и обернулась с улыбкой:

— Иди ешь, а то совсем все остынет.

Заметив ее покрасневшие глаза, Гу Кэцзюэ сжал челюсти. Поколебавшись мгновение, он бесшумно остановился.

Цзян Минь этого даже не заметила.

Со дня смерти мужа она ни разу не чувствовала себя настолько легко.

Ее шаги за порогом были невесомы. Даже развевающиеся полы ее наряда не могли сравниться с той воздушностью, что царила на душе.

Судьба старшего сына всегда оставалась ее главной болью. Но теперь, когда железное дерево наконец пустило цвет и парень влюбился, Цзян Минь мечтала лишь собраться с подругами, пропустить по пару кубков вина и утихомирить бурлящий в груди восторг.

Однако, не успев покинуть двор, она вдруг замерла.

Гу Кэцзюэ все так же тихо стоял в дверном проеме, провожая мать взглядом.

Цзян Минь огляделась и спешно вернулась, прошептав едва слышно:

— Ты... здоровье у тебя слабое. Как ни крути, наш род пред ним в долгу, так что относись к нему с душой, понял?

Гу Кэцзюэ едва заметно нахмурился, но тут же расправил брови:

— Да, матушка.

— Вот и ладно, — с облегчением улыбнулась Цзян Минь и, абсолютно довольная, удалилась.

Когда мать ушла, вошел Гу Дун.

Гу Кэцзюэ с недоумением спросил:

— Откуда матушка взяла, будто у меня слабое здоровье?

Гу Дун опешил и перепугался:

— Господин! Вы нездоровы?!

Гу Кэцзюэ качнул головой и вернулся к столу:

— Напраслина.

— Может, мне пойти выведать?

— Не стоит.

Снова взяв палочки, Гу Кэцзюэ на мгновение задумался и произнес:

— Скоро должен прийти Яньнянь. Встреть его и сразу проведи ко мне.

— Слушаюсь.

Яньнянь было взрослым именем второго молодого господина Гу Синшу. «Яньнянь» означало «светлые помыслы» — имя, данное матерью.

***

— Тетя-балашка~

За пределами двора Облачной Задушевности раздался нежный детский голосок, похожий на лопающиеся в молоке пузырьки.

Юань Ашэн обернулся: у порога, ухватившись пухлыми ручонками за косяк, стоял кроха с надутыми щечками-пирожками, собираясь переступить через высокий деревянный брус.

Отложив бамбуковую удочку, Юань Ашэн с сияющей улыбкой подбежал к малышу, подхватил его под мышки и легко поднял на руки.

Оказавшись на высоте, карапуз разглядел, кто его держит, и тут же расплылся в улыбке, показав мелкие белые зубки-рисинки.

— Тетя-балашка~ — он обнял Юань Ашэна за шею и прижался мягкой щечкой к его плечу, льнуя с такой теплотой, будто они не виделись вечность.

— Малыш Циъань~ — Юань Ашэн зажмурился от умиления и, вдыхая сладкий молочный аромат, потерся щекой в ответ.

Обменявшись приветствиями, он вынес ребенка за ворота, но снаружи никого не оказалось. Нахмурившись, Юань Ашэн коснулся щеки малыша:

— Циъань пришел один?

— Не-а! Папа пришел, а дядя Дун-Дун привел Ань-аня!

— Вот оно что, — Юань Ашэн успокоился и вернулся во двор с ребенком на руках.

— Тетя-балашка~ А сьто ты делаешь? — круглые глазки карапуза с любопытством уставились на лежащую на земле бамбуковую палку.

— Лажу удочку, чтобы потом рыбу ловить, — Юань Ашэн бережно опустил его на землю.

Малыш, размахивая пухлыми ручонками, перебирая ножками, засеменил к удочке и накорточках присел рядом. Повернув голову, он уставился на Юань Ашэна:

— Старшая тетушка~ Дай рыбу, ладно?

— Ладно. Если поймаю, обязательно отдам нашему Циъаню. Но с одним условием.

Гу Циъань удивленно склонил головку набок.

Юань Ашэн слегка погладил его по пухлой щечке и ласково попросил:

— Циъань, давай ты не будешь звать меня «старшей тетушкой», хорошо?

Кроха сжал кулачки и, упершись ладошками в колени, с трудом поднялся. Зажав пальчик Юань Ашэна в своей ручонке, он, покачиваясь, уткнулся ему в колени, крепко сжал губки и отчаянно затряс головой:

— Не надо рыбу! Хосю тетю-балашку-у-у...