⬆️ Архиепископ Эудженио Пачелли (будущий Папа Пий XII) покидает резиденцию президента Германии Пауля фон Гинденбурга в Берлине, 1927 год. В конце XX века этот снимок веймарского периода подвергся ретуши и фальсификации дат на обложке книги Дж. Корнуэлла «Папа Гитлера», чтобы выдать солдат Рейхсвера за эсэсовцев.
 

Самым примечательным проявлением этого суверенитета стал уникальный дипломатический анклав. Внутри ватиканских стен, деля общие коридоры, лестничные пролеты и аллеи садов, оказались заперты дипломаты стран Антигитлеровской коалиции и официальные представители государств Оси. На протяжении девяти месяцев нацистской оккупации, с сентября 1943 по июнь 1944 года, люди, чьи государства вели тотальную войну на уничтожение по всему земному шару, были вынуждены ежедневно сталкиваться лицом к лицу.

Это положение не возникло внезапно в момент прихода немцев. Он формировался постепенно, начиная с июня 1940 года, когда Бенито Муссолини объявил о вступлении Италии в войну на стороне нацистской Германии. С этого момента Вечный город раскололся надвое. Дипломаты государств, ставших врагами фашистского режима, больше не могли оставаться на итальянской территории. Согласно классической дипломатической практике, они должны были покинуть страну, однако Святой Престол, твердо заявивший о своем абсолютном нейтралитете, принял решение предоставить послам стран Антигитлеровской коалиции убежище непосредственно внутри стен Ватикана. Так началась многолетняя изоляция союзных миссий в гостинице Святой Марты. До осени 1943 года они находились там одни, в то время как их противники — дипломаты стран Оси — свободно жили и работали в своих роскошных римских резиденциях. Однако в сентябре 1943 года, после падения Муссолини и ввода немецких войск в Рим, ситуация резко изменилась, превратив дипломатическое неудобство в борьбу за физическое выживание.

Ситуация усложнялась тем, что по долгу службы, для ведения текущих переговоров с Римской курией или ради элементарной безопасности от хаоса и бомбардировок, царивших на улицах оккупированного Рима, в Ватикан регулярно и на весь день прибывали их прямые враги — дипломаты стран Оси. Именно с сентября 1943 года нацистские чиновники и их союзники были вынуждены часами находиться на той же закрытой территории, где уже три года были заперты дипломаты Коалиции. Здесь бывали сотрудники немецкого посольства во главе с Эрнстом фон Вайцзеккером, представители японской миссии, дипломаты вишистской Франции, а после сентября 1943 года — и чиновники созданной Муссолини марионеточной Республики Сало.

⬆️ Представители Франции при Святом Престоле — уроженец Санкт-Петербурга граф Владимир Лефевр д’Ормессон и коллаборационист Леон Берар. В июне 1940 года д’Ормессон стал одним из первых дипломатов Коалиции, вынужденных переселиться внутрь Ватикана после объявления Италией войны его стране. Граф был убежденным антифашистом, и когда осенью 1940 года во Франции утвердился колаборационистский режим Виши, его отозвали, заменив прогерманским Бераром. Парадокс состоял в том, что Берару фашисты всё равно не доверяли, и он оказался вынужден также жить в Ватикане. В 1944 году Берар отказался покинуть Рим с отступавшими немцами и еще какое-то время жил в Ватикане, скрываясь уже от Союзников. Судьба французских дипломатов при Святом Престоле ярко иллюстрирует всю странность ситуации, что сложилась там в годы войны.

Чтобы разобраться, почему немецкие оккупационные власти во главе с генерал-лейтенантом Райнером Штаелем и верховным руководителем СС в Италии Карлом Вольфом не перешагнули пограничную линию на площади Святого Петра и не арестовали союзных дипломатов в первый же день, необходимо обратиться к юридическому фундаменту Папского государства — Латеранским соглашениям 1929 года. Этот документ, подписанный в свое время кардиналом Пьетро Гаспарри и Бенито Муссолини, завершил многолетний Римский вопрос и зафиксировал создание суверенного государства Ватикан.

Согласно соглашениям, Италия официально признавала за Святым Престолом право на активное и пассивное дипломатическое представительство. Но самое главное заключалось в следующем пункте: итальянское государство обязывалось гарантировать полную безопасность, дипломатический иммунитет и право беспрепятственного транзита через свою территорию для послов любых иностранных государств, аккредитованных при Папе — даже если эти государства находятся в состоянии открытой войны с самой Италией.

По этой причине в Риме параллельно существовало два совершенно разных дипломатических корпуса. Один из них был аккредитован при короле Италии и правительстве Муссолини, а позже — при марионеточной Республике Сало. Второй представлял интересы иностранных держав при Апостольском престоле. Эти миссии никак не пересекались юридически. Например, если посол Великобритании в Итальянском королевстве в 1940 году покинул страну, посланник при Святом Престоле, сэр Д’Арси Осборн, просто переехал через Тибр и пересек ватиканскую границу, оставаясь легальным международным представителем на суверенной территории.

Когда в сентябре 1943 года Италия подписала перемирие с Союзниками, а немецкие войска оккупировали Рим, нацистские юристы из Главного управления имперской безопасности в Берлине подготовили секретную аналитическую записку. Они утверждали, что Латеранские соглашения потеряли юридическую силу, так как Королевство Италия фактически развалилось, фронт переместился вглубь страны, а сам Ватикан, находясь внутри зоны боевых действий, де-факто превратился в базу для подрывной деятельности вражеских разведок. С точки зрения нацистской правовой доктрины, суверенитет Ватикана был фикцией, мешающей ведению тотальной войны. Однако нормы права и статус Папы как духовного лидера создали вокруг запертых дипломатов невидимый, но вполне реальный щит, преодолеть который нацистская машина так и не рискнула.
 

⬆️ Расположение современного Дома Святой Марты в Ватикане. Здание новой гостиницы было построено в 1996 году ровно на месте строго здания, возведенного в 1891 году. 

Если внешне Ватикан казался неприступной дипломатической крепостью, защищенной авторитетом Церкви, то изнутри жизнь анклава напоминала изощренный психологический эксперимент, поставленный в замкнутом пространстве. По решению Государственного секретариата Ватикана, большинство прибывших послов, посланников и сотрудников миссий стран Антигитлеровской коалиции были расселены в здании гостиницы Святой Марты, построенном в конце XIX века при Папе Льве XIII (впоследствии, в 1996 году, это старое здание будет полностью снесено, и на его месте возведут современный Дом Святой Марты). Это строгое четырехэтажное каменное строение превратилось в «коммунальную квартиру» воюющих стран. На площади всего в несколько сотен квадратных метров восторжествовал негласный регламент, который современники окрестили протоколом взаимного небытия или литургией молчания.

Согласно этому конвенциональному правилу, дипломаты противоборствующих лагерей велись себя так, словно их противников физически не существует. Британский посланник сэр Д’Арси Осборн и его американский коллега, заместитель личного представителя президента США Гарольд Титтманн, ежедневно сталкивались в дверях, на узких лестничных пролетах и в коридорах гостиницы Святой Марты с немецкими или японскими чиновниками. Любые формы вежливости — поклоны, кивки, дежурные приветствия или случайные взгляды глаза в глаза — были строго запрещены. Дипломаты смотрели сквозь своих оппонентов, как сквозь стекло. Психологически это было тяжелым испытанием: до войны многие из них годами вращались в одних и тех же римских аристократических салонах, знали друг друга лично и поддерживали приятельские отношения, но теперь были вынуждены играть в эту ледяную пантомиму.

Обеденный зал гостиницы также был зонирован. Столы стран Антигитлеровской коалиции располагались в одной части зала, столы представителей Оси — в противоположной. Ватиканский персонал — монахини и служащие — следил за тем, чтобы пути снабжения и ресторанное обслуживание проживающих ни в коем случае не пересекались. Снабжение миссий шло напрямую из ватиканских складов, обеспечивая полноценный рацион, но обедающие были разделены невидимой стеной.

Поскольку территория Ватикана была микроскопической, а людям требовался свежий воздух, власти анклава разработали поминутный график прогулок в Ватиканских садах. Дипломатам Союзников и Оси были выделены разные часы для посещения парковых аллей. Если прогулка затягивалась и время переходило к противоположному лагерю, дипломат обязан был немедленно покинуть маршрут, сворачивая на боковые тропинки, чтобы не допустить визуального контакта, нарушающего нейтралитет принимающей стороны.

⬆️ Памятник Монсеньору Хью О’Флаэрти в Ирландии. За спасение более 6500 жизней в оккупированном Риме О’Флаэрти был удостоен высших наград Великобритании и США, став первым в истории ирландцем с таким статусом.

Эта ледяная тишина изнутри была пропитана тотальной паранойей и шпиономанией. Все запертые в Ватикане лица понимали, что стены гостиницы имеют уши. Итальянские и немецкие спецслужбы через завербованных слуг, горничных и швейцаров вели непрерывную прослушку комнат. Каждая выброшенная в мусорную корзину бумажка, каждая случайная фраза, сказанная вполголоса, могла оказаться на столе у шефа римского Гестапо Герберта Капплера. Из-за этого важные государственные дела обсуждались исключительно под грохот наполняющейся в раковине воды или при включенном на полную громкость радиоприемнике. Переписка велась шифрами, а дипломатическая почта, вывозимая ватиканскими курьерами, постоянно находилась под угрозой нелегального вскрытия на немецких блокпостах у границ Ватикана.

Однако запертые за стенами дипломаты не были пассивными затворниками. Статус нейтральной миссии давал им легальную возможность общаться с Папой Пием XII и высшими прелатами курии, а через них — оказывать влияние на события за пределами пограничной линии. Именно уникальное положение сэра Д’Арси Осборна позволило превратить Ватикан в координационный центр мощного антифашистского подполья, действовавшего прямо под носом у Гестапо.

Ключевым союзником Осборна стал ирландский католический священник, монсеньор Хью О’Флаэрти, служивший в одной из ватиканских конгрегаций. Облагая дипломатической неприкосновенностью и личной отвагой, О’Флаэрти создал подпольную организацию, целью которой было укрытие и спасение сбитых пилотов Союзников, беглых военнопленных, особенно после массовых побегов из итальянских лагерей в сентябре 1943 года, а также евреев.

Д’Арси Осборн, не имея права покидать Ватикан, стал главным финансовым и организационным мотором этой сети. Британское правительство через тайные ватиканские счета переводило Осборну значительные суммы, которые дипломат передавал О’Флаэрти. На эти деньги подполье арендовало десятки конспиративных квартир, ферм и подвалов по всему оккупированному Риму, закупало поддельные документы, гражданскую одежду и продукты питания.

Каждый день монсеньор О’Флаэрти, прозванный за свою неуловимость Ватиканским Пимпернелем, выходил на ступени собора Святого Петра — ровно к пограничной линии. Там, стоя в двух шагах от дежуривших нацистских патрулей, он обменивался тайными знаками, записками и шифровками с агентами подполья, связывая запертого в гостинице британского посла с партизанскими сетями Рима. Жандармерия Ватикана официально сохраняла нейтралитет, но закрывала глаза на то, как О’Флаэрти и Осборн прятали особо разыскиваемых беглецов непосредственно на территории ватиканских монастырей и в катакомбах, куда нацистам вход был закрыт.

⬆️ «Чудо божественного милосердия»: Папа Пий XII обращается к многотысячной толпе жителей Рима с центрального балкона собора Святого Петра около шести часов вечера 5 июня 1944 года. Буквально за несколько часов до этого в город вошли передовые подразделения войск союзников, положив конец девяти месяцам нацистской оккупации. 
 

Изоляция дипломатического корпуса внутри Ватикана завершилась 4 июня 1944 года, когда подразделения 5-й армии США под командованием генерала Марка Кларка вошли в Рим, практически не встретив сопротивления. Немецкие оккупационные войска спешно отступили на север Италии, к т.н. Готской линии обороны. Смена военной власти в городе мгновенно изменила диспозицию сил внутри анклава. Дипломатические представители Германии, включая Эрнста фон Вайцзеккера, Японии и Республики Сало покинули территорию Ватикана вместе с отступающими частями Вермахта. Большинство из них перебазировались на север Италии, в район озера Гарда, где продолжало функционировать марионеточное правительство Муссолини.

Посланник Великобритании сэр Д’Арси Осборн, представитель США Гарольд Титтманн и их сотрудники впервые за девять месяцев смогли легально пересечь границу Ватикана и выйти на улицы Рима. Их многомесячное заключение в гостинице Святой Марты подошло к концу. Дипломатические миссии вернулись к привычному формату работы в резиденциях на территории освобожденного города.

Ситуация доказала практическую эффективность Латеранских соглашений. Несмотря на то, что нацистская Германия не являлась подписантом этого договора и открыто презирала международное право, Берлин был вынужден считаться с суверенитетом Святого Престола. Пограничная линия на площади Святого Петра, подкрепленная наднациональным духовным авторитетом Папы Римского, оказалась реальным политическим барьером, который нацистское руководство не решилось нарушить силой.

Этот эпизод продемонстрировал уникальный характер католической дипломатии как канала последней надежды. Сохраняя под одной крышей миссии противоборствующих сторон, Ватикан обеспечивал латентную коммуникацию между Коалицией и Берлином. Для нацистского руководства, включая генерала войск СС Карла Вольфа, этот нейтральный анклав оставался потенциальной площадкой для зондирования почвы на предмет сепаратного мира, что в итоге способствовало успешному запуску секретных переговоров в Швейцарии, известных как операция «Санрайз».

Наконец, ватиканское гостеприимство периода оккупации наглядно проиллюстрировало канонический принцип автономии Церкви от светской политики. Предоставляя убежище дипломатам, Святой Престол руководствовался не симпатиями к тем или иным политическим режимам, а совсем другой логикой. Стратегия тихой дипломатии и жесткого соблюдения нейтралитета позволила Пию XII сохранить структуру управления Католической Церковью в самый критический момент европейской истории — и, вероятно, спасти Вечный Город от жестокого разрушения, сохранив его для будущего.